Запах моря

Моё пробуждение, по последней, недавно заведённой традиции, происходит опять в луже. Вода не впитывается в твердую утоптанную землю и хорошего во всем этом совсем мало. Я не то, чтобы жалуюсь, но Бали звучало приятнее. Ладно, если изменить я пока ничего не могу, то… займемся психотерапией. То есть, будем искать приятное в этой большой и мерзко пахнущей куче неприятностей. Желудок сдавлено ноет. Но вставать с мокрого земляного пола я не тороплюсь. Полежу ещё... Едой все равно не пахнет, близко к прутьям никто не стоит и вообще… моё душевное равновесие, определённо, требует медитации. Горизонтальной. Поехали. Итак, теперь я меховой пуфик, с когтями, зубами, дурным характером и не мелким таким размером. Прелесть же! Ищу в себе восторженность этой новостью. Не проникаюсь. Начинает трясти от осознания неэффективности подхода. Ладно, подойдем с другой стороны. Шёрстка беленькая, шелковистая… Нет, блондинкой я стать не мечтала, скорее наоборот, но хорошенькая же? Пушистая такая… С сомнением осматриваю свалявшуюся грязную, мокрую шерсть и морщусь. Блондинка… И неизвестно еще какой масти росомах предпочитают джентльмены этого мира. Серых, судя по предыдущей демонстрации в виде парада бергов. Послушных, наверное, исполнительных, желательно, под седлом. Нет? И так нет? Можно меня обратно? Так, а если подойти иначе. Когти, зубы, плохой характер – просто оружие массового поражения! А уж с моей настырностью и нахальством, в совокупности с дурной головой и бесстрашием… у них тут бои росомах не проводятся? Кто тут, к примеру, в цари крайний? Перспектива стать рабочей лошадкой меня прельщает гораздо меньше. Пустить кого-то себе на шею… пусть на спину... Перебьются! Злит непонимание ситуации, незнание языка, неопределенность статуса… Может они меня здесь для зоопарка готовят? Гремит тяжёлая дверь, звенит амуниция. Слегка повернув голову, рассматриваю двор. Темно-серый крупный берг спокойно стоит рядом с высоким мужчиной и, жмурясь от удовольствия, подставляет голову под почесывающие его руки. Интересно, а берги разумны? До какой-то степени, конечно, иначе бы их не использовали бы в качестве верховых животных – с такими-то когтями и зубами и без намордника. Но вот насколько? Как собаки? Как лошади? Понять этого с одного взгляда не представляется возможным. Грустно вздыхаю, рассматривая представителя теперь уже своего вида, своей расы. Или как это там, породы? Представителя местной фауны? Основы биологии помню смутно, дать определения видам, родам и семействам смогу, конечно, но не стоит забывать, что это другой мир. Себя я со стороны не вижу, но, наверное, я мало чем отличаюсь от этого зверя. Отторжения его внешность не вызывает. Берг метра полтора в холке, высокий. Длинный пушистый хвост, небольшие, слегка закругленные уши, вытянутая морда. Лапы больше кошачьи, чем собачьи, на медведя совсем не похож. Отворачиваюсь и поскуливаю. Не хочу! Не хочу, не хочу, не хочу… хочу обратно в человека. На Бали хочу, к Линке хочу, в свою квартиру хочу. Даже на работу хочу! Родителей давно уже нет, серьёзных отношений как-то не сложилось, но это же не значит, что можно вот так просто отнять мою жизнь! – Хороший мой, хороший… Рамос, хороший мальчик. Настороженно дергаю ушами. Это что?! Слуховые галлюцинации?! Я же не понимала ни слова? Неужели, поступенчатая интеграция в перенесенный мир? Или это результаты регулярных ударов по голове? А говорить? Поднимаюсь на лапы и, осторожно, чтобы не испугать человека, а может быть, чтобы не спугнуть удачу, подкрадываюсь ближе. – Не расстраивайся. Ирвис обязательно тебя навестит, вернётся от майза Бенджи и сразу к тебе. Ты же знаешь, как он тебя любит? Внимательно разглядываю собеседников и совсем не уверена, что разговор можно трактовать как разумность берга. Мы же с собаками так разговариваем… Я так с крыской своей общалась. А уж как она мне внимала, когда я английский учила! Но берг слушает, слегка склонив голову набок, и я почти верю, что он разумен. В попытке сказать хоть что-то, открываю рот. И ничего. Не совсем ничего, но это нечленораздельное поскуливание разговором считать нельзя. Один плюс - внимание оно привлекло. – Подожди, Рамос. Беленькую нужно покормить. Эрвиг! На крик из ближайшей двери выглядывает коренастый бородатый мужчина. Вот где были мои глаза, когда я аборигенов за балийцев приняла? Они больше похожи на скандинавов. Во всяком случае те, которых я пока видела. Высокие, мускулистые, светловолосые. Типичные европейцы. – Чего