Тени прошлого. Начало

***

       Меня не было в Лондоне чуть больше восьми лет. Всё это время я путешествовал по миру, жадно впитывая в себя новую, полезную информацию. Это моё весьма продолжительное путешествие сильно отличалось от всех предыдущих, и не только длительностью: раньше я жадно впитывал культуру другой страны, обычаи и, несомненно, опыт в хирургии зарубежных коллег. В этот раз я тоже впитывал опыт коллег, но уже не в хирургии. За восемь лет я пообщался со множеством тёмных магов, живших в различных уголках планеты. Не скажу, что их было просто найти, совсем даже наоборот, ведь люди обычно не афишируют подобные способности, но человек, у которого есть цель, — опасный человек. А у меня цель была. И я упрямо ей следовал на протяжении этих долгих лет.        В своём путешествии я повидал немало: я видел, как рушились государства, видел фальшь и ложь верхушек правительств, видел как лжецы и подхалимы дёргали за ниточки, и миллионы человек послушно выполняли их приказы, видел, как отшельники, жившие в горах, могли снести эти самые горы, гиганты, покрытые шапкой снега, одним взмахом волшебной палочки. Я видел смерть во всех её проявлениях, видел вещи намного хуже смерти… я их совершал. Я учился.        На четвёртом десятке я вдруг снова стал студентом, и мне пришлось с нуля осваивать область, которую я, казалось, совершенно позабыл. Моя прежняя наставница, мой смысл жизни, оставила меня, и мне пришлось искать себе новый смысл… и я его нашёл. Как и новых учителей, показавших мне многое. Научивших меня многому. Когда я в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году вернулся в Лондон, я мог совершить множество великих вещей. Кто-то мог назвать их ужасными, отвратными, но никто не мог поспорить с тем, что они были великими. И за эти восемь лет я настолько привык к своему новому имени, что старое практически стёрлось из моей памяти… оно уже было мне абсолютно точно не нужно.        По возвращении в Великобританию у меня в голове уже был составлен чёткий план, и я немедля приступил к его осуществлению. Но для начала мне нужны были верные помощники, товарищи… пешки. Да, для этой шахматной партии мне нужны были фигуры, полный комплект, и я начал его собирать.        Первыми откликнулись мои старые «друзья», которых я так грамотно организовал ещё в школьные годы. Они были немало удивлены моим таинственным исчезновением и не менее внезапным возвращением, но, несомненно, были ему рады. Вообще, я уже не раз замечал, что вокруг меня крутилось три сорта людей: слабые, искавшие покровителя. Амбициозные, искавшие признания. И агрессивные, искавшие лидера, который бы направил их энергию в нужное русло. Все мои школьные друзья, так или иначе, принадлежали к этим типам, и я, применив свои недюжинные организаторские способности, умело распределил для них роли и начал свою партию.        Но их было недостаточно, хотя наш небольшой кружок по интересам и составил костяк будущей армии. Мои товарищи и я начали постепенно вербовать людей, опять-таки в основном тех, кто принадлежал к перечисленным мной выше категориям, но их было много, так что это было мне на руку. Я был убедителен, когда мне это было нужно. Я был страшен. Моё имя стало невольно вселять в людей ужас и постепенно становилось шёпотом, а потом и вовсе стало заменяться на «Сам-Знаешь-Кто» и «Тот-Кого-Нельзя-Называть». И это ещё больше укрепляло во мне веру в том, что я стоял на правильном пути.        На самом деле, в магическом мире уже давно было невольное расслоение людей по чистоте крови, и чистокровные презирали маглорождённых и старались всеми силами их принизить. А ещё эти самые чистокровные чаще всего были выходцами из богатых аристократичных семей, интеллигентными и образованными людьми, причём образованными не только в общем понятии, но и в Тёмных искусствах, которым их учили родители и близкие родственники. А мне так удачно нужен был повод, чтобы развязать войну. Поэтому я не стал изобретать колесо и просто взял идеи Геллерта Грин-де-Вальда, которые ходили как раз во времена моего обучения в Хогвартсе, и вот уже у меня была не только идея, которой я мог отравить умы слабых, но и верные последователи самого Грин-де-Вальда и чистокровные волшебники, готовые меня поддержать. Тем более что я и сам был выходцем из чистокровной семьи, древнейшей и известнейшей, а о том, что был полукровкой… как-то умолчал.       Я стал постепенно наращивать мощь, армию, аккуратно делая шаги на поле, и даже такой гениальный стратег, как Альбус Дамблдор, который точно все эти годы помнил обо мне и ждал, когда я выйду наконец из тени, был обескуражен и не мог мне противостоять. Но поначалу я всё-таки держался в тени, так что мало кто из официального правительства и моих прежних врагов, включая Дамблдора, мог догадываться, чьих же рук были эти таинственные исчезновения, убийства… проклятия. Я держался в тени, умело дёргая за нужные ниточки, и мои марионетки выполняли приказы, повергая весь привычный мир в кромешную тьму… которая за эти долгие восемь лет стала не просто моей верной спутницей, а любовницей. Больше в моём мёртвом сердце поселиться никто не смог.        — Повелитель, можно? — робко обратился ко мне кто-то, и я медленно повернулся на голос, освобождая разум от раздумий, которые плотным покрывалом вдруг накрыли меня.        Несмотря на то что у меня был собственный особняк в центре Лондона и внушительный счёт в Гринготтсе, накопленный мной за время работы нейрохирургом и ещё благодаря моей невероятной удаче игры в покер, я так и не решился переступить порог своего дома с того злосчастного дня в июле пятьдесят девятого года и новый покупать тоже не стал для организации штаба. Теперь деньги и недвижимость казались мне бренным прахом бытия, мелочью, которая не стоила ровным счётом ничего. Но как я уже говорил, мои приспешники и последователи были выходцами из весьма состоятельных фамилий, и один из них, Абраксас Малфой, любезно предложил мне «погостить» у него столько, сколько будет нужно. Мне не хотелось привязывать себя к какому-то определённому месту, я любил перемещаться, быть… непредсказуемым, но всё же иногда останавливался у Малфоев и проводил там свои… собрания.        Вот и в этот раз, осенью тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года, я провёл очередное собрание, чтобы обсудить со своими единомышленниками наши дальнейшие планы, а после ещё на несколько дней остался в поместье Малфоев, потому как меня крайне заинтриговала их библиотека, в которой было несколько прелюбопытнейших образцов книг, содержание которых… ничем не уступало тому, чему я учился долгие годы у наитемнейших того времени. Поэтому я занял небольшую комнату на третьем этаже просторного особняка, в которой мог бы в тишине и уединении погрузиться в чтение и размышления. А мои последователи на несколько дней были осведомлены, где я находился, и не пренебрегали возможностью уладить личные дела, ведь во всё остальное время я не раскрывал своего пребывания где-либо.        — Да, Лестрейндж, ты что-то хотел? — тихо обратился я к своему гостю, повернувшись спиной к массивному окну в пол.        — Повелитель, позвольте вам представить своего сына, Рудольфуса, — едва слышно проговорил мой однокурсник, а за его спиной в комнату проскользнули ещё две тени. — И его жену, Беллатрису, в девичестве Блэк.        «Блэк… надо же, какая фамилия! — подумалось мне мимолётом. — Чище крови и быть не может…»        — И где же они? — насмешливо уточнил я, так как вокруг было достаточно темно, поскольку я в последнее время всё больше и больше предпочитал свету мрак, разгоняемый лишь уличным освещением, и людей за его спиной было достаточно трудно разглядеть.        Услышав мои слова, молодёжь робко сделала несколько шагов мне навстречу, но остановилась на почтительном расстоянии, не решаясь подойти ещё ближе и нарушить моё личное пространство. Сын Лестрейнджа мало чем отличался от отца в его возрасте: те же чёрные прямые волосы, небрежными прядями спадавшие до плеч, и тот же покорный взгляд тёмно-карих глаз на бледном лице. Его же супруга была более эффектной внешности. Худощавая, с короной чёрных кудрявых волос и почти такой же бледной кожей, как и у меня самого, она держалась так уверенно, гордо, что невольно вызывала восхищение. А блеск в её чёрных глазах был почти таким же безумным, как и у… моей супруги, только вот в отличие от тёплого взгляда Тины взгляд Беллатрисы ничего хорошего явно не предвещал.        — Чем обязан, молодые люди? — учтиво обратился я к ним, оценивающе осмотрев с головы до ног сначала одного, потом другую.        — Мы хотим помогать вам, милорд, — довольно громко прошептала Беллатриса, не дав своему мужу даже открыть рта.        — Помогать мне? — задумчиво повторил я, потому как помощи от вчерашних школьников предвиделось немного… хотя что-то мне подсказывало, что именно в этих людях, стоявших передо мной, был заложен прекрасный потенциал, и грех было им не воспользоваться. — Что ж… помощники мне действительно нужны. Вы уверены, что вы этого хотите?        — Да, милорд, — проговорила Беллатриса, почтительно опустив голову.        — И вы клянётесь, что будете верно служить мне, выполнять мои приказы… какими бы они ни были, ради нашей общей цели, ради общего блага? — всё прежним шёпотом спросил я, медленно обойдя молодожёнов вокруг.        — Да, милорд, — уверенно повторила Беллатриса.        — Рудольфус, а ты? — обратился я к её супругу, поскольку он ещё не промолвил ни слова, словно находясь в тени своей спутницы, и создавалось впечатление, что его притащили сюда насильно.        — Да, милорд, я готов, — тихо проговорил он, и в его голосе не было ничего, что бы подтверждало мои прежние мысли.       Судя по всему, сын Лестрейнджа был просто-напросто флегматичным человеком, и его нисколько не смущало такое властное влияние юной миссис Лестрейндж. Но он действительно искренне был готов помогать мне, так что я, закончив свой круг, остановился перед ними и приказал:        — Протяните левую руку.        Молодые люди сразу поняли, что я хотел сделать, Лестрейндж-старший обязательно должен был показать им свою метку, мой знак, благодаря которому я мог связываться с остальными. Так что они послушно вытянули руки, предварительно освободив предплечья от одежды, и я поочерёдно прошептал сильные чары. Змея, выползающая из черепа, теперь украшала белоснежную кожу супругов Лестрейндж, а в моих рядах прибавилось соратников.        — Мой старинный друг, надеюсь, всё вам пояснил, так что я не буду тратить на это своё время, — едва слышно протянул я, вернувшись к излюбленному месту у окна. — Вы почувствуете, когда я захочу вас видеть. И я очень не советую вам лишний раз тревожить меня по пустякам, я этого… не выношу. Лестрейндж, это всё, что ты хотел?        — Да, повелитель, — коротко ответил тот, и я махнул рукой, давая понять этим жестом, что хочу остаться один.        Три тени неслышно выскользнули из моего кабинета, а я вновь погрузился в такую желанную тишину. Правда, теперь я не мог не думать о моих гостях, а именно об этой странной супружеской паре, которая захотела помогать мне. Несмотря на то что намерения их действительно были искренними, но было в отношениях супругов Лестрейндж что-то… странное. Как будто только желание помогать мне и скрепляло их союз. Между ними не было ровным счётом никаких эмоций, а эмоции я чувствовал очень даже хорошо, и буквально на секунду мне в голову пришла шальная мысль, что миссис Лестрейндж испытывала ко мне гораздо больше чувств, нежели к своему спутнику жизни. Их отношения чем-то напоминали наши с Тиной отношения в самом начале семейной жизни, когда моя супруга меня тихо ненавидела, а я пытался до неё достучаться.        Усмехнувшись своим мыслям, я всё же вернулся к обдумыванию аккуратных шагов на шахматном поле, решив, что это не моё дело, и мистер и миссис Лестрейндж могут делать всё, что им хочется наедине, лишь бы выполняли мои приказы и были полезны. Но, оказалось, что дело всё-таки было и моим тоже.        Когда через полгода я вновь гостил у Малфоев и пришёл в свою спальню неподалёку от кабинета, которую любезно выделил для меня Абраксас, то решил немного почитать на ночь. С того самого дня, когда умерла моя любимая супруга, сон как будто отвернулся от меня, и мне приходилось порой до самого утра чем-то занимать себя, чтобы моё сознание наконец отключилось, ведь привычки травиться алкоголем или транквилизаторами у меня, в отличие от Тины, не было. Вот и в тот раз я удобно устроился в мягком кресле у светильника и погрузился в чтение той самой прелюбопытнейшей книжицы, которую выцепил из библиотеки своего дорогого друга, как вдруг в дверь тихо постучали.        Сказать, что я был удивлён, — это ничего не сказать, я был ошеломлён. Но тихий стук раздался снова, а мной вдруг завладело даже некое подобие любопытства, кто это такой бессмертный решил потревожить меня в половину третьего ночи. Поэтому я лениво взмахнул рукой, и дверь, щёлкнув, открылась, а на пороге замерла фигура, которую я меньше всего ожидал увидеть в своей спальне.        — Беллатриса, что-то случилось? — вежливо поинтересовался я, стараясь не выдавать особо своего раздражения.       С тех пор как супруги Лестрейндж примкнули ко мне, они стали чуть ли не самыми рьяными моими последователями, поэтому я решил, что у миссис Лестрейндж был веский повод нарушить моё уединение. Но я сразу же убедился в обратном, как только она подошла ближе и посмотрела мне в глаза. С развевавшимися во все стороны чёрными кудрями, в неизменном чёрном закрытом платье, она стояла передо мной с открытой нараспашку душой, ожидая моего вердикта, но я от подобных мыслей лишь усмехнулся.        — Беллатриса, скажи мне, когда ты родилась? — поинтересовался я, неотрывно смотря своей гостье в глаза. — Надеюсь, этот вопрос не покажется тебе… неприличным? Ты же сама пришла ко мне в спальню…        Но она сохраняла выдержку, хотя далеко не каждый закалённый жизнью мужчина выдерживал мой взгляд, всё больше и больше наливавшийся багрянцем, так как крестражей, моих маленьких талисманов, было уже достаточно. Их было пять, если быть точнее.        — Я родилась десятого июня пятьдесят первого года, — не дрогнув, ответила Беллатриса, а я про себя подумал: «А я женился десятого мая пятьдесят второго… что же ты хочешь от меня, девочка?»        — Значит, тебе семнадцать, Беллатриса? — уточнил я, положив закладку в книгу, и отложил её на столик рядом. — А ты знаешь, что я в два с половиной раза старше тебя? Чем тебя не устраивает твой молодой супруг?        — Рудольфус женился на мне только из-за давления своего отца. А мои родители не позволили мне отклонить его предложение.        — А ты хотела отклонить его? — насмешливо спросил я, всё больше и больше желая узнать, что же эта девочка решит сделать дальше.        — Нет, не хотела, — невозмутимо ответила Беллатриса. — Рудольфус… достойный кандидат из чистокровной семьи, мы с ним схоже думаем, и вы могли убедиться, повелитель, что мы с моим мужем… хорошо работаем вдвоём.        Хотя я очень не любил откровенничать с кем бы то ни было, но моя верная помощница определённо подкупала своей невероятной преданностью, своей… страстью ко мне, а с каждой секундой я всё больше и больше чувствовал её. И несмотря на то что раньше я избегал девушек, которые были буквально одержимы мной, теперь мне казалось, что это то, что нужно.        — Так чем же он тебя всё-таки не устраивает, Беллатриса?        — Я ему не интересна. А он мне, — тихо ответила она, сделав два шага мне навстречу.        — И кто же тебе интересен? — усмехнулся я, уже заранее зная ответ на свой вопрос. Но мне хотелось услышать его, раз уж эта девочка решила поиграть с огнём, мне было интересно узнать, как же далеко она готова зайти.        — Вы, повелитель, — с неприкрытой страстью сказала Беллатриса, шагнув ещё раз, а я немного напрягся, так как в моё личное пространство вторгся посторонний человек. — Я вам не интересна?        От подобного вопроса моя усмешка стала ещё шире, ведь я теперь очень сильно сомневался, что был способен хотя бы на какие-то эмоции. С каждым годом я как будто погружался в сон, как будто каменел. С каждым годом, прошедшим с того самого рокового дня, я чувствовал всё меньше и меньше: я уже не испытывал сочувствия к чужой боли и страданиям, моё сердце не сжималось при виде чужой смерти. Единственное чувство, которое могло как-то тронуть мою мёртвую душу, — это ненависть, месть. Но прошло уже десять лет, и казалось, что даже оно, мой внутренний стержень, начало притупляться, хотя и не совсем.       А вот романтическим эмоциям в моём совершенном уме точно не было места, и я почему-то не сомневался, что Беллатриса не была настолько наивна, чтобы не понимать этого, хотя она никак не могла знать о моей истории. Но почему-то моя маленькая преданная помощница решила испытать свою удачу, а я… вроде как был не против. Мне уже было совершенно нечего терять.        — У меня будут правила, — тихо начал говорить я, проигнорировав последний вопрос, а она жадно ловила каждое моё слово, боясь сделать лишнее движение. — Поскольку ты уже успела в своём юном возрасте разочароваться в браке и супружеской жизни, то не надейся, что тебе удастся построить что-то подобное со мной, тебе ясно?        — Да, милорд, — едва слышно выдохнула Беллатриса, буквально опьянев от моих слов.        — Я буду сам приглашать тебя к себе, и больше не надо нарушать мой покой тогда, когда я этого не хочу, я могу и разозлиться. О том, что будет между нами, должна знать только ты и я, и больше никто, я не хочу пустых слухов. Всё понятно?        — Да, мне всё понятно, повелитель, — проговорила она и шагнула ещё немного вперёд так, что между нами осталось совсем мало расстояния, и я снова поморщился от неприязни.        — Ещё одно правило, Беллатриса, — уняв эмоции, прошептал я, и она сразу же замерла на месте в ожидании моих указаний. — Я не люблю, когда меня трогают без… моего разрешения, так что будь хорошей девочкой и не нарушай моё личное пространство по своей прихоти, договорились?        — Конечно, — сразу согласилась Беллатриса, и я оценивающим взглядом окинул её с головы до ног, словно товар на продажу.        — Сними с себя одежду, — приказал я, и она, нисколько не смутившись, взмахнула палочкой, и чёрная мантия упала на пол, а следом за ней и платье до щиколоток, скрывавшее до сих пор её фигуру.        «Тина была полнее, это точно, — подумал я, осматривая обнажённое молодое тело перед собой. — Но вот грудь у неё была больше… и ни одного шрама, ни одной отметины, кроме моей метки. Что ж Рудольфус так недоволен своей супругой, интересно? Такая красота… молодость… неужели юношу в самом расцвете сил это всё не возбуждает?»        Но не возбуждало это всё и меня, поскольку я был крайне консервативным человеком в своих взглядах, и моё тело продолжало хранить верность той, что добровольно отказалась от него. Но я знал, что стоило сделать в такой ситуации.        — Ложись.        Я взглядом указал на заправленную кровать, и Беллатриса послушно выполнила мой приказ и легла на бок, стараясь выглядеть как можно привлекательнее для меня. Но ей было невдомёк, что её почти идеальное тело было так далеко от моих собственных эталонов красоты. Расстегнув ремень на брюках, я достал его и, сев на просторную кровать, обхватил запястья Беллы и туго стянул их ремнём.        В её взгляде тут же промелькнуло удивление и даже мимолётный страх, но я, усмехнувшись, наклонился к ней и прошептал:        — Таковы правила, я очень не люблю посторонние касания. Ты всё ещё хочешь продолжить?        — Да, — шёпотом ответила она, и я, закрыв глаза, поцеловал её в шею, как когда-то давно целовал Тину.        Если бы я открыл глаза, то ни за что не смог бы продолжить начатое. Я целовал горячее тело, представляя, что рядом со мной лежала совершенно другая женщина, и хотя руки и губы чувствовали обман, но мозг настолько погрузился в приятные воспоминания, что я даже сам не заметил, как проник в неё и начал двигаться. Обездвиженная, я мог физически почувствовать всё её желание прикоснуться ко мне, получить возможность ответить мне на поцелуи, но я не собирался давать своей маленькой любовнице такую возможность.       Раньше в подобных играх я был главным только номинально, поскольку Тина именно позволяла мне почувствовать себя своим хозяином, эта чертовка сама отдавала мне в руки власть над собой и своим телом, прекрасно понимая, что в любой момент могла забрать её обратно. И это очень заводило меня: и моя власть над ней, и её более безграничная власть надо мной. На самом деле, хозяйкой всё это время была она, а я был всего лишь послушным рабом, готовым исполнять любой её каприз. Сейчас же моя власть была абсолютной. Беллатриса не позволяла мне делать с ней всё, что мне хотелось: я сам это брал, грубо и довольно жестоко, уже не считаясь с её мнением.       Я специально перед нашим… «сотрудничеством» озвучил правила игры, и она добровольно подписала контракт. Беллатриса, казалось, от подобного тоже испытывала какое-то своё извращённое удовольствие, точно так же, как и я, хотя она и не пыталась обмануть своё сознание, представляя на моём месте своего мужа. Но я пытался, отчаянно пытался. Только вот у меня всё равно ничего не получилось.        Когда дело подошло к кульминации, и я уже плохо контролировал разум, с губ против моей воли сорвался стон:        — Тина!        Я так боялся, что Беллатриса услышала его, что она узнает о моём маленьком секрете, но та была так поглощена своей страстью, блаженством от близости со мной, что даже не заметила моей оплошности. А я в тот день поклялся про себя, что больше с моих губ никогда не слетит это чёртово имя. Но раз за разом нарушал свою клятву, то проговаривая его про себя, то выдыхая вслух каждый раз, когда был с другой.

