Капелька Пак

      Когда дверь небольшой трёхкомнатной квартиры мягко захлопывается, Пак ещё долго стоит перед ней с застывшим в никуда взглядом и обнимает себя за плечи, сосредоточенно внюхиваясь. Толстовка, отданная ему альфой перед уходом, яркой вспышкой облегает скомканное тело омеги запахом крапивы и дарит чувство, какой никакой, но защищённости.       Счёт времени был потерян изначально, поэтому он немного удивляется, когда, утирая с щёк привычные слёзы, озирается в темноте квартиры и понимает, что на порядком затопленный ливнями город уже спустились сумерки, как и на мрачные помещения его жилья.       На кухне свет чуть режет и без того болящие глаза, но Чимин улыбается на выдохе и ставит на плиту чайник. Взгляд скользит по дверце холодильника, где под магнитиком кактуса, подаренным Тэхёном, висит единственное совместное фото омеги с альфой в период начала их любовных отношений, и он не сопротивляется желанию прижаться виском к этой дверце и погладить трепетно пальчиком лицо любимого на цветной карточке. Фотография стандартного формата, в приятном стиле ретро-фильтра с чуток размытыми краями; на ней идеально всё. Счастливая пара во весь рост, стоит на фоне осветленного костром зимнего леса и улыбается объективу камеры. Юнги в балахольной футболке и с красным от холода носом обнимает Чимина за талию обеими руками и держит глаза закрытыми, щекой прижимаясь к не менее замерзшей щеке возлюбленного — Чимин мило держится за его плечи и сияет, выглядывая из, свалившегося с макушки, пушистого капюшона чужой куртки. В тот день он познакомил Юнги с единственными друзьями и не спланировано обналичил себя личным водителем и телохранителем. В тот день Тэхён, как и родители, принял его выбор, как самый лучший друг. В тот день Пак Чимин был самым счастливым омегой на свете, в этом нет сомнения и не будет.       Свист чайника прерывает поток нахлынувших воспоминаний, но Чимин не против наконец-то расслабиться за чашечкой зелёного чая с мёдом и позвонить Тэхёну.       19:45       «Ты с Чоном?»       Омега отправился в гостиную за ноутбуком с мыслями о том, как же всё-таки замечательно иметь такого друга, как Ким-вечный-позитив-Тэхён. Чимину правда становится легче на душе уже от понимания того, что друг в любой ситуации и месте может уделить ему время и уберечь от одиночества.

Тэ~ни 19:47 «Никакого Чона, если моя булка нуждается во мне!»

      19:54       «Я нуждаюсь в тебе» — не думая, печатает Чимин и хихикает под нос. Тэхён, как и думается ему, реагирует на это мгновенно и взбудораженно.

Тэ~ни 19:55 «Куда лететь?! Где мой милый птенчик, омо, ты в порядке, булка?! Я всем разорву жопы за тебя!»

      Тишина Паковской кухни заполняется его смехом и ослабленными всхлипами. Ноутбук включается и почти не слышно шумит, пока омега заливает чайный пакетик кипятком.       19:56       «Просто выйди на видеосвязь, бешеный кролик. У меня есть важная новость.»

Тэ~ни 19:57 «Я позвоню!»

