Мне не снится Бурбон стрит

      Вечер пятницы подходил концу. «Монэ» вот-вот закроется, а проблемы с внутренними переживаниями и самокопанием так и не разрешились.       Если говорить честно, то, на самом деле, Грэму понравился человеческий сеанс психоанализа с Юкио. Иногда полезно взглянуть на свои проблемы под другим углом и узнать мнение обо всём происходящем у незнакомца.       Юкио была хорошим человеком и Грэму было интересно общаться с этой милой и по-детски наивной девушкой. Поэтому, перед тем как покинуть «Монэ», Грэм внушил Юкио всю необходимую ему информацию. Секреты всё же должны оставаться секретами. Как и Брайан, Грэм не до конца доверяет людям. Исключением был священник, но то был проверен временем, а Юкио он не знает от слова — вообще. Завтра вечером новые друзья снова встретятся и продолжат своё весьма продуктивное общение. А пока… Грэм решил не возвращаться домой в поместье.       Он остановился в небольшом мотеле, который располагался недалеко от «Монэ». Одна ночь спокойствия вдали от своей сверхъестественной семейки была ему необходима, чтобы разложить всё по полочкам и осознать весь тот груз тяжелых и неприятных воспоминаний, что обрушились на него лавиной.       Чувства… что он испытывает сейчас? Что эти воспоминания изменили для него? И изменили ли?! Да, груз был тяжким, а чувства слишком неразборчивыми. Он испытывал слишком много всего: смятение, страх, злость, разочарование, грусть, обиду… Всё и сразу. Лёжа на жёсткой мотельной кровати, которая насквозь пропиталась человеческими запахами: сексом, кровью и спермой. Не самый приятный запашок, однако. Но тем не менее мысли благородного вампира были далеко за пределами сей комнатушки.       В той самой церкви, в тот, самый определяющий его дальнейшую жизнь, момент. То, что было тогда и то что есть сейчас. И то, и другое, прошлое и настоящее, между ними стоит время, однако, ничего не изменилось. Просто чувства стали сублимироваться, перенаправляться. Энергия, что могла бы быть потрачена на самоанализ, уходила в никуда, в пустоту. Саморазрушение, раньше Грэм его не замечал. Оказывается, всё что он делал было направленно именно на это. Чтобы уничтожить самого себя изнутри. И виной тому тот самый злосчастный момент в церкви, много десятков лет назад. Всему виной его младший брат. В конечном итоге всё всегда сводится именно к нему — Браю. Он — та самая, разрушающая гуманность, сила. Ахиллесова пята Грэма. Стоит ли его за это винить? Конечно, ведь когда-то же надо начинать нести ответственность за свои поступки, особенно если эта ответственность касается твоих родных.       Младший из близнецов был эгоцентристом, таким же он пытался сделать и старшего, а когда понял, что всё вышло из-под его контроля, когда до Брая наконец-таки дошло, что отключение гуманизма не подходит для Грэма, он сдал назад. И опять же, не думая о последствиях, а думая лишь о себе любимом, он заставил его вновь переключить лампочку на добро. Зная, что для брата это станет началом конца.       Враньё и предательство, именно это и разрушило остатки доверия и любви. Он будет винить его до конца своих дней, ну, а прощение… стоит ли, вообще, о нём сейчас зарекаться?! Да, они всё ещё семья, всё ещё Грэм и Брайан. Всё ещё братья. Но между ними никогда больше не будет, так как прежде. Мосты разрушены до основания. Напряжение красной нитью витает в воздухе. И они оба его чувствуют, его так же чувствуют и остальные члены семьи Делакосте.       Нож в спину от самых родных и близких, от тех кому ты доверяешь, безусловно, причиняет самую большую и самую острую боль. «Сначала мы выживем, а потом обретём человечность». Так ведь всё начиналось?! Но где та самая грань между выживанием и человечностью? Когда наступит конец первого и когда можно будет обрести долгожданное второе?!       Из всей семьи Делакосте Грэм был самым отзывчивым, до тех пор, пока Брайан не решил это изменить и не вмешался в саму суть брата. Он перекроил его под себя. Сделал его себе подобным. Не страдать же в грехе одному?! Брай умеет манипулировать и не только людьми. Зачастую под его манипуляции попадают его родичи. Играться ими, как кукловод, было его излюбленным занятием. И если остальные члены семьи эти действия пресекали, то Грэм всё спускал через рукава. Он позволял брату так над собой издеваться. Морально уничтожать себя изнутри. Ведь в этом и есть суть старших братьев?! Пропускать всё через себя. Позволяя близнецу пользоваться собой, он думал, что в конечном итоге сможет как-то его изменить и сделать лучше. Но увы Грэм ошибся. Брая уже ничто не спасёт. Он перешёл все границы, допустил слишком много ошибок. У каждого терпенья есть предел и у Грэма он настал. Когда ты слишком часто пользуешься вседозволенностью рано или поздно это выйдет тебе боком. Брайан о последствиях никогда не думал. Жизнь для него была слишком легка. Последствия никогда не настигали его лавиной. Но почему же он так отчаянно пытался задавить мораль брата?! Это главный вопрос, который возникал в голове Грэмсона Делакосте. Была ли со стороны Брайана — это зависть или же обычное чувство одиночества. Или же просто себялюбие. Чем конкретно он руководствовался? Наверное, мужчина и сам этого не знает. Может было всё сразу или… ничего из вышеперечисленного. В любом случае, это было… так давно и так незначительно для него, что он, наверное, и не помнит вовсе. И это ещё одна причина для обиды и злости Грэма. Чувства других не волнуют и не касаются его младшего брата. Даже если это касается одного из его близких. Ему просто плевать на других, на всех, на семью. Брайан всегда был скуп на проявление эмоций в отношении семьи. Но грубить, иронизировать и посыпать всё сарказмом, на это он никогда не скупился. Он мог проехаться по родным, не щадя их чувств. Он всегда говорил то что думает, без прикрас и