***

       Вновь тихий стук в дверь моего кабинета, и вновь я ленивым взмахом руки отворил её, позволяя непрошеному гостю проникнуть внутрь.        — Повелитель, позвольте? — раздался со стороны входной двери опасливый шёпот, и я, догадавшись, кто ко мне пожаловал, благосклонно разрешил:        — Проходи, Люциус, — но шагов в звенящей тишине раздалось намного больше, чем можно было бы ожидать от одного человека, так что мне стало понятно, что мой верный слуга пришёл не один. — Кого ты ко мне привёл?        — Мой лорд, позвольте вам представить, Северус Снейп, — прошептал Малфой-младший, и я всё же решил оторваться от прекрасной лунной ночи за окном и повернулся, чтобы посмотреть на своих гостей.        И действительно, за спиной у сына моего старинного друга, который к тысяче девятьсот семьдесят седьмому году возмужал и занял полноправное место в моих самых приближённых помощниках, стоял ещё один человек, полностью погружённый во мрак окружавшей ночи. Люциус что-то шепнул своему другу, и тот робко сделал два шага вперёд и остановился.        Передо мной на почтительном расстоянии замер худощавый паренёк, мальчишка, явно школьного возраста, с длинными чёрными волосами до плеч и горящими чёрными глазами на бледном лице. Его одежда была такой старой, неопрятной, что у меня даже и сомнений не было, что он был беден. Да и фамилия была какой-то странной, чистокровных волшебников с такой я до этого не встречал. Но что-то в этом пареньке зацепило меня. Возможно, дело было в том, что он напомнил мне самого себя в школьном возрасте, ведь я к тому времени ещё не был всемирно известным нейрохирургом и не сколотил своё состояние, я был сиротой и одевался примерно так же, разве что аккуратнее. И кому как не мне было знать, что за обычной фамилией могло скрываться что-то гораздо более интересное, чем могло показаться на первый взгляд.        Именно поэтому я, наклонив голову чуть набок, со скепсисом протянул:        — Снейп?..        — Моя мать, Эйлин Принц, потомок чистокровных волшебников, — с дрожью в голосе ответил он, а всё его сознание тут же раскрылось передо мной, как на ладони.        «Принц… вот это уже знакомая фамилия…» — подумал я, быстро просмотрев биографию своего нового знакомого.        Тут был полный набор: и отец-тиран, и несчастливое детство, и девочка, грязнокровка, бросившая моего юного друга где-то год назад… а ещё тут был талант и способности, которые могли мне очень пригодиться.        — Что это за заклинание? — спросил я, зацепившись за одно любопытное воспоминание, и Снейп, поняв, о чём я его спрашивал, тихо ответил:        — Сектумсемпра, милорд.        — Какое интересное действие, — с усмешкой протянул я, ещё раз просмотрев, как у модели человека в Комнате Потерянных Вещей мигом появились глубокие порезы, а часть тела вообще отрезало напрочь. — А восстановить отсечённые части можно?        — Нет, контрзаклятия практически не существует, — сразу ответил он, а его голос стал чуть более уверенным, видимо, я нашёл именно ту область, в которой этот мальчишка считал себя специалистом. — Надо обладать очень сильными способностями, чтобы залечить такие раны, обычным магам такое не под силу.        — Очень любопытно… до этого мне подобных чар не попадалось, — тихо произнёс я, закончив сеанс легилименции. К тому времени я уже настолько поднаторел в ней, настолько развил свои врождённые способности, довёл их до совершенства, что далеко не каждый человек чувствовал моё вмешательство. Но мой новый знакомый его чувствовал, и я даже пропитался к нему ещё немного уважением.        — Я сам изобрёл это заклинание, повелитель, — пояснил Снейп, неотрывно смотря мне в глаза.        «Надо же, вот это да!» — удивился я про себя, совершенно не ожидая, что за подобной заурядной внешностью и молодым возрастом могли скрываться такие уникальные способности.        — А ты использовал его на живом человеке? — тут же поинтересовался я, поскольку в воспоминаниях были лишь испытания на манекенах.       А ещё в моей душе вдруг проснулся практический с точки зрения хирургии интерес, так как даже я, будучи весьма неплохим специалистом, сомневался, что смог бы зашить подобные раны на живом человеке… уж больно они были глубокими… пациент быстрее истечёт кровью, чем будет готова операционная.        — Нет, повелитель, не использовал, — его голос опять едва заметно дрогнул, и по этому дрожанию я догадался, что душа человека напротив меня была ещё не изуродована тёмной магией, как была изуродована моя, окончательно и бесповоротно. «Но зачем же он тогда ко мне пришёл?»        — А хотел бы?        После этого вопроса повисла мёртвая тишина, и, казалось, даже воздух замер в ожидании ответа.        — Да, — наконец проговорил Снейп на удивление твёрдо, решительно, а его чёрные глаза вмиг загорелись, как два уголька, и как же мне было знакомо это пламя…        «Ненависть… ты точно так же, как и я, отравлен ненавистью… отвергнут своей любовью, уже в таком юном возрасте. Как же мы с тобой похожи, мой юный друг, как мы похожи…»        — Тебе нужен учитель, — прошептал я, подойдя к нему ближе, и он замер, боясь даже сделать лишний вдох. — И я могу стать им. Я могу научить тебя многому, я вижу, что ты очень способный юноша… Вместе мы добьёмся немало… я дам тебе возможность… отомстить, показать, что ты чего-то стоишь… ты же этого хочешь, не так ли?        — Да, — повторил Снейп, замерев в центре комнаты, словно статуя.        — Сколько тебе лет? — задал я ещё один вопрос, снова окинув его изучающим взглядом.        — Семнадцать, милорд.        — Ты ещё учишься?        — Да, я перешёл на последний курс.        — Слизерин?        — Да, милорд.        — Хорошо, — протянул я, а в моей голове уже утвердилось решение. — Освободи левое предплечье и протяни его мне.        Снейп послушно выполнил мой приказ, и спустя несколько секунд на его коже чёрными чернилами начала вырисовываться змея, вылезающая из черепа.        — Ты не пустое место, Северус, — даже несколько по-отечески прошептал я, вновь подойдя к нему. — Теперь ты один из нас, ты мой помощник. Мне нужны такие люди, как ты. Но очень тебе советую привести в порядок свой внешний вид и разум. Месть — это блюдо, которое подают холодным. Твой разум должен быть чист и собран, а твоя внешность не должна выдавать врагу ничего лишнего, как она сегодня выдала много чего мне. Ты меня понял?        — Да, милорд, — прошептал Снейп, а в его душе в этот момент было что-то вроде… благоговения.        — Хорошо… Люциус расскажет тебе всё, и надеюсь, он поможет тебе измениться. Когда ты мне понадобишься, ты сразу это почувствуешь… а теперь оставьте меня одного, мне надо подумать.        — Благодарю, милорд, — подал голос Малфой-младший, и они двумя тенями выскользнули из кабинета, оставив меня в раздумьях.        Семь лет назад я всё-таки нашёл в себе силы и развязал войну, которая уже давно назревала в обществе. Поначалу правительство не принимало мои осторожные ходы всерьёз, а теперь, спустя семь лет, оно не знало, куда деваться. С каждым годом я всё больше и больше подбирался к власти, к достижению своих целей, я всё глубже и глубже погружал окружающий меня мир во тьму, которая обступала меня со всех сторон. Моя армия росла, как и моё могущество, а люди при упоминании моего имени испытывали животный ужас, ведь ничего, кроме смерти, оно не сулило. И я был рад этому.        И всё же этот бедный паренёк, Снейп, заинтриговал меня. Выглядел он, конечно, жалко, но какой же в нём был потенциал. Так погрузиться в семнадцать лет в Тёмные искусства, чтобы придумать настолько коварное заклинание, раны от которого я, прославленный хирург, не смог бы зашить… надо же, я был удивлён. Подобное могло сравниться разве что со мной, когда я в шестнадцать лет убил своих родственников и чуть не расколол душу, чуть не создал крестраж. И мне почему-то казалось, что наше сотрудничество точно будет крайне плодотворным.        Но тут в очередной раз в дверь тихо постучали, и в этот раз мне даже поворачиваться не пришлось, чтобы понять, что же это ко мне пожаловал, потому как этот звук я узнал бы из тысячи.        — Белла, что-то случилось? — лениво протянул я, и за моей спиной раздались едва слышные лёгкие шаги, а потом и знакомый голос:        — Да, повелитель.        Услышав это, я вновь испытал удивление, так как в голосе моей верной, такой страстной до безумия помощницы сквозило неподдельное волнение и страх. Повернувшись к ней лицом, я уставился прямо в чёрные глаза в попытке понять, что же именно произошло, и спустя секунду получил ответ на свой вопрос.        — Ты намеренно это сделала, Белла? — без единой эмоции в голосе уточнил я, и теперь уже и на её лице был написан неподдельный страх.        — Я подумала… повелитель… что вам нужен… наследник… преемник, — прошептала она, дрожа в этот момент крупной дрожью, словно осиновый лист.        — Я тебя об этом не просил, — холодно заметил я, порывшись ещё немного в её сознании, чтобы прикинуть срок. — А ты же прекрасно знаешь, как я не люблю, когда ты делаешь то, о чём я тебя не прошу, не так ли?        — Повелитель! — Беллатриса тут же бросилась мне в ноги и упала на колени, а с её глаз начали капать слёзы, но в моём мёртвом сердце не дрогнуло абсолютно ничего.        «Ты права, мне нужен наследник… был нужен, но не от тебя. Он мне нужен был от неё. А преемник… этот мальчик, Снейп, вполне может им стать, Максу тоже могло быть сейчас семнадцать… даже восемнадцать. Надо же, сколько уже утекло воды с тех пор, восемнадцать лет…»        — Избавься от этого ребёнка, Белла, он мне не нужен, — однотонно проговорил я, сделав шаг назад, и опять повернулся лицом к окну. — Ты же прекрасно знаешь, что смерть мне больше не страшна, так что в этом нет абсолютно никакой необходимости.        — Повелитель, простите, что ослушалась вас, — всё ещё содрогаясь в рыданиях, выдавила из себя Белла.        — Ты меня немало расстроила, Беллатриса, — проговорил я, продолжая смотреть в окно, а не на жалкое зрелище за своей спиной. — Ты ослушалась меня, а ты знаешь, что я делаю в подобных случаях… но ты так верно служила мне все эти годы… выполняла каждый мой приказ… я пощажу тебя, но от ребёнка ты должна немедленно избавиться, ясно?        — Да, повелитель, — сразу же ответила она.        — Почему ты решилась на подобный шаг, Белла? — скучающим тоном спросил я, больше из вежливости, чем из сочувствия, хотя этот ребёнок был и моим тоже.        — Рудольфус… у него несколько месяцев назад родился сын, — тихо проговорила Белла, и в её голосе было даже некое подобие боли, только я сильно сомневался, что эта боль была связана с супружеской изменой.        — И ты…        — Я рада за него, повелитель, — добавила она, догадавшись, какой вопрос я хотел задать. — Но я бы тоже хотела… родить… вам…        — Ты можешь родить кому угодно, Белла, но только не мне, — твёрдо перебил я её, отвернувшись от окна. — Мне дети не нужны, и больше я на эту тему разговаривать не намерен. Иди, я хочу остаться один.        — Конечно, повелитель, — мигом встав на ноги, прошептала Белла и выскользнула из кабинета, прикрыв за собой дверь.        «Если бы я посмел разговаривать в подобном ключе с Тиной, то она бы послала меня куда подальше и сделала по-своему, — подумал я, сев за свой абсолютно чистый рабочий стол. — Тина редко когда меня слушалась… какая же она жалкая, эта Белла, хотя и любит меня без памяти… но она мне не нужна. Да и раньше всё было наоборот, я шесть лет молил Тину о ребёнке… и вот он у меня есть… нет, это не мой ребёнок. Макс мёртв, Тина ещё не родилась… я мёртв, а мертвецы ничего, кроме страха, зачать не способны».

***

       — Повелитель, я по вашему приказу следил за Дамблдором и подслушал пророчество, — начал отчитываться передо мной Снейп вечером в январе тысяча девятьсот восьмидесятого года.       К тому времени мой юный друг окреп, возмужал и, как я ему и советовал, привёл свою внешность и разум и надлежащий порядок. Передо мной стоял молодой человек в чёрном строгом классическом утеплённом костюме, почти таком же, какой был и на мне самом, чёрные волосы аккуратными прядями спадали до плеч, а в глазах был холод и уверенность. Я не сомневался, что был для него неким подобием кумира, и Снейп старался походить на меня, как только мог, в том числе и в опрятности и манере одеваться, а я тем временем постепенно учил его всему, что знал сам, погружал его во мрак… и мой маленький помощник оказался настолько способным учеником, оказался настолько полезен мне, что быстро завоевал моё расположение и место в первых рядах моих последователей.       Потеснить его могли разве что супруги Лестрейндж или Люциус. Да, к тому моменту на моей стороне доски был полный комплект: был верный конь, скользкая, неуловимая ладья, осторожный слон и безумная королева. А ещё целая армия пешек. Я был практически готов начать эту беспроигрышную партию, но всё-таки что-то мешало мне это сделать.        —…но я услышал его не полностью, — сразу дополнил тот, и я, оторвавшись от книги, которую читал до этого за своим рабочим столом, посмотрел ему в глаза и прошептал:        — Покажи мне, что ты услышал.        Снейп послушно открыл мне сознание, и я погрузился в воспоминания.        Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца…        Тут моего шпиона заметил хозяин трактира, и он отвлёкся и прослушал продолжение. Но даже этого маленького кусочка хватило, чтобы сделать определённые выводы.        «Кто же интересно может победить меня? — удивился я, задумавшись над смыслом пророчества. — И кто трижды бросал мне вызов? Дамблдор… да он уже явно больше трёх раз мешался мне, да и кого он там может родить? Эти мракоборцы Долгопупсы? Может быть… или как их… Поттеры? Этот мальчишка уже неоднократно нарывался на неприятности, и жена у него вроде как есть…»        — Как ты думаешь, Северус, про кого шла речь в этом пророчестве? — задумчиво поинтересовался я и получил неуверенный ответ:        — Долгопупсы… — но, взглянув в чёрные глаза, я прочитал совсем другую фамилию: «Поттеры».        — А не та ли твоя зазноба, которая тебя бросила, вышла замуж за Джеймса Поттера? — заинтересованно уточнил я, и сразу же почувствовал, как страх начал отравлять сознание моего весьма способного помощника.        — Да, милорд, Лили Эванс этим летом вышла замуж за Джеймса Поттера, — нехотя ответил он, уже догадавшись, что у меня было на уме.        — И с детьми они, наверное, тянуть не будут… — протянул я, посмотрев за бушевавшую вьюгу за окном. — Чего ты так боишься, Северус? Разве ты не хотел отомстить своей бывшей подруге?        — Да, милорд, — дрогнувшим голосом согласился Снейп, но вот его голос не мог скрыть того, что смерти он ей не желал ни в коем случае. «Да, Северус, как же она глубоко тебя отравила… прямо как меня Тина…»        — Что ж, всё равно пока на горизонте не намечается подходящих кандидатов, — прошептал я, взяв в руки книгу, и снова погрузился в чтение. — Хотя я сильно сомневаюсь, что они вообще будут… но перестраховаться всё равно не помешает, это точно… как только узнаешь, что у кого-то из того кружка по интересам Альбуса Дамблдора появился наследник, — сразу сообщи мне.        — Да, милорд, — облегчённо выдохнул он и тенью выскользнул из моего кабинета, так как я дал понять, что хотел остаться один.        Не то чтобы я сильно верил в то самое пророчество, которое подслушал мой юный слуга, но оно почему-то заставило меня немного обеспокоиться о том, чтобы конкурентов на моём пути мне не встретилось. И уж тем более было глупо ждать, пока конкурент вырастет и наберёт достаточно сил. Было гораздо проще и менее энергозатратным убить младенца, чтобы уж наверняка мне больше никто не мешался. Всё-таки пророчества такая скользкая вещь… никогда не знаешь, что сбудется, а что — нет.        Не только Снейп был оповещён о том пророчестве, я сообщил о нём всем своим приближённым слугам. Не дословно, чтобы не подрывать своего авторитета, но в общих деталях. И все должны были внимательно следить, у кого же вдруг намечается наследник в июле… этого года или, может быть, следующего. И вот в марте другой мой верный шпион, который был особенно близок к «подозреваемым», сообщил, что аж две пары из Ордена Феникса ожидали наследников, как раз к исходу июля. Когда я рассказал об этом Снейпу, он буквально побледнел, но беременность — это такая непредсказуемая вещь, и кому, как не мне, было об этом знать.       Так что пока не было живого младенца, удовлетворявшего всем требованиям, я даже и думать об этом всём не хотел, благо что задач и целей было достаточно, ведь у меня появилось много действительно сильных противников, а война всё больше и больше набирала обороты. И хотя я всё ещё держался в тени, но мои слуги вдруг начали получать отпор, и я не сомневался, что придёт и тот момент, когда мне придётся взять всё в свои руки и поставить большую и жирную точку.        — Повелитель, нет! — чуть ли не прокричал Снейп, когда в августе восьмидесятого года, сразу же после известия о рождении двух мальчиков в семьях, за которыми уже давно присматривали мои люди, я поделился с ним своими дальнейшими планами. — Я думаю, что это Долгопупсы! Не Поттеры!        — Почему не Поттеры, Северус? — насмешливо поинтересовался я, поскольку прекрасно знал, что тот говорил мне это всё лишь затем, чтобы я не убил его первую любовь.        — Потому что… — замялся он, судорожно придумывая несуществующую причину, но нам двоим и так было ясно, что настоящих причин не было.        — Потому что ты любишь Лили Поттер, да… — ответил я на свой вопрос, пристально посмотрев Снейпу в глаза. — Северус, столько лет уже прошло, тебе не кажется, что пора это всё отпустить? Твоя «любовь» уже давно замужем, родила сына, счастлива в браке, а тебя ненавидит всей душой, потому что ты помогаешь мне изменить мир к лучшему. Она же ещё и грязнокровка к тому же, разве нет?        Он ничего не ответил мне, лишь понуро опустил взгляд в пол, а мне от подобной реакции стало ещё смешнее.        «Вот глупый мальчишка, прямо как я двадцать лет назад… хотя подожди-ка… уже прошло больше двадцати лет, двадцать… один. Да, если бы я сейчас встретил Тину, то и бровью не повёл, всё уже в настолько далёком прошлом… вот и моему юному другу надо преподать такой же урок, это точно пойдёт ему на пользу. В конце концов как нехорошо проливать чистую кровь… особенно когда есть вариант получше, вполне подходящий моей идеологии».        — Северус, любовь — это… выдумка дураков и бездельников, и только дураки и бездельники в неё верят, — произнёс я, подойдя к нему и по-отечески похлопав по плечу. — А такой несомненно способный юноша, как ты, должен быть выше этого. Ты должен быть счастлив, что мир избавится от возможного… конкурента твоего наставника. И ты должен помочь мне в этом…        — Вы убьёте её? — шёпотом спросил Снейп, истекая в этот момент кровью, прямо как я на могиле Тины двадцать один год назад.        — Грязнокровка, Северус, неужели ты, потомок чистокровного рода, оставишь её в живых? — я специально дождался, пока он не поднимет голову и не посмотрит мне в глаза, и в них я отчётливо прочитал, что ответом будет «да». — Что ж… ты верно служил мне три года, ты много сделал для меня… и в качестве награды за все твои труды я… пощажу её… если она будет умницей и не станет мне мешать.        Надежда на одну миллисекунду промелькнула в его чёрных глазах, а потом тут же угасла, так как ни одна мать ни за что не оставит своего младенца, ни за что не отдаст на верную гибель… разве что такая безумная женщина, как Беллатриса, добровольно убившая своё ещё нерождённое дитя по первому моему приказу. Так что и я, и Снейп прекрасно понимали, что как только я доберусь до Поттеров, то умрут все, включая его дражайшую Лили, которую он всё ещё пытался защитить несмотря на то что та его тихо ненавидела.        Только вот добраться до этих самых Поттеров оказалось задачей не из лёгких. С того самого момента, как я всё-таки решил убить младенца, от меня словно отвернулась удача, долгие годы ходившая со мной рука об руку. Мне даже показалось, что в моих рядах завёлся шпион, и я старательно искал его, и даже несколько людей были наказаны за помощь моим врагам, но… ситуацию это мало изменило, если честно. Снейп же с того самого дня будто смирился с неизбежным и по-прежнему помогал мне и шпионил за Дамблдором, разве что его взгляд стал каким-то… пустым. Но это было неудивительно, учитывая, что намечалось в будущем, так что я решил не трогать его и дать спокойно оплакать свою потерю, раз уж он был так привязан к этой грязнокровке.        В конце концов хранителем тайны вместо верного друга семьи сделали другого, который мне и сообщил о беременности своих друзей. Хвост раскрыл мне тайну, добровольно, ту тайну, за которой я гонялся уже год как. И тридцать первого октября восемьдесят первого года я всё-таки собрался и отправился к дому моих… противников, да, можно было и так их назвать. Снейп перед моим небольшим путешествием снова молил меня пощадить свою ненаглядную Лили, но я лишь тяжело вздохнул и повторил, что условия остаются те же.        Поттеры явно не ожидали предательства: когда я тенью прошёл мимо окна, то заметил, как глава семейства пускал разноцветные пузыри перед смеющимся годовалым сыном, а Лили сидела рядом, безоружная, и что-то читала. При виде этой мимолётной картинки во мне что-то ёкнуло, кольнуло, ведь и я мог точно так же сидеть и показывать фокусы своему сыну двадцать два года назад, а Тина бы сидела в нашей просторной гостиной у камина и читала вслух детские сказки. От этих мыслей из моей груди потекла струйка крови, но я моментально взял себя в руки и направился в дом, решив, что вместе с этой противно счастливой семьёй убью и ту жалость, которая вдруг проснулась во мне спустя столько лет.        И за этими глупцами я гонялся почти год?! Когда я вежливо позвонил в дверь, то Поттер открыл мне её безоружный, оставив свою палочку где-то в глубине дома. Он сразу же узнал меня, это было несложно, даже успел что-то крикнуть жене, но зелёная вспышка — и передо мной лежал остывающий труп. Поначалу я по старой привычке наклонялся перед убитым и проверял пульс на сонных артериях, как делал это по обыкновению в реанимации, но спустя столько лет я достаточно убедился, что Смертельное заклинание осечек не давало, и в этот раз просто перешагнул через неподвижное тело и отправился на поиски младенца.        Найти их оказалось нетрудно: Лили с сыном прятались в одной из спален на втором этаже. Открыв с помощью магии дверь, я неслышно проник в комнату. Она быстро посадила сына в кроватку и со страхом посмотрела на меня, всё же закрывая собой ребёнка.        — Отойди в сторону, — шёпотом приказал я, приподняв палочку. — Ты будешь жить, если дашь мне выполнить предначертанное. Я всегда держу своё слово, а твой друг вступился за тебя.        — Нет, умоляю, не надо! — закричала Лили, прижавшись спиной к кроватке. — Лучше убейте меня, а не Гарри! Убейте меня, а не его, убейте вместо него! Я согласна умереть, только не трогайте моего сына!..        — Глупая девочка, — вздохнул я, понимая, как будет опечален Снейп новостью о её гибели. «Как бы он не обозлился на меня после такого… но он умный парень, всё должен понять… Я же пережил смерть Тины. И он переживёт, должен пережить». — Авада Кедавра!        Зелёный луч попал прямо в область сердца, и очередное бездыханное тело упало мне под ноги. Если честно, я уже сбился со счёта, какой же это был труп под моими ногами, но это было уже неважно. Больше никто не мог помешать мне достичь могущества, власти, абсолютной и безграничной, включая того малыша, который даже не понял, что его мать только что умерла.        Склонив голову набок, я уставился на Гарри, а Гарри уставился в ответ на меня, не осознавая, что перед ним был его убийца. «Младенец… ребёнок… мальчик… что ж, тебе не повезло, малыш Гарри, как не повезло моему Максу. Ты просто родился не в той семье и не в то время».        — Авада Кедавра!        Но к моему удивлению, зелёная вспышка, последовавшая за моим шёпотом, отскочила от него и попала прямо в меня. На секунду меня пронзила боль, разрывавшая тело на миллионы осколков, а потом я превратился в тень… в призрака, ни живого, ни мёртвого. Я затаился в темноте, мраке, ожидая часа, когда смогу вернуться… а я не сомневался, что этот час настанет. Я же обещал, что отомщу… и я всегда держу своё слово.