      И всё, что остаётся делать Чимину, это последующие пару минут размешивать в чае ложечку мёда и, игнорируя в окне собственное отражение измученного вида, разглядывать размытые огни чужих окон и маленькую не примечательную в этот вечер луну.       Голова омеги не успела забиться чем-либо угнетающим и депрессивным, ведь он понимал, что ему больше нельзя допускать такого отношения к собственному здоровью и моральному состоянию. Скоро в нём начнёт созревать совсем крошечная новая жизнь, о благополучии которой он обязан думать в первую очередь. Юнги был очень пылок перед уходом, настолько озабочен мыслью, что омега теперь в положении, и неустанно повторял о своей новой обязанности и долге перед их малышом. Чимин, правда, не ожидал, что он встанет перед ним на колени, лишь чтобы снова попросить прощения и умолять беречь себя вдвойне усиленно. Такое произошло впервые и омега был не настолько шокирован, как осчастливлен; преданный ему и искренний альфа, который всегда всем кажется злым и холодным, показал ему всю свою слабость и дал понять в чём она заключается. В самом Чимине. Для любого омеги нет лучшего и самого высшего комплимента, чем признание любимого альфы в зависимости его присутствия, любви и жизни. Пак получил этот комплимент, принял и, конечно же, простил милого. Всегда это делал, хотя, казалось бы, не за что, он же привык к специфике работы альфы, привык(?) к ранам на рельефном удивительно белом теле и толстым шрамам под кончиками своих пальцев. Он любил его слишком сильно, чтобы сметь всерьёз на что-то обижаться, знал, что отношения, и без того рваные временем и обстоятельствами, не стоит портить ссорами и непониманием. К тому же, Мин Юнги с самого начала и по сей день, много и часто делает всё возможное для счастья Чимина, и ему всегда было совсем неважно, к чему могли привести необдуманные желания, тогда ещё, проказника-Пака, он кивал и делал. Защищал, находясь в другой точке мира, находил повод вернуться в объятия, когда омеге бывало ужасно плохо без него, и не боялся говорить, что любит. Чимин часто углубляется в самые радостные моменты их жизни и каждый раз горит смущением с головы до пят, досконально, всеми клеточками тела и души понимая, что является действительно самым благословенным и счастливым омегой на свете. Природа подарила ему чертовски заботливого и честного альфу, который трепетно сдувает пылинки с него и факта их истинности, и который всё равно: «я готов отпустить тебя, если твоё сердце будет вдруг завоёвано другим альфой. Но любить меньше никогда не стану. Даже после смерти.»       Чимин смеётся в кулачок и скачет глазками по окну. Вспоминая тот дневной момент на крыльце и слова позже, омега не может снова не засмеяться чисто, искренне. Юнги тогда выглядел таким ребёнком: потерянный и неуверенный в своих же словах он не смог поднять на него даже взгляда, потому что вытягивал из себя каждое слово.       — Глупый, — нежно шепчет Чимин и стучит ложкой о края кружки, — кто бы не осмелился оказаться рядом со мной, моё сердце будет тосковать по тебе одному и неважно, где ты будешь и сколько времени.       Ноутбук наконец издаёт забавные бульканья входящего видеозвонка, и омега присаживается в удобном круглом стуле в позе лотоса, прежде чем ответить и ярко улыбнуться всплывающему экрану чужой камеры.       В мониторе появляется растрепанный Тэхён в Чонгуковых рубашке и трусах на фоне включённого светильника у расправленной кровати и, явно, не своей. Он елозит пятой точкой по мягкой обивке компьютерного кресла, потирая свежие багровые пятна на шее и плечах, и взволнованно разглядывает улыбающуюся моську друга.       — Что-то случилось? — но замечает немую радость друга через экран и широко улыбается. — Выглядишь счастливым!       — Я оторвал вас от важных дел? — весело язвит Чимин. — Куда ты дел Чонгука, негодник, он будет ждать под дверью?       Тэхён смущённо смеётся и на секунду даже лицо за ладонями прячет.       — Нет, я не так давно отправил его на встречу, — он нервно поглаживает шею ладонями и, склонив голову набок, внимательно смотрит на Чимина и готовится слушать. — Расскажи мне.       Чимин робко улыбается и опускает глаза к содержимому кружки, прижатой к груди обеими руками.       — У меня есть для тебя очень важная и радостная новость. Я и Юнги..       