смягчения углов. Честность хоть и была его одним из главных плюсов, но иногда это бывало слишком не к месту. Неуместная честность, и такое бывает. Можно ли назвать Брайана социопатом? О, да. Именно им он и является. И в таком случае стоит ли его за это винить?! Ведь он просто болен. Но является ли его моральное «уродство» оправданием всех его злодеяний, особенно по отношению к семье?! Болезнь — не оправдание. Но в этом случае всё проясняется, как никогда. Он просто не способен на эмпатию и сострадание. Он просто не может любить. В том числе и свою семью. Грэм жаждал от брата отдачи, но по сути он всю свою жизнь стучался в закрытую дверь, за которой была лишь одна тьма и пустота. Брайан всегда знал об этой пустоте, но откровенно говорить о своём бесчувствии он не мог. Всю свою жизнь он притворялся, играл роль, человека способного на тепло, на заботу. А по факту, всё это притворство ещё один обман, за который его можно возненавидеть.       Для нормальных людей чувства — это некий лабиринт, из которого нет выхода. Ты ищешь этот выход всю свою жизнь, но в итоге ты просто блуждаешь в бесконечно длинных коридорах и попадаешь в тупики. Некоторые из чувств понятны нам сильнее остальных. Например, боль. Чтобы понять, что такое боль, её надо почувствовать. И боль ни с чем другим не спутаешь. Она осязаема, ты её знаешь. Разочарование — это пустота. Она просто выжжена у тебя изнутри. И ты знаешь, что внутри у тебя ничего нет. Одна лишь пустота. И ты осознаёшь эту данность, как факт.       Страх — это оцепенение в душе, в мышцах, во всём твоём теле. Ты просто не можешь пошевелиться. Тугие путы сковывают тебя, сжимают, давят. И ты ничего не можешь с этим поделать.       Обида. Она просто есть. Всегда. Везде. Она считается в твоём взгляде, слышится в твоих словах, оседает на твоих губах. И её нельзя забыть. Она будет о себе напоминать, каждый чёртов раз.       Вот все те до ужаса знакомые нам чувства, что испытывает сейчас Грэм по отношению к своему самому родному и некогда самому близкому человеку, близнецу. Старшему нужно высказать всё это ему в лицо. Проблема лишь в том, что Брайан не поймёт его чувств, потому что он с ними никогда знаком не был. Можно ли жить с человеком, чья хладнокровность разрушает всё и вся вокруг? И можно ли простить человека, который разрушил тебе жизнь, перепрограммировал, и уничтожил в тебе всё хорошее, что ты когда-то знал и любил?! Всю боль, всю любовь, всю твою душу. Риторический вопрос. И ответ на него даст только время. Которого у бессмертных хоть отбавляй.

***

      Новый Орлеан 1920-тые годы времена сухого закона, тогда Брайан недавно открыл свой кабаре и в него начали съезжаться все беззаконники, со всех штатов страны. Грэм не был доволен тем, как складывались обстоятельства, тому что их семье могли навредить или угрожать. Да он знал, что навредить существенно им не могли, ведь они бессмертные твари, но под угрозой был их секрет. Если на них нападут с оружием или ножами — они выживут, и тогда пойдут слухи про неуязвимость Делакосте, каждая дворняга будет пытаться развенчать миф про их неуязвимость, и однажды миф станет реальностью. И тогда мир узнает, кто они такие на самом деле… Это было большой риск, как для Грэма, так и для остальных членов семьи. Они нарушат договор и по их головы придут охотники, а встречаться с ними в планы Грэма не входило.       Грэм пытался привести Брайана в чувства и образумить его. Но младший брат был слишком упрямым ослом.       В одну из ночей, в кабаре было совсем мало народу, и тогда Грэм вновь решил попытать удачу. Его братишка сидел в окружении похабных девиц, старший вампир одним лишь взглядом спровадил девиц прочь. — Привет, старший брат. Присядешь? — Брайан, нам надо поговорить, — Грэм присел рядом с братом и начал пристально сверлить того взглядом. — Брат, прошу тебя одумайся, ты же знаешь, куда нас может всё это привести. — И куда же, Грэм. — Мы все умрём. В конечном итоге так и произойдёт и это будет твоя вина. — Боже, братец не драматизируй. Расслабься, выпей чего-нибудь. Трахни какую-нибудь шлюху. — Брай, я серьёзно. — Так и я тоже. Ты слишком депрессивно настроен, это наверняка от воздержания. Когда у тебя вообще в последний раз был секс? — Ты погубишь всех нас… — А ты как всегда, нас всех спасёшь, разве не так? — Не в этот раз. Ты уже втянул во всё это Шеннон. — Она сама в это втянулась. — А ты и не прочь. Она крутится с этим… Бондуратном. — Форрестом. Славный малый. — Да как ты можешь?! — Могу что? Выстраивать наше будущее? — Будущее, которое будет построено на крови, насилии, тирании. И ты уверен, что оно у нас вообще будет? Особенно, когда про нас прознают охотники. — Если не разводить шумихи как это делаешь ты, то да, разумеется оно у нас будет. И охотникам давным-давно на нас наплевать и на наш договор тоже. — Я отказываюсь быть частью такого будущего. Твоего будущего. И когда охотники с топорами на перевес постучат в твои двери, не смей просить меня о помощи. — Забавно, учитывая то, что тебя никто и не зовёт в это «моё» будущее. А с охотниками будь уверен, я смогу всё уладить и без посторонней помощи. — Я думал мы семья. — Прости, брат, но будем честны, в это время каждый сам за себя. — Я дам тебе время ещё подумать. — Спасибо, оно того не стоит. Тебя к выходу проводить или сам дорогу найдёшь? — Прощай брат. — И тебе до скорого.       Это был не единственный их разговор, Грэм не терял попыток образумить младшего, но каждый их разговор сводился к одному… К твердолобости Брайана и стремлению спасти всех и вся.       После Грэм открыл небольшой госпиталь, в котором помогал тяжелобольным детям и их матерям. В основном это были беспризорники. Но именно в этом деле, Грэм нашёл свою отдушину. Лия и Кол частенько навещали его и помогали. Лия заваривала лечебные травы, а Кол рисовал и обучал рисованию.

***

— Ого, как нездорово… Слушайте, Грэм, а вы случаем в психушке не лежали? Или может вам стоит притормозить с мартини? — Ты хотела историю? Ну, так вот она моя история, — Грэм пристально всмотрелся в глаза девушки и начал едва слышимо для других шептать, зрачки девушки расширились, и она завороженно слушала слова Грэма. — Ты поверишь мне, ты поверишь во всё, что я скажу, не будешь паниковать и кричать. Ты меня поняла? Кивни.       Девушка кивнула, её зрачки вновь стали нормальными. — Итак, продолжим? — Да, знаете, мне бы хотелось услышать продолжение вашей истории… Только… Можно вопрос? — Давай. — А кто такие охотники? И что за договор? — Долго рассказывать, и сейчас разговор не о них. — А вы куда-то спешите? Лично у меня вся ночь полностью свободна. — А ты упрямая. Прямо как мой брат. — Не уверена, что это был комплимент. — Однозначно, это был не он. — Я вообще-то нуждаюсь в небольшом сеансе психиатрии, мой священник сказал, что мне нужно покопаться в моём прошлом. — У вас есть священник? Ты же вампир. — И что? — А как же святая земля, святая вода и прочее? — Чушь всё это. Всё что придумывают люди в большинстве своём бред. — А зачем вам копаться в своём прошлом? — Чтобы стать лучше. — То есть чтобы перестать быть злодеем? — Трактуй это как тебе угодно, но в целом да. — Что ж, тогда я попробую вам помочь. Итак, с чего начнём? — Самому бы знать. — Ладно, может, в вашем прошлом есть момент, который вы отчётливо и весьма ярко помните? — Таких моментов было слишком много. — Окей, а есть что-то конкретное? — Не знаю, может… может конфликт с братьями. Их у нас было не мало если честно. — Вот видите уже что-то мы общими усилиями нашли. — Возможно я хотел бы это обсудить, но, пожалуй, не сейчас. Может в другой раз? — Да-да, конечно. Я не хочу на вас давить, — Юкио с лёгкой грустью на лице улыбнулась своему странному собеседнику. — Спасибо, — Грэм залпом опустошил свой стакан, подозвал к себе бармена и попросил повторить. — Но, могу я сказать, как я вижу вашу ситуацию? — Валяй. — Мне кажется, ваш брат — это своего рода чёрная дыра, которая неосознанно, втягивает всю вашу семью в тьму. А вы как противовес этой чёрной дыры — белая дыра. — Не понял, — Грэм в недоумении глянул на свою новую подругу. — Смотрите: чёрная дыра — это область пространства-времени, гравитационное притяжение которой настолько велико, что покинуть её не могут даже объекты, движущиеся со скоростью света, в том числе кванты самого света, а вот белая дыра — это прямая противоположность чёрной. — И я всё равно ничего не понял. — Древний вампир, который не шарит в физике и космосе… Вот это действительно странно. — Я сейчас слишком пьян, чтобы вникать в физику. — Да, помню, трезвость угнетает. — Вот именно — угнетает! Так что можешь выражаться более простым, доступным языком. — Хорошо, приведу более уместный пример. В общем, вся ваша проблема в том, что вы пытаетесь сделать из тёмного пива — белое. Но тёмное пиво никогда не станет белым, в этом его суть, быть — тёмным. А вы в отчаянных попытках пытаетесь всеми правдами и неправдами сотворить чудо. И когда у вас это не выходит вы корите себя за это, вы чувствуете вину за действия и поступки другого человека — в данном случае вашего брата, когда вы перестанете существовать для него, и начнёте жить для себя, вы станете лучше. Из злодея, в героя. Это не так уж и сложно на самом деле. — Но и простым это не назовёшь. Как я могу перестать… Как? — Вы не знаете, что делать без него. Но вы уже были. Помните, тогда в госпитале, вы уже жили без него, вам это уже знакомо, тогда вы были лучше. — А ведь и правда. Я совсем забыл про это. — Вы так зациклились на брате, что не заметили очевидных вещей, что лежали на поверхности. — Юкио, прости, но тебе не в дизайнеры надо было идти, а в психологи. — Я подумывала над этим. Но психологов слишком много, невыгодная профессия. — А что ты скажешь на то, чтобы мы иногда вот так собирались здесь в этом баре и общались. — «Морэй» станет нашим местом? — А почему бы и нет? — Можно я подумаю над этим предложением? — Ммм.., нет. Ты должна ответить здесь и сейчас, иначе мне придётся стереть тебе память. — Думаю, вам всё же лучше стереть мне память для надёжности, но я согласна на ваше предложение. — Ты умнее чем мой брат, беру свои слова назад. Ты совершенно на него не похожа. — Благодарю вас. — Что ж, тогда думаю на этом всё, — Грэм наклонился к девушке, снова пристально взглянул ей в глаза и прошептал: — То, что было этой ночью — забудь, всё что я тебе рассказал — забудь, то что ты меня видела — забудь. Но запомни, ровно через неделю, в это же время ты вернешься в этот бар, увидишь меня на этом самом месте, и снова всё вспомнишь.       Когда Грэм закончил говорить, он встал со стула, взял со спинки свой пиджак и вышел из бара, стоило входной двери захлопнутся, и девушка пришла в себя. — Эй, мисс, бар скоро закрывается. Вам пора. — А? Да, простите. Уже ухожу.       Девушка была в легком дурмане, не понимала, что произошло, и что вообще она забыла в этом баре. Видимо перепила. Что ж, на утро этот непонятный морок сойдёт, а пока ей пора домой разбирать коробки в своей новой съёмной квартире.

***

      В понедельник Грэм и Юкио снова встретятся, но уже на работе, как оказалось, Юкио предложили работу графического дизайнера в рекламной кампании Брайана и Грэма. Грэм разумеется, догадался об этом ещё в баре, при их первом знакомстве. Юкио не вспомнила Грэма, внушение сработало должным образом, Грэму же пришлось знакомиться с Юкио во второй раз. Она вновь рассказала ему, что когда-то рисовала портреты, а Грэм, как бы между делом проронил в разговор про то, что его младший брат — Кол, на днях открывает свою очередную выставку. Ещё добавил, что если Юкио хочет, он мог бы просить своего брата добавить её в список гостей. Юкио была счастлива побывать на культурном мероприятии, особенно если там будет один из её боссов. Надо же ей как-то умасливать начальство. А Грэм же просто хотел таким малым и весьма милым жестом отблагодарить Юкио, хотя она об этом совершенно не подозревает.       После очередного рабочего дня Грэм решил отправится к Колу. Переговорить с ним насчёт Юкио, да он мог бы попросить об одолжении и по телефону, но он соскучился по своему младшему братишке, тот теперь живёт отдельно от семьи, вместе со своим бойфрендом и они стали очень редко видеться. За столь долгое совместное существование, это можно сказать впервые, когда почти все члены семьи живут своей жизнью, на расстоянии друг от друга. Кол со своей новой пассией жили в четырёх кварталах от рабочего места Грэма и Брая, к слову о Брайане, сегодня его опять не было на работе, наверняка отходит от очередных гулянок. Грэму в радость было прогуливаться пешком, дышать запахами прошлого, зайти в булочную «Франсуа» за нежнейшим кремовым круассаном и натуральным, зерновым кофе.       Когда Грэм вышел на улицу Кола и уже подходил к дому, он скинул Колу сообщение о том, чтобы тот вышел на улицу, ему есть о чём с ним переговорить. Когда Грэм отправил смс и оторвался от телефона, он увидел на противоположном конце дороги — Брайана, тот безмятежно шёл, попивая из чёрный фляги, весь такой вальяжный, пафосный и судя по всему с похмелья. Через пару минут они оба стояли возле крыльца дома Кола и его парня Итана. — Ты какого чёрта здесь забыл, — возмущенно спросил Брайан Грэм. — Тот же вопрос я хотел бы задать тебе, — Брая убрал флягу во внутренний карман своего пиджака. — У меня личное дело с нашим братом, а тебя сегодня не было на работе, мне одному пришлось всё разгребать, впрочем, как и всегда. — Личные дела, как интересно. Ну я взял отгул, по личным обстоятельствам, если ты понимаешь о чём я. — Брай, зачем ты здесь? — серьезно и уже чуть менее пылко спросил Грэм. — Да так... на днях увидел нашего Кола в моём баре с каким-то парнем, вот решил поспрашивать его, что да как. Ты же знаешь, на носу званый ужин, который организовывает наша сестрёнка, вот я и хочу убедиться, что наш сорванец ничего не отчебучит, — с улыбкой на лице ответил Брай.       Старшие так втянулись в своё общение, что и не заметили в своей «перепалке», как из дома вышел Кол. Он смотрел на них с негодованием и удивлением. Кол в целом был какой-то рассеянный, в синих растянутых домашних штанах, и в белой растянутой футболке с принтом единорога и радуги на груди. И в забавных тапочках в виде серых волчат, волосы были растрёпаны в творческом беспорядке, а в руках был синий пакет с мусором. — Какого, чёрта вы двое здесь забыли? — не желая, чтобы его услышал Итан, прошипел Кол своим братьям. — Ты разве не получил моё сообщение? — спросил Грэм — Нет, телефон разряжен, — Кол спустился по лестнице и растолкав своих братьев прошёл к мусорному баку, закинул в него мусор и с недовольным лицом повернулся к своим старшим братьям. — Тебе следует быть более собранным, — последовало нравоучение от Грэма. — Да-да, быть более серьезным, ответственным, в общем говоря — взрослым. — Ну да следовало бы, тем более раз уж ты так скоропостижно съехался с как его там… Натаном? Смертные, ну ты знаешь их, они такие… лёгкие, если ты понимаешь о чём я. — с издёвкой и пренебрежением в голосе высказался Брай. — Итан, его зовут Итан. И нет, я понятия не имею, о чём ты говоришь. Знаешь. не все отношения в мире сводятся к твоим, — у Кола не было сил спорить с Брайаном. — Да, точно, И-и-и-и-та-а-а-н, это с ним ты был в пятницу в «пересмешнике»? Ну знаешь ты мог бы что-то извлечь из моей ошибки и не повторять её в своей жизни. — Стоп, ты нас видел? И опять же повторюсь, не всё сводится к твоим отношения. Забудь ты уже про это, сколько времени уже прошло. — О, ещё как видел. Как вы обжимались, целовались и другие неприличные моменты, — Брайан, пропустив мимо ушей слова младшего о его былых временах и без стыда и совести предъявил Колу всю ситуацию, тот в ответ покрылся розовым румянцем, стыд возымел своё. — И почему не подошёл? — Не хотел рушить вашу идиллию, разрушать этот хрупкий влюблённый мирок. Который в конечном итоге, так или иначе разрушится. Все мы это знаем, так ведь братец? — Брайан кинул взгляд на Грэма, обращаясь к нему, он ожидал от того поддержки. — Ну, а сюда зачем тогда пришёл? — Кола порядком поднадоело внимание старшего брата к его отношениям со смертным парнем. Он вечно сравнивает все отношения со своими. Пора бы ему перестать проецировать всё через себя. — Брайан отстань от мелкого, займись лучше собой. К психологу там запишись, тебе бы не помешало обсудить кое-какие свои проблемы, — встрял наконец-то в разговор Грэм. В его голосе читалась неприкрытая агрессия. — Я просто не хочу, чтоб наш малыш наворотил делов. Которые я же потом буду разгребать. И спасибо за заботу, но со своими проблемами, я как-нибудь и без посторонней помощи разберусь, — Брайан ехидно улыбнулся своему близнецу. — И каких таких делов, я по-твоему могу наворотить? — Кол начинал раздражаться и закипать. — Не знаю, ты мне скажи, — Брайан властно и строго сверху вниз посмотрел на младшего брата, он давил на него своим авторитетом, Грэм поспешил в это во всё вмешаться. — Слушай, брат. Кол не ребёнок, он уже взрослый парень и может сам разобраться со своей личной жизнью, — Грэм, подошёл к Браю, отпихнул его от Кола и положил свои руки ему на плечи, слегка их разминая, так он пытался его отвлечь и переключить его внимание на себя. — Да, смотрю я как он разбирается, очередной смертный, очередные проблемы, того глядишь наш мелкий распустит свой длинный язычок и начнёт трепаться о лишнем. Что было бы крайне глупо с его стороны. Это всё может плохо кончится. Словно в Новом Орлеане мало парней с клыками и шерстью. Вот обязательно нужно было встречаться с человечишкой?! — Даже если и начнёт, это его право. И давай, ты не будешь выбирать за него. Мы не выбираем в кого нам влюбляться, сам же это прекрасно понимаешь, — Грэм, упрямо смотрел в глаза своему брату. Ожидая от того снисхождения. От созависимости так просто не избавишься. — Это не его право. Это касается всех нас, не только его одного. И ради бога, не нужно приплетать сюда сам знаешь кого. Любовь — это слабость. Я этот урок усвоил, пора бы и вам всем его усвоить, — повышая тон и уже более эмоционально говорил Брайан. — Что тебе сделал Итан? Вот конкретно тебе, что он сделал? — в попытке защитить своё, настойчиво спросил Кол. — Всё просто, он банально — не дотягивает. Он глупый, жалкий, а самое главное, он — человек, смертный. Для меня этих минусов вполне достаточно. — Да бога ради, для тебя абсолютно все, кроме тебя самого — жалкие, все не такие, всё не такое. Никто не дотягивает. Но это моя жизнь и не тебе решать, как мне её проживать. Для тебя это минусы, для меня же — плюсы. Я люблю его. Смирить с этим уже наконец! — Брайан, прости, но он прав, ты слишком давишь. Ты устанавливаешь правила, запрещаешь жить, так как он того заслуживает. Дай ему свободу, поверь он удивит тебя, если ты дашь ему эту возможность. И этот парень, тоже тебя удивит. — Ты защищаешь его? Нет, ты шутишь что ли? Это какой-то прикол? И откуда тебе знать? С чего ты так в этом уверен? — Брайан начал размахивать руками. — Я просто даю парню шанс, в отличии от тебя я знаю, что такое поддержка семьи. И как важно давать людям шансы, вторые, третьи. Взять хотя бы тебя, сколько шансов я давал тебе? За всю нашу вечность? Шансов сто, если не больше. — Твою мать, 20-тые повторяются, у меня прямо-таки дежавю. И снова разговоры, про шансы, как же это всё предсказуемо и банально. Другие аргументы будут?! — Не приплетай сюда 20-тые. Они давным-давно минули. Кол заслуживает счастья, он заслуживает снисхождения и поддержки. — Нет-нет, сейчас вот съехать с 20-тых тебе не получится, ты снова так со мной поступаешь! Снова, Грэм! Снисхождения? А я его не заслуживаю? Что-то ко мне этот момент вы не относите. А ведь я натерпелся побольше вашего. — Ну вот, он снова всё свёл к себе любимому. Так, простите ребят, но дома меня ждёт горячий бойфренд и блинчики с клубничным джемом. Стоять здесь с вами и портить себе аппетит, у меня желания нет, так что извольте откланяться, я более не намерен терпеть этот тщеславный бред, — Кол толкнул Брайана плечом, хлопнул в знак сочувствия по плечу Грэма и поднялся по ступенькам к двери. — Кол, постой, — Грэм выкрикнул ему в след. — Ну что ещё, — с апатией простонал Кол. — У нас на работе девушка новенькая появилась, в креатив отделе работает. Она увлекается картинами, сама портреты рисует. Ты мог бы внести её в список на твою выставку? — Да, конечно, скинешь мне её имя по смс? — Да, разумеется. Спасибо, — Грэм улыбнулся младшему, помахав рукой на прощание. — Так вот что за личное дело, — Брайан начал лыбиться как чеширский кот. — Кажется кто-то запал на сотрудницу. — Заткнись, это просто по-дружески. — И давно у тебя девушки друзьями стали? — С недавних пор. — Может сходим в «Руссо» поужинать? У них хорошее тако. Заодно и обсудим всё, — пытаясь сгладить конфликт спросил Брайан Грэма. — Да, почему бы и нет. От тако не откажусь, но ты платишь. — Безусловно, иначе тебя в «Руссо» и не затащишь.       Брайан и Грэм направились в сторону «Руссо» небольшой мексиканский ресторанчик, который любил Брайан, столик для него и его «друзей» там всегда найдётся.       Всё это время, пока Кол находился на улицы и «выкидывал» мусор, Итан готовил им ужин, но услышав какие-то голоса на улице с любопытством, отодвинул жалюзи и увидел, там своего парня в компании двух взрослых мужчин, они что-то бурно выясняли, но Кол их не боялся и вёл себя с ними достаточно уверено, из чего Итан сделал вывод, что это его братья. Близнецы Грэмсон и Брайан. Кол как-то между делом их упоминал в разговорах. Ничего существенного, просто поверхностно. Когда Итан увидел, что его парень направляется обратно в дом, то быстро отошел от окна и принялся снимать со сковороды подгоревшие блинчики. — Ты опять сжег блины? — Кол прошёл на кухню и сел на стул за столешницей. — Прости. Отвлёкся, — Итан пытался отскрести со сковороды пригоревшее тесто. — Ты слышал, да? — Кол отвлёк от весьма интересного боя с кухонной утварью своего парня. — Нет, просто какие-то невнятные, непонятные оры, — Итан тяжело вздохнул, махнув рукой в сторону кухонного окна. — Ясно, оставь в покое несчастную скороварку, поставь её в раковину я позже её замочу, — Кол встал со своего стула, подошёл к Итану и обнял его со спины. — Это были твои братья? — Да. — Расскажешь, что произошло? — Не сейчас, прости не хочу об этом говорить. — Просто… Они говорили какие-то странные вещи, я всего не услышал, но что-то всё же до меня долетело, мне хотелось бы знать. Это ведь тебя касается, а я хочу быть частью твоей жизни. Даже если она тебе неприятна. — Дело не в этом. — Тогда в чем? — Итан развернулся лицом в Кол обнял его и посмотрел ему в глаза. — Поговори со мной. — Давай в другой раз. Обещаю, позже я всё тебе расскажу, когда буду к этому готов. — Ладно, хорошо. Я не буду на тебя давить. — У меня самый лучший парень в мире, — Кол привстал на носочках и поцеловал своего парня в губы, его рука ласково гладила волосы Итана, поцелуи становились всё более горячими. — Я вообще-то ужин готовил, — между поцелуями сказал Итан. — Ты мой ужин, — Кол спустился поцелуями, по шее, затем к ключице, одним рывком стянул с Итана домашнюю майку и вот губы уже вовсю ласкают крепкую накаченную грудь, кончик языка дразнит возбуждённые соски. С губ Итана срывается первый сладкий стон. И вот дорожка поцелуев, автор которых — Кол, спускается всё ниже и ниже, язык пересчитывает все рёбра, находит ямочку пупка, острые клыки прикусывают выступающую тазовую косточку, оставляя на ней яркий красный след. Кол с характерным звуком становится на колени и спускает со своего парня домашние шорты, под ними ничего не оказывается и Кола это не удивляет. Итан опускает свою руку, на макушку своего заведённого парня, он не смотрит вниз, зная, что может кончить от одного лишь взгляда на всю эту картину. Парень, затаив дыхания ждёт действий от своей детки. И вот ожидание вознаграждается, когда Кол без предупреждения, целиком и полностью берёт в рот его член и начинает сосать. В тот вечер они потрахаются абсолютно на всех кухонных поверхностях. Разговор о семье Кола не поднимался ещё пару дней. Кол умело замял эту тему сексом.       После выставки в вечер среды, парни возвращаются домой «немного» подвыпившими. Кол радуется, как никогда, ведь его выставка прошла на ура, Лия с Кирой отлично справились с организационными моментами, а новая подруга Грэма оказалась весьма обаятельной и интересной собеседницей. Грэм забежал лишь на пару минут, чтоб засветиться и не более, он не любит шумные вечеринки и сборища людей. Брайан и вовсе счёл нужным не появляться. Лия и Кира контролировали, чтобы всё шло гладко и по маслу, у них не было времени, чтобы ходить и беседовать со всеми. Они Колу то минутку уделили, вот до чего занятые и крайне ответственные девушки.       Итан пришёл уже под конец выставки, когда почти все разошлись, у него была очередная репетиция его выступления, Кол не обижался, он всё понимал и поддерживал своего парня-музыканта. Итан же в свою очередь не мог не прийти на выставку Кола, даже если и под конец он обязан был прийти и увидеть всё это своими глазами. После выставки парни пошли в небольшой китайский ресторанчик, отметить сегодняшний триумф, там то они слегка и поднабрали. Кол был в обтягивающем красном деловом костюме, в чёрной рубашке и в лакированных, чёрных туфлях. Итан оделся попроще, серые брюки, чёрная футболка и такой же серый пиджак, а также простые серые вансы Classic lace. Ну и любимая скрипка. Поэтому вернувшись домой Кол присел на диван, чтобы расшнуровать свои ботинки, а Итан снял кеды на ходу, без какого-либо труда. — Надо принять душ, — игриво приподнимая брови сказал Кол, оторвавшись от развязывания туфель. — Душ, люблю душ, что мы в нём только не делали, — в той же игривой манере ответил Итан. — Или ванну, — страдальчески простонал Кол. — Не-е-е-е, в ванне вы заснём. — Ты пьян, — похихикал Кол. — Ты тоже, — Итан чмокнул своего парня в висок. — Хочу ванну, — настойчиво пробубнил Кол. — Вот зануда, ладно, будет тебе ванна, — Итан поцеловал своего парня в губы и направился в ванную комнату на второй этаж. — С пенкой, — выкрикнул ему вдогонку Кол. — Как скажешь, — донёсся голос со второго этажа.       Стоило Колу развязать и снять ботинки, как у него зазвонил телефон, Кол прошёл в гостиную, присел на диван и достал из внутреннего кармана телефон на экране которого высветилось: «Шеннон», парень тут же взял трубку. — Привет, — с радостью в голосе ответил Кол. — Привет, хотела тебя поздравить с открытием выставки, прости, что не получилось прилететь, ты бы знал, какой у меня в ресторане аврал. — Ничего страшного, потом как-нибудь зайдёшь, она же в конце концов завтра не закрывается. Ещё как минимум три месяца, а если продажи пойдут вверх, то может и больше, — с гордостью рассказал своей сестре Кол. — Было бы хорошо. Слышала Брайан устроил очередной концерт своего эгоцентризма? — Мягко сказано. Дай угадаю, Грэм? — Лия вообще-то, но да, ей рассказал Грэм. — Знаешь ли, удивительно, что Грэм встал на мою сторону. — Ну иначе и быть не могло. — Да, особенно вспомнив, что было в 1920-том. — Брайан и это припомнил? — Ну да, видимо это его больное место. Всё никак отпустить не может. — Время идёт, а наш брат не меняется. — И не говори. — Как у тебя там обстоят дела с луной? — Пока всё под контролем, арендовал склад в южных доках, купил цепи и два десятка отборной говядины. — Вопросов никаких не возникало? — Нет, а если и возникнут всегда можно списать на бешеную собаку. — Бешеную собаку в человеческий рост, которая к тому же любит рисовать. — Ну такие детали вряд ли кого-то заинтересуют. — А Итан? Он вопросов не задаёт? — Задаёт, но мне пока удаётся переводить это в другую плоскость. Ну-у-у-у, ты понимаешь. — Господи, Кол. Фу! Какая мерзость. — Это мерзость? Это я тебе ещё про секс-качели не рассказывал. — Всё я кладу трубку, это уже неуместно. И совершенно неэтично! — голосок Шеннон в трубке был весёлым и хихикающим. — До скорого, люблю тебя. — Пока, тоже тебя люблю.       Звонок сбросился, и всё это время Кол и не заметил, что по случайности нажал на «громкую связь» и весь его разговор с сестрой слышал Итан. Тот как раз спустился по лестнице и прошел в гостиную к Колу, присаживаясь рядом с ним. — Эй, ну что набрал ванну? — Кол прижался к своему парню. — Что за склад? — Что? — Я слышал разговор, ты дубина пьяная, на громкую связь нажал. — Чёрт. — Ну, так что за склад? Что твоя сестра имела ввиду? — Это наши с ней приколы, не бери в голову. — Ваши приколы очень странно выглядят. — Итан, прошу тебя, давай поговорим завтра, я правда сейчас очень устал. — Ты, который раз уже всё откладываешь. — Обещаю, завтра после работы, я всё тебе расскажу. Обещаю. — Если ты не начнёшь со мной разговаривать, это может печально для нас закончится. — Я начну, правда, а теперь давай примем ванну, и ляжем спать.       Кол давно пытался подобрать слова и признаться своему парню в том, кем являются он и его семья. Но как рассказать человеку, который ещё и закоренелый католик, что ты сверхъестественное создание, которое не должно было быть в природе?! Да это не просто, но начинать с чего-то да надо. Без правды невозможно строить отношения, а принять такую правду отнюдь не просто. Не каждый сможет осознать действительность. Что в мире полным-полно жуткой жути, которыми детей пугали в детстве. Итан, вернулся после очередного концерта из джазового кабаре. Он частенько выступает по всяким таким заведениям и неплохо на этом зарабатывает, он также преподаёт частные уроки скрипки. Кол же совсем недавно закончил очередную свою выставку. И вот теперь они вместе снимают небольшой домик. Колу нужно было место для рисования, а Итану место для уроков и репетиций. Так что места теперь у них предостаточно.       