изволите? – выглянувший Эрвиг был хмур и раздражен. – Кормили? – заботливый собеседник берга показывает на меня. – Нет, – Эрвиг брезгливо морщится. – Указаний не было. Да и вообще, куда её? Только если котят получить. Она ж дикая совсем. Чуть клетку не разнесла. Зачем ловили вообще? Пристрелить, да и все! Мороки больше. Хотя котята красивые будут, окрас редкий. – Эрвиг! – хозяин Рамоса прикрикивает на Эрвига, осаживая. – Не тебе решать! Покорми! – А как я её? – Эрвиг растерянно разводит руками. – Она ж бросается! Сожрет ещё… – Ты предлагаешь мне этим заняться? – вкрадчивая угроза в голосе слышна даже мне, и Эрвиг вытягивается в струнку. – Сделаю, господин. Простите, господин. Я задумчиво рассматриваю «господина». Иерархия присутствует, что и следовало ожидать от общества со средневековым уровнем развития. Заметить разницу в одежде или вооружении, между господином и этим Эрвигом, я пока не могу. Возможно она есть, но мне в глаза бросается, прежде всего, манера держаться, уверенность, властность. Отвлекаюсь на размышления и вздрагиваю, когда прямо передо мной на пол шлепается большой кусок сырого мяса. Серьёзно? Это мне? Дрожу от отвращения и тошноты. Тело, кажется, совсем не против попробовать эту пакость, но разум, уже освоившийся в теле белого пушистика, категорически возражает. А еще, до меня доходит, что некоторые тут предлагают использовать меня в качестве самки для племенного разведения! Выберусь, убью заразу! Безысходность наваливается внезапно. Хочется просто умереть. Вот так, не сходя с места, лечь на землю и сдохнуть. Может тогда я вернусь? Я не хочу так жить! Опускаюсь на пол и кладу голову на лапы. Кажется плачу. За что?! – Господин! Майз Сениз! Она не ест! Она плачет?! Потрясение в голосе Эрвига меня совсем не трогает, только заряжает дополнительной порцией яда. Сам ешь сырое мясо, скотина! Не знаю, ядовиты ли берги, но моя разновидность точно такой станет, если я ещё немного пообщаюсь с этим аборигеном! Возможно, у меня в ближайшие полчаса появится новый смысл существования – добраться до Эрвига! Беру себя в руки… или теперь нужно думать «в лапы»? И поднимаю глаза, встречаясь взглядом с хозяином серого берга. Кажется, майз Сениз? Майз, по-видимому, вежливое обращение. Он озадаченно вглядывается в мои глаза, а потом внезапно спрашивает: – Ты это не ешь? Замираю от неожиданности. Оглядываюсь вокруг, чтобы удостовериться, что больше обращаться не к кому, да и смотрит он прямо на меня. Отрицательно мотаю головой, и он, растерянно, пятится от меня, а Эрвиг падает на колени и, молитвенно сложив руки, поднимает голову к небу, тихо бормоча что-то под нос. Первым приходит в себя майз Сениз. Стирая с лица любые эмоции и натягивая маску безразличия, он подходит ближе и вглядывается, жёстко фиксируя меня взглядом. – Эрвиг! Принеси рыбу, хлеб и кашу. Эрвиг, практически не поднимаясь с колен, едва не на карачках, скрывается за дверью. Потом приходит таща с собой ведро, кастрюлю и свёрток из светлой ткани. – Не тронешь? – Сениз смотрит настороженно, и я, чтобы не допустить излишнего недоверия, встаю и отхожу в дальний угол клетки. Он склоняет голову в знак благодарности и, открыв дверь, ставит на пол ведро, кастрюлю и разворачивает свёрток. Потом закрыв дверь, отходит назад. Мой ход. Подбираюсь к оставленным предметам. В ведре сырая рыба, нравящаяся мне ещё меньше, чем сырое мясо - брезгливо фыркаю. В кастрюле какая-то каша. Пахнет приятно, но злаки мне не знакомы. А вот последний продукт кажется почти подарком. Большой ломоть белого хлеба. Ложась рядом, я осторожно откусываю небольшие кусочки, урча от наслаждения. – Ест! Забери меня файны, ест! – шепотом кричит Эрвиг. – Если белая из старых кланов, мы озолотимся! Нет, ну посмотри какая сволочь! Я поднимаю голову, стараясь запомнить этот экземпляр. Он меня теперь что, продать собирается?! Точно удавлю! Выберусь и поквитаюсь с паразитом! – Эрвиг, найди мне майза Трента, – Сениз сдержан и задумчив. Осматриваюсь с тоской ища воду. Хлеба было непростительно мало, но воды нет вообще. Слизывать воду из лужи, это не то что бы ниже моего достоинства, а просто мерзко. Принюхиваюсь и отворачиваюсь. – Хочешь пить? Киваю, оглядываясь на майза. Эрвиг опять бухается на колени и захлёбывается в причитаниях. Я ехидно отмечаю, что Сениз тоже морщится, глядя на его энтузиазм. – Эрвиг! Трента позови! – Слушаюсь, господин! – Эрвига почти сдувает, а Сениз, принеся воды и уже ничего не опасаясь, открывает дверцу. Я едва не опрокидываю ведро, стремясь к