И вдруг замолкает. У Тэхёна, по мере времени растяжки волнительной паузы, лицо вытягивается из удивлённого в шокированное, потому что косвенно, по поведению и неловкости друга, он уже догадывается о чём идёт речь. К тому же, они с Минни не раз говорили на темы своих самых заветных желаний и коварных планов. И вот, Чимин делает глубокий вдох и поднимает к нему глаза, чтобы быстренько, пискляво, голосом полным счастья, пролепетать: «Мы сцепились, Тэ~ни!»       Первые пробные секунды Тэхён зависает с открытым ртом и Чимин, кусая губы, думает о неполадках сети. Но Ким вдруг вскакивает на ноги и громко визжит в помеси со смехом, начинает носиться по комнате, не слыша ни себя, ни вкрадчивого смешка друга с динамиков компьютера.       — Боже, Чимин, я так рад! — орёт возбужденный омега, снова прилипая к экрану. — Он правда согласился на узел?! Минни, я так рад!       У него щёки пылают и улыбка всё та невъебенно широкая, поистине счастливая и искренняя. Он нехотя плюхается обратно в кресло и двигается ближе, чуть ли не носиком тычась в чёткую картинку оробелого друга и голову над поверхностью стола придерживая ладошками.       — Вообще-то, он сам признался, что очень хочет от меня ребёночка.       Чимин стеснительно улыбается и смотрит то в окно, то в кружку, порой, немного отпивая сладкого кипяточка, пока Тэхён сверлит его блестящими в слезах радости глазами и не может прекратить улыбаться. Он то получше любого знает, насколько эти пару простых слов и сам их факт много значат для друга — Чимин всегда мечтал родить сына своему любимому альфе, тем более, Юнги-хён его истинный, и у Тэхёна теперь есть огромнейший повод зауважать альфу больше.       — Мы сначала поссорились из-за проблем в его клане, — смял губы Чимин, а затем мило усмехнулся. — Я хотел закатить истерику, потому что он снова пытался оттолкнуть меня, но.. Он вдруг начал говорить такие милые вещи, о нашем будущем малыше, о свадьбе. — Поднял глаза на кусающего свои губы Тэхёна во избежания радостного нытья и у самого глазки защипались. — Я так переполнен любовью к нему, что, знаешь, — всхлип, — если честно, до сих пор не верится, что во мне уже живёт кто-то очень маленький и родной. Я..       — Не плачь, Минни, иначе и я разревусь! Я так ра-а-ад! — ноет Тэхён, а Чимин сквозь слёзы улыбается и смотрит на него не отрываясь, рвано хватая воздух ртом.       — Я обещал хёну позаботься о себе и нашем малыше, не плакать и не расстраивать нас печальными мыслями. Мы так много говорили с ним об этом сегодня, хён был таким заботливым, таким нежным. Мне казалось, если я попрошу его достать мне с неба ватку тучи с молнией, он сделает это по щелчку пальца с той самой мягкой и любящей улыбкой. Ну почему всё так, Тэ~н-и-ии? За что?!       Слёзы застелившие всю картинку перед глазами продолжали нескончаемо бежать к подбородку и тяжело разбиваться в чае, до тех пор, пока омега не поставил кружку на стол и закрыл опухшее по максимуму лицо дрожащими ладонями. Он же был таким счастливым эти дни, не важны пролитые слёзы, недоссоры с альфой, главное, что он был рядом с ним, плечом к плечу, ощущал тепло и защиту, попросту, был любимым. А сейчас вновь один, в пустой квартире, а ведь он так и не разу не смог устроить Юнги романтический ужин со свечами, потому что любое их прощание в стенах этой квартиры проходили объятиями и долгими поцелуями.       Тэхён шмыгает носом и интенсивно вытирает слёзы с щёк пальцами, сам уже ни черта не видит сквозь пелену, пытается мыслить трезво и трёт глазки до болезненного покраснения, чтобы улучшить в них картинку.       — Хочешь я сейчас приеду к тебе, булочка? Моти мой сладкий, не плачь пожалуйста, подумай о малыше, давай я тебе привезу что-нибудь вкусненькое? Хочешь, м, хочешь?       Чимин отрицательно мотает своей персиковой макушкой и воет в ладошки, честно, пытается остановиться и привести себя в порядок. Нужно прекратить себя изводить и в срочном порядке. Тэхёну же в такую темноту и в одиночку он не позволит куда-то высовываться, не дай бог случись что, после этого его нервы точно не будут стабильны, а что уж Чонгук с ним сделает ему и подавно знать не хочется.       — А помнишь как нас папы называли в детстве? — находит Ким отсечку в ситуации и ностальгирующе смеётся назло слезам. — Мы так часто с тобой плакали практически не из-за чего, мой папа до сих пор со слезами от смеха вспоминает наши истерики.       — Супер герои сопельки, — смеётся вдруг Чимин, такое не забудешь. — Мы с тобой супер - герои - сопельки.       Омеги смеются громко и наконец-то смотрят друг другу в глаза, кулачками размазывая сопли со слезами по всему лицу. А затем замирают, заметив это и поняв, и снова заливаются смехом, после которого наступает умиротворенная тишина, и успокаивает обоих.       — Кажется, — утвердительно заявляет Тэхён, — ничего не поменялось.       И широко-широко улыбается камере, где Чимин хихикает в кружку и отпивает немного. Ему определённо стало легче.       — Да, мы всё такие же плаксы, Тэ~ни.       — Так! Я хочу, чтобы ты лёг спать, сопелька, — серьёзно заявляет Тэхён, при этом нелепо шмыгая красным носом, со строгостью присущей, наверное, только папе со стажем. — Завтра нам на пары со второй, мы с Гук-и за тобой заедем, как обычно. Ты должен быть огурцом, понятно?       — Да, — кивает Чимин и, улыбаясь, прикусывает нижнюю губу. — Спасибо, сопелька.       — О! Всегда к вашим услугам, мой лучший друг сопля!       Ким разводит руками в стороны и смешит омегу по ту сторону экрана.       — Завтра можно будет пореветь бонусом и вместе, — заявляет уже более спокойно и оборачивается на звуки хлопнувшей двери в коридоре. — Чонгук-и вернулся, думаешь, хён ему уже сообщил?       — Полагаю, именно по этой причине он и вызвал его на встречу.       Чимина неведомо вдруг охватывает тоска по альфе. Желание снова увидеть родное лицо и ощутить на талии руки усилилось и стало вновь огорчать от понимания, что пока что, а может быть, уже и никогда, этому не удастся сбыться. Омега очнулся и оторвал всё ещё мокрые глаза от чая только когда в динамике чуть громче его позвал голос Чонгука, склонившегося низко лицом к монитору.       — Тебя что-нибудь тревожит сейчас, Чимин? — мягко интересуется альфа и внимательно изучает заплаканные лица обоих омег. — Вам с Тэхён-и надо встретиться? Может быть, чего-то хочется?       Тэхён кусает нижнюю губу и вопрошающе смотрит на Чимина. Тот улыбается незамысловато и отрицательно кивает головой.       — Просто скажи мне, что он в порядке.       — Юнги в порядке, — послушно говорит Чонгук, продолжая внимательно бегать глазами по картинке расслабленно выдохнувшего омеги. — Он кое-что передал мне для тебя. И пару сообщений, я отошлю их тебе со своего номера. Обещай, что позвонишь нам, если что-то понадобится или случится, хорошо?       Со стороны Пака следует твёрдый кивок и Чонгук покидает комнату, давая омегам нормально попрощаться. Тэхён сдирает с Чимина ещё одно обещание, гласящее не творить всяких глупостей, и желает спокойной ночи словами любви. Персиковая макушка лежит на погасшей крышке ноута следующие несколько минут, до тех пор, пока где-то в гостиной не вибрирует, слишком громко для висячей тишины, телефон.       Там он включает только маленький настенный светильник у телевизора и, найдя мигающий смартфон на тумбочке у самого входа, прямиком топает в свою комнату. Эта самая холодная часть в квартире, но единственная, где можно найти вещи принадлежащие Мину. Например, большущий мягкий кумамон в его футболке под заправленным одеялом, антикварные часы деда Мина, доставшиеся альфе по наследству, лежащие на тумбочке, рядом с букетом крошечных игрушечных котят, который он подарил Чимину на сто дней их отношений, и лёгкий запах мокрой крапивы. Неестественный и не с кожи самого альфы, просто феромоны из купленного папой Чимина флакончика, для поддержания омежьего тонуса в отсутствии истинного. Как ни крути, хорошая была идея, хотя малыш Пак так и не прекратил выращивать на балконе настоящую крапиву.       Омега подсвечивает себе путь экраном телефона и залезает под одеяло между ног кумамона, так и не смея снять с себя Минову толстовку и даже джинсы. Сейчас запах альфы, как никогда, убаюкивает его расстройство.       Он немного удивляется, когда видит в сообщениях Чона аудио и не сразу решается начать воспроизведение. Страшно почему-то. Но вскоре, не так любопытство, как допотопное чувство тоски по голосу любимого взывает его осмелиться нажать play. Сердце отчего-то замирает больно в первую секунду, когда динамики раздражающе шипят, но затем резко бьётся, так громко и сильно, что на мгновение омеге даже уши закладывает. Однако хриплый и до нельзя ласковый голос, шепчущий на ушко сквозь динамики, заставляет затаить в трепете дыхание и машинально улыбнуться, закрывая солёные глазки.

