Глава 41. Услуга старому другу
4 октября 2019 г., 22:47
***
В тот день в середине апреля тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года бушевала первая, самая настоящая гроза. Благо что разразилась она ближе к вечеру, а весь день светило яркое весеннее солнце, и наш с Томом пикник на берегу лесного озера и чай у Григория удались на славу. А вечером мы решили ничего не придумывать и просто посидеть в библиотеке, наслаждаясь треском камина и книгами любимых авторов. Точнее, чтением наслаждался Том, а я как-то незаметно оторвалась от «Унесённых ветром» М. Митчелл и без единой мысли в голове смотрела в окно, наслаждаясь музыкой бури и треском дров. И видимо, настолько глубоко погрузилась в какое-то подобие транса, что не сразу среагировала на довольно требовательный стук за окном. Том тоже услышал этот странный звук, только вот в отличие от меня он сразу догадался о его возможной природе, и на лице его застыло неподдельное изумление. — Что за чёрт?.. — протянул он, с опаской подойдя к одному из окон, стук в которое становился всё громче и громче. Как только Том открыл окно, в комнату сразу влетела довольно большая серая сова и, сев на небольшой столик между моим креслом и креслом моего супруга, так недовольно на меня посмотрела, как будто я нанесла ей личное оскорбление до конца жизни. Мои же глаза округлились примерно до совиных, ведь увидеть в своём доме такую диковинку я явно не ожидала. Но сова пару раз взмахнула крыльями, ещё сердитее посмотрев на меня, а потом дёрнула лапкой, к которой был привязан конверт. — Том, смотри, здесь письмо! — воскликнула я, указав на птицу. — Знаю, — буркнул он, с опаской подойдя к почтальонше и осторожно отвязав конверт от её лапки. — И кому я интересно понадобился?.. Когда письмо оказалось в руках Тома, птица яростно щёлкнула клювом, взмахнула крыльями и вылетела в открытое окно, словно это мы были виноваты в том, что кому-то понадобилось отправлять её в такую непогоду. Том сразу же захлопнул окно, чтобы струи дождя не залили нашу библиотеку, а я поёжилась от сквозняка, поскольку на улице было ещё довольно свежо. С неподдельным интересом разглядывая конверт, он подошёл к одному из кресел у стеллажей с книгами, взял оттуда мягкий плед и протянул его мне. От подобного жеста заботы я широко улыбнулась, а потом закуталась в плед и принялась внимательно следить за супругом, в душе надеясь, что он скажет, кто и зачем послал ему письмо… из его мира. А в том, что оно было оттуда, я даже не сомневалась. Только вот Том не стал открывать письмо. Вместо этого он отрешённо посмотрел на конверт, а затем без единого слова протянул его мне. — Что там? — удивлённо поинтересовалась я, осторожно взяв из его рук послание. — Это я тебя должен спросить, что там, — возмущённо ответил Том, пододвинув своё кресло поближе к моему, а после сел в него и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, как же его задело то обстоятельство, что адресатом таинственного письма была я, а не он. Усмехнувшись своим мыслям, я всмотрелась в конверт, на котором было написано: «Миледи Клодетте Д’Лионкур от старинного друга». И почерк был настолько мне знаком, что в том, кто же был этим старинным другом, у меня не было никаких сомнений. «Интересно…» — подумала я, разорвав довольно плотную бумагу, и вчиталась в ровные строчки, написанные причудливым почерком с завитушками. Дорогая Клоди, волей случая мне удалось узнать, что ты вернулась наконец в Лондон, чему я бесконечно рад! Я очень переживал, когда ты пропала на долгие пятьдесят с лишним лет, и от тебя не было ни весточки, мне даже ненароком подумалось, что ты уехала из Англии именно из-за меня. Надеюсь, что это не так, и ты просто долго путешествовала, а теперь вернулась домой! Честно говоря, мне очень не хотелось тревожить тебя по пустякам, но… у меня есть одно дело, с которым можешь справиться только ты. Конечно, у меня мелькали в голове шальные мысли, что ты могла намеренно не связываться со мной после своего возвращения, и за что-то обижена на меня, но… меня тешит мысль, что у тебя просто не было времени написать мне, и что ты будешь рада встретиться со мной за чашечкой чая, рассказать о своём путешествии и оказать мне посильную помощь. Обещаю, в долгу я не останусь! Очень прошу тебя, обязательно напиши мне о любом своём решении, даже если ты больше не хочешь меня видеть. Но я буду надеяться, что это не так, и через неделю, 22 апреля в 6 вечера, я смогу тебя увидеть в своём кабинете директора Хогвартса (да-да, сбылась моя мечта, профессор Диппет отдал этот пост именно мне, но об этом я расскажу тебе при личной встрече!). Не буду больше марать бумагу, все подробности через неделю.С нетерпением буду ждать встречи, твой старинный друг Альбус Дамблдор