Кол решил заранее, зная какой их ждёт тяжелый разговор подготовить почву. Он взял из семейного поместья Каберне Совиньон, самое дорогое вино в мире, цена которого составляет $500000. Он искренне надеялся, что Брайан не прознает о пропаже его любимого Каберне. Так же он зажёг свечки, камин и постелил на полу розовый плед, который им на новоселье подарила Лия. — Кол, я дома. — Да. я ждал тебя. Слушай я тут вино открыл, ты бы поторопился. — Чёрт, я что забыл про какую-то дату? У нас годовщина? Погоди, это что Совиньон? Ты ограбил винный погреб? Нас посадят? — Нет, не совсем. Это вино моего брата. Посадить не посадят, а вот убить могут. Ну не будем о плохом. Проходи, сегодня у нас с тобой важный вечер.       Итан снял своё пальто, разул ботинки и прошёл в центр комнаты опустившись на колени, Кол присел рядом с ним. — Знаешь, я хочу с тобой поговорить. И рассказать тебе немного о себе и о своей семье. — Давно пора, а то твоя скрытность, знаешь немного пугает. — Да, но обещай, что дослушаешь до конца и постараешься поверить во всё, что я расскажу. — Ты начинаешь пугать меня ещё больше.       Кол разлил по бокалам вино и глубоко выдохнув начал свой рассказ. — Итак… Я много врал тебе о себе и о своей семье, и о нашем прошлом и вот почему. Я начну, пожалуй, с самого начала.       Мои родители были рождены в древней Спарте, во времена великой Римской империи, где-то за двадцать-тридцать лет до рождения Христа. Более 2 000 лет тому назад. Моя мать Аяна была древней ведьмой пяти первоистоков. Огонь, Земля, Воздух, Вода, Душа. Наша мать Аяна лечила людей, она была первым человеком способной принимать, видеть и чувствовать энергию вокруг себя. Эта энергия парила словно светлячки в воздухе, и она могла её использовать. Весь клан считали её больной, странной, неправильной, что ей овладели злые боги и дабы не навлечь на них беду, они изгнали её из своей общины. Маме было всего 14 лет. Она странствовала по миру, пересекала пустыни леса, находила и других таких же особенных, как и она девушек. Они создали общину. На небольшом клочке норвежских земель. Там они жили в гармонии с природой и друг с другом. Она училась у них, и сама делилась своим опытом. Повзрослев, она была уже достаточно умна и сильна, сильнее чем другие избранные девы. Они боялись её силы, завидовали и восхищались ей. Позже к ним присоединились и другие, и община их возросла. И там моя мать встретила нашего отца. Варрон Делакруз. Он тоже был кочевником. Так же был молод и горяч. Мой отец Варрон влюбился в Аяну и это было молниеносно. Они не разменивались на других, а вот так сразу выбрали друг друга. В итоге они начали жить вместе. Он был кузнецом, а она знахарка. Так они и жили, пока не захотели воспроизвести потомство.       Когда Аяна сообщила своим сёстрам про такую чудесную новость, что она носит под сердцем детей Варрона, дамочки обозлились. Сильнейшая ведьма ковена передаст свою силу другим своим отпрыскам?! Что за вздор. И они решили проучить зазнавшуюся ведьму. Однажды в Янусову*1 ночь ковен созвал собрание, на которую не пригласили Аяну. Завистливые ведьмы просили благословения у самой природы у стихии душ, чтобы те прокляли всё потомство Аяны и её кузнеца. В ту светлую Янусову ночь, Луна окрасилась в багровый наряд. И в утробе моей матери души моих старших братьев стали чернеть.       Когда моя мать родила двойняшек: старшего, которого назвали Грэмсон и младший Брайан. По началу всё было хорошо, но однажды, когда Аяна кормила грудью Брайана, он укусил её и начал пить её кровь вперемешку с молоком, тогда его глаза окрасились в алый. Так же было и с Грэмом. Варрон и Аяна решили скрыть ото всех чужих глаз «особенность» своих малышей, дабы защитить их от опасности.       Через год родилась Лия и в ней не было ничего ужасающего, она была обычным ребёнком, пока однажды одним лишь взглядом не подвесила отцовскую наковальню над головой старшего брата Грэма. Тогда Аяна поняла, что она такая же ведьма, как и мать, даже сильнее.       Потом появилась Кира и её глаза были под стать глаз старшим братьям. И мебель она уже швыряла с первых своих секунд. Мама поняла, что её дочь является гибридом двух сущностей.       Потом появился я. Миленький, розовощёкий… щенок. Я родился волчонком. В полную луну. Я был слепым, безобидным щенком, который на утро превратился в розовощекого малыша. Родителей испугало это, но не остановило и вот тогда у них появилась Шэннон. Третий кровосос в семье. Лия и Кира пошли в маму. Грэм, Брайан и Шэннон родились в летний период равноденствия. И только я родился, как назло в полную луну, да ещё в какую — кровавую. Я был первым оборотнем в мире, мои братья и сестра первыми вампирами. Мать создала скрывающие чары и обереги дабы обезопасить нас и окружающих. Отец огнём выковал из освящённого землей железа руны. Позже, когда мы повзрослели, мама с помощью стихии огня и кованого отцом железа прожгла на наших костях эти руны. Так что именно благодаря им Грэм, Брай и Шэннон не сгорают на солнце, Лия и Кира могут более и менее контролировать свою магию, а я не обращаюсь в волка, когда злюсь или нервничаю. Когда Грэму и Брайану исполнилось по 14 лет, мама совсем истощала, вся её жизненная энергия и сила уходила на то, чтобы дать нам нормальную жизнь. Когда она умерла, мы похоронили её, вскоре отец совсем ушёл в себя. Однажды он просто ушёл в лес и не вернулся. Грэм считает, что его забрала мама, точнее то что от неё осталось. В детстве мы все были дружны. Всегда стояли друг за друга и старались оберегать наш общий секрет. Повзрослев, Лия начала лечить людей, как и мама, а Грэм взялся за молот и наковальню. Я и Брайан охотились в лесах, а Шэннон и Кира готовили и собирали травы. Тогда мы учились не жить, а выживать среди людей. Спустя какое-то время чары нашей матери сдерживающие голод и жажду ослабли, и Брайан начал обращать и убивать людей. Грэм так же терял контроль. А я… Мой укус в обычное время убивает людей, в полнолуние он обращает. Нашей семье пришлось на долгие годы покинуть деревню. В те времена, я был совсем юнцом, не мог и даже не хотел сдерживаться. Мы были монстрами воплоти. Магия моих сестёр сжигала деревни, наводила чуму. И это всё мы. А потом мир начал меняться, настала эра прогресса, мы вернулись на наши земли и обнаружили там индейские племена, мы жили среди них, а потом… изгнали, как им казалось, из их земель и на этом месте возвели новый город, который снова стал нашим домом. Так и появился Новый Орлеан. — Ну так что… Ты всё ещё хочешь познакомиться с моей семьёй? — У тебя ещё Коберне там не завалялось? Думаю, одной бутылки мне будет явно недостаточно. — Итан… — Кол… — Я оборотень. — А я Йетти. — Я серьёзно. — Так я тоже. — Ты мне не веришь… Я так и знал, что этим всё закончится. — Эй, эй. Ничего не закончилось ещё. Ну я надеюсь. Если у тебя какой-то психоз или ты наглотался наркотиков для очередного творческого вдохновения, ты скажи я пойму. Мы обратимся за помощью к психиатру или запишем тебя к анонимным алкоголикам и наркоманам. — Да, не ширяюсь я! И нет у меня никакого психоза.       Кол, который во время своего рассказала встал с пола и ходил туда-сюда по залу, обхватив руками лицо, резко повернулся к Итану свернул на него своими волчьими глазами. — Иссусьи сиськи! Ты не врёшь. ГОСПОДИ ТЫ ПРАВДА ОБОРОТЕНЬ!!! — Не кричи, нас же соседи услышат! — ДА КАК ТУТ НЕ КРИЧАТЬ. МОЙ ПАРЕНЬ ОБОРОТЕНЬ. Ты сожрешь меня? Боже, ты меня сожрёшь. — Никого я не сожру. Я не ем людей, в конце-то концов я же не каннибал. И прекрати орать, а то миссис Потс реально вызовет карету психиатров. Итан? Господи нет, только не плачь. Ну прости… Хочешь я уйду? — Нет. — Тогда чего ты хочешь? — Ты можешь... можешь мне показать? — Показать, что? — Как… это происходит. — Что происходит? — Ну… обращение?! Так ведь это называется, да? — Могу, но не в доме же. Мы ведь только мебель новую заказали. — Мы можем пойти в гараж. — Отлично. Оборотень в гараже. Я словно в комиксе «Арчи Хоррор»*2 оказался. — Где? — Ривердейл… Арчи Эндрюс, Джагхэд Джонс, Бэтти Купер, Вероника Лодж… Да-а-а надо будет как-нибудь посвятить тебя в гик индустрии. — Нет уж, прости, но посвящений мне на данный момент достаточно. — Ну так, что в гараж? — Ага.       После Кол с Итаном спустились в гараж, где Кол лишь частично обратился, так чтоб можно было себя контролировать. Итан поверил окончательно во всё, то что рассказал ему его парень. У него было куча мыслей в голове, многое нужно было переосмыслить. Особенно остро стал вопрос веры, ему нужно навестить своего пастыря и переговорить о кое-каких вещах с новой подачей. Нет, расставаться и бросать Кола он не хотел, но ему нужно было понять, готов ли он ко всему этому. — Итан… — Прости, Кол, но мне нужно время. — Да, конечно я всё понимаю. — Ты не злишься на меня? — Нет, конечно нет. Если тебе нужно время, то я могу переехать обратно к своим. Пока ты всё это перевариваешь. — Ты не обязан, я могу… — Нет, я так хочу, мне не сложно, правда. — Ты не жалеешь, что рассказал мне? — Нет. — Даже если после этого мы расстанемся? — Да, я уверен, что при любом исходе я не пожалею. — Спасибо, что поделился со мной всем этим… грузом. — С кем, если не с тобой? — Я люблю тебя, — Итан подошел к Колу и обнял его. — Я тоже тебя люблю, — Кол в ответ крепко-крепко обнял своего любимого человека. — Но переезжать тебе правда не стоит, я могу поспать пока на диване, если ты не против конечно. — Разумеется не против, просто я думал, что после всего, что я рассказал, тебе будет со мной некомфортно и возможно это тебя испугает. — Чёрт, конечно меня всё это пугает. Меня пугает то, что мир оказывается куда больше и сложнее, чем я себе представлял. Но тебя я не боюсь. Кол, как я могу бояться своего любимого человека? Просто мне нужно всё переосмыслить. И понять, как мне дальше со всем этим существовать. Как существовать рядом с твоей, в прямом смысле, убийственной семейкой. — Хорошо, но ты должен знать, что я не дам тебя в обиду. Никому и никогда. Тем более своей семье. — Мой личный волк в сияющих доспехах. Как это романтично. — Да ну тебя, принцесса.       Их жизнь была словно одно сплошное дежавю. Каждый день просыпаясь, чувство неминуемого конца давило на Кола. Но он не мог остановить этот несущийся на всех порах поезд. Итан был милый, добрый и такой понимающий. В конце концов он принял всё то, что Кол ему рассказал. На это потребовалось время, но они смогли всё обговорить. Итан оказался довольно-таки восприимчив к сверхъестественному миру. Ему помогла вера и его музыка. Она словно кровь, которая текла по его венам и даровала защиту и покой. А ещё Итан превосходно готовил. Особенно блинчики и вафли. Кол боготворил его стряпню. Они не любили ходить по ресторанам и кафетериям. Они не выпячивали на показ свои отношения, не делились с миром своим счастьем. Они были друг для друга. Разве этого недостаточно?! — Хэй, спящая красавица подъём. — Который час? — Девять утра. — А день? — Суббота. — Да ты издеваешься?! — Нет. Твоя сестра — Лия, прислала приглашение на какой-то там званый ужин или бал. Я не понял точно, что это. И кстати в приглашении был +1. — О, Господи! Нет. — Что-то не так? — Нет, просто она хочет, чтобы я взял с собой тебя. — А это проблема? — Для меня — нет, а вот для Брайана… Ну ты сам знаешь, он у нас немного не дружелюбный. — Ну вот отличный момент, чтобы познакомить меня с ним и всеми остальными. И ты знаешь, что я не промах и себя в обиду не дам. Если что захвачу с собой портативный осиновый кол. — Ну идея с колом неплохая. Но я всё равно считаю это плохой идеей. — Милый, мы уже почти год вместе. Пора бы уже налаживать мосты с семьёй ужастиков. — И почему ты у меня такой идеально правильный? — Благодари судьбу за то, что я у тебя такой совершенный. А теперь пошли завтракать. Вафли стынут. — ВАААААФЛИ!       Кол с озорством подскочил с кровати и прямиком направился на кухню, с которой доносился такой замечательный запах свежезаваренного кофе и вафель с кленовым сиропом. А пока пусть весь мир подождёт.