/Капелька, я не смог удержаться, прости./

Альфа хрипло смеётся, на фоне совсем тихо и едва уловимо играет радио. У него усталый, опечаленный голос и тоска вперемешку, а на губах, омега точно уверен, лёгкая, сладкая улыбка.

/Я купил для тебя кое-что. Чонгук отдаст тебе всё утром, а сейчас ты надеюсь в порядке… И, знаешь, я не только про слёзы и грусть, ты ведь обещал мне быть хорошим омегой, да? Ты же держишь своё обещание, малыш?/

      Чимин до боли кусает нижнюю губу и жмурится, ненавидит свои горячие слёзы, вновь скатывающиеся к дрожащему подбородку. «Обещал, хён. Но прости меня, я очень нуждаюсь в тебе.»

/Ох, капелька, чуть не забыл!/

Альфа шуршит чем-то в, вроде бы, бардачке и почти неуловимо слухом хихикает.

/Я перечислю тебе денег на карточку, будь паинькой, потрать их на своё питание. И пусть Тэхён проследит за тобой, я переживаю. Не ищи работу и не переусердствуй в учебных кружках. Ещё, я уже звонил твоим родителям.. /

Юнги неожиданно замолкает и у Чимина снова глушатся лёгкие.

      Его родители никогда не были против Юнги. Они очень быстро нашли общий язык со взрослым ухажером сына и серьёзно отнеслись к нему и его намерениям. Но вот вряд ли они будут рады слышать о такой ранней беременности, пусть она хоть сто раз будет спланированной и желанной.

Но Юнги усмехается почему-то гордо.

/Отец обещал оторвать мне яйца за твою беременность. А ещё папа возьмёт билет первым рейсом и прилетит опекать тебя./

Говорит он вкрадчиво с улыбкой и Чимин цокает и закатывает закрытые глаза кверху так, будто Юнги сейчас рядом, смеётся на ухо и целует в макушку. У кумамона такой же милый носик, как у альфы, ну надо же.

/Спасибо, Пак Чимин. Ты у меня такой смелый, умный мальчик, и я так горжусь тобой./

      И снова Чиминовы слёзы. Да сколько можно же?! Омега громко вздыхает, пытаясь успокоиться, и носом прячется в вороте толстовки.

/Мне потребуется пару месяцев, чтобы всё уладить. И это только поверхностно, если моё вмешательство никто не раскусит. Прошу тебя, кроха мой, слушайся Чонгука, будь всегда с Тэхёном. У тебя прекрасные друзья, я говорил тебе?/

Он молчит, вероятно, ожидая ответа, хотя понятно, что это запись. Но Чимин послушно кивает, и только после слышит серьёзный голос любимого.

/Я люблю тебя, Чимин. Ты моё сокровище и смысл всей жизни. Заботься о себе и о нашем малыше, пожалуйста. Я не сдамся обстоятельствам и обязательно вернусь. Я постараюсь. Люблю тебя, капелька. Будь счастлив./

      Последние слова, явно, были лишними, потому что Чимин швыряет телефон об стену и с воем прячется с головой под одеяло, утягивая за собой кумамона с застывшей навечно радостной улыбкой.       Обещал, обещал. Был уверен. Так почему же сейчас так плохо?