«Дамблдор! — удивлённо подумала я, дочитав письмо до конца. — Господи, да я уже забыла про тебя десять раз! Как же ты меня нашёл?..» Но долго размышлять на эту тему у меня не вышло, поскольку как только я посмотрела перед собой, то встретилась с недовольным взглядом Тома, который всё это время молча следил за мной. — Может, расскажешь всё-таки, кто этот «старинный друг»? — намеренно безразличным тоном спросил наконец он, но я же прекрасно видела, как в его глазах полыхала нешуточная ревность. — По-моему, ты говорила, что я единственный волшебник в твоей жизни… или я опять не знаю чего-то важного?! Мы же вроде обещали больше не врать друг другу! — Держи, — вместо того, чтобы обижаться на подобные обвинения, я лишь с улыбкой протянула ему письмо, ведь скрывать мне, в общем-то, было нечего. Том сосредоточенно вчитался в написанное, и я сразу поняла по его широко открытым от изумления глазам, что он дошёл до конца. — Откуда ты знаешь Дамблдора?! — потрясённо воскликнул он, отложив бумагу в сторону. — А ты откуда его знаешь? — не менее удивлённо поинтересовалась я, совсем не ожидая, что у меня с супругом окажется подобный общий «друг». — Тина, когда я учился в Хогвартсе, он преподавал Трансфигурацию и был деканом Гриффиндора. Так что нет ничего удивительного в том, что я его знаю. Тем более что это именно Дамблдор пришёл ко мне в сиротский приют почти двадцать лет назад и сообщил, что я волшебник и зачислен в Хогвартс. А вот откуда его знаешь ты… я даже предположить не могу… старинный друг?! — Эм… одно время я пыталась понять, что же со мной конкретно не так… — немного подумав, начала говорить я, а Том с неприкрытым интересом принялся меня слушать. — И случайно услышала про молодого и талантливого мага, который… мог мне помочь. Я написала ему на свой страх и риск, и… так мы и познакомились. — И что же, ты узнала, что с тобой не так? — с усмешкой полюбопытствовал он, заметно успокоившись, а я про себя облегчённо выдохнула, радуясь, что сцена ревности закончилась. — Нет, не узнала, — поджав губы, ответила я, а моя улыбка исчезла без следа. — Это именно по совету Дамблдора я поехала в Тибет… а остальное ты знаешь. — Понятно… — выдохнул Том, почувствовав моё настроение. — Но если бы ты не поехала туда… ты бы не стала врачом, и мы… не встретились с тобой… Я сразу подняла на него взгляд, но Том лишь тепло и с неисчерпаемой любовью смотрел в ответ, и у меня даже промелькнула мысль, что если бы я знала, что после всего того ужаса меня будет ждать он… я бы сознательно пошла на это второй раз. Я уже просто не мыслила свою жизнь без него. — Так ты поедешь в Хогвартс? — вернувшись к первоначальной теме, уточнил Том, и я задумчиво ответила: — Не знаю… так-то надо бы… Дамблдор же не виноват, что так получилось, он просто хотел мне помочь, и сейчас, похоже, помощь нужна ему… Подожди, а ты разве не собираешься со мной? — Тина… — осторожно обратился ко мне он, и я сразу догадалась, что на встречу к «старинному другу» поеду в гордом одиночестве, — если честно, я бы не очень хотел ехать с тобой… — Ну… я, в общем-то, не настаиваю, — протянула я, внимательно вглядевшись в угольно-чёрные глаза, но Том сразу смущённо отвёл взгляд в сторону. — И ты не подумай, я полностью доверяю тебе после всего… что мы пережили прошлой осенью, но… что-то я не припомню, чтобы до этого ты со спокойной душой отпускал меня на встречу… к мужчине, тем более неформальную. Услышав мои слова, Том громко рассмеялся, а я лишь поплотнее закуталась в одеяло и стала с улыбкой ждать какую-нибудь колкость в ответ. — Тинь-Тинь, когда Дамблдор отдал одиннадцатилетнему мне письмо о зачислении в Хогвартс, он уже точно был старше тебя. А мне уже давно не одиннадцать. Так что я нисколько не против, чтобы ты съездила к нему, раз уж вы такие друзья, но сам видеть его не хочу. — Какие-то личные тёрки? — усмехнувшись, поинтересовалась я, на что получила ответную усмешку и выразительный взгляд. — От тебя трудно что-то скрыть, любимая, — подтвердил он мои догадки, положив мои ступни к себе на колени и начав их массировать горячими руками. — Неужели ты был плохишом в школе? — съязвила я, в душе тая от каждого касания моих ног. — А мне почему-то казалось, что в школе ты был таким же, как и в университете, то есть холодным надменным гением с абсолютной успеваемостью, примерным поведением и кучей наград в кармане… — Так и было, — вполголоса согласился Том, не сводя с меня обжигающего взгляда. — Но я тебе, по-моему, рассказывал, что… вокруг меня была компания… единомышленников, и мы… порой занимались не совсем законными вещами… — «Не совсем законными» или «совсем незаконными»? — сразу после моего уточнения послышался тихий смех, а после прозвучал и ответ: — Наверное, всё же «совсем незаконными». Я же говорил тебе, что именно из-за меня в конце пятого курса погибла ученица. Но тогда обвинили другого, не без моей помощи… и его исключили, а я получил награду за поимку опасного преступника. Не надо так на меня смотреть, я уже раскаялся десять раз в содеянном, но прошлое не воротишь… — не сказать, чтобы я уж сильно осуждающе смотрела на супруга, скорее, в моём взгляде было больше сочувствия, но Том, немного помолчав, продолжил свою исповедь, прекратив на это время массировать мои ноги: — В общем, никто не мог связать те вещи, которые порой происходили в школе, со мной или моими… «друзьями», и ты сама прекрасно знаешь почему. Все преподаватели видели во мне талантливого сироту, которого непременно ждёт великое будущее, в том числе и профессор Диппет, про которого упомянул твой «старинный друг» в своём письме. И только Дамблдор, точно так же, как и ты в нашу первую встречу, видел меня насквозь и догадывался, кто же на самом деле стоял за всем этим… — Ясно, значит, ваши с ним «тёрки» похожи на наши с тобой в самом начале знакомства? — Можно и так сказать, но менее бурно, — усмехнулся в ответ Том и снова принялся гладить мои ноги. — Не думаю, что он ненавидел меня, скорее… недолюбливал… а у меня к нему была искренняя неприязнь, и особенно усилилась она после того, как он отказал мне в посте преподавателя защиты от Тёмных искусств. — Ты хотел быть преподавателем?! — оживлённо воскликнула я, выпрямившись в кресле. — Ничего себе у тебя запросы, сразу после окончания школы за преподавательский стол! — Да, Тинь-Тинь, я был очень амбициозным гением, — рассмеялся он, положив мою правую ступню к себе на плечо и нежно поцеловав внутреннюю поверхность голени. — Но теперь я нисколько не жалею о том, что мне тогда отказали, потому что иначе я бы не стал хирургом и не женился на тебе. И кстати, как по мне, преподавать нейрохирургию нисколько не легче, чем ЗОТИ, так что… я всем доволен. — Но подожди, как Дамблдор мог отказать тебе в посте преподавателя, если он только недавно стал директором?.. — Вероятно, он повлиял на профессора Диппета, — вновь коснувшись губами моей ноги, прошептал Том, а мои мозги поплыли куда-то в сторону. — Сама же сказала, Дамблдор очень талантливый и известный маг, и предыдущий директор очень уважал его мнение. Надо же, я бы, наверное, сейчас поблагодарил его за это… я так рад, что мы с тобой встретились… — Так, может, поедешь со мной? — прошептала я, боясь даже вдохнуть лишний раз, насколько мне нравились его прикосновения. — Столько лет прошло, пора забыть старые обиды… — Нет, Тинь-Тинь, я не поеду, — он отстранился от меня и серьёзно посмотрел мне в глаза, что у меня даже немного ёкнуло сердце. — И у меня будет к тебе одна просьба… — Какая? — с опаской спросила я, испугавшись перемен в настроении супруга. — Тина… пожалуйста, не говори Дамблдору, что мы… женаты. — Что?! — поражённо воскликнула я, не веря своим ушам. — Но почему?! Ты стесняешься меня?.. В моём голосе было неподдельное возмущение, но Том быстро вскочил из своего кресла, наклонился надо мной и жадно поцеловал, что я уже не могла больше сердиться на него. — Нет, глупышка, я тебя не стесняюсь, — прошептал он, отстранившись от меня и с прежней серьёзностью посмотрев мне в глаза. — Ты — это самое лучшее, что было и есть в моей жизни, как я могу тебя стесняться? Я просто не хочу… чтобы Дамблдор… узнал, что он выиграл… — Выиграл? — удивлённо повторила я, всё ещё не понимая причин странной просьбы. — А вы с ним разве во что-то играли? — Ни во что мы с ним не играли, — тут же возразил Том. — Просто Дамблдор постоянно говорил, что главные ценности на свете — это любовь и дружба, а я смеялся над ним, и подозреваю, что он прекрасно об этом знал. Да если ещё вспомнить мою «любовь» к маглам и обычному миру… А сейчас, когда я встретил тебя, когда подружился с Генри, Деллой, Дэнни, Сьюзен… я сам понимаю, что Дамблдор был чертовски прав. Но не хочу, чтобы он это узнал, вот и всё. — То есть ради своей гордости ты даже согласен на то, чтобы я представилась… профессором Д’Лионкур? — с усмешкой спросила я, хотя это было вполне в духе Тома. — Просто не говори ничего, если не зайдёт об этом речь, и тогда тебе не придётся врать, — невозмутимо предложил он, а моя усмешка стала ещё заметнее. — А если речь всё-таки зайдёт? Нет, для меня это не проблема, просто… — Тина, ты прекрасно умеешь врать, когда нужно! — воскликнул Том, поцеловав меня в губы. — Помнишь, как на встрече выпускников тебе не хотелось говорить спутнице Лестата о своём возрасте, и ты придумала гениальную ложь про то, что это я преподавал у тебя? И заметь, я активно помогал тебе с легендой… — Ладно-ладно, если ты не хочешь, чтобы Дамблдор что-то узнал о тебе, то я ничего ему не скажу! — рассмеялась я, вспомнив ту дурацкую встречу выпускников и мой спектакль на ней. — Притворюсь свободной незамужней женщиной… — Тина, это только для Дамблдора… — прорычал Том, посмотрев мне в глаза. — Ты не свободная незамужняя женщина, ты моя единственная и неповторимая жена… которую я очень сильно люблю. — И я тебя люблю, Том, — прошептала я, заметив, что он до сих пор вздрагивал, когда я говорила ему именно эти слова. — И прежде чем ты набросишься на меня, у меня будет к тебе одна просьба… — Только одна, — с прежним рычанием ответил он, коснувшись губами моей щеки, а его горячее дыхание буквально обжигало меня. — Говори. — Мне нужна будет твоя помощь, чтобы отправить ответное письмо Дамблдору, у нас же нет совы, а та улетела… Ты не сводишь меня в… Кривую Аллею? — Косую, родная, — с тяжёлым вздохом поправил меня Том, а после добавил: — Конечно, свожу, любимая. Теперь я могу на тебя наброситься? — Конечно, можешь, любимый, — выдохнула я и тут же оказалась в стальных объятиях и жарких поцелуях, из которых до конца этого дня никак не планировала выбираться, если честно.***
