Тени прошлого. Начало

***

       Как же мне было больно проходить сквозь кирпичную стену, открывавшую проход в Косую аллею, если постучать волшебной палочкой по нужным кирпичикам. Не сказать, чтобы мы с Томом часто здесь бывали, наши походы в это удивительное место можно пересчитать по пальцам, но каждый был равносилен чуду. В этот же раз магия будто испарилась: яркие витрины словно поблекли и перестали вызывать у меня безудержный восторг, хотя вокруг по-прежнему была разношёрстная толпа народу и куча всего интересного.        Первым делом, мне пришлось разменять обычные деньги на валюту волшебников, и это затянулось надолго. Поскольку я не имела понятия, какой же был курс галлеона к фунтам стерлингов, то взяла с собой с запасом. И когда гоблины, работавшие в банке, выкатили мне целую тележку, нагруженную золотом, я слегка выпала в осадок, потому что бумажные купюры, в отличие от золотых монет, легко помещались в сумочку или кошелёк. В итоге мне пришлось открывать отдельный счёт в их банке и складывать эту груду золота туда, а с собой взять лишь небольшую часть, ведь, по уверениям Дамблдора, этого вполне должно́ было хватить.        Далее мы прошлись по магазинам в поисках нужных вещей к началу следующего учебного года, но и это занятие не вызвало у меня особого энтузиазма. Школьная форма была однотипной и простой, котлы — это отдельная песня, я в них вообще ничего не понимала, на метле мне никогда не полетать, так что этот магазин вообще прошёл мимо, а животинки… я всегда хотела завести ворона, но в правилах школы было разрешено иметь только сову, жабу или кота, так что я купила небольшую серую сову, чтобы периодически поддерживать связь с Лестатом и внешним миром. Но птица смотрела на меня с таким презрением и надменностью, что мне от её взгляда захотелось разрыдаться прямо посреди улицы. В общем, ни одна покупка так и не смогла вызвать у меня хотя бы какое-то подобие восторга.        Одним из последних магазинов был тот, где продавались волшебные палочки. И вот если в остальных я ещё как-то могла непосредственно поучаствовать в процессе покупки, то здесь мои способности заканчивались — магия на меня абсолютно не действовала. Но этот атрибут в моей будущей «учёбе» был крайне важен, так что я, тяжело вздохнув, прошла внутрь магазинчика под названием «Лавка Олливандера», полностью забитого стеллажами с длинными и узкими коробками, покрытыми пылью.        — Профессор Дамблдор, добрый день! — радостно поприветствовал нас сухонький старичок низенького роста с растрёпанными во все стороны белоснежными волосами, больше похожий на одуванчик. — Какими судьбами? Добрый день, мисс?..        — Велль, — устало представилась я и вымученно взглянула на Дамблдора. — Почему мы не можем просто сделать дубликат твоей палочки? Никто ведь даже разницы не заметит!..        — Тина, если ты хочешь учиться в Хогвартсе, то нужно следовать правилам, — невозмутимо проговорил тот, а затем тепло улыбнулся продавцу. — Добрый день, Гаррик. Ты не поможешь нам подобрать палочку для мисс Велль? Только…        — Ни слова больше, Альбус! — воскликнул мистер Олливандер и подскочил ко мне с гибкой линейкой.        От такого напора я аж подпрыгнула и возмущённо отступила на шаг, так как крайне не любила, когда моё личное пространство нарушали подобным образом. Мистер Олливандер недоуменно посмотрел на меня и собрался вновь вторгнуться в моё личное пространство, чтобы снять одни ему известные мерки, как Дамблдор мягко остановил его:        — Гаррик, пожалуйста, не спеши так. Нам с мисс Велль нужна необычная палочка… Вот скажи, у тебя нет, случайно, какой-нибудь… заготовки? Без магического компонента, но чтобы выглядела как настоящая палочка? Не хотелось бы обделять какого-нибудь талантливого мага ради нашей шалости…        — О чём ты говоришь, Альбус? — удивился мистер Олливандер. — Если я дам этой девушке заготовку, то она не сможет по-настоящему колдовать!        — Как будто с настоящей палочкой я смогу это сделать, — хмыкнула я, и мои слова сильно удивили продавца волшебных палочек, а Дамблдор обречённо вздохнул от той концентрации желчи, которая была в моих словах.        — Гаррик, понимаешь, это всё очень трудно объяснить, но… мисс Велль, она не то чтобы обычный человек, но… она, несомненно, уникальна! Вот, смотри…        Он аккуратно подошёл к одному из стеллажей, взял с полки пыльную коробочку, открыл её, достал оттуда длинную палочку и протянул её мне. Я, изогнув бровь, озадаченно посмотрела на него, но палочку послушно взяла. А Дамблдор отошёл от меня немного и воскликнул:        — Экспеллиармус!        — И что должно́ было произойти? — скептически поинтересовалась я, так как эффекта от красной вспышки, попавшей прямо в меня, не было абсолютно никакого.        — Твоя палочка должна была выпасть из рук, — пояснил Дамблдор, убрав свою палочку в бледно-голубую мантию с золотистым узором. — Это Обезоруживающие чары, Тина.        — Всё ясно, — хмыкнула я в ответ, а затем повернулась к удивлённому мистеру Олливандеру и немного раздражённо произнесла: — Мистер Олливандер, как видите, магия и я — две параллельные прямые, и мы никак не соприкасаемся. Но муляж палочки мне всё-таки нужен для… одной мелкой шалости. И я и профессор Дамблдор очень просим вас помочь нам с этим. Вопрос в цене легко обсуждаем.        Олливандер озадаченно посмотрел на Дамблдора, словно не веря, что тот реально мог попросить о таком, потом на меня, после снова на Дамблдора, а затем немного пришёл в себя и пробормотал:        — Да, я… помогу вам, мисс Велль. Не понимаю, зачем вам это нужно, но у меня есть несколько заготовок, которые могут подойти… И поскольку никаких усилий для их создания я не затратил, то денег и не возьму…        — Что вы, мистер Олливандер, вы окажете мне очень ощутимую помощь, и я готова заплатить в полную цену, — перебила я его и повернулась к Дамблдору. — Слушай, здесь так душно, я пойду постою на свежем воздухе немного, а вы пока найдите что-нибудь подходящее, ладно?        — Конечно, Тина, — улыбнулся он в ответ, и я подняла большой палец вверх и вышла на улицу.        Но дышать я хотела не свежим воздухом, а табачным дымом, и с неописуемой радостью затянулась, благо что пока моё обещание не действовало, и вне школы я могла вполне спокойно курить. Но радость моя была недолгой, всего минуту или две, потому как на горизонте среди ясного чистейшего голубого неба появилась одна мрачная туча. Завидев её, я сразу же убрала тлевшую сигарету за спину, и тут на крыльцо магазина вышел Дамблдор.        — А, Северус, добрый день! — воскликнул тот, как только туча приблизилась к нам в зоне слышимости, а я старательно силилась вспомнить фамилию этой тучи, но никак не получалось.        Не сказать, чтобы тому мрачному типу хотелось приближаться к нам, скорее наоборот, но, видимо, сыграло воспитание или вежливость, не знаю. Правда, ни воспитание, ни вежливость так и не смогли заставить его изобразить хотя бы какое-то подобие улыбки, а от колючего взгляда мне опять стало холодно.        — Добрый день, профессор Дамблдор, — бесстрастно произнесла «туча», подойдя к нам, а затем замерла и принюхалась, но я невинно похлопала глазками и незаметно выронила из рук сигарету и наступила на неё кедой. Мрачный тип снова оценивающе посмотрел на меня, словно догадываясь, кто же мог курить на самом деле, но я лишь натянуто улыбнулась и сказала:        — Добрый день, сэр.        — Северус, какими ветрами тебя занесло в Косую аллею? — весело поинтересовался Дамблдор, явно заметив наш немой диалог, и «туча», переведя колючий взгляд на него, холодно пояснила:        — Я здесь за тем же, зачем и вы, профессор. Готовлюсь к учебному году.        — Вот как! Это похвально, Северус, — оживился Дамблдор, а у меня от фальшивой улыбки уже начало сводить мимические мышцы. — А я помогаю мисс Велль сориентироваться в Косой аллее, все её родственники далеко, и некому помочь бедняжке…        Я активно закивала, молясь про себя, чтобы этот мрачный тип поскорее ушёл, и он, словно прочитав мои мысли, прищурился и высокомерно кинул:        — Что ж… до встречи в школе, профессор Дамблдор, — и быстро зашагал прочь в сторону Гринготтса.        Как только небо «прояснилось», я сразу же облегчённо выдохнула и ядовито сказала:        — Вот же жуть! Не удивлюсь, если он сейчас направился прямиком в Тёмную аллею! Таким, как он, там самое место!        — Тина, ты слишком преувеличиваешь, Северус не такой мрачный человек, каким он тебе показался… А откуда ты знаешь про Тёмную аллею? — удивлённо спросил Дамблдор, и я, закатив глаза, буркнула:        — В книжке прочитала, я же готовлюсь к своей учёбе. Как там поживает моя палочка?        — Мы с Гарриком выбрали для тебя несколько вариантов, пойдём посмотришь… и ты же мне обещала!        Дамблдор сердито посмотрел на мою левую ногу, которой я примяла сигарету, и я виновато промямлила:        — Честное слово, Дамблдор, я обязательно брошу! Я уже и курю по две-три в день, с учётом того, что было до этого, — это замечательный результат!        — Я в тебя верю, Тина, — мягко проговорил он, и мы вернулись в пыльный магазинчик, на прилавке которого лежало четыре палочки.        — Вот, мисс Велль, это всё заготовки, выбирайте, — предложил Олливандер, и я сразу же зацепилась за знакомый силуэт.        — А эта палочка из чего? — я указала на самую крайнюю справа, и Олливандер сразу пояснил:        — Это тис, мисс Велль. Тринадцать с половиной дюймов. Я планировал сделать сердцевину из пера феникса или сердечной жилы дракона, но… наверное, это будет не самая хорошая идея. Тис — ядовитое дерево, и работать с ним тяжело…        — Я её беру, — не терпящим возражений тоном воскликнула я и взяла свою палочку в руки. Она была так похожа на палочку Тома, вот просто очень, что я не сомневалась, что и его была сделана из такого же материала.        — Странный выбор, мисс Велль, — прищурившись, проговорил Олливандер, но я абсолютно невозмутимо посмотрела на него и сказала:        — Вы сами выложили её на прилавок, мистер Олливандер. И мне она понравилась. И как и обещала, я заплачу вам полную стоимость палочки. Спасибо за помощь!        Расплатившись, мы с Дамблдором вышли из пыльного магазинчика на свежий воздух, походили по остальным лавкам, докупая самое необходимое, а потом я тепло поблагодарила своего друга за помощь, и мы распрощались. Не знаю, куда после нашей встречи направился Дамблдор, вид у него в последнее время был крайне обеспокоенный, но я со всеми своими громоздкими покупками направилась в сторону машины. Правда, мне пришлось сделать нехилый крюк, так как на глаза попалось знакомое тёмное пятно, а мне очень не хотелось, чтобы это пятно видело меня за рулём.        В общем, когда я еле-еле приползла домой и вручила на время сову Паттерсону, то была просто выжата до последней капли. И мысли, что я зря всё это затеяла, уже прочно поселились в голове. Но менять что-то было поздно: всё необходимое было уже куплено, сова накормлена и занята делом, и даже имелась волшебная палочка. Если честно, то мне вся эта ситуация напоминала мою свадьбу, когда я зачем-то согласилась, а потом два месяца жалела и стонала, зачем же я всё-таки согласилась. Но в итоге наша с Томом семейная жизнь была самым лучшим, что у меня вообще было в жизни, и если в этот раз история повторится так же, то… это будет замечательно. Это будет как раз то, что мне сейчас нужно.        — Ну что, Тинь-Тинь, готова к учебному году? — насмешливо поинтересовался братец, когда я без сил лежала на мягком диване в гостиной и прокрастинировала.        — Ага, готова, — буркнула я, не открывая глаз. — И не смей больше меня так называть, у меня есть нормальное имя!        — Но тебя же раньше всё устраивало, разве нет? — удивился Лестат, сев на диван, и положил к себе на колени мои ноги. Я же приоткрыла глаза и строго на него посмотрела:        — Меня никогда не устраивало это имя, а сейчас… я начинаю новую жизнь, и больше оно мне ни к чему, хватит. И кстати, у меня будет к тебе одна просьба…        — Какая? — сразу оживился он, а я прикусила губу, не зная, как начать.        — Эм… ты бы не мог… прошерстить свои каналы и узнать, что… всё-таки случилось с Томом?        — Так ты же вроде собралась начать новую жизнь? — рассмеявшись моему непостоянству, спросил Лестат. — Или я всё-таки могу называть тебя Тинь-Тинь?        — Нет, не можешь, — прорычала я, выпрямившись и сев поперёк дивана. — Но я хочу знать, что с ним случилось, это очень важно для меня. Я понимаю, что он мог сменить имя, уехать из Англии и ещё куча вариантов, но… всё же проверь, ладно? И в Министерстве, в его Министерстве тоже могли следить за ним, он же волшебник, я думаю, у них есть схемы отслеживания взрослых и даже архив…        — Ладно, я постараюсь что-нибудь найти, — благосклонно согласился он, и я вымученно улыбнулась в ответ. — В конце концов мне и самому интересно, что с ним стало. Но сейчас у меня на носу запись альбома и очередной тур… я займусь этим не раньше декабря, ты не против?        — Как хочешь, — хмыкнула я, снова устроившись на диване. — Я никуда не тороплюсь…        — Готов поспорить на десять миллионов, что ты не продержишься в Хогвартсе и месяца! — со смехом воскликнул Лестат, проведя холодными руками по моим ногам. Я же, лягнув его, проворчала:        — Я продержусь весь учебный год, понял?        Но он продолжал смеяться.        — Ну-ну! Я бы на твоём месте не терял времени даром и соблазнил какого-нибудь симпатичного преподавателя! Хотя тебя же всегда привлекали умные мужчины… там точно будет выбор, можно не сомневаться! Интересно, а что ты тогда вообще нашла во мне?        — Вот мне и само́й интересно, — ядовито буркнула я, старательно сдерживая улыбку. — Лестат, я еду туда отдохнуть, и никого соблазнять не буду, ясно? — братец лишь ехидно усмехнулся, а я добавила: — Так ты всё-таки поищешь про Тома?        — Конечно, Тинь-Тинь, можешь не переживать и… учиться! Чур, мне раз в неделю письмо, хоть посмеюсь от души!        — Гад, — бросила я, а Лестат вдруг провёл кончиками пальцев по моей голой стопе, и я громко рассмеялась, так как всегда боялась щекотки. Немного успокоившись, я выдохнула: — Я точно справлюсь, Лестат. Это же всего лишь школа, что там может быть не так?..        — Вот и посмотрим, — добродушно заметил он, а затем принялся снова меня щекотать, и наш громкий смех слышно было, наверное, на весь дом.

***

       Что ж, поскольку дорога на платформу 9 ¾ была для меня закрыта, то я договорилась с Дамблдором, что приеду в Хогвартс на своём мотоцикле, а потом спрячу его где-нибудь. И хотя из дома выехала я довольно поздно, но благодаря любви к скоростной езде успела вовремя, как раз тогда, когда толпа первокурсников собралась в Большом зале. Отдав все свои вещи местному завхозу, я растерянно осмотрелась, думая, что же мне делать дальше, как тут ко мне обратилась строгого вида высокая женщина в тёмно-зелёной мантии и чёрной остроконечной шляпе:        — Вы мисс Велль, правильно?        — Да, всё верно, — тут же ответила я, ожидая, что женщина укажет мне дорогу, но она осмотрела меня с головы до ног и строго сказала:        — В следующий раз, мисс Велль, соизвольте переодеться в поезде, в нашей школе есть форма. Вставайте вот сюда, перед первым человеком, профессор Дамблдор предупредил меня, что вы будете учиться на пятом курсе, но распределение пройти нужно.        «Какое распределение, чёрт подери?! — чуть не вырвалось у меня, когда я растерянно посмотрела на неё, но потом сделала глубокий вдох и послушно встала перед шеренгой детей одиннадцати лет, а про себя зло подумала: — Ну я тебе задам, Дамблдор!»        Всё то время, пока я стояла среди трясущихся детей, я тихо материлась про себя, и градиент ругательств усилился, когда мы все двинулись в Большой зал, празднично украшенный и заполненный людьми, и все уставились на меня.        «Доктор медицинских наук, почти профессор, уникальный специалист в области нейрохирургии… иду среди детей на какое-то распределение, и все пялятся… чёрт побери, Дамблдор, хоть бы предупредил!»        Да, когда студенты заметили меня среди учащихся, вокруг поднялась волна шёпота, но я старалась не обращать внимания и шла с гордо поднятой головой, пока нас не попросили остановиться перед стульчиком со старой шляпой, с которой у меня давно были свои тёрки. Я зло посмотрела на Дамблдора, который сидел прямо посередине преподавательского стола, а он тихо рассмеялся и встал с места.        — Приветствую всех учащихся в стенах нашей любимой школы! — начал он приветственную речь, и весь шёпот тут же сошёл на нет. — И прежде чем мы начнём наш грандиозный пир, нам нужно распределить тех, кто оказался в этих стенах впервые, по их новым домам. И у нас ещё есть человек, который в этом году будет учиться с пятым курсом. Позвольте представить, мисс Тина Велль.        Дамблдор указал на ту самую табуретку, и я, прищурившись, выразительно посмотрела на него и послушно зашагала к шляпе. Если честно, толку от того, что эта ветошь окажется на моей голове, было никакого. Но я всё же села на табуретку, а та женщина, которая встретила меня в холле, собралась уже надеть её мне на голову, как тут на весь зал раздался крик:        — Когтевран!        Один из четырёх столов взорвался аплодисментами, и я сразу поняла, куда мне надо было идти. Правдоподобно изобразив радость, я направилась в нужную сторону, а Дамблдор добавил:        — А теперь профессор МакГонагалл будет называть имена, и вам, дорогие первокурсники, нужно последовать примеру мисс Велль и узнать название своего факультета. Желаю удачи!        Профессор МакГонагалл стала громко перечислять имена, и первокурсники стали потихоньку проходить распределение, а я села между двух девочек и, продолжая улыбаться, оглянулась.        — Привет! — воскликнула одна из моих соседок, довольно красивая девчушка с медно-рыжими кудряшками и карими глазами. — Меня зовут Стефани, я тоже на пятом курсе!        — Тина, — улыбнулась я в ответ, а к нашей беседе подключилась ещё одна девочка, теперь уже миловидная голубоглазая блондинка.        — Привет, Тина! Я Лайза, это моя подруга Мэнди, а это Падма, — она попеременно указывала на девочек рядом, и те приветственно махали мне рукой. — Мы все вместе на пятом курсе, здорово, что ты теперь будешь с нами!        — Спасибо, девочки, — смущённо поблагодарила я, никак не ожидая, что кто-то мог так искренне мне обрадоваться. — Я тоже рада.        Тут очередной первокурсник сел на табуретку, и снова на весь зал раздалось название моего факультета, а за ним и бурные овации. Это сразу отвлекло девочек от меня, и я смогла посмотреть по сторонам, чтобы примерно прикинуть, сколько же людей было вокруг. Народу действительно было много, за каждым столом сидело не меньше пятидесяти человек, и плюс преподаватели. Никто из них не был мне знаком, когда я мельком посмотрела на взрослых, но практически сразу же встретилась с колючим взглядом чёрных глаз. Крайне недружелюбным колючим взглядом.        — Вот жуткий тип… — пробормотала я, а потом спросила девочек: — Кто это?        — Ты про кого, Тина? — удивилась Лайза, а Падма шепнула:        — Тина, наверное, имела в виду профессора Снейпа, да? Того, в чёрном и с длинными волосами?        — Ага, его, — поддакнула я, ещё раз украдкой посмотрев на преподавательский стол, но профессор Снейп внимательно следил за первокурсниками. Или делал вид, что внимательно следит. — Он вообще умеет улыбаться? Или у него паралич мимической мускулатуры?        — Пара… чего? — удивлённо уточнила Мэнди, а я скорчила рожицу, ведь так привыкла к профессиональным шуточкам, что даже не подумала, что никто вокруг не сможет понять моих слов. — Тина, ты о чём?        — Ни о чём, не обращайте внимания. Так кто он?        — Он декан Слизерина, — начала шептать Стефани, а другие оживлённо добавили:        — И очень строгий преподаватель…        — Любит только своих, а других вообще за людей не считает…        — И тщательно следит за правилами… Если ты ему попадёшься на глаза за какой-нибудь провинностью — считай, что наказан на весь год.        — Надо же, — хмыкнула я, так как внешность моего недавнего знакомого полностью отражала внутренний мир. — Всё ясно. Не зря он мне сразу не понравился… не повезло же его жене…        — Тина, по-моему, он не женат, — шепнула Лайза, а я ядовито добавила:        — С такой внешностью ему это не грозит. А с таким характером уж тем более!        — Ну и острый же у тебя язык, Тина! — удивлённо-ошеломлённо произнесла Мэнди, а я от её слов так и замерла.        «Во что же ты превратилась, Ти?.. — виновато подумала я, в третий раз посмотрев на профессора Снейпа, который в текущий момент времени не выказывал никаких признаков агрессии. — Ты же ученица, пятнадцатилетняя школьница, а ведёшь себя как заправская стерва! А ведь Том в своё время тоже сказал что-то подобное про тебя, что, приятно было? Ты не знаешь этого человека, его судьбы, а уже судишь… Нет, ты приехала сюда, чтобы меняться, вот и меняйся! Надо быть добрее, как была в своё время Делла. Только бы хватило сил».        — Простите, девочки, я не хотела никого обидеть, — уже вслух прошептала я, виновато опустив глаза на свои руки.        — Тина, ничего страшного, — произнесла Падма. — Но только поосторожнее с подобными выражениями при профессоре Снейпе, я бы точно не хотела переходить ему дорогу…        — Хорошо, не буду, — согласилась я и тут почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.        Обернувшись, я встретилась глазами с мальчиком примерно «своего» возраста, с непослушными чёрными волосами и зелёными глазами, сидевшим за соседним столом. Мне сразу бросился в глаза шрам на лбу в виде молнии, а мальчика от моего взгляда тут же перекосило, и он согнулся пополам, словно от боли.        — Кто это? С ним всё в порядке? — испуганно спросила я соседок, и те повернулись, чтобы понять, про кого я говорила.        — Ты что, не слышала про Гарри Поттера? — удивилась Лайза. — Тина, откуда ты к нам приехала?        — Из Австралии, — тихо проговорила я, почувствовав противный вкус догадки, что я была как-то связана с тем, что Гарри Поттеру стало плохо именно из-за меня. Хотя и не понимала, каким образом.        — Всё ясно, — протянула Лайза. — Он странный, этот Поттер. Заявил в прошлом году, что Сами-Знаете-Кто вернулся… и Дамблдор ему верит, про них всё лето писали в газетах, что они оба сумасшедшие…        «Теперь понятно, почему Дамблдор в последнее время такой осунувшийся…» — подумала я, ещё раз посмотрев на Гарри, но девочка с вороньим гнездом на голове уже бросилась помогать ему, и он на меня больше не смотрел.        —…и моя мама тоже считает, что это всё чушь, — добавила Стефани. — Сами-Знаете-Кто давно мёртв, а старик просто эпатирует публику…        «Интересно, а она знает значение слова «эпатировать»?» — ядовито подумала я, но тут же вспомнила про своё обещание быть добрее и только сла́бо улыбнулась в ответ.        Девочки ещё немного поперешёптывались, а потом слово взял Дамблдор, когда распределение первокурсников закончилось, но его перебила женщина в жуткой розовой одёжке. А я подумала, что одежда профессора Мрачная Туча, фамилия которого сразу же вылетела у меня из головы, как только я её услышала, была просто последним писком моды и крайне приятным вариантом по сравнению с ужасным девичьим розовым цветом. Речь её была такой же жуткой, как и прикид, а ещё из неё я догадалась, что у Дамблдора с Министерством точно были какие-то тёрки. Но больше всего мне не давало покоя странное поведение Гарри Поттера, когда он увидел меня. Мне показалось, что он словно… узнал меня, хотя мы никогда раньше не виделись.

***

       «Нет, этого просто не может быть!» — с отчаянием подумал я, а моя голова в этот момент разрывалась от боли.        Два месяца назад я благодаря продуманному до мелочей плану снова вернулся в этот мир, обрёл тело и уже собрался вернуть себе былое могущество… но… этот взгляд… этого просто не могло быть!        «Это не она, это просто девочка, похожая на неё… — судорожно соображал я, всё никак не в силах выкинуть из головы новую студентку Когтеврана, которая внезапно перевелась на пятый курс. — Тина не волшебница, да как она вообще могла пройти распределение?! Хотя этот пройдоха-Дамблдор… они же дружили, точно… это не может быть она, просто не может!»        От этого воспоминания, которое всплыло у меня перед глазами, в ушах застучало, а дыхание участилось в два раза. Я ходил из угла в угол в своём маленьком кабинете в Малфой-Мэноре и всё никак не мог успокоиться, никак не мог поверить, что она могла вернуться.        «Что она вообще забыла в Хогвартсе?! Это не она… ей здесь делать нечего… давай же, успокаивайся… всё давно в прошлом…»        Внезапно я замер посреди комнаты, а в голове родилась одна гениальная мысль. Быстро подойдя к своему рабочему столу, я сел в кресло, а затем отпер один из ящиков стола, самый нижний, и достал оттуда книгу в простом чёрном переплёте. Сборник афоризмов, который мне подарил на выпускной Генри и даже собственноручно при мне его подписал. Я полистал книгу, и среди жёлтых страниц вдруг показался сложенный пополам чёрно-белый снимок, который я положил туда давным-давно в качестве закладки.        На снимке было два человека: один — грузный мужчина под пятьдесят лет, одетый в белоснежный хирургический костюм, с густой шевелюрой на голове и суровым взглядом. А перед ним, на стуле, сидела девушка… невысокая брюнетка с милым лицом, одетая в униформу медсестры… это была та же самая девушка, которую я увидел в воспоминаниях Поттера первого сентября на праздничном пире. Это была Тина, молодая Тина без шрама на щеке и боли в глазах. Она родилась снова и даже приехала в Лондон.        «Это не она… ты её не знаешь, — подумал я, убрав снимок обратно в книгу, а книгу — в ящик. Но у меня в груди всё равно неприятно заболело, мне было больно. — Хватит страдать ерундой, у тебя есть дела поважнее… Это не она».        Вздохнув, я встал из кресла и направился к окну, стараясь думать только о пророчестве и своём будущем, но мозг нет-нет, да и возвращался в прошлое… которое я всеми силами пытался забыть.

***

       Начало учёбы далось мне крайне тяжело. Из-за моего обещания Дамблдору бросить курить меня так и ломало целый день, а по ночам я ворочалась, не в силах заснуть. А если засыпа́ла, то неизменно просыпалась посреди ночи от кошмаров. И мне пришлось пить сильный транквилизатор, опять, чтобы быть «как все». Сигареты и алкоголь были уже не вариантом снятия стресса. Но у транквилизатора были свои побочные эффекты.        Я постоянно спала, на всех парах, была вялой, апатичной, ничем не интересовалась и плохо запоминала то, что мне говорили другие. К концу сентября я так и не запомнила ни одной фамилии преподавателей, благо что был вариант обращаться к ним «сэр» или «мадам» или «профессор». Но благодаря подобной апатии все преподаватели решили, что я не очень способная от природы, так что быстро отстали от меня, когда у меня «не получалось» колдовать. В основном мне из-за этого говорили тщательно тренироваться после уроков, и я активно кивала, но стараться особо не собиралась и всё свободное время просто спала.        А ещё у меня было противное чувство, что через две, максимум три недели меня всё-таки разоблачат, и я поеду обратно в Лондон запивать горе и тонуть в тоске и никотине. А очень близко я была к провалу тогда, когда на одном из занятий в очередной раз не смогла сварить нужное зелье.        Тот самый мрачный профессор, к которому я пообещала себе быть добрее первого сентября, в конце занятия пренебрежительно заглянул в мой котёл, скривился, а затем ядовито произнёс:        — Не думал, что когда-нибудь поставлю такую оценку, мисс Велль, но этот день пришёл. Тролль.        Я сразу сообразила, что «тролль» в магической системе координат равнялся нулю в обычной, так что обречённо закрыла глаза и выдохнула. А потом открыла глаза, посмотрела прямо на преподавателя и с бледной улыбкой сказала:        — Вы абсолютно правы, сэр, я полностью заслужила такую оценку.        — Вы издеваетесь надо мной, мисс Велль? — недоуменно спросил он, так и выпав в осадок от моих слов, но я в прежней невозмутимой манере ответила:        — Нет, сэр, я действительно считаю, что заслужила эту оценку. В следующий раз я постараюсь справиться с заданием.        Преподаватель явно не ожидал того, что я так быстро смирюсь со своим провалом, но прицепиться было не к чему, ведь я сама же согласилась с ним вместо криков и обвинений. Поэтому он оценивающе посмотрел на меня с минуту, а затем молча отвернулся и принялся отчитывать Стефани, результат которой не сильно отличался от моего, если честно, хотя она пользоваться магией могла.        После того, как все оценки были озвучены, я собрала вещи и направилась прочь из класса, и меня догнали мои соседки по спальне.        — Вот это ты даёшь, Тина! — воскликнула Стефани. — Впервые слышу, чтобы на такую оценку кто-то так спокойно реагировал! Ты как, в порядке?        — В полном, — отрешённо ответила я, шагая по мрачным коридорам подземелья. — Меня оценки не волнуют, если честно, так что я в порядке.        — Впервые вижу, чтобы профессор Снейп не сказал в ответ какую-нибудь гадость! — поражённо воскликнула Лайза, поравнявшись с нами. — Да ты его одной левой на место поставила!        — Это не так, Лайза, — мягко возразила я. — Это он поставил меня на место, а я не сопротивлялась. Пойдёмте, девочки, мы опоздаем на занятие…        — Конечно, Тина! — согласились они, и мы поспешили на урок.        На самом деле, мне было так глубоко наплевать на оценки, даже такие низкие, что ядовитые комментарии зельевара были для меня пустым звуком. Это было такой мелочью в моём море боли и тоски, что заметить её было очень трудно. И я всеми силами искала способ избавиться от них и наконец нашла.        В середине или ближе к концу сентября я завела у себя привычку сбега́ть из спальни на ночь и сидеть на Астрономической башне. Поначалу я сбега́ла туда, чтобы отвести душу и покурить, но потом вдруг заговорила совесть.        «Какая же ты жалкая, Ти! — раздался в голове противный голосок, когда я, облокотившись на заграждение башни, вдыхала табачный дым и смотрела вдаль на Запретный лес. — Даже сигареты бросить не можешь, а ведь ты обещала! Неужели твоё слово ничего не значит?»        Разозлившись, я выкинула сначала сигарету, а затем швырнула подальше и всю пачку, которая была у меня в кармане шорт. Но спустя несколько минут гнев прошёл и вернулось слабоволие.        «Вот чёрт, зачем я это сделала? — сокрушённо подумала я, осев на пол и прислонившись к заграждению, поскольку желание курить никуда не пропало, а сделалось только сильнее. — Может, сбегать вниз и найти пачку? Нет, сиди здесь, тряпка, и жди рассвета! Ты дала слово и надо его держать!»        В итоге мне было так лень идти вниз и искать сигареты, что я просто неподвижно просидела до самого утра на каменном полу в рубашке и шортах и смотрела перед собой. А в голове мелькали различные мысли. Ночь, улица, фонарь, аптека, Бессмысленный и тусклый свет. Живи ещё хоть четверть века — Всё будет так. Исхода нет. Умрёшь — начнёшь опять сначала И повторится всё, как встарь: Ночь, ледяная рябь канала, Аптека, улица, фонарь.        Почему-то именно ближе к рассвету одного из таких дней в конце сентября мне вспомнилось стихотворение Блока, которое я слышала от Макса. Когда-то давно я уже была здесь, так же с отчаянием смотрела на горизонт, и вот, спустя века, сижу снова и снова с тоской пялюсь на предрассветное небо.        «Умрёшь — начнёшь опять сначала… и повторится всё, как встарь…» — про себя повторила я строчки стихотворения, а потом прошептала:        — Может, это и есть мой шанс начать новую жизнь? С чистого листа?        Но ответа первые лучи солнца мне так и не принесли.

