Глава 45. Имя
19 октября 2019 г., 22:01
***
— Какой ведущий симптом будет «написан» на лице у пациента с переломом основания черепа? — строго спросила я трёх ординаторов, двух юношей и девушку, стоявших передо мной и виновато опустивших головы. — Ну? Доктор Голден? — Эм… потеря сознания… — промямлил один из юношей, не поднимая на меня взгляда. — Потеря сознания?! — возмущённо воскликнула я, ещё больше разозлившись от подобного ответа. — Доктор Голден, вам через три месяца придётся сдавать экзамен на получение лицензии нейрохирурга, а вы таких элементарных вещей, оказывается, не знаете! Господи… Томми, солнышко, что будет на личике у человека с переломом основания черепа? Пока я отчитывала своих подопечных, сидя за столом Тома, Делла с Генри сидели за столом Генри в отдалении и обсуждали недавно прооперированного пациента, Том стоял у стола с кофеваркой и невозмутимо пил кофе, остальные врачи занимались неизменной писаниной, а мой любимый крестник, который сегодня не пошёл в школу из-за объявленного карантина, сидел на голубом диване в центре ординаторской и рисовал в альбоме. Не отрываясь от своего занятия, он детским голоском протянул: — Очки… — и, взяв красный карандаш, принялся активно закрашивать какую-то часть картинки. — Очки! — воскликнула я, подняв руки кверху. — Симптом «очков»! Почему даже пятилетний ребёнок знает такие прописные истины, а вы, тунеядцы и бездельники, нет?! — Потому что у этого пятилетнего ребёнка такая крёстная, что он через два года сам будет оперировать… — шёпотом проговорила Делла, и мои коллеги дружно прыснули, но сразу же угомонились, едва заметили мой жёсткий взгляд. — Профессор Байер, то, что у профессора Байера-младшего такая крёстная, ещё не означает, что этого не должны знать люди, которым в пять раз больше лет и нет таких родственников, — строго проговорила я, хотя все продолжали тихонечко смеяться даже несмотря на мой тон. — А тем более это не означает, что таких элементарных вещей не должны знать люди, которые через несколько месяцев планируют стать полноценными хирургами! Что, бездельники, расслабились, пока я была в вынужденном отпуске?! Завтра же устрою вам опрос по всей травматологии, и не дай бог, не ответите мне хотя бы на один вопрос! Брысь с глаз моих долой к пациентам, и чтобы к завтрашнему дню привели в порядок истории, как раз успею проверить, пока буду вас опрашивать! Мои подопечные с покрасневшими лицами выскочили из ординаторской, а я запрокинула голову назад и выдохнула. — Тётя Ти, а почему ты ругалась на этих мальчиков? — невозмутимо поинтересовался Томми, и я, не открывая глаз, протянула: — Потому что ни черта эти бездельники не знают к выпускным экзаменам… — Ти, не выражайся при ребёнке! — одёрнула меня Делла. — Том, тебе следует лучше следить за лексиконом своей супруги, а то она и вашего сына научит всякому… — Конечно, Делла, я активно над этим работаю, — невозмутимо ответил он, и я даже выпрямилась и удивлённо посмотрела на этого самоуверенного стратега. — Дорогая, а тебе стоит поменьше нервничать, побереги силы, тебе они ещё пригодятся… На этих словах я подняла одну бровь, но Том излучал такую небывалую уверенность и спокойствие, что мне стало немного не по себе. — Да, Ти, что ты так разнервничалась из-за своих ординаторов? — снова обратилась ко мне Делла, и эффект «невозмутимости» моего супруга сошёл на нет. — Тебя не было аж целых семь недель, молодёжь немного… расслабилась. — Немного расслабилась?! — воскликнула я, повернувшись к ней лицом. — Да эти разгильдяи даже забыли симптом «очков»! Проще, по-моему, и быть ничего не может! Да их даже в операционную после такого пускать нельзя!.. — Ти, твои ординаторы очень способные ребята, — мягко возразил Генри, отложив в сторону документы, которые изучал до этого. — И мне было очень приятно с ними работать… а то, что они забыли что-то… просто они испугались, ты же на них с утра накинулась и загрузила работой, они уже отвыкли от такого… — Пусть привыкают обратно, — грозно заявила я. — Они выпустятся намного раньше, чем я уйду в свой «отпуск», так что пусть даже и не мечтают о поблажках! Ишь, расслабились! — Ох, Ти… — со смехом протянула Делла, встав со своего места и подойдя к столу с кофеваркой. — Кстати, Томми, сладкий, а откуда ты знаешь про «очки»? — Мне тётя Ти показала вчера, когда мы ходили по комнатам с людьми, — всё ещё сосредоточенно раскрашивая картинку в своём альбоме, ответил Томми, а потом остановился, внимательно всмотрелся в рисунок и жалобно протянул: — Дядя Том, у