— Ну привет, старинный друг! Давно не виделись… — с усмешкой протянула я, когда сняла мотоциклетный шлем и заметила на крыльце перед собой знакомую фигуру. В тот день, двадцать второго апреля, был четверг, рабочий день, но поскольку я была заведующей и имела некоторые привилегии, то мне не составило труда поставить себе выходной. Том же благородно остался дежурить и присматривать за отделением, и хотя я и обещала ему, что поеду на машине и не буду превышать скоростной режим, но в последний момент не удержалась перед искушением и оседлала скоростной байк, однако моя совесть всё же не позволила мне сильно гонять по трассе. В конце концов, я с больши́м трудом нашла подъездную дорожку к древнему замку, в котором была в последний раз неприлично долгое время назад, и спустя пятнадцать минут уже стояла у крыльца с огромными дубовыми дверями. Дамблдор, увидев моё лицо, так и открыл рот от удивления, а я, обнаружив вместо милого мальчугана с рыже-каштановыми волосами до плеч и ясными голубыми глазами довольно пожилого человека с длинной бородой с проседью и такими же волосами, так и замерла на месте. Никогда ещё до этого я не чувствовала время настолько, насколько в тот момент. Студенты, привлечённые громким рёвом моего байка, повалили со всех сторон, чтобы посмотреть на диковинную махину, и даже преподаватели, вышедшие на улицу вслед за учениками, не смогли угомонить их. — Клоди… — выдохнул Дамблдор, но я кинула шлем на руль, взбежала по ступенькам и крепко обняла его. — Привет, — прошептала я, как только немного высвободилась из ответных объятий. — Господи, вот это ты постарел! — А ты нисколько не изменилась, — поражённо заметил он, оглядев меня с головы до ног, но я язвительно сказала: — Да неужели?! — Что с тобой случилось, Клоди? — Дамблдор наконец заметил шрам на моей левой щеке и ещё десяток других, и я тяжело вздохнула, а потом ответила: — Долгая история, не хочу говорить об этом сегодня… — решив про себя, что не буду вовсе рассказывать своему другу, что же со мной произошло в той поездке, в которую он посоветовал мне отправиться. — Так, кто-то обещал мне чай и дружескую беседу? — Конечно, Клоди, конечно! — рассмеялся он, отойдя немного от потрясения, но я сразу мягко поправила: — Тина. Меня теперь зовут Тина. — Хорошо… Тина. А фамилия у тебя та же или, может, уже другая? — как бы невзначай поинтересовался Дамблдор, когда мы направились по школьным коридорам к кабинету директора Хогвартса, а учащиеся всё никак не могли оторвать от меня изумлённого взгляда, наверное, из числа тех, что считал обычных людей какими-то чудиками и видел их только на страницах в книжках. — Та же, не переживай, — хмыкнула я, а про себя подумала: «Да, Том, как же я тебя люблю, раз вру Дамблдору о таких вещах», ведь мне очень хотелось рассказать о своём семейном счастье. Когда мы пришли наконец на место, Дамблдор благородно предложил мне сесть на стул-кресло рядом со столом, на котором был такой бардак, который даже мне было трудно представить, хотя я ввиду своей занятости никогда не отличалась особой чистоплотностью. Но на этом самом столе был не просто всякий хлам, на нём были всякие диковинные штучки, похожие на те, что я так любила рассматривать в наши с Томом редкие походы в Косую Аллею, и поэтому я сразу схватила одну в руку и принялась жадно её разглядывать, жалея, что не была волшебницей и не понимала, зачем эта штуковина вообще нужна. — Вот чай, — рассмеялся Дамблдор, взмахнув волшебной палочкой, и на столе тотчас передо мной появилась причудливая чашечка, заполненная ароматным чаем. — И дружеская беседа тоже будет… С этими словами он наколдовал себе такую же чашечку и уселся в своё кресло напротив меня, а после начал рассказывать о своей жизни, о том, как стал преподавать в Хогвартсе, как ему пришлось сражаться со своим другом, тем милым мальчиком, Геллертом, с которым я тоже была шапочно знакома, о том, как стал директором Хогвартса. Я же активно кивала и восторженно вскрикивала на каждом сюжетном повороте, и за подобной беседой незаметно пролетел не один час и не одна чашка чая. — А что интересного за это время произошло в твоей жизни, Тина? — закончив свой рассказ, поинтересовался Дамблдор, но поскольку о Тибете и своих злоключениях я говорить не хотела, а о своём замужестве мне запретил говорить сам Том, то рассказывать было почти нечего. — Да не знаю, — протянула я, сделав уже, наверное, тысячный глоток за время нашей беседы. — В Тибет я съездила, поездка была… в общем, ничего особенного в горах я не нашла. Потом какое-то время жила в России, там выучилась на врача… а в сорок четвёртом вернулась в Англию, и с тех пор работаю в госпитале нейрохирургом, я заведующая отделением и кафедрой при университете, оперирую людей, преподаю… и тоже теперь профессор, представляешь? — Здорово, я очень рад за тебя, Тина, — тепло улыбнулся он, нисколько не почувствовав, сколько же я от него скрыла подробностей. — Надо же, я, если честно, очень удивлён, что ты… нисколько не изменилась. — Что, старый прохиндей, не верил мне, да? — проворчала