Глава 34. Семейные дела
12 сентября 2019 г., 20:56
***
— А говорила, уйдёшь года на три… — протянула я, когда мы пили с Деллой кофе в моём кабинете в феврале тысяча девятьсот пятьдесят пятого года. — А по факту Томми ещё и года нет, а ты уже сидишь у меня на диване и просишь пациентов. — А ты чем-то недовольна, дорогая? — улыбнувшись моей колкости, поинтересовалась она, прекрасно зная, что я была рада её возвращению больше кого бы то ни было. — Я просто уже не могу сидеть дома, мне нужно хотя бы иногда выходить из него, общаться со взрослыми людьми и заниматься чем-нибудь помимо детских игр. И тем более я выхожу не на полный день, а на часа четыре-пять и без ночных дежурств. Примешь? — Конечно, о чём вообще речь?! — рассмеялась я, наслаждаясь потрясающим кофе и обществом подруги, по которым я безумно скучала весь этот год. — Я выделю тебе нескольких пациентов, за которыми пока планируется только динамическое наблюдение, чтобы тебе не пришлось стоять в операционных. И разумеется, ночных смен тебе пока никто не даст, благо что сотрудников хватает. — Спасибо, Ти! — искренне поблагодарила меня Делла, а потом с прищуром вгляделась в моё лицо. — А вам точно хватает сотрудников?.. Просто ты такая усталая… ты же всю прошлую неделю была в Милане на конференции? Что ты там делала, если не секрет? Или Том тоже поехал с тобой? От подобных вопросов у меня к горлу подступил ком, тем более что все, кто меня знал на довольно приличном уровне, всегда понимали, когда я вру. Но не говорить же Делле в самом деле, что мы творили с Лестатом всё то время, пока я не сидела в конференц-зале в качестве жюри и не слушала доклады. Да и к тому же если бы я даже захотела рассказать ей что-то, то всё равно не смогла бы сделать этого, потому что опять ни черта не помнила. «Да, мы с Лестатом умеем смешивать ядрёные коктейли в нужных пропорциях…» — Нет, он был здесь, должен же кто-то присматривать за отделением, пока меня не было? — стараясь говорить как можно невозмутимее, ответила я, сделав глоток горячего кофе. — И ничем особенным я там не занималась, конечно, было несколько интересных докладов, но в основном… было скучновато. А ещё все профессора распылялись в восторгах по поводу выступления Тома летом в Копенгагене, а когда они ещё и узнали, что он мой ученик и по совместительству муж… это, как понимаешь, бодрости мне не прибавило. — Всё с тобой понятно, — со смехом сказала Делла, отпив кофе из своей чашки, а я выдохнула про себя, что мои слова были приняты за чистую монету. — Неужели ты им нисколько не гордишься? — Горжусь, конечно, — хмыкнула я, поставив полупустую чашку на стол. — Но про себя и так, чтобы об этом никто не узнал. — Ох, Ти, какая же ты до невозможности упрямая! — смех Деллы стал ещё задорнее, и даже я не смогла удержаться от тёплой улыбки. — А мне вот не стыдно сказать твоему супругу, что он молодец. И обязательно скажу это ему, как только приду в ординаторскую, ты же дашь мне пациентов, да? — Дам-дам, не переживай, — от её неуёмного желания работать мне стало ещё веселее, но моя улыбка тут же погасла, как только я вспомнила про ординаторскую и тех, кто там обычно сидел. Деллу, видимо, посетили те же мысли, я сразу догадалась об этом по её задумчивому виду. — Как ты думаешь, Дэнни серьёзно будет разводиться с Сьюзи? Просто я видела сегодня с утра, как он целовал на прощание эту… Адамс, да? Я помню её, такая бойкая девчушка, ещё в научный кружок ходила при кафедре… и тебя недолюбливала… — Да, я тоже её помню, — поджав губы, ответила я. — Что ж, раз одну семью разрушить не получилось, то решила взяться за другую… да уж, действительно бойкая. Да, Ди, они серьёзно будут разводиться. И я уже договорилась с Морганом, своим юристом, чтобы он защищал интересы Сьюзи, хотя вроде как Дэнни и не настроен что-то сильно делить… но кто знает, что наплетёт ему эта рыжеволосая бестия. — Ты так заботишься о Сьюзи, это очень мило, — мягко произнесла Делла, посмотрев на меня так, что я даже немного покраснела. — И обо мне всё это время заботилась, за что я тебе очень благодарна. И я слышала про сына Пола Холланда… — Да уж, кто про него теперь не слышал… — проворчала я, повернувшись в кресле, и посмотрела в окно на затянутое тучами февральское небо и паривших высоко в небе чаек. — И меня приплели, не забыли… — Ти, все, кто знает тебя и Пола, точно не скажут, что ты в чём-то виновата, — она тоже посмотрела в окно, а я вдруг с удивлением отметила про себя, как же скучала по Делле, которая всегда могла помочь мне разобраться в себе. — И к тому же Гарри буквально светится от счастья, его хоть вместо лампы в операционную запускай! И я правильно понимаю, эти цветы от него, а не от твоего драгоценного мужа? — Да, ты всё правильно понимаешь, — с улыбкой ответила я, переведя взгляд на вазу с пышными бледно-розовыми розами, которые нашла с утра в своём кабинете. — Он теперь мне каждую неделю оставляет по букету этих роз, хотя я десять раз просила его не делать так. — А как на это реагирует Том? — Делла выразительно посмотрела на меня, и я, усмехнувшись, снова взяла в руки чашку и сделала небольшой глоток остывшего кофе. — Ну… цветы он больше не выкидывает, и то хорошо. Да и теперь Том не считает Гарри своим соперником, они вроде как даже неплохо общаются, когда ему приходится идти на консультацию в травматологию. Но позволить кому-то завладеть единолично моим вниманием он тоже, разумеется, не даст, — теперь в её взгляде читался немой вопрос, и я со смехом ответила: — Когда я вчера пришла на занятия, то нашла у себя на преподавательском столе кроваво-красные розы и билеты в оперу. Ты бы видела глаза девчонок, когда они поняли, от кого были эти цветы! Вроде бы уже работаем вместе не один год, все всё про нас знают, а всё равно девицы на что-то надеются… В общем, Том не даёт никому забыть, кому же принадлежит профессор Тиана Реддл. — А что, были ещё претенденты на твоё внимание? — лукаво поинтересовалась Делла, а мои щёки вновь предательски покраснели. — Ну… мне действительно пару раз оставляли записки со стихами… причём те, кто уже сдал экзамен, ведь все прекрасно знают, как я реагирую на подхалимаж и взятки. Поэтому розы на моём столе появляются каждый новый цикл, по нескольку раз. И стихи мне теперь тоже по вечерам читаются, Шекспир, Байрон… — Ох, Ти, как же я рада, что у вас всё наладилось, — в этот момент про Деллу тоже можно было сказать, что она светилась от счастья, и теперь была моя очередь красноречиво смотреть на неё. — И не надо так смотреть на меня, я уверена, совсем скоро придёт моя очередь заботиться о тебе. Кстати, а как поживает твой брат? Они с Томом всё-таки наладили отношения? — Эм… вроде наладили, — неуверенно протянула я, поскольку отношения моего супруга с моим братом можно было описать фразой: «Ни тепло, ни холодно». — Не знаю, Том не против того, чтобы я проводила время с Лестатом, даже отпускает нас иногда вместе отдохнуть… но сами они активно не общаются. Лестат по его мнению слишком… легкомысленный и непостоянный, а тот считает моего мужа скучной занудой. Как видишь, они слишком разные, чтобы найти какие-то общие интересы. А мне хорошо с ними по отдельности, даже представить их вместе не могу! — То есть тебя устраивает то, что два твоих близких человека практически не общаются? — удивлённо уточнила она, и я в ответ лишь пожала плечами. — Да, а что такого? С Томом я практически постоянно рядом, с Лестатом… мы, конечно, стараемся видеться почаще, но если и не получается, то никто из нас не расстраивается. Тем более что у него столько знакомых, что недостатка от общения он точно не испытывает, а мы с Томом… нам нравится общаться друг с другом. — Знаю я ваше общение, — хмыкнула Делла, и я даже поперхнулась кофе, который только-только успела отпить. — Только вот толку от него… Когда у меня будут крестники?! — Делла, дорогая… — проговорила я, немного откашлявшись, и моя подруга уже не смогла сдержать смех. — Меня вдруг осенило, кого бы я могла тебе дать! Кук и О’Коннор, точно! Пятая палата, второе отделение, истории лежат в ординаторской. И если ты хочешь закончить сегодня до пяти вечера, то советую тебе поспешить к своим пациентам… Она не могла не понять истинного значения этих слов, поэтому снова многозначительно посмотрела на меня, а затем допила оставшийся кофе и встала с дивана. — Если ты считаешь, что таким способом сможешь избежать этой темы, то зря надеешься, дорогая, — почти пропела Делла, взяв у меня из рук пустую чашку, и только я открыла рот, она сразу же перебила меня: — Даже не смей, я сама всё вымою, хоть какая-то польза будет от меня. И я очень надеюсь, что вы интенсивно работаете над этим вопросом. — Конечно, как может быть иначе?.. Хотя интенсивно работаю я не только над этим вопросом… — Разумеется, не буду тебя отвлекать, — заметив, как я старательно делаю вид, что занята изучением отчёта, Делла не смогла сдержать очередную улыбку и, вымыв наши чашки, убрала их в шкаф, а после незаметно выскользнула из моего кабинета, оставляя после себя противное послевкусие торжества. Конечно, я была очень рада возвращению на работу Деллы, не меньше чем её внезапному материнству, но я уже немного отвыкла от того крайне проницательного взгляда и просьб о крестниках, так что подобные беседы надо было для начала дозировать. И мне почему-то казалось, что, кроме Деллы, никто больше не посмеет в тот день приставать ко мне с подобными вопросами, но вот уже в который раз я убеждалась в своей неисчерпаемой наивности. — Тинь-Тинь, а когда у меня всё-таки будут племянники? — весело поинтересовался Лестат, как только ворвался ко мне в кабинет в половине девятого вечера и устроился на диване из чёрной кожи. Я же уставшими от бесконечного чтения глазами уставилась на него, а после с некоторой задержкой сказала: — И тебе добрый вечер. Чем обязана такой честью? — Ты не ответила на мой вопрос, дорогая, — с невероятно обольстительной улыбкой заметил он, вальяжно усевшись на диване и закинув ногу на ногу. — Мой дорогой братец, — обратилась я к нему, вернувшись к предпоследней странице документа, который читала уже полтора часа, — прежде чем заниматься подобными вещами, нужно поменять образ жизни на… более здоровый. А судя по прошлой неделе, до здорового образа жизни мне как до Луны пешком. Ещё какие-то вопросы? — Больше вопросов нет, — невозмутимо ответил Лестат, продолжая улыбаться. — Тогда у меня есть к тебе один вопрос, — пробормотала я, дочитав абзац, а затем вновь подняла на него взгляд и произнесла: — Зачем ты заявился сюда? — Ох, Тинь-Тинь, и как только Том терпит такую колючку, как ты? — звонко рассмеялся он, но я продолжала спокойно смотреть в фиалковые глаза. — А вообще, я к тебе не просто так пришёл, ты права. Вот, смотри. С этими словами Лестат протянул мне сложенную газету, которую всё это время держал в руках, и я, только открыв первую страницу, заметила весьма странную новость. — Розовый феррари? — Именно, — подтвердил братец, наклонившись немного вперёд. — И что будем делать? Я ещё раз уставилась на заголовок, гласивший: «Украден дорогой автомобиль редкой расцветки прямо со дня рождения дочери дона Вискотти», а потом недоуменно подняла взгляд на Лестата, который должен был красноречиво сообщить, что я до сих пор не понимала причин присутствия горячо любимого родственника в своём кабинете. — Ладно, пойдём другим путём, — усмехнувшись моему взгляду, ответил он, а затем достал из кармана тёмно-синего молодёжного пиджака ключи от автомобиля. — Ты знаешь, от чего эти ключи? — Неужели… от феррари? — скривившись, осторожно уточнила я, и улыбка Лестата стала ещё шире. — А ты знаешь, какого он цвета? — Только не говори, что розового… — протянула я, но по глазам братца и так всё было понятно. — Господи, неужели мы действительно угнали этот феррари? — А знаешь, что самое интересное, Тинь-Тинь? — весело поинтересовался он, и я озадаченно уставилась на него, в душе абсолютно не желая слышать последующий ответ. — Этот дон Вискотти — очень известный человек в определённых кругах и глава крупного наркокартеля. А мы украли подарок его единственной дочери… — Ох, какой кошмар… — я обречённо закрыла рукой глаза, отказываясь верить в услышанное. — Да, мешать джин с текилой было не самым разумным решением… — А водку с коньяком и ромом было разумным решением? — ехидно уточнил братец, но мне было не до его ехидства. — Лестат, ты же понимаешь, что нам надо вернуть автомобиль? — Да, понимаю. Я бы так и сделал, если бы он не был разбит… — Кошмар… — я убрала ладонь от лица и с непередаваемой гаммой стыда, усталости и отчаяния уставилась на него, но и Лестат, похоже, не имел ни малейшей мысли по этому поводу. — А мы не можем купить второй такой же? — Нет, это был редкий экземпляр, авторская работа, — откинувшись на спинку дивана, ответил Лестат. — И нас уже ищут… и скоро найдут. — Ну почему нам так везёт на мафиози?! — с отчаянием воскликнула я, абсолютно не понимая, как нужно было поступить, чтобы выпутаться. — Может, мы просто закажем второй такой же? Или переведём ему деньги в двойном размере? А заодно напишем и письмо с извинениями? — Это письмо с извинениями будет отличной эпитафией на твоём могильном камне, дорогая, — возразил братец, опять ехидно усмехнувшись. — Но ты не представляешь, кто вызвался нам помочь! — Кто же?! — сразу оживлённо спросила я, ведь в конкретно этом случае нам мог помочь как минимум Зевс или Аид. — Наш японский друг, — Лестат явно рассчитывал, что эти слова должны были мне что-то сказать, но они были для меня пустым звуком, и он, закатив глаза, добавил: — Ну же, Тинь-Тинь, в нашу прошлую поездку летом мы… познакомились с главарём якудзы… ты его ещё отправила к профессору Йокогава… — Ты что-то вспомнил про ту нашу поездку? — в моём голосе сквозило неприкрытое недоверие, а брови поползли вверх, и усмешка Лестата стала ещё шире. — Ну… если честно, я почти ничего не помню. Он сам меня нашёл и предложил помощь, а заодно рассказал кое-что. В общем, мы можем заказать новый автомобиль, я нашёл того мастера, но на всё уйдёт два месяца, не меньше. А ещё с нас две страницы искренних извинений и личный визит. — И когда мы будем должны приехать туда? — удивлённо уточнила я, не совсем понимая, как вообще относилась к услышанному. — Очевидно, когда будет готов автомобиль, то есть в апреле. И поедешь ты туда одна. — Почему это?! — возмутилась я, выпрямившись в кресле и скрестив руки на груди. — Как пили — так вместе, а как извиняться — так я одна! — Тинь-Тинь, ты забываешь, что в апреле в Италии будет солнечно почти до самой ночи. А с официальными визитами заявляться в одиннадцать вечера как-то… невежливо. Но я уверен, ты справишься. А я договорюсь с Томом, чтобы он отпустил тебя на несколько дней… — Куда это интересно? — за секунду до того, как братец закончил предложение, дверь распахнулась, и в кабинет зашёл мой муж. — Том, братишка, давно не виделись! — воскликнул Лестат, встав с дивана, а затем подошёл к Тому и пожал ему руку. — В Италию в конце апреля. Ты же не против? — Будет ещё одна конференция? — настороженно уточнил тот, переведя внимательный взгляд на меня, а я, взяв себя в руки, как ни в чём не бывало сказала: — Нет. У меня… другие дела. Мне нужно будет подарить автомобиль… другу семьи, у него будет юбилей. — А почему я не могу поехать с тобой? — Том продолжал выразительно смотреть на меня, а я, вспомнив, что его магические уловки абсолютно не действовали на меня, решила врать напропалую. — Потому что ты нужен здесь. Том, пожалуйста, это наш старый, в прямом смысле этого слова, друг, и мне… нужно приехать одной. Это наши семейные дела. — А разве я не часть вашей семьи? — невозмутимо поинтересовался он, и я с отчаянием посмотрела на Лестата, потому как раз он отказывался ехать со мной извиняться перед итальянцами, так пусть хоть поможет спровадить Тома. — Том, конечно, ты часть нашей семьи, — непринуждённо ответил братец, поняв значение моего взгляда, и подошёл к моему мужу и приобнял его за плечи. — И поэтому мне будет нужна твоя помощь как раз в конце апреля. Тоже по семейным делам. А Тинь-Тинь пока смотается на денёк в Италию, она ведь уже большая девочка и сможет день прожить без тебя. Так что, договорились? Том снова внимательно посмотрел на меня, но я лишь закатила глаза, как бы говоря, что дело яйца выеденного не стоит, и он, вздохнув, нехотя ответил: — Ладно, я не против. А что за дело, Лестат? — Потом узнаешь, — беспечно отмахнулся братец, убрав руку с его плеч, а затем опять плюхнулся на диван. — Но это сугубо мужское дело, и девчонкам там точно делать нечего. — Хорошо, — коротко ответил Том, вновь многозначительно посмотрев на меня. — Я переодеваюсь и жду тебя в машине, не задерживайся… Ты же не просила Лестата подвезти себя сегодня? Или у вас какие-то свои планы на этот вечер? — О нет, что ты!.. — воскликнула я, а братец сразу добавил: — Нет, братишка, я и не думал даже, не переживай! У меня сегодня свидание с Ириной… она русская и такая… темпераментная. В этот момент он мечтательно закатил глаза, а мы с Томом переглянулись, и на наших лицах застыла одинаковая ехидная улыбка. — Ладно, как скажешь, — сказал Том, подойдя к входной двери, но обернулся и бросил на прощание: — Я жду тебя на парковке, не задерживайся! — Ага, конечно, — непринуждённо ответила я, а после дождалась, пока шаги Тома стихнут, и шёпотом спросила Лестата: — Он ушёл? — Да, — рассмеялся он, а я обречённо выдохнула, соображая, как бы мне выйти сухой из этой истории. — И что ты будешь с ним делать, пока я буду в Италии? — Пока не знаю, — легкомысленно ответил братец и, заметив на моём лице отчаяние, опять рассмеялся. — Я обязательно что-нибудь придумаю, не переживай. И хотя твой зануда муж на дух не переносит крепкий алкоголь, я уверен, что у нас есть какие-то общие интересы. — Это вряд ли, — протянула я, понимая, что оставить Тома на попечение Лестата… хотя даже наоборот, было второй самой недальновидной идеей после джина с текилой. — Тинь-Тинь, что ты так переживаешь? Неужели ты так влюбилась в своего красавца-мужа? А мне казалось, что ты только и ждёшь, когда он тебя сам бросит… — Да, жду, но… — я снова закрыла руками лицо и пробормотала: — Не хочу, чтобы он узнал про наши загулы. Пусть уж Том просто бросит меня из-за смазливой студентки, но не надо ему знать… как я себя веду во время отдыха. Так что, пожалуйста, даже если ты что-то вспомнишь… — Не волнуйся, я ничего ему не скажу, — Лестат ободряюще похлопал меня по плечу, и я благодарно посмотрела на него. — Всё, что было в Вегасе… —…остаётся в Вегасе, — закончила я, и братец легко поцеловал меня в щёку. — Именно. Но неужели ты так хочешь разводиться с ним? Том вроде неплохой парень, заботится о тебе, гораздо лучше, чем я… — от этих слов моя улыбка сразу погасла, а к горлу подступил комок. — Да, знаю, — прошептала я, посмотрев себе под ноги. — И поэтому я хочу, чтобы он меня бросил… он достоин лучшего, а не такой дряни, как я, которая врёт ему на каждом шагу. Я хочу, чтобы он был счастлив, понимаешь, но со мной… счастья не получишь, это точно, ведь я притягиваю неприятности словно магнит. Но я не представляю, как мне пережить наше… расставание. Я пока не хочу его. Так что Том не должен ничего узнать, ясно? — Конечно, не вопрос, — Лестат опять легко поцеловал меня в щёку, а мне от его поддержки стало чуточку легче. — Не забудь про извинения, отрепетируй их как следует перед зеркалом, прежде чем лететь в Италию… — Ну и сволочь же ты! — воскликнула я, на что получила звонкий смех и ещё одну улыбку. — Я тоже очень тебя люблю, дорогая, — донёсся до меня голос из коридора, и я, вздохнув, поднялась на ноги и направилась к шкафу, чтобы переодеться и поехать домой в компании своего мужа, самого замечательного человека, которого только знала и которому искренне желала гораздо лучшей жизни… пусть даже и не с собой в главной роли.***
— Многоуважаемый дон Вискотти… — пробормотала я, стоя перед зеркалом в гостиной, но мой вид был так жалок, что я и сама рассмеялась, а затем выпрямила спину и произнесла более уверенным голосом: — Многоуважаемый дон Висскоти, я приношу вам искренние извинения и этот скромный подарок… — Профессор Реддл, простите, что отвлекаю, но… — за моей спиной вдруг самоматериализовался Паттерсон, и я, вздрогнув, сразу обернулась и испуганно посмотрела на него, —…мне очень нужно переговорить с вами перед вашим отъездом. — Да, конечно, Паттерсон, — немного отойдя от его внезапного появления, к которым до сих пор не могла привыкнуть, я вопросительно посмотрела на него, как бы говоря, что готова выслушать его по любому вопросу. — М-м-м… профессор Реддл, должен сообщить вам, что через три месяца мы с мисс Дэвис планируем пожениться… От такой новости я широко открыла рот, а в моих глазах застыл немой вопрос: «Что?!», но наш дворецкий с неизменной невозмутимостью спросил: — Профессор Реддл, что-то не так? Вы против? — Оу, нет-нет, Паттерсон, я не против!.. — всё ещё не отойдя от услышанного, растерянно ответила я, заправив выбившуюся прядь волос за ухо. — Да и как я могу быть против, я же не ваша родственница… в общем, всё в порядке, я просто… не ожидала, что вы с мисс Дэвис… что у вас… но я очень за вас рада!.. — Спасибо, профессор Реддл, — поблагодарил он меня за моё глупое бормотание, а я была готова попросить Тома стереть ему память, насколько неловко себя чувствовала в этот момент. — И мы с мисс Дэвис будем очень рады, если вы с доктором Реддлом придёте на нашу свадьбу. — Ой, Паттерсон, конечно, мы обязательно придём! — сразу пообещала я, растроганная до глубины души подобным приглашением, но Паттерсон продолжал стоять передо мной, словно у него были ещё какие-то вопросы ко мне. — Профессор Реддл, у меня есть к вам ещё одно дело, — в подтверждение моим мыслям сказал он, и я тут же заинтересованно посмотрела на него. — Боюсь, что как только мы с мисс Дэвис поженимся, то будем вынуждены переехать, и вам придётся искать новых сотрудников. — Что?! Почему?! — в моём голосе удивление было совсем рядом с отчаянием, и теперь была очередь Паттерсона смущаться, так, как он умел это делать, то есть едва заметно. — Неужели вам не нравится работать у нас? Если дело в зарплате, то… — Профессор Реддл… — тихо произнёс он, опустив взгляд в пол, — мне очень нравится работать у вас и моей невесте тоже, но… мисс Дэвис ожидает ребёнка, и, боюсь, она не сможет выполнять свои обязанности какое-то время. И младенец в доме будет нарушать ваш покой… — Паттерсон, не неси чушь! — сердито воскликнула я, совершенно не желая терять такого потрясающего сотрудника из-за какой-то ерунды. — Если вам с мисс Дэвис нравится работать у нас, то вас никто не выгоняет! Да и какой покой, мы с Томом хорошо если два дня в неделю бываем здесь, а мой крепкий сон даже будильник не всегда может прервать! Брось, я очень рада, что у вас будет пополнение в семье, и вы можете выбрать себе спальню побольше, всё западное крыло ведь ваше… оттуда вообще трудно услышать что-либо из наших спален. А твоя супруга может находиться в отпуске сколько захочет, только ты не уходи, пожалуйста! — Спа-спасибо, профессор Реддл, — было видно, что Паттерсон был очень удивлён моей реакцией, но я была готова упасть ему в ноги, поскольку второго такого инертного человека, как он, который бы так хорошо выполнял свои обязанности, мне уже было не найти. — Если мы вам действительно не помешаем… — Нет, что ты, нисколько! — сразу воскликнула я, и он, подумав с полминуты, продолжил говорить: — То я бы хотел остаться у вас. И я бы мог взять на себя часть обязанностей мисс Дэвис на период её отпуска, чтобы вам не искать нового сотрудника. — Конечно, Паттерсон, не вопрос! Я обязательно буду прибавлять тебе зарплату за все лишние хлопоты… — Не стоит, профессор Реддл, я… — Нет, Паттерсон, стоит, — я подошла к нему и заботливо положила ладонь на его плечо. — У тебя теперь своя маленькая семья, и тебе нужно будет заботиться о них. Ни о чём не переживай и будь счастлив. — Спасибо, профессор Реддл, — тихо ответил он, но за такое продолжительное сотрудничество я смогла уловить в его ровном голосе смущение и благодарность. — Ваш чемодан готов, водитель просил передать, что лучше выехать через полчаса, а ваш брат… В этот момент Паттерсон засунул руку во внутренний карман неизменного классического пиджака чёрного цвета и достал оттуда конверт. —…просил меня передать вам это лично в руки. — Спасибо, Паттерсон, — сказала я, действительно узнав ровный почерк Лестата на конверте из дорогой бумаги, пропитанной парфюмом. — Приятной вам дороги, профессор Реддл, — тактично проговорил он, почувствовав, что писанину братца я хотела читать в одиночестве. — Спасибо, Паттерсон, — я улыбнулась на прощание, и дворецкий бесшумно покинул гостиную, оставив меня одну в абсолютно смешанных чувствах. «Вроде с виду тихоня тихоней, а наша горничная ждёт от него ребёнка! — со смехом подумала я, разорвав конверт и достав оттуда плотные листы бумаги. — Вот донжуан! Интересно, что решил написать мне братец…» Но только прочитав первые строчки, написанные на французском старомодным каллиграфическим почерком, улыбка сразу сползла с моих губ. «Да, Лестат, в красноречии тебе точно не откажешь… — проворчала я, читая те самые извинения, в которых распадался братец аж на три листа. — Вот сам бы это всё и говорил главе наркокартеля, я-то тут при чём?!» — Ты уже собралась? — раздался за моей спиной едва слышный шёпот, а потом сильные руки заключили меня в крепкие объятия, и я совершенно не хотела из них выпутываться. — Ага, собралась, — выдохнула я, быстро засунув бумагу обратно в конверт, решив, что у меня ещё будет время изучить свою речь в самолёте. — А ты готов к компании моего братца на целые выходные? — Я очень постараюсь не впадать в уныние, — иронично ответил Том, поцеловав меня в щёку. — Я буду скучать, очень сильно… А ты? — Конечно, как же может быть иначе? — прошептала я, повернувшись к нему лицом, и поцеловала горячие губы, от которых мне совсем не хотелось отрываться. — Что-то ты не очень рада этой поездке, — протянул Том, внимательно всмотревшись в моё лицо. — Или дело только в нашей разлуке? — Я… нет, я рада, просто… ты знал, что Паттерсон собрался жениться на нашей горничной? — на его лице застыло примерно то же выражение лица, что и на моём, когда я впервые услышала эту новость, и мне пришлось повторить для пущей убедительности: — Свадьба летом, и ребёнок на подходе… Нет, честно, ты знал, что они встречались? Том помотал головой из стороны в сторону, а затем потрясённо сказал: — Нет, не знал… вот это да… хотя и не удивительно, Тинь-Тинь, мы так редко бываем у себя дома… их ребёнок успеет вырасти и поступить в университет, а мы этого даже не заметим! — Если честно, я за них очень рада, — мягко улыбнулась я, но тут заметила водителя, помахавшего рукой из холла. — Ладно, мне пора ехать, не скучайте без меня! Я быстро поцеловала Тома в губы, и хотя он явно хотел продолжить наш поцелуй, но я не дала ему этого сделать и буквально выбежала из гостиной, так как на этот рейс мне опаздывать ни в коем случае было нельзя. И всё же когда я садилась в автомобиль, у меня на сердце было крайне беспокойно. И беспокойство было не из-за того, что мой дворецкий собрался жениться, или что я собралась в одиночку забраться в самое логово итальянских наркоторговцев. Больше всего меня волновало, поладят ли Том с Лестатом в моё отсутствие или окончательно поругаются. «Хоть бы поладили! — подумала я, уже отъезжая от дома. — Не переживу, если мне придётся с кем-то из них видеться меньше, чем с другим…»***
— Многоуважаемый дон Вискотти… — несмотря на то что я повторяла эти слова вот уже двухсотый раз, мой голос звучал так же жалко, как и в первый. А ещё более неловко мне было от того сурового взгляда, которым на меня смотрел грузный мужчина шестидесяти лет с густыми кустистыми бровями и серыми, буквально пепельными глазами. — Я… мне бесконечно жаль, что так вышло… мы с моим братом не имели цели обидеть вас или как-то ещё… Я стояла в полутёмном кабинете в просторном загородном особняке, куда меня привели «встречавшие» люди, а передо мной за массивным лакированным столом из дорогущего дерева сидел и тот, перед кем я была очень виновата, а вокруг витал терпкий запах сигарного дыма и тяжёлого парфюма. — Вам бесконечно жаль, синьорина? — с неким подобием удивления тихо проговорил дон Вискотти, а у меня от его пропитанного угрозой голоса кровь застыла в сосудах и сердце замерло на мучительные секунды. — Сеньора, — вежливо поправила его я, так как он сделал небольшую паузу, чтобы зажечь сигару, но по ещё более ледяному взгляду поняла, что мои исправления явно были лишними. — Сеньора, — задумчиво повторил дон Вискотти, выпустив изо рта густую порцию дыма, а затем уставился на меня испепеляющим взглядом. — Сеньора, надеюсь, вы понимаете, что вы со своим братом испортили мой подарок любимой дочери на её двадцатилетие? — Дон Вискотти, мне безумно жаль, что так вышло, поверьте, мы не специально! — отчаянно воскликнула я, понимая, что ситуация потихоньку накалялась, как конец толстой сигары в руках у пожилого итальянца. — Если будет нужно, я готова компенсировать любые расходы… — Сеньора, вы считаете, что счастье моей дочери такая поверхностная вещь, что её можно купить за деньги? — если до этого у меня был