меня не получается раскрасить самолёт… вот здесь… — Давай посмотрим, что у тебя не получается, — благосклонно произнёс Том, поставив пустую кружку на стол рядом с раковиной, а затем сел на диван рядом с крестником и всмотрелся в рисунок. — Где, вот здесь? — Да, крыло. Том, взяв в руки красный карандаш, принялся аккуратно закрашивать тот участок, который показал ему Томми, а Делла выразительно посмотрела на меня и притворно смахнула слезу умиления, на что я закатила глаза и отвернулась, ведь настроение у меня с самого утра было так себе. Вообще, настроение у меня каждый день было подобно рулетке, и никто, в том числе и я, не знал, на какой ячейке остановится шарик в этот раз, и вроде как мне было даже стыдно за это, но поделать я всё равно ничего не могла, а окружающие старались не обращать особого внимания на мои перепады настроения. — Ты хочешь быть лётчиком? — спросил Том, закончив закрашивать самолёт. — Нет, мне просто понравился самолёт, на котором мы с мамой и папой летали на море, — ответил Томми, когда внимательно всмотрелся в полученный результат. — А ты уже решил, кем ты хочешь стать? — Том задал ещё один вопрос, и наш крестник, серьёзно посмотрев на него, сказал: — Я хочу быть как тётя Ти и ты. — Заметь, Генри, не как мама и папа, а как тётя Ти, — протянула Делла, и Генри тихо рассмеялся, а я подпёрла рукой щёку и намеренно не поворачивалась к ней лицом. — Тётя Ти, а ты сводишь меня сегодня как вчера? — всё с той же серьёзностью поинтересовался Томми, и я, повернувшись к нему, сразу же пообещала: — Конечно, Томми, сейчас выпью немного кофе… чая… — сразу поправилась я, заметив выразительный взгляд Тома. — Да, чая, и пойдём на обход. — Не вставай, Том, я сама всё сделаю, — тут же воскликнула Делла, когда Том отложил в сторону карандаш и собрался встать с дивана. — Как раз вчера купила замечательный чай с ромашкой… хоть успокоишься немного… Она опять насмешливо посмотрела на меня, и я поджала в ответ губы. — Спасибо, Ди. — Не за что, дорогая, — пропела Делла, принявшись кудесничать над чаем, и тут в ординаторскую кто-то тихо постучался. — Входите! — устало крикнула я, стараясь отогнать от себя негативные мысли о своих бездельниках, но как только увидела нашего посетителя, то эти мысли сами моментально испарились из головы. — Тина… можно? — осторожно поинтересовался Пол Холланд, которого я не видела четыре долгих года, как раз с того самого дня, как мы с ним разругались в пух и прах в моём кабинете из-за его сына, Гарри. — Конечно, профессор Холланд, — холодно разрешила я, выпрямив спину, а остальные замерли в ожидании, так как все давно были в курсе того, что Гарри поругался со своим отцом именно из-за меня, а точнее, из-за того, что я позволила стать тому травматологом, а не нейрохирургом, как того требовал Пол. — Чем обязана? Пол неуверенно зашёл внутрь и протянул мне аккуратный букет, а потом тихо сказал: — Вот, Тина, это тебе… прости за то, что я тебе тогда наговорил… ты была права, Гарри стал действительно ценным специалистом… я им горжусь… — Неужели новость о внуке всё-таки тронула твоё чёрствое сердце? — ядовито поинтересовалась я, всё же взяв букет в руки. Гарри на самом деле два года назад женился на пятикурснице, а месяц назад у них родился чудесный мальчик, и мы с Томом даже присутствовали на крестинах как почётные гости. — Тина, я понимаю, что ты всё ещё злишься на меня, но я… я действительно пересмотрел все свои… прежние взгляды… и мне очень совестно за всё то, что я сказал тебе четыре года назад, — тихо проговорил Пол, но я положила его букет на стол Тома и буркнула: — Конечно, мне же четыре года было совершенно нечем заняться, кроме как думать о тебе и о твоём жалком мнении, которого я к тому же и не спрашивала! Вот вроде умный человек, уважаемый профессор, а соображаешь ещё хуже моих бездельников-ординаторов!.. — Ти, хватит ворчать, лучше выпей чаю, — проговорила Делла, подойдя ко мне, и поставила рядом с букетом Пола мою кружку, доверху заполненную горячим чаем, но я, только почуяв запах ромашки вместо такого желанного запаха кофе, от которого меня буквально недавно перестало тошнить, сморщилась и недовольно на неё посмотрела. — Что-то не так, Ти? — заметив моё выражение лица, поинтересовалась Делла. — Профессор Холланд, не хотите чая? Или, может быть, кофе? — Эм… да, я бы не отказался от чашечки кофе, — робко согласился Пол, присев за стол моей подруги, на который та указала ему рукой. — Не хочу чай, — капризно заявила я, отвернувшись от чашки, а затем с прищуром посмотрела на Пола, который от моего взгляда буквально съёжился. — А чего ты тогда хочешь? — со смехом спросила Делла, и я, откинувшись на спинку стула, мечтательно запрокинула голову и протянула: — Чего я хочу?.. —…сама не знаю, — усмехнулась она, и я выпрямилась и красноречиво посмотрела на неё, на что получила очередную порцию смеха. — Ох, Ти, какая же ты смешная! — Я знаю чего хочу! — воскликнула я, гордо выпрямив спину. — Я хочу… Но закончить предложение я не успела, так как в ординаторскую быстро постучались, и, не дожидаясь моего приглашения, в дверь заглянула светловолосая голова. — Тина, ты не занята? Прости, я услышала твой голос… — Заходи, Сьюзи, у меня как раз обеденный перерыв, — пригласила я нашу гостью, и Сьюзен проскользнула внутрь, держа в руках несколько объёмных пакетов из плотной коричневой бумаги. — О, как я вовремя! Просто я пекла с утра твои любимые круассаны и подумала, что ты точно обрадуешься им… — быстро проговорила она, достав из одного пакета свёрток поменьше, и протянула его мне. — Точно, вот что я хочу! Круассаны! — воскликнула я, только почуяв знакомый запах, и быстро достала ещё горячую выпечку и откусила. — Господи, Сьюзи, как же замечательно ты готовишь!.. И это была чистая правда: круассаны, заботливо приготовленные женщиной, готовившей ничуть не хуже Паттерсона, буквально таяли во рту, и я, откусив ещё немного, вдруг ни с того ни с сего начала лить слёзы. — Вот это да… — потрясённо протянула Делла, заметив на моих щеках две солёные дорожки. — Том, и как ты только умудряешься выживать на таком вулкане эмоций? Ти, я, конечно, понимаю, что объедать беременную не очень хорошо, но можно я тоже попробую? — Беременную?.. — удивлённо переспросил Пол, а я была настолько счастлива от своих любимых сладостей, что закрыла глаза и наслаждалась вкусом слоёного теста и шоколадного крема. — А что, профессор Холланд, профессор Реддл и раньше лила слёзы посреди ординаторской, наполненной людьми? — насмешливо поинтересовался Том, но Пол был, видимо, в таком потрясении, что так ничего и не ответил. — Делла, давай не будем лишать вашу заведующую её любимого лакомства! — рассмеялась Сьюзен, вновь зашуршав пакетами. — Тем более что я приготовила круассанов на всех вас! — Ого, ничего себе! — воскликнула Делла, мигом отойдя от меня к ней. — Сьюзи, ты просто ангел во плоти! Спасибо большое! — Не за что, Делла. Том, ты будешь? — Я только что выпил кофе, спасибо, — вежливо отказался он, а потом, подумав немного, добавил: — Хотя глядя на профессора Реддл… будет грехом не попробовать твои круассаны, Сьюзен. Спасибо. — Может, хватит? — с набитым ртом проворчала я, на что вокруг раздался дружный смех. — Просто я очень люблю эти круассаны… и чай как раз кстати. И взяла в руки кружку с уже немного остывшим чаем и отпила его, а Делла тем временем откусила свой круассан, а после налила в кружку кофе и протянула его Полу. — Надо же, вот видишь, как я вовремя приготовила тебе чай, — заметила она, снова подойдя к столу с кофеваркой, видимо, чтобы приготовить кофе всем остальным. — Кофе был бы тоже кстати, — проворчала я, достав из своего «индивидуального» пакета ещё одну штуку и откусив немного. — Кофе тебе теперь ещё не скоро светит, дорогая, — невозмутимо произнёс Том, разломав свой круассан пополам и протянув половинку Томми, который мигом отложил карандаши и сразу же накинулся на сладкое. Я же закатила глаза, ведь «не скоро светит» мне много чего ещё, не только кофе, но на данный момент я старалась отогнать от себя эти мысли, боясь, что могу опять расплакаться на глазах у коллег. — Поздравляю, Тина… — ошеломлённо сказал Пол, и я даже снова повернулась к нему лицом. Было немного забавным то, что мой коллега был ненамного старше меня, но он в этом году стал дедушкой, а я ещё только готовилась к сыну или дочке. Усмехнувшись своим мыслям, я ответила: — Спасибо, Пол. Надеюсь, что ты действительно раскаиваешься в своих словах и… переменил своё мнение… — Конечно, Тина… прости меня, — было видно, что Пол на самом деле раскаивался, но больше меня, разумеется, тронули забота Сьюзен и её круассаны, так что я проворчала: — Ладно, что уж там… — и улыбнулась, чтобы точно было понятно, что гнев сменился на милость. — Надо же! — воскликнула Делла, сварив очередную порцию кофе. — Надо будет шепнуть на ушко доктору Голдену, чтобы на завтрашний опрос он с коллегами пришёл с круассанами Сьюзи. Да и вам, профессор Холланд, стоило вместо цветочков принести сладкое, меньше бы выслушали в свой адрес