я, и Дамблдор задорно рассмеялся в ответ. — Ты как всегда права, Тина, я тебе не верил! Но теперь я верю, своим глазам уж точно стоит поверить… и раз уж все твои слова пятьдесят лет назад были правдой, то… мне очень нужна твоя помощь… — мы наконец подошли к той загадочной теме, из-за которой мой друг и решил потревожить меня, и я с максимальной заинтересованностью посмотрела на него, ожидая подробностей. — Тина, я уже говорил тебе, что после нашего поединка с Геллертом он находится в Нурменгарде… — Ага, говорил, — поддакнула я, в то время как Дамблдор замолчал и смущённо посмотрел на свои руки, сложенные в замок. — И?.. — Эта тюрьма очень хорошо охраняется, — собравшись с мыслями, продолжил говорить он. — Вся корреспонденция заключённым распечатывается и проверяется, а все посетители неоднократно обыскиваются, так что пронести что-то без ведома… не получится. — А ты всё-таки хочешь что-то пронести туда, да? — предположила я и по загоревшимся румянцем щекам поняла, что довольно близко подобралась к правде. — Только не говори, что ты хочешь пронести своему бывшему другу напильник или палочку, чтобы он сбежал оттуда… — Нет, Тина, что ты! — сразу воскликнул Дамблдор, подняв на меня взгляд. — Я не собираюсь помогать ему сбегать из тюрьмы, ты даже не представляешь, каких трудов мне стоило заточить его туда! — А что ты тогда от меня хочешь? — недоуменно спросила я, зайдя в глухой тупик в своих догадках. — Я хочу, чтобы ты незаметно передала Геллерту… письмо. Я уже очень давно хотел поговорить с ним… по душам, но ты же слышала, что вся почта читается, а я известный человек… и не дай Мерлин, это письмо просочится в прессу. Меня сживут со свету. А я с годами не молодею, как ты, и лет мне осталось, скорее всего, немного, так что… — То есть я должна незаметно передать твоему другу письмо, а ты решил попросить об этом именно меня потому, что на меня никак не действует магия и это письмо не найдут, если оно будет со мной? — уточнила я, и на его лице расплылась та самая мягкая улыбка, которая была и у того милого мальчишки, который пытался пятьдесят с лишним лет назад помочь мне разобраться в себе и своём проклятье. — Да, Тина, только такая уникальная девушка, как ты, сможет помочь мне сохранить… всё в тайне. Больше мне некого об этом попросить, — подтвердил он, а его глазах была такая неприкрытая мольба, что если бы я отказала ему в такой момент, то мне можно было готовить отдельную камеру в том самом Нурменгарде. — Ладно, я помогу тебе, не чужой человек, только не смотри на меня так, — протянула я, и взгляд Дамблдора мигом просиял. — И когда я должна буду поехать… я правильно поняла, этот Нурменгард в Болгарии? — Ты отправишься в Болгарию сразу же, как получишь в руки письмо. Чем меньше времени пройдёт от получения тобой письма до передачи его Геллерту, тем меньше будет вероятность, что его кто-нибудь увидит, — тон Дамблдора сразу стал деловым, но я, почувствовав сразу несколько слабых мест в его «гениальном» плане, возмущённо воскликнула: — Постой-постой, не так быстро! Дамблдор, чем ты вообще меня слушал?! Я заведующая отделением, чёрт возьми, я не могу оставить его на неделю, как минимум, знаешь, сколько там всего произойдёт без меня?! Может, ты дашь мне письмо, а я улажу все свои дела и спокойно съезжу в Болгарию?.. — Нет, Тина, — категорично возразил Дамблдор, пристально посмотрев на меня сквозь очки-половинки. — Прости, но я не могу позволить, чтобы это письмо лежало где-нибудь ещё, пусть даже и в твоём доме. Это слишком опасно. «Да что же в этом чёртовом письме такое, чёрт побери?! — выругалась я, совершенно не зная, как же мне стоило поступить. — Том меня убьёт, если я внезапно уеду на неделю не пойми куда…» — Что-то не так, Тина? — он сразу почувствовал мою тревогу по поводу продолжительной поездки, и его взгляд стал ещё более просвечивающим, если такое вообще было возможно, но говорить ему о своём ревнице-муже я не собиралась, всё-таки моё обещание стоило довольно дорого. — У тебя кто-то… тебя кто-то ждёт в Лондоне, что ты боишься уехать от него? Наверное, Дамблдор намекал на внебрачных детей, которых я не могла оставить одних, а я уже совсем запуталась в своём вранье и обязательствах. Но обещание я дала не только Тому, я уже пообещала помочь и своему другу, так что, тяжело вздохнув, произнесла: — Слушай… ладно, я съезжу в Болгарию и отдам письмо, но… мне будет нужно само́й написать в Лондон, чтобы… эм… мой брат не волновался и предупредил мою подругу, она работает со мной в отделении, что меня какое-то время не будет. — Лестат? — оживлённо уточнил он, а я только удивилась его невероятной памяти. — Конечно, Тина, ты можешь прямо сейчас написать письмо, я обязательно сегодня же отправлю его, чтобы твой брат не волновался. Только, пожалуйста, в Болгарию… поезжай одна, это слишком личное дело. — Как скажешь, — обречённо согласилась я, судорожно соображая, что бы мне такое написать Тому, чтобы он не бросился сразу же за мной и не испортил «тайную переписку» Дамблдора со своим другом-врагом. Тот очередной раз взмахнул волшебной палочкой, и ко мне по воздуху подплыла чернильница с пером и кусок пергамента. Снова вздохнув, я аккуратно нацарапала: Том, прости, но мне нужно уехать в Болгарию, то дело, о котором писал Дамблдор, требует вот таких жертв! Со мной всё в порядке, про тебя я ни слова не сказала, как ты и просил, и я обязательно всё расскажу тебе по приезде, точнее, то, что мне можно рассказывать. Очень прошу тебя, не отправляйся за мной следом и присмотри за отделением, вся надежда только на тебя! Обещаю, как только я приеду в Болгарию, то сразу тебе позвоню, наверное, ближе к вечеру и на номер своего кабинета, так что жди, ладно?Безумно скучаю и безумно тебя люблю, твоя Тина
Правда, на пергаменте всё равно образовалась пара клякс, ведь я уже настолько отвыкла писать перьями, что и забыла, как с ними обращаться. Перечитав написанное, я сложила пергамент пополам и протянула его Дамблдору. — Не читать, — с угрозой добавила я, но он лишь усмехнулся моим словам и сразу же запечатал письмо в конверт, а сверху закрепил восковой печатью, чтобы наверняка никто не открыл. — Не переживай, Тина, письмо сегодня же будет у твоего брата, — заверил меня Дамблдор, как только я встала из-за стола и взяла из его рук уже другое письмо. И тут мне в голову пришла одна мысль. — Подожди-ка… а откуда ты вообще знал, где я живу?! — возмущённо воскликнула я, вдруг осознав, что все мои старания пойдут коту под хвост, так как узнав мой адрес, Дамблдор с лёгкостью мог узнать и мою нынешнюю фамилию. Но он лишь рассмеялся в ответ и пояснил: — Я не знал, Тина. Но совы удивительные создания. Они как-то сами находят адресата, даже если не указать обратный адрес. Так что не переживай, твоё письмо будет доставлено. И я надеюсь, моё тоже… — Угу, будет, — хмыкнула я, поскольку доставка его письма была очень «дорогостоящей». — Ладно, увидимся… — Тина, вот ещё что, — обратился ко мне Дамблдор, как только я сделала несколько шагов к выходу из его кабинета. — Пожалуйста, дождись от Геллерта ответа, пусть он передаст его тебе сразу же, как прочитает письмо. — Дождусь, — протянула я, уже представляя, как меня за подобные аферы садят в соседнюю камеру. — Спасибо, Тина, я у тебя в неоплатном долгу, — улыбнулся он, но я проворчала: — Сочтёмся, — и быстрым шагом направилась сквозь лабиринты коридоров на улицу, переживая по дороге, как бы школьники ненароком не испортили моего красавца.***
Что ж, дорога была не такой долгой, как я себе представляла, всего полтора дня быстрой езды, благо я взяла с собой достаточное количество наличных и ещё обналичила в Вене несколько чеков на всякий случай. И как и обещала, сразу же по приезде я позвонила Тому, так как идти на ночь глядя в супер охраняемую тюрьму мне очень не хотелось, такие дела надо было делать при свете дня, чтобы на мне было минимум подозрений. Сказать, что Том разозлился моей поездке, — это ничего не сказать, он был в бешенстве. А ещё по его голосу было понятно, что Том очень за меня переживал, и я целый час заверяла его, что со мной всё в порядке, и совсем скоро я буду дома. И не передать словами, как же мне было тоскливо засыпать одной в гостиничном номере без крепких и горячих объятий мужа, но делать было нечего: раз уж я согласилась, то надо было выполнять своё обещание до конца. Поэтому, провалявшись в кровати до десяти часов и плотно позавтракав, я отправилась в Нурменгард, где был самый опасный преступник этого века, по словам того самого человека, который его туда и заточил. Нурменгард представлял собой огромный замок в горах, а если быть точнее, то даже крепость с узкими щелевидными окошками, отвесными стенами и треугольной крышей, выполненный из грубых булыжников грязно-серого цвета. Перед въездом непосредственно на территорию тюрьмы были массивные ворота из такого же камня и вырезанная в них надпись на немецком: «Für das höhere Wohl», которая буквально переводилась как: «Для высшего блага». При виде неё у меня холодок прошёл по коже, ведь эта фраза очень напомнила мне другую, тоже на немецком, «Труд освобождает», которая была над воротами того самого концлагеря, в котором я провела полтора года своей жизни. Тоже, вроде бы, безобидная фраза, но сколько же под её предводительством совершалось зла, сколько гибло людей… Но, взяв себя в руки, я невозмутимо прошла внутрь, на территорию. Как и предупреждал меня Дамблдор, за то время, которое я добиралась до камеры Геллерта Грин-де-Вальда, меня обыскали раз пять, не меньше, а ещё десять раз спросили, зачем мне всё-таки понадобилось увидеть его. Но Дамблдор и тут придумал ответ. Оказывается, в Годриковой впадине жила тётка Геллерта, Батильда Бэгшот, которая очень любила своего племянника, так что охранникам я с милой улыбкой на лице врала, что меня послала именно та тётка, чтобы передать доброе слово своему родственнику. А поскольку ни легилименция, ни Обнаруживающие чары на меня не действовали, то мой обман не раскрылся, и я наконец оказалась перед обитой железом дверью камеры в самой высокой башне замка. Охранник, а им был довольно сурового вида крепкий мужчина, одетый в чёрные плотные одежды, с недоверием взглянул на меня и отпер дверь, держа