ещё какой-то шанс выбраться из этого особняка живой, то после подобной фразы шансы свелись к нулю. «Что ж, так даже лучше… — сглотнув, подумала я, не мигая смотря в пепельно-серые глаза. — Лестат знает, как меня найти в следующей жизни, а Том как раз найдёт себе новую жену…» — Мой старинный друг из Японии заступился за вас с братом, ведь по его словам, вы спасли ему жизнь, но я обещал ему лишь что выслушаю вас… — в это мгновение я уже примерно прикинула, сколько ударов отведено сделать моему сердцу, но тут дверь в кабинет с грохотом раскрылась, и в него ворвалась девушка с чёрными кудрявыми волосами и огнём в глазах. — Где эта стерва, которая разбила мой феррари?! — истерично воскликнула она, встав рядом со мной, и я искренне захотела сжаться до размеров маленького паука, лишь бы исчезнуть из её поля зрения. — Ах, это ты?! — Франческа, милая, успокойся! — следом за ней в кабинет вбежал и молодой человек с короткими каштановыми волосами и голубыми глазами цвета аквамарина. — Тебе нельзя так сильно нервничать! — Мне нельзя нервничать?! — взвизгнула Франческа, разъярённо посмотрев на своего спутника, а я закрыла глаза на несколько секунд и стала считать вдохи и выдохи. — И это говоришь мне ты, Луиджи?! Сначала ты попал в ту ужасную аварию, и я ночами не спала и молилась деве Марии, чтобы ты выжил, а потом эта парочка сумасшедших украла мой подарок от любимого папочки прямо в день моего рождения! Никто не беспокоится о моих бедных нервах… Франческа истерично упала на стул рядом со столом отца и театрально приложила руку ко лбу, а затем сказала: — Папа, я хочу, чтобы ты их наказал! Как же ты сможешь поддерживать своё влияние, если кто угодно может украсть автомобиль из-под твоего носа?! Вот теперь дело пахло жареным, и я с непередаваемой гаммой на лице посмотрела на своего палача, мечтая в этот момент хотя бы ещё раз поцеловать Тома, но Луиджи снова взял себе слово: — Франческа, милая, будь милосердна, тебе же вернули автомобиль, он даже лучше прежнего! Посмотри на эту беззащитную девушку… — в этот момент он указал на меня рукой, но, вглядевшись в моё лицо, его голубые глаза вдруг широко открылись, как и рот, обнажая ровные белоснежные зубы. — Господи, да это же та женщина, что оперировала меня! Профессор Реддл?! — Эм… да, это я, — осипшим голосом подтвердила я, ещё больше смутившись от внимательного взгляда трёх пар глаз. — Простите, сеньор, но я… я не помню, чтобы вас оперировала… — Но как же?! — недоуменно воскликнул Луиджи, подойдя ко мне, а после повернулся ко мне правым боком и забрал немного волосы, обнажая ровную полосу длиной десять сантиметров на коже черепа. — Лобовое столкновение в середине февраля, Луиджи Коста… Я пригляделась к ране, действительно узнав свою работу, потому как большинство хирургов делали разрез в подобных случаях немного по-другому, а после повернула Луиджи к себе лицом и вгляделась ему в глаза. — Размозжение височной кости, ранение средней мозговой артерии и… мелкоразмашистый горизонтальный нистагм[1]… — пробормотала я, и мой пациент немного ошеломлённо уставился на меня, видимо, не совсем понимая значение моих слов. — Эм, не берите в голову, просто я лица и фамилии не очень хорошо запоминаю, а вот повреждения… да, я вас помню. Как вы себя чувствуете? — Отлично! — воскликнул он, искренне обрадовавшись, что я его вспомнила, а я вдруг поняла, что этот парень был соломинкой, которая отделяла для меня этот свет от другого. — Я спрашивал потом профессора Росси, и он сказал, что если бы не вы, то я был бы давно на кладбище! А как я мог оставить свою прекрасную невесту одну?.. Луиджи снова подошёл к Франческе и с неисчерпаемой любовью посмотрел на неё, и хотя его невесту назвать красавицей можно было примерно так же, как и меня, она вмиг покраснела от тёплых слов и взгляда своего жениха. Но момент нежности быстро испарился, когда она случайно перевела взгляд на меня. — Вы действительно врач? — растерянно спросила она, так как теперь расклад немного поменялся в мою сторону. — Эм, да, — протянула я, стараясь говорить максимально уверенным тоном. — Профессор Тиана Клодетта Реддл, доктор медицинских наук, нейрохирург. Вообще, я живу и оперирую в Лондоне, но в середине февраля была на конференции в Милане, состояла в качестве жюри, и несколько раз меня действительно вызывали в сложных случаях в операционные, так что… Я ещё раз хочу принести вам извинения… синьорина Вискотти, за то недоразумение с подарком на ваш день рождения… мы с братом просто… не умеем смешивать алкоголь в нужных пропорциях… — Да бог с ним, с подарком! — воскликнула Франческа, вскочив со стула, и бросилась ко мне с крепкими объятиями. — Вы спасли моего Луи! Эта жалкая машинка не стоит и одного его мизинца! — Спа… спасибо, — удивлённо выдохнула я, стараясь унять дрожь от прикосновений незнакомого человека, но она и сама не стала долго мучить меня и бросилась в объятия к жениху. — Папа, я больше не хочу ничего делать этой чудесной женщине, — твёрдо заявила Франческа, и дон Вискотти лишь выдохнул очередную порцию густого дыма и смахнул пепел с сигары в пепельницу. — Она спасла Луи, а он летом станет членом нашей семьи. — Что ж… — флегматично протянул он, оценивающе посмотрев на меня, — профессор… — Реддл, — подсказала я, так как дон Вискотти сделал небольшую паузу. — Что ж, профессор Реддл, раз вы спасли моего зятя, то отныне вы теперь желанная гостья в нашем доме. А инцидент с феррари… новая стоит в гараже, а вспоминать о старой… мы не будем. Вас устраивает такое положение дел? — Да, конечно, дон Вискотти, вполне устраивает, — сразу согласилась я, пока тот не передумал. — И вот, раз уж мы с Лестатом заявились на день рождения вашей дочери, то это небольшой подарок от нас… С этими словами я достала из сумочки небольшой футляр для ювелирных украшений, а после подошла к Франческе и протянула его