колкостей… — Я это учту, профессор Байер, — под тихий смех ответил тот, а я крайне красноречиво посмотрела на Деллу, что она чуть не пролила мимо одной из кружек кофе. — Гарри рассказывал, что его Белла тоже вела себя странно во время беременности… по-моему, она постоянно ела… —…солёную рыбу, — закончила я предложение, поскольку Пол сделал в конце паузу. — Да, Гарри тогда немало смеялся над этим. Но я не вчерашняя студентка и такого отношения к себе не потерплю!.. — Ох, Ти, ты же знаешь, что мы все очень сильно любим тебя и посмеиваемся исключительно по-доброму, — Делла специально подошла ко мне и легко поцеловала в щёку, а затем протянула чашку с кофе доктору Батлер. — Держи, Эби. — Спасибо, Делла. Замечательные круассаны, миссис Льюис! — ответила та, а Сьюзен вмиг покраснела и посмотрела на Дэнни. — Дэнни, а ты будешь?.. — Эм, да, Сьюзи, я бы… — Делла, я сама налью, можешь присесть, — проговорила Сьюзен, направившись к столу, где стояло две последние чашки с кофе. — Вот, Том, и тебе тоже… — Спасибо, Сьюзен, — поблагодарил тот в ответ, приняв чашку, а я заметила, что Дэнни в этот момент покраснел почти так же, как и его бывшая супруга. И не я одна это заметила: когда я посмотрела на Деллу, то она кивнула в их сторону и широко улыбнулась, и я сама не смогла сдержать улыбку. — Дядя Том, а у тёти Ти в животе живёт малыш? — вдруг спросил Томми, чем сразу же привлёк к себе внимание. — Мне мама говорила… — Да, Томми, живёт, — невероятно мягко ответил Том, посмотрев на меня, а я от его ласковой улыбки была готова разреветься второй раз. — А когда я смогу с ним поиграть? — нетерпеливо задал он ещё один вопрос, и все взрослые уже не смогли сдержать умиления, а мне так хотелось сбежать куда-нибудь подальше, где были бы только я и супруг. — Ещё не скоро, Томми. Малыш ещё очень маленький, ему нужно немного подрасти. Но ты обязательно с ним поиграешь, я обещаю. — Я тебе верю, дядя Том, — со взрослой серьёзностью заявил Томми, а я провела руками по щекам, смахивая слёзы, пока их никто не заметил. — Мой папа часто говорит, что ты всегда держишь свои обещания… — Это действительно так, Томми, — невозмутимо произнёс Том, не сводя с меня внимательного взгляда. — Я всегда держу свои обещания. — Как и я, — не выдержав этого потрясающего спокойствия, я вскочила на ноги и повесила на шею стетофонендоскоп. — Так что если ты хочешь пойти со мной на обход, то пошли… — Да, хочу! — сразу же воскликнул Томми, догнав меня у входа ординаторской. — Мама, не убирай мои карандашики, я скоро вернусь! — Конечно, милый, не буду, — сразу же пообещала Делла, но едва я приоткрыла входную дверь, как услышала за своей спиной: — Я тоже, пожалуй, пойду… — Сьюзи, спасибо за чудесные круассаны! — Спасибо, Сьюзен! — хором воскликнули наши коллеги, и Сьюзен вместе со мной и Томми вышла в больничный коридор. — Сьюзи, ты просто… я не знаю, как тебя отблагодарить… — протянула я, боясь вот уже в который раз расплакаться, но она поняла меня без слов и крепко приобняла. — Не за что, Тина. Я рада, что тебе стало лучше, я очень переживала за тебя и за… вы ещё не придумали имя? — Сьюзен с надеждой посмотрела на меня, но я смущённо пробормотала: — Нет-нет, мы ещё… думаем… — Думайте, конечно, времени ещё много! — рассмеялась она и хотела уже направиться в сторону лестницы, как тут из ординаторской вышел Дэнни и, покраснев, воскликнул: — Сьюзи, подожди, я!.. Мы с Томми уже успели отойти от ординаторской, так что я не услышала, что же хотел сказать ей Дэнни, но мне так хотелось думать, что всё у них наладилось, и совсем скоро моя подруга снова будет замужней миссис Льюис… по крайней мере, их неловкие разговоры и покрасневшие лица в тот весенний день действительно говорили о многом.***
— Как ты хочешь назвать нашего сына? — шёпотом спросил Том, уже, наверное, в тысячный раз за ночь поцеловав мой заметно округлившийся живот, когда мы с ним лежали в нашей спальне и… разговаривали. — Почему ты так уверен, что у нас будет мальчик? — рассмеялась я, а потом вновь почувствовала горячие губы своего супруга. — Я бы очень хотел, чтобы у нас был сын, — ответил он, прижавшись к моему животу щекой. — Ты просто представить себе не можешь как. Так что насчёт имени? — Я думала… Том, а ты не будешь против, если… мальчика мы назовём… Максимилиан? В этот момент в моём голосе сквозила неприкрытая неуверенность, но Том внимательно посмотрел мне в глаза и спросил: — Ты хочешь назвать сына в честь… твоего отца, на могилу которого мы ездили прошлым летом? — Да, — подтвердила