наготове свою палочку. Как я поняла, он не собирался оставлять меня наедине с опасным заключённым хотя бы на секунду, но мне нужно было сохранить факт передачи письма втайне, так что и тут у меня был один маленький трюк. Не успела я перешагнуть порог камеры, как намеренно, но очень правдоподобно споткнулась и полетела прямо на каменный пол, подвернув ногу и знатно оцарапав ладони, предварительно зажав в руках пакетик с заготовленной кровью. — Ай, господи, как больно! — воскликнула я, выдавив из себя несколько слезинок, а охранник совсем растерялся, увидев рядом со мной расползавшуюся лужу. — Да помогите же мне! Тот ошеломлённо посмотрел на меня, а потом взмахнул волшебной палочкой и что-то пробормотал, но кровь никуда не делась, как и мои царапины. — Ради бога, позовите на помощь! — воскликнула я, роняя слёзы на каменный пол, а старик со спутанными седыми волосами, сидевший в самом углу, потрясённо наблюдал за моим спектаклем. — У меня нет с собой волшебной палочки, она внизу у охранника… заприте дверь, чтобы он не сбежал, и позовите на помощь! — Ко-конечно, профессор… — пробормотал охранник и, заперев тяжёлую дверь, исчез из виду, а старик встал из угла и протянул мне иссушенную руку. — Я не смогу ничем помочь вам, мисс… — прошептал он, но я, мигом вернув себе уверенность, смахнула слёзы и строго сказала: — Мне не нужна помощь, спасибо. Я здесь по делу. От таких разительных перемен Геллерт выпал в осадок, но, присмотревшись ко мне, вдруг широко открыл глаза, как будто вспомнив меня. — А мы с вами не… — протянул он, и я, закатив глаза, перебила его, удивляясь про себя, какая же хорошая память у всех была: — Да, мы с вами виделись пятьдесят лет назад в Годриковой впадине. И сейчас я не просто так к вам пришла, вот… — я протянула ему письмо, немного запачкав его кровью, и дополнила: — Ради бога, читайте быстрее, если это письмо увидят у вас в руках, то Дамблдор меня прибьёт! — Так вот кто вас послал, — тихо рассмеялся Геллерт, быстро распечатав конверт, и сел на каменный пол в тот самый угол, в котором сидел до моего прихода, и принялся читать послание, ради которого мне приходилось проявлять чудеса сноровки и изобретательности. Но спустя несколько минут где-то далеко послышался стук сапог по каменным ступеням, и я поняла, что скоро в камеру снова войдут охранники. — Я всё, — тоже услышав топот, прошептал Геллерт, протянув мне распечатанное письмо, и я, достав из кармана зажигалку, которую у меня тоже не нашли, быстро подожгла письмо, и оно, ярко вспыхнув, за тридцать секунд сгорело дотла, поскольку я предварительно хорошенько опрыскала его спиртом. — Чёрт, мне же надо было, чтобы вы написали ответ… — протянула я, как только пепел разлетелся по тюремной камере, но Геллерт тихо сказал: — Ничего страшного, передайте мой ответ так, вслух. Прости меня, я тоже. — «Прости меня, я тоже»? — удивлённо повторила я, абсолютно не понимая, что всё это значило, но тут дверь открылась, и к нам ворвались ещё два крепких мужчины с каким-то чемоданчиком. Я, сидя на полу, вновь изобразила на лице страдание и воскликнула: — Кажется, я подвернула ногу! О нет, нет, не надо меня ничем лечить! Лучше донесите меня до выхода, а там я сяду на мотоцикл и доеду до ближайшей больницы, там мне точно помогут! — Как… как скажете, профессор, — сказал самый грузный мужчина и подхватил меня на руки, словно я была пушинкой, а не довольно упитанной женщиной. — Вы можете навестить заключённого завтра, если… — О нет, я уже передала ему всё, что меня просила Батильда, простите, что без вашего товарища, — возразила я, для пущей убедительности опять заплакав. — Геллерт, не забывайте тётушку, она очень вас любит… — Конечно, не забуду, мисс, — тихо ответил тот, посмотрев на меня потухшим взглядом бледно-голубых глаз. — Не забудьте передать ей мои слова! — Обязательно передам, — пообещала я, и меня вынесли из камеры, а обитая железом дверь наглухо закрылась, оставив самого опасного преступника коротать свой век в холоде, сырости и одиночестве. Я была безумно рада, когда выбралась из этого жуткого, пахнувшего сыростью и плесенью места на свежий воздух и солнце, а вдвойне была рада, когда спустя два дня снова сидела в кабинете директора Хогвартса и докладывала его хозяину о своём путешествии. — Прости меня, я тоже? — с недоверием переспросил Дамблдор, когда я передала ему слова Геллерта. — Тина, ты уверена, что он сказал именно это? Вместо ответа я лишь выразительно посмотрела в ответ, так как целую неделю ради этих слов провела вдали от своего горячо любимого супруга, а Дамблдор ещё смел сомневаться в них. Но тот, заметив моё негодование, сразу тепло улыбнулся и мягко сказал: — Спасибо, Тина, ты даже не представляешь, что для меня значат эти слова… Спасибо тебе большое. — Не за что, — буркнула я, посмотрев на свои оцарапанные ладони. — Я могу ехать? Честно, я очень хочу домой… — Конечно, Тина, твой брат, наверное, очень соскучился по тебе. Передавай ему привет от меня! — Ага, передам, — согласилась я, подумав про себя, что моему дорогому братцу, который уехал в очередное долгосрочное путешествие, точно всё равно на его приветы. — Слушай… а можно кое-что у тебя спросить?.. — Да, конечно, всё что угодно! — мигом согласился Дамблдор, пристально на меня посмотрев. — Я весь внимание. — Эм… а что ты можешь сказать о… Томе Реддле? Он же учился у тебя, да? — Откуда ты его знаешь? — в этот момент в голосе моего друга была неподдельная тревога, но я, моментально взяв себя в руки, как ни в чём не бывало ответила: — Эм… моя подруга, помнишь, я тебе о ней говорила? Она волшебница, и она познакомилась с этим юношей, но у них вроде как ничего серьёзного… но он… неприятный тип, мне так сразу не понравился, с первого взгляда… Хотя и неотразим, ничего не скажешь. Так что? — Том очень… талантливый молодой человек, — задумавшись, ответил он, а я жадно ловила каждое слово. — Правда, он… довольно опасный маг, я бы не советовал твоей подруге с ним сближаться. Во времена его учёбы произошёл… ужасный случай, погибла ученица, и у меня очень нехорошее ощущение, что он к этому был как-то причастен. Хотя я не смог доказать его вину. Том очень расчётливый… и очень хитрый. А чем он занимается, ты знаешь? — Да чёрт его знает, я в их дела не лезу, мне просто любопытно было спросить у тебя, раз уж я здесь, — отмахнулась я, убедившись в этот момент, что Том нисколько не соврал и у них с Дамблдором действительно были напряжённые отношения. И как же мне хотелось сказать своему другу, что его бывший ученик, о котором тот так плохо думал, — невероятно талантливый хирург, спасший не одну сотню жизней, а ещё мой муж, которого я бесконечно любила всем сердцем. Но я уважала желание Тома скрыть подробности своей жизни, так что улыбнулась и невозмутимо сказала на прощание: — Ладно, мне действительно пора, я очень соскучилась по Лестату! — Конечно, поезжай домой, Тина. Я твой должник до конца дней! Надо сказать, что я так хотела попасть в объятия к хитрому и талантливому магу, которого мне следовало опасаться, что сама не заметила, как буквально через час с небольшим уже переступила порог ординаторской, хотя от Хогвартса до Лондона было довольно приличное расстояние. И не успела я сесть на диван и перевести дыхание, как в ординаторскую вошла уставшая Делла. — Ой, Ти, ты наконец вернулась! — воскликнула она, подсев ко мне и крепко обняв. — Как съездила? Расскажи хоть, куда тебя понесло в этот раз! — В Болгарию, мне нужно было навестить кое-кого, — расплывчато ответила я, искренне радуясь компании подруги, а она тем временем заметила те самые глубокие царапины, которые до сих пор не зажили на моих ладонях. — И с каких гор ты спустилась в этот раз? — издевательски поинтересовалась она, крепко сжав мои ладони, чтобы я не могла их спрятать. И тут в ординаторскую зашёл Том. — Привет! — воскликнула я и хотела было выбраться из цепкой хватки Деллы, но та выразительно посмотрела на моего мужа и показала мои ладони. Он тяжело вздохнул, увидев царапины, а я возмущённо воскликнула: — Я упала, это была чистая случайность! — Так и знал, что отпускать тебя одну было плохой идеей, — протянул Том, но я, воспользовавшись замешательством Деллы, вырвалась из её рук и бросилась к нему. — Ничего со мной не случилось, я снова здесь, — прошептала я, жадно его поцеловав, а в ординаторскую тем временем зашёл ещё кто-то. — Я очень по тебе скучала. Сейчас я переоденусь, и… — Можешь переодеваться, можешь нет, но в операционную я тебя с такими руками не пущу, — строго сказал он, сжав меня в стальных объятиях. — А лучше бы ты шла домой, тебе нужно отдохнуть с дороги. — Я нормально себя чувствую! — возмутилась я, ведь меня не было всего неделю, а кто-то уже возомнил себя заведующим отделением и командовал мной. — И я вернулась на работу, доктор Реддл… — Ти, я очень рад, что ты вернулась, — раздался за моей спиной голос Генри, и я сразу же обернулась и посмотрела на него, усевшегося на диван рядом с Деллой. — И я хочу сказать, что твой супруг отлично справился с твоими обязанностями… — То есть мне теперь надо искать другое место работы? — обиженно уточнила я, совсем не ожидая от своего наставника подобных слов, но тот лишь ласково улыбнулся мне и сказал: — То есть тебе надо гордиться тем, что у тебя есть такой помощник. Я всё ещё надеюсь увидеть крестников, чтобы ты понимала, а ты можешь не беспокоиться, что в твоё отсутствие с отделением может что-то случиться… — Я подумаю над вашими словами, профессор Байер, — поджав губы, ответила я, так как уже привыкла слышать что-то подобное от Деллы или Дэвидсона, но вот от Генри… видно, и его неисчерпаемое терпение подошло к концу. — Какая же ты упрямая, Ти! — рассмеялась Делла, обняв своего супруга. — И как ты её только терпишь, Том?! — Она у меня самая замечательная, — тихо и уверенно проговорил он, а я таяла от каждого слова. — И мы обязательно займёмся этим вопросом, профессор Байер, да, дорогая? — Угу, — кивнула я, и в этот момент я действительно была готова начать обсуждать этот важный вопрос, поскольку больше преград для него не было, даже несмотря на то, что сказал мне Дамблдор, потому что я видела, что Том стал другим, он сильно изменился. А я ему теперь полностью доверяла.