ей, поскольку это был один из запасных вариантов моего спасения от неминуемой расплаты. — Ой, папуля, смотри, какая красота! — завизжала она, как только открыла коробочку и увидела внутри симпатичный кулон из крупного изумруда и серьги в тон. — Мой любимый цвет! Спасибо, профессор Реддл! Франческа снова вскочила на ноги и бросилась душить меня объятиями, и я едва смогла прохрипеть: — Тина… — а после того как она меня отпустила, и я вдохнула в лёгкие пропитанный табачным дымом воздух, я повернулась и обратилась к её жениху: — Луиджи, если у вас вдруг возникнут какие-то проблемы, то приезжайте ко мне на консультацию, я обязательно попробую помочь вам! — Спасибо, профессор Реддл… Тина. Вы всегда желанная гостья в нашем доме! Если вы не торопитесь, то оставайтесь на обед, он как раз скоро начнётся… — Вы очень любезны, — вежливо улыбнулась я, принимая приглашение, и Луиджи повёл меня прочь из кабинета его тестя в столовую, а я облегчённо вдыхала воздух и думала: «Интересно, Том с Лестатом ещё не умерли со скуки?..»***
— Том, что будем делать?! — отчаянно воскликнул Лестат, а я тем временем судорожно соображал, как бы нам спастись от неминуемой гибели, но меня немного отвлекал настойчивый стук в обитую железом дверь катакомб под Лондоном. Вообще, наши первые совместные выходные начались весьма спокойно: Лестат предложил для начала прогуляться по ночному Лондону, во время этой прогулки мы встретили его друзей-вампиров, потом они немного поспорили, что Лестат не сможет ещё хоть раз встретиться со своей бывшей, Акашей, которая была очень на него зла, как оказывается, ведь он бросил её ради какой-то молоденькой смертной. На самом деле, когда я впервые услышал это имя, то у меня перед глазами почему-то всплыла хрупкая девушка с белоснежной кожей и тонкими пальцами, на деле же Акаша была весьма крепкой вампиршей, которой недавно стукнуло пять тысяч лет, и кровь которой могла существенно увеличить силу любого вампира, который бы её попробовал. Только вот такой чести удостоился только Лестат, и я даже в какой-то мере понимал её негодование по поводу того, что этот самый Лестат её бросил. Но вот чего я никак не мог понять, так это того, как же вдруг оказался в эпицентре всех этих страстей! — Том?! Она сейчас проломит дверь! — донёсся до меня полный страха голос Лестата, а после в подтверждение его слов послышался громкий удар и треск векового дерева. — Том?! — Подожди, Лестат, я думаю, — выкрикнул я, напрягая мозги на полную мощность. — Мне нужна моя палочка! — Где она? — со всей силы прижимая дверь, спросил он, но я проворчал: — Да зачем ты спрашиваешь, нам всё равно без неё отсюда не выбраться! Подожди… — Том, Арман рядом и слышит нас, он может принести её! Так что говори, где она лежит, да побыстрее! — за его спиной опять послышался мощный удар, и я начал шептать, помня, какой хороший слух был у вампиров: — В пятой спальне слева на третьем этаже, во втором ящике стола. Быстрее, Арман, быстрее! Что дальше, Лестат? — Ничего, ждём, — жалобно протянул он, сдерживая бывшую подругу из последних сил. — Надо бы ещё её как-то отвлечь… — Отвлечь… — повторил я и, оглядевшись, заметил полупустую бутылку со спиртным и тряпку. — Смотри, Лестат… Я молча указал взглядом на бутылку и тряпицу, и он вопросительно посмотрел на меня в ответ, не понимая моего плана. Я, помня, что Акаша тоже прекрасно нас слышала, махнул рукой, и у меня на ладони загорелся маленький холодный огонёк. Лестат потрясённо уставился на мою руку, а потом на его лице расцвела улыбка озарения. — Я всё понял… на счёт три, — пробормотал он, и я быстро схватил бутылку, облил алкоголем входную дверь, а далее поджёг тряпку и бросил её на дверь. — Отлично! Дверь вспыхнула, а стук в неё сразу прекратился. Пять минут мы смотрели, как жёлто-красные языки пламени облизывали крепкий обитый железом дуб, который не могла разбить даже самая сильная вампирша, а как только пламя начало затихать, сверху, из какой-то щели, передо мной упала моя палочка. — Ну всё, шутки кончились, — выдохнул я, подняв её с пола, а затем мощным заклинанием самостоятельно выбил дверь. — Том, ты совсем рехнулся?! — рассерженно воскликнул Лестат, как только перед ним возникла его бывшая. Правда, она тоже от изумления немного замешкалась, и этой заминки хватило, чтобы мне воскликнуть: — Остолбеней! Темнокожая египтянка замерла на месте после того, как ярко-красная вспышка попала прямиком ей в грудь, а Лестат, осознав, что Акаша была обезврежена, нервно рассмеялся. Но тут послышались ещё какие-то звуки, и я, интуитивно почувствовав угрозу, вызвал вокруг нас Огненный шторм, и как раз вовремя: два вампира, слуги королевы Про́клятых, тут же сгорели в адском жаре, не дотянувшись до моей шеи буквально на три сантиметра. — И что мы будем с ней делать? — выдохнул я, пережив вот уже вторую волну облегчения за этот бесконечный день. — Мне её тоже сжечь, как этих двоих? — Нет, Том, хотя мы и расстались… но я не хочу, чтобы она умерла, — всё ещё посмеиваясь, ответил Лестат, встав перед Акашей, и стал разглядывать её словно статую в музее. — А ты не можешь… ты не можешь сделать так, чтобы она просто… забыла меня? Или что-нибудь вроде? — Могу, — невозмутимо ответил я, уже приведя мысли в порядок. — Совсем? — Да, пусть вообще ничего не помнит обо мне. А я постараюсь больше ей на глаза не попадаться. — Ладно, как скажешь, — пожав плечами, сказал я, а после встал напротив Акаши и пробормотал: — Обливиэйт! Покопавшись в памяти старейшей из вампиров, я старательно стёр у неё малейшие воспоминания о непутёвом брате моей супруги, а затем взглядом показал на дверной проём, говоря, что нам пора убираться отсюда, так как судя по моим наручным часам, Тина должна была приехать домой менее чем через два часа. — А ты её здесь так и оставишь? — удивлённо уточнил Лестат, когда мы вышли в скользкий коридор