холодной чистой воде. И шарахаюсь от протянутой ко мне руки. – Тихо, тихо… беленькая. Пушинка? Я фыркаю, пытаясь понять есть ли у них в обиходе жест с покручиванием пальца у виска и как это будет воспринято в моём исполнении. Нашел пушинку весом в полтора центнера! Может ему на земле моё имя нацарапать? Так у них же письменность другая, наверное? Как же не хватает возможности говорить! А ещё лучше материться. Ух, я бы отвела душу на Эрвиге! Но майз правильно понимает моё недовольство прозвищем и примирительно поднимает руки: – Хорошо, не сейчас. Ты красавица, но если твоё происхождение подтвердиться, то это… - он выдыхает и восхищённо цокает. – Мы считали вас вымершими. Ну, в общем, правильно считали, думается мне. Скорее всего я вымерла там, а она – эта беленькая – здесь. И все таки женские слёзы – это сила! За разумную приняли, покормили, спеца какого-то вызвали… Во двор быстрым шагом возвращается Эрвиг, а за ним идет, даже на первый взгляд ехидный, старичок. С любопытством покосившись на меня, приведенный подходит к Сенизу и дружески приобнимает того за плечи. Как я не прислушиваюсь, разговор ведется вполголоса и до меня долетают лишь обрывки отдельных фраз. – ...побережье… императору… если остались ещё… – … большой… были причины скрываться…первый оборот. В какой-то момент я просто не выдерживаю и негромко рычу. В конце концов, это просто невежливо - обсуждать меня вот так! Если уж признали разумной, то ведите себя как с разумной. Намек был понят правильно и оба майза тут же подходят ближе. – Позвольте представиться, тесса, майз Трент, – старичок учтиво склоняет голову. Отвечаю тем же, хотя от мысли о том, как это выглядит, меня потряхивает. – Я бы хотел с вами побеседовать, но, разумеется, не в этих условиях. Если вы позволите, вас приведут в надлежащий вид и проводят ко мне в сад. Побеседовать?! Очень хочется поинтересоваться способом беседы, но пока мне даже язык жестов недоступен. Будем играть в да и нет? Зато выпустят! И вымоют, может быть… Поэтому киваю и радуюсь возможности стать чистой. Как, интересно, этих бергов чистят? Вычесывают? Моют? Посыпают антиблошиным порошком? Сениз открывает дверь клетки и зовёт: – Прошу вас, тесса, следуйте за мной. Вот! Это уже сервис! А то «беленькая»… и кусок мяса под нос… вспоминаю недавнюю обиду и проходя мимо Эрвига мстительно цепляю его когтем, приподнимаю и брезгливо осматривая, щелкаю зубами у самого лица. От этого он начинает пахнуть ещё противнее и я его просто роняю, под напряженно зависшую тишину среди присутствующих. Неужели мне одной он не нравится? Прохожу в высокие распахнутые двери и - вот оно счастье! Впереди бассейн! Не огромный, но пара-тройка бергов туда поместится. Вода чистая, похоже, что проточная. С визгом плюхаюсь в блага цивилизации под вытянувшиеся лица майзов. Не океан, конечно, но и не традиционная лужа уже. Ну их, такие традиции… Вдоволь наплескавшись, нахожу ступени и выбираюсь из бассейна, оставляя за собой мокрые следы. С меня течёт практически водопад. А сушить как? Ко мне, переговариваясь и смеясь, подходят две девушки и бесцеремонно накидывают на меня тканые полотнища. От неожиданности шарахаюсь и рычу. Сама испугалась и их испугала не на шутку, девушки отскакивают и жмутся к стенам. Все решает Сениз. – Простите, тесса. Это необходимая процедура. Мои люди никогда не имели дела с вашим народом, только с домашними бергами, и поэтому не проявили достаточной доли почтительности. Разрешите закончить? Благосклонно киваю, рассматривая местных женщин. Более хрупкое телосложение, невысокий рост, приятные черты лица. Волосы принято заплетать в косы, впрочем, так делают здесь и некоторые мужчины. Пока меня вытирают, пытаюсь понять, что меня зацепило в словах майза. Во-первых я не берг. Он чётко разделил понятия моего народа и домашних бергов. А кто я тогда? Надо выяснить это у старика. Во-вторых, с подачи старичка, ко мне начали обращаться «тесса». Это обращение к моему народу, или что-то еще? Просто уважительное обращение к кому угодно, например. Опять же, даже разумность существа вряд ли может обязывать к той почтительности, которой меня окружили. Вероятно, ценность этих белых меховых существ велика, только вот в чем она? Как бы то ни было, я уже не в клетке и есть перспективы. Домой только уж очень хочется… Чистая и расчёсанная отправляюсь в сад. Сениз идёт рядом, но осторожничает, держит дистанцию, не касаясь даже случайно. Учитывая то, как он гладил берга, для него тоже все не просто. В сад мы попадