hands

Банки с краской красиво летали в невесомости, сталкиваясь то со стенами, то с потолками, то вовсе норовя улететь в окно. Ленты Расемона скользили тут и там, то ли желая остановить это безобразие, то ли пытаясь защитить хозяйку. Чуя смотрела чересчур воинственно. Рюноске буквально пылала убийственным безразличием. Они. Просто. Хотели. Сделать. Ремонт. Казалось бы, чего тут сложного? — Я не собираюсь красить стены в это, — Накахара показательно мотнула пару бочонков краски с пробой грязно-серого цвета. — Это, прости, пиздец. — Не прощу, — Акутагава скрестила руки на груди. Расемон практически заботливо обвил краску в попытках притянуть ее поближе к владелице. Не получилось. — Обои будут дешево смотреться. Чуя фыркнула и покосилась на святая святых, находящихся в этой комнате, — заботливо и кропотливо подобранные обои, идеально подходящие к той помпезной мебели, что она заказала прямиком из Франции. Правда Рюноске и про этот факт не знала… Ой-ёй, что ж будет! Вообще-то, их отношения развивались вполне сносно. Вернее сказать, что даже положительно. Они совсем недавно приняли решение съехаться, после практически года неоднозначных отношений, а сделать ремонт вместе, знаете ли, было исключительной идеей Чуи — проверить, так сказать, их способность находить компромиссы ради друг друга. Вот только одного Накахара не учла: и она, и Рюноске были на редкость уперты. И даже если дело было пустяковым и совершенно неважным, ни одна из них не отступила бы от своего. А тут целые обои! Ну и краска эта дерьмовая, кстати, тоже целая… Пока что. Не то чтобы Чуя боялась трудностей. Зато Расемона, норовящего укусить то тут, то там, бояться все же следовало, потому что появлялся он всегда внезапно, бесшумно и кусал именно туда, куда кусать ее могла разве что Рю и разве что когда обе в настроении. Вот и сейчас он тоже укусил ее чуть ниже копчика под /злорадное/ хмыканье Акутагавы. Чуя, не ожидая такого подвоха, вскрикнула, хватаясь за ноющее место, и на секунду упустила контроль над способностью. Банки с краской совершенно не мерно и не красиво упали на пол, раскрываясь и расплескивая содержимое на пол и другие вещи. — Тебе жить надоело или да? — Накахара, как всегда готовая к бою, стрелой ринулась к /любовнице-/противнице, явно собираясь отомстить. Но остановилась как вкопанная, едва заметив злорадный блеск в глазах девушки. — Что? Рюноске молча кивнула в ту сторону, где находились горячо любимые обои исполнительницы. В душе Чуи буквально похолодело, и она, сжав кулаки, обернулась. — Блядь, да твою мать, Рю, они же такие дорогие! Накахара кинулась к обоям. Каждый, мать его, рулон был испачкан этой… этой отвратительной краской! — Не я тут способность контролировать не умею, — мстительно прошипела та в свою очередь и пнула один-единственный не открывшийся бочонок краски. Тот покатился до самой стены, врезаясь в нее и наконец-таки раскрываясь тоже. Содержимое украсило оставшуюся незапятнанной часть комнаты. Споров по поводу стиля, цветов и меблировки с тех пор меньше не стало. Но каждую комнату по умолчанию украсили панели. Про обои и краску вспоминать ни одна не захотела. Может быть, они все же умеют идти на компромиссы? Но только чуть-чуть, лишь бы не испачкать свои отношения в отвратительную и не смываемую горечь от глупых ссор.