я, проведя рукой по гладким чёрным волосам. — Это очень важно для меня. — А почему не Генри? — зажмурившись от моих прикосновений, уточнил он, и я, подумав немного, начала размышлять: — Знаешь, это на самом деле непросто, дать имя, ведь у меня довольно много вариантов… Но первого сына я бы хотела назвать Макс. А второго — Генри, думаю, он не сильно расстроится… а третьего… — Подожди-подожди, третьего? — Том не дал мне договорить и, выпрямившись, удивлённо посмотрел на меня, что я даже ещё больше смутилась. — Третьего, ты серьёзно? — Да… мне почему-то кажется, что одного тебе точно будет мало… и ты всегда говорил, что число три… обладает особой… магией… — Конечно, говорил, — усмехнулся Том, продолжая следить за мной. — И я… я действительно не против трёх детей, у нас есть все возможности для этого, но… вот уж не думал, что ты так легко согласишься! — Один-то всё равно будет, — хмыкнула я в ответ. — А там уж… думаю, особой разницы между одним и двумя детьми нет, а где два, там и три… — И как ты хочешь назвать третьего сына? — Том. Я хочу назвать его Том, — просто ответила я, и усмешка медленно сползла с невероятно красивых губ. — Что-то не так? — Это будет четвёртый Том в моей семье… — протянул он, снова устроившись у меня на животе. — Почему ты хочешь дать нашему третьему сыну именно такое имя? — Потому что его носишь ты. А ты потрясающий! — воскликнула я. — Я… я даже не могу передать словами, насколько я тебя… уважаю… восхищаюсь тобой! И я хочу, чтобы один из наших сыновей носил это потрясающее имя… — Если честно, мне никогда не нравилось моё имя, — тихо сказал Том, проведя рукой по моему животу. Я была просто шокирована его словами, но решила благоразумно промолчать и дождаться, пока супруг не прояснит свою точку зрения. И долго ждать мне не пришлось. — Оно такое… обычное. В детстве, когда я понял, что волшебник… магия и ум — это всё, что у меня было, и я так гордился ими, впрочем, это и неудивительно, что мне казалось, что моё имя… недостойно меня. Но я тешил себя мыслью, что такое же имя было и у моего отца… тоже великого волшебника… представь себе моё разочарование, когда я узнал, что он был обычным маглом, да ещё и надменным и заносчивым… В его голосе в этот миг сквозила такая горечь, такая печаль, что мне стало даже не по себе, но Том тут же в очередной раз поцеловал меня в правый бок, а после продолжил говорить: — Знаешь, я даже придумал себе новое имя, ещё когда учился в школе на курсе третьем или четвёртом. Тогда я мечтал о том, чтобы моё имя было таким же грандиозным, как и я сам, чтобы оно ассоциировалось с таким могуществом, что люди даже боялись произносить его… — И что же это за имя? — осторожно поинтересовалась я, но он приподнялся, поцеловал меня в губы и мягко улыбнулся. — Это неважно. В школе я был грандиозным идиотом, да ещё и таким же заносчивым, как и мой отец, и сейчас я это прекрасно понимаю. И больше всего именно сейчас я хочу, чтобы нашего третьего сына звали Том… как этого хочешь ты. Только можно, если будет девочка, то Тина? — После Деллы — обязательно, — рассмеявшись, пообещала я, на что получила ещё один крепкий поцелуй. — То есть вторая дочь? — широко улыбаясь, усмехнулся Том, и я кивнула в ответ. — И ещё три сына… выходит, пять детей? — Да… многовато… — протянула я, совсем не ожидая, что от одного ребёнка мы сразу станем многодетной семьёй. — Ничего, мы обязательно справимся! — со смехом заметил он, опять спустившись ниже, к моему животу, и обхватил его широкими ладонями. — И имя Максимилиан мне тоже очень нравится! Оно такое необычное, я до этого и не слышал подобного имени… то, что нужно для моего первого сына. — Я не сомневалась, что тебе понравится! — рассмеялась я, снова запустив пальцы в гладкие чёрные волосы. — Ох, Том, твои амбиции так и прут… между прочим, оно переводится как «наибольший, наивысший, первейший из дома Эмилиев»… — Наивысший? Первейший? — заинтересованно уточнил Том, и я вновь засмеялась его оживлению. — Отлично, как раз то, что нужно! Я согласен! Максимилиан Реддл, потрясающе! Жаль, что у моих родителей не было такой фантазии, как у тебя, Тинь-Тинь… — Ох, Том… — повторила я, сделав небольшую паузу на то, чтобы насладиться ещё несколькими горячими поцелуями. — Ты неисправим! Как бы ты не обжёгся, как Пол… он же четыре года тянул кота за хвост, а надо было всего лишь попросить прощения у Гарри… — Нет, что ты, я никогда не заставлю нашего сына быть нейрохирургом, как мы! Несмотря на то что мой супруг упрямо отрицал очевидное, я