***

      Вот уже в который раз я неподвижно стояла на верхней площадке Астрономической башни и смотрела вдаль, погруженная в свои мысли. И вот уже в который раз ледяной ветер, предвестник дождей и туч, дул мне прямо в лицо, а звёзды казались особенно далёкими и холодными.       «Ничего здесь не поменялось, — подумалось мне, когда я наблюдала за равномерным покачиванием тёмных крон деревьев вдалеке. — Запретный лес всё такой же запретный, а Чёрное озеро всё такое же чёрное».       Всё-таки есть в мире места, в которых время течёт особенно медленно, и школа Чародейства и Волшебства отлично подходила под это описание. Место, в котором можно было отдохнуть от бурных потоков жизни и просто подумать.       «Самое то в ситуации, в которую ты себя загнала», — ехидно прозвучало в голове, и я была полностью согласна со своим подсознанием.        Прошло уже почти пять недель, как я начала учёбу в Хогвартсе. Конечно, было бы верхом глупости сразу же потерять кучу баллов за мои ночные прогулки по замку и испортить отношения с сокурсниками, но меня всё время охватывали всё те же приступы то ли ностальгии, то ли меланхолии, а в таком настроении нужно было находиться в одиночестве. И как показала практика, только на самом верху Астрономической башни и только глубокой ночью я могла позволить себе такую роскошь. Во всех остальных укромных уголках были или страстные парочки, или пауки и плесень. А по сравнению и с первым, и со вторым, гипотетическое наказание казалось мне сущим пустяком. Тем более, я была абсолютно уверена, что меня не поймают с поличным. Во-первых, я как свои пять пальцев знала все потайные ходы в этом замке, а во-вторых, мне не составило бы труда прикинуться наивной дурочкой, которая ещё не успела ознакомиться с правилами.       На самом деле, было так странно снова оказаться здесь. Так странно было мне, взрослому человеку, стоять между трясущимися первокурсниками в ожидании распределения. «Так нелепо и глупо! — пронеслось в голове. — Неужели нельзя было обойтись без этой формальности или уж сделать это заранее, мне же не одиннадцать лет, в конце концов?! Ох уж этот затейник Дамблдор!» Так странно было оказаться по другую сторону медали: сидеть за партой, а не за преподавательским столом, готовить домашние задания, штудировать ветхие фолианты в поисках древних секретов. Как же я от всего этого отвыкла… но сейчас у меня просто не было сил на то, чтобы преподавать, как изначально предлагал мой старинный (во всех смыслах этого слова) друг, так что роль ленивой и немного тормозившей ученицы была как раз тем, что мне было очень-очень нужно.        Хотя мне всё казалось таким родным и знакомым, остальные явно чувствовали изменения. А я чувствовала беспокойство остальных. Особенно в отношении той стервы в розовой одёжке, которая разразилась безумно скучнейшей речью в первый же день и так активно закрепляла понравившийся ей результат коллективной ненависти в последующие дни.       «Лично бы придушила её за этот безумный оттенок розового, у меня при виде него уже начала дёргаться бровь! Как маленькая девочка, честное слово! — меня передёрнуло от одного воспоминания того ужасного платья, которое я увидела накануне. — Всё-таки дресс-код нужно вводить не только для учащихся, но и для преподавателей. И думаю, абсолютное большинство находящихся в этом здании меня поддержит».       Стараясь заглушить негативные мысли, потянувшиеся за воспоминанием о профессоре Амбридж, я ещё раз окинула взглядом Чёрное озеро, на котором не было ни малейшей ряби, несмотря на сильный ветер. Но не успела я удивиться этой невероятной находке, как позади меня раздался мягкий бархатный голос…       Продолжение следует…