катакомб. — Нет, но нам нужно отойти подальше, чтобы не попасться ей на глаза. Смотри! — отойдя на приличное расстояние, я снова взмахнул палочкой и снял заклинание, а затем мы с Лестатом поспешили выбраться на свежий воздух, пока Акаша опять случайно не наткнулась на нас. — Ух, Том, дружище, спасибо тебе большое! — рассыпался в благодарностях Лестат, как только мы добрались до нашего с Тиной особняка, и я, скинув с себя всю грязную одежду, потому как в катакомбах было очень… нечисто, забрался в горячую ванну и расслабленно закрыл глаза. — Даже не знаю, что бы я без тебя делал! И Акаше стёр память, теперь она больше не будет злиться на меня! — Только больше не давай ей поводов мечтать о твоей смерти, ладно? — флегматично протянул я, наслаждаясь водой и тишиной после насыщенных на события выходных. — Конечно, не вопрос! Спасибо тебе огромное! Я даже и не представлял, какой ты отличный парень! — С тобой тоже не соскучишься, Лестат, — усмехнулся я, хотя мне вроде бы и понравились наши совместные выходные, после таких приключений я определённо мог сказать, что мы даже… подружились. — Только, Лестат, у меня будет к тебе одна просьба… — Братишка, я весь к твоим услугам! — сразу воскликнул он, сев на тумбочку из белоснежного дерева неподалёку от широкой ванны. — Не говори Тине, что мы делали на этих выходных, ладно? Я не хочу, чтобы она знала, что за два дня я выпил полбутылки шестисотлетнего вина, спорил с Арманом об искусстве до потери голоса, флиртовал с той официанткой и сжёг двух вампиров, — я открыл глаза и виновато посмотрел на Лестата, но тот лишь рассмеялся в ответ. — Том, как скажешь! Я ничего не скажу Тинь-Тинь, буду нем как могила. Сам же знаешь, всё, что было в Вегасе, — остаётся в Вегасе… — Вегасе? — удивлённо повторил я, не понимая, почему он вдруг вспомнил про Лас-Вегас. — Ну да, Вегасе, — не менее удивлённо повторил Лестат, видимо, впервые встретив человека, не понимавшего его секретный шифр. — Ну, знаешь, туда обычно отправляются на мальчишник перед свадьбой, отрываются на полную катушку, можно даже переспать с кем-нибудь, в общем, нагуляться вдоволь, чтобы не изменять потом в браке… И потому и говорят, что всё, что было в Вегасе, — остаётся в Вегасе, потому что там можно делать всё что угодно, и это как бы не считается… — А зачем спать с кем-то, если ты собираешься жениться на другой? — непонимающе спросил я, и он даже поднял от удивления брови. — Том, неужели тебе никогда не хотелось попробовать… что-то новое? Или ты уже успел нагуляться до того, как решил ухаживать за Тинь-Тинь? — Лестат, я не спал ни с кем, кроме Тины. И честно говоря, мне и не хочется. И что ты имеешь в виду под «ухаживать»? Я стал ухаживать за ней уже после свадьбы… Теперь на лице моего нового друга читалось ошеломление, и он, помолчав с минуту, озадаченно ответил: — То есть как, совсем ни с кем? — я кивнул, не понимая этих эмоций, и Лестат добавил: — Да, права была моя дорогая сестрёнка, ты действительно странный. Эм… а разве ты не влюбился в неё в вашу самую первую встречу и потом шесть лет добивался её расположения? — Что?! Это она тебе сама такое сказала?! — теперь была очередь Лестата кивать, а я, отсмеявшись, пояснил: — Лестат, в нашу первую встречу твоя сестра наорала на меня за глупую шутку! А я, сам понимаешь, не мог ей простить подобного отношения и решил мстить. А уже после шести лет постоянной ругани вдруг понял, что чувствую к ней что-то большее. Да и то влюбился я в неё уже после свадьбы. А выйти за меня она вообще согласилась назло! — Вот стерва! — звонко рассмеялся он, поняв истинный расклад. — Как же хорошо она врёт! Ну всё, теперь я её точно в покое не оставлю! — Лестат, слушай, а у вас с Тиной есть подобные секреты… из разряда… Вегаса? — посмеявшись вдоволь, вдруг спросил я, и Лестат, усмехнувшись, ответил: — Том, всё, что было в Вегасе, — остаётся в Вегасе. Так что прости. — Всё ясно, — протянул я, догадавшись, что жизнь Тины с Лестатом была не менее скучной, чем наши с ним выходные. И тут где-то в глубине дома раздался женский голос: — Том! Лестат! Вы дома? — Да, мы в ванной на третьем этаже в комнате Тома! — громко воскликнул Лестат, и спустя две минуты к нам заглянула довольная жизнью Тина. — Как твоя поездка? Всё нормально? — Всё просто прекрасно! — пропела она, зайдя внутрь ванной и поцеловав брата в щёку. — Наш итальянский друг остался всем доволен и ждёт нас летом на свадьбе своей дочери. И автомобиль ему тоже очень понравился. А как вы провели время? Всё хорошо? В этот момент Тина обеспокоенно посмотрела на меня, по грудь лежавшего в воде, а после на мою одежду, испачканную крошкой и грязью из катакомб. — Эм… всё нормально, мы просто… занимались садоводством, я показывал Лестату свои розы, и мы вместе их пересаживали. — Надо же, то есть вам не было скучно вдвоём? — удивлённо уточнила она, сев на бортик ванны, и мы с Лестатом наперебой воскликнули: — Нет, что ты! — Тинь-Тинь, твой муж — отличный парень, и мы прекрасно провели время вместе… — Ладно, — улыбнулась Тина нашей дружной реакции, а после потрогала воду в ванне и жадно провела взглядом по моему телу. — Ребят, если все всем довольны, то я, пожалуй, пойду, — широко улыбнувшись, произнёс Лестат, но мы с Тиной настолько были заняты переглядываниями, что пробормотали: — Ага, иди… — До встречи, Лестат!.. И как только дверь захлопнулась, то я быстро выпрямился и утащил Тину к себе прямо в одежде, жадно целуя такие родные губы, по которым уже успел соскучиться. Она ещё жарче ответила мне, прерываясь только на то, чтобы помочь снять с неё одежду, а я подумал, что из ванной мы точно выйдем нескоро. Благо что разговоров на сегодняшний день точно больше не планировалось, тем более о прошедших выходных, а всё, что было в Вегасе… остаётся в Вегасе.
Примечания:
[1] - непроизвольные колебательные движения глаз высокой частоты.