почему-то не сомневалась, что он не далеко не уйдёт от горделивого Пола… хотя я и не дам ему такой возможности, определённо. — Что-то мне подсказывает, что твои амбиции гораздо выше… — протянула я, ласково проведя рукой по его волосам. — Мне кажется, что ты сделаешь всё, чтобы наш сын стал самым талантливым в школе… а потом стал как минимум премьер-министром в двадцать один год! — В девятнадцать, — невозмутимо поправил меня он, а я старательно сдерживала смех. — Наш сын станет премьер-министром в девятнадцать, причём магического правительства… — Но я же не волшебница… — широко улыбнулась я, а Том приподнялся и уверенно заявил: — Но я волшебник и очень сильный. И наш сын тоже будет волшебником и добьётся многого. Я в этом не сомневаюсь. — А если он захочет быть врачом, как мы? — продолжая улыбаться, поинтересовалась я, но Том был по-прежнему невозмутим и крайне уверен. — Значит, он будет известным на весь мир специалистом. Необязательно в нейрохирургии, поверь мне, я учёл опыт Пола, но какую бы область он ни выбрал, наш сын точно добьётся многого. А мы с тобой ему в этом поможем… воспитывая остальных детей, разумеется. И я верю, что один из них обязательно будет премьер-министром… — Ох, Том… — протянула я, всё-таки не сдержав смех. — Сколько же в тебе амбиций!.. Почему ты сам не хочешь быть премьер-министром? Уж ты-то точно им стал бы, в этом даже сомневаться не приходится… — Потому что я уже стал врачом. И я счастлив с тобой. А все свои амбиции я реализую в медицине, я же и так известный на весь мир специалист в наших кругах. И кстати, как там поживает моя работа на звание профессора?.. — Хорошо поживает, — туманно ответила я, желая сохранить до конца интригу, хотя думаю, что у этого гения не было никаких сомнений, что он обязательно получит желаемое. — Узнаешь в сентябре… — Ещё два месяца, как долго… — усмехнулся он, снова и снова проводя широкими ладонями по моему животу. — Хотя я так долго ждал, пока ты созреешь для материнства, что подождать два месяца… ерунда ерундой… тем более что в конце сентября будет и ещё одно очень важное событие… — Я так боюсь, — выдохнула я, ведь как только начинала думать о родах, то к горлу сразу же подступал противный комок. — Чего ты боишься? — ласково спросил Том. — Я боюсь… боли, боюсь, что что-то пойдёт не так, а что-то обязательно пойдёт не так, это же я! — вся нежность момента испарилась без следа, а к моим глазам уже подступили слёзы, но Том опять приподнялся, крепко обнял меня и прошептал: — Всё будет хорошо, любимая, мы со всем справимся. Не забывай, что вот здесь, — он нежно провёл рукой по животу, — мой сын, часть меня, а мне всегда везёт. Так что ни о чём не переживай и набирайся сил. Тем более что если ты так боишься, то Дэвидсон может и прокесарить тебя, хоть он и упирается в подобных случаях, когда нет особых показаний, но тебе точно не откажет. — Да, наверное, ты прав, — протянула я, постепенно успокаиваясь от его слов и лёгких прикосновений губ. — И наверное, я… попрошу Роджера об этом… не знаю, лето только началось, ещё есть время подумать. — Конечно, время ещё есть. Значит, Максимилиан… Роджер Реддл? Тома точно забавляло подобное сочетание, не меньше меня, и я с улыбкой поправила: — Максимилиан Томас Реддл. Оставим Роджера как второе имя Генри, они всегда были вместе… пусть так и остаётся. Максимилиан Томас Реддл. — И Делла Тиана Реддл, я правильно понял? — уточнил он, и я покраснела в ответ. — Да. Делла Тиана Реддл, пусть будет так. Интересно, Дэнни с Сьюзи… помирились или как?.. — почему-то именно в этот момент я вспомнила, как Дэнни обсуждал в ординаторской имя своей дочери семь лет назад, а за этим воспоминанием сразу потянулись и другие, говорившие, что в последнее время в семье Льюисов было много неоднозначного. Но Том тут же выпрямился и, глядя мне прямо в глаза, воскликнул: — А Сьюзен тебе ничего не говорила?! — Нет… я её уже давно не видела… неделю или больше… а что случилось?! — Дэнни уже около недели живёт с ними, — просто ответил он, немало удивлённый моей неосведомлённостью. — Сразу же после того, как сделал Сьюзен предложение… опять. Вот умора, дважды жениться на одном и том же человеке… да, некоторые, видимо, с первого раза не всё понимают… — Да уж, — хмыкнула я. — Но я рада, что у них всё хорошо… Том? — Да, родная? — А если я… если я сильно поправлюсь… — заикаясь, начала говорить я, так как в последнее время меня немало беспокоили подобные мысли. — Дэнни же потому и обратил внимание на Адамс, что Сьюзи сильно поправилась после родов… да и Делла не стала стройнее… а я вообще никогда стройностью не отличалась, а уж сейчас и тем более… — Тина, — Том выпрямился и наклонился прямо надо мной, правда, так, чтобы не касаться живота, — я женился не на твоей фигуре, и уж в том, что меня волнует только внешность, меня точно обвинить сложно. Он легко поцеловал мой шрам на щеке, а все мои страхи опять куда-то подевались. — Я буду любить тебя любой… с любой фигурой. А Дэнни обратил внимание на Адамс вовсе не из-за внешности, он просто заскучал, потому что Сьюзен после родов сконцентрировала всё своё внимание на Бетти… но мне такого точно не грозит, мне кажется, ты и двух месяцев не высидишь дома и вернёшься на работу. — Мне тоже так кажется, — поджав губы, согласилась я, неотрывно смотря в угольно-чёрные глаза. — Ты сильно расстроишься? — Нет, — просто ответил он. — Я никогда не надеялся, что ты станешь домохозяйкой, так что насчёт этого можешь даже не переживать. Главное, чтобы ты восстановилась после родов и не пропадала на работе целыми сутками… — Нет, что ты! — воскликнула я, положив руки на сильные обнажённые плечи. — Всего на несколько часиков… чтобы совсем не заскучать дома… я так боюсь… растерять последние мозги… — Этого не будет, родная, — успокоил меня Том. — Ты будешь замечательной матерью… пусть даже и с помощницей. Я в это верю. — Спасибо, — выдохнула я, поцеловав горячие губы. — И спасибо тебе за такой замечательный день рождения… то, что ты прочитал мне Онегина в оригинале… это потрясающий подарок… — Он не сравнится с тем, что подарила мне ты зимой, — ответив мне на поцелуй, прошептал Том. Я ничего не сказала на это, лишь стала продолжать целовать своего супруга, с каждым разом всё крепче и отчаяннее, даже не подозревая о том, что этих самых поцелуев уже было отмерено конечное число.***
— Господи, как же я люблю шоколад! — рыдая, протянула Тина, сидя за моим столом, а мы с Деллой дружно рассмеялись. За окном был прекрасный погожий июльский день, а если быть точнее, то пятнадцатое июля тысяча девятьсот пятьдесят девятого года, середина рабочей недели. День был настолько погожим и жарким, что я не удержался, сходил до ближайшего магазина и купил своей супруге и её подруге по мороженому, но даже и представить себе не мог, какой же эффект произведёт мой такой неожиданный подарок. Тина, только попробовав немного, в очередной раз разревелась, а мне от такой её реакции только хотелось смеяться, поскольку тяжело было вообразить такое, чтобы женщина, державшая долгие двенадцать лет это отделение в ежовых рукавицах, лила слёзы в ординаторской на глазах у своих коллег. Но все знали, с чем было связано такое поведение, и поэтому старались не сильно подшучивать над ней, скорее все девушки старательно сдерживали слёзы умиления, а мужчины — улыбку, ведь их жёны в девяносто процентах из ста вели себя точно так же, когда были беременны. Я же и не старался сдерживать ни смех, ни улыбку, потому что для меня видеть супругу такой ранимой, такой беззащитной, такой эмоциональной было невероятным счастьем. Каждую ночь я целовал её, целовал её живот, который с начала лета стал расти как на дрожжах. И если на улице ещё было не сильно заметно, что Тина беременна, так как она выбирала платья довольно свободного кроя, то в отделении в её прежних хирургических костюмах это было видно. И я чаще всего не мог оторвать от неё взгляд, настолько она была красива в таком интересном положении. — Может, мне сходить ещё за мороженым? — предложил я, заметив, что Тина съела почти всё своё мороженое, хотя слёзы никуда не делись. — Мерзавец, хочешь, чтобы я весь оставшийся день проревела? — буркнула она, старательно вытирая слёзы, но я вовсе не собирался обижаться на подобные слова: я прекрасно знал, настолько Тина переживала насчёт своей излишней эмоциональности и своего положения и не собирался лишний раз её расстраивать. — Нет, я хочу, чтобы ты была счастлива, — невозмутимо ответил я, не сводя с неё взгляда. — Так мне сходить? — Не надо, спасибо, мне одного хватило, — выдавила из себя Тина, а Делла легко поцеловала меня в щёку и проговорила: — Спасибо, Том, что угостил нас. Кое-кто абсолютно не ценит того, что находится прямо у него под носом… — Я всё ценю, — сделав глубокий вдох, произнесла Тина, прекрасно поняв, о чём сейчас говорила её подруга, а затем попыталась встать, но тут же осела с криком: — Ай! Я тут же вскочил с дивана, на котором сидел до этого, и бросился к ней со словами: — Что случилось? Но она замерла на месте, смотря в одну точку перед собой, а у меня в голове одна за другой проносилась экстренная помощь при преждевременных родах, отслойке плаценты и так далее. — Тина, что случилось? — уже громче повторил я свой вопрос, нависнув прямо над ней, но она вдруг посмотрела на меня и выдохнула: — Ничего… просто… толкается… я впервые почувствовала… У меня от этих слов буквально гора с плеч спала, и я молча опустился перед ней на колени, прислонился ухом к животу и стал слушать. И через минуту тишины я действительно почувствовал довольно ощутимый удар прямо в щёку. — Потрясающе, — прошептал я, а удар повторился, только немного подальше. — Это просто чудо… — Ох, ребята, какие же вы милые, — протянула Делла, на глазах у которой застыли такие же слёзы, как и у моей супруги. — Я так за вас рада… — Спасибо, Делла, — усмехнулся я, ещё немного послушав толчки, а потом выпрямился и протянул руку Тине. — Профессор Реддл, пойдёмте к вам в кабинет, не будем смущать коллег… излишней милостью… — Мерзавец, — улыбнувшись сквозь слёзы, прошептала она и, выпрямившись, легко поцеловала меня в губы. — Пойдёмте, доктор Реддл, так уж и быть… Но как только мы зашли в кабинет, и Тина плюхнулась в своё кресло, то от её улыбки не осталось и следа, и это немало насторожило меня. — Тина, что случилось? Опять кошмары? — спросил я, подойдя к ней и наклонившись прямо к её лицу. Тина в последнее время действительно была какой-то дёрганной, даже больше, чем обычно, а учитывая то, что ночные дежурства я у неё почти полностью убрал, то бывали дни, когда я совершенно не подозревал, как же она спала. И это меня немало беспокоило. — Да… я… мне мерещится… всякое… — неуверенно пробормотала Тина, а я жадно ловил каждое её слово. — Что тебе мерещится? Ночью, во сне? — Я… нет, мне вчера показалось, что я видела на улице… ладно, неважно, это всё неважно, мне просто показалось, — она сразу отвела взгляд на окно, но я же видел, что её что-то беспокоило, причём довольно сильно, так что надавил немного на щёку, чтобы мы встретились взглядами, и твёрдо сказал: — Что ты вчера видела на улице? — Я… это всё неважно, Том, — Тина тут же взяла себя в руки и натянуто улыбнулась. — Просто я в последнее время плохо сплю, вот мне и мерещится всякое. Но ты не переживай, ещё не хватало, чтобы ты из-за меня отдал все свои дежурства. Скоро же ты будешь всем заправлять… тебе надо привыкать к такой ответственности. — Неужели ты отдашь мне свою должность? — ошеломлённо спросил я, и она сразу же воскликнула: — Нет, я не отдам тебе её, а… позволю занять на два месяца. Не больше. Даже не надейся, что я отдам свою любимую должность тебе насовсем! — Ох, Тинь-Тинь, ты неисправима, — усмехнулся я, легко поцеловав её. — Но я согласен даже так. Так что там тебе мерещится? — Я же сказала, не бери в голову, всё хорошо. Кстати, мы завтра собираемся куда-нибудь? — в этот раз её улыбка была более искренней, и я подумал, что это действительно были последствия очередных ночных кошмаров, и всё. — Да, предлагаю завтра прогуляться в нашем любимом парке. А вечером сходить в кино… — Прекрасно! — воскликнула Тина, легко ответив мне на поцелуй. — И не говори, какой фильм, пусть это будет сюрприз. Только… мне надо завтра заглянуть с утра в офис к Меган, она хотела показать мне варианты детской, нам ведь уже пора её готовить… — Да, пора, — согласился я, широко улыбнувшись такому приятному делу. — Когда ты хочешь к ней заглянуть? — Давай… ты меня подвезёшь до офиса Меган, а сам потом прогуляешься до парка… и ещё зайди к Сьюзен, там совсем близко, я давно не ела её круассанов. А я как только закончу с обсуждением детской, сразу приду к тебе. Небольшая пешая прогулка точно мне не повредит. — Хорошо, план мне нравится. И сегодня в операционную… —…ни ногой… да, я знаю, — она обречённо вздохнула, но я аккуратно приподнял её голову за подбородок и поцеловал мягкие губы. — Это всё только для твоего блага, родная. Люблю тебя. — И я тебя. Мне было очень трудно оторваться от своей супруги в тот день, но всё же я смог это сделать, потому как надо было закончить все дела на работе, чтобы завтра наслаждаться заслуженным выходным. Поэтому я в последний раз поцеловал Тину, выпрямился, насмешливо посмотрел на того самого котёнка, который вот уже восьмой год был на столе у Тины и которого она в последнее время очень сильно полюбила, а потом быстрым шагом вышел прочь, уже представив во всех красках завтрашний день, который был расписан до самой последней мелочи. Но у судьбы, как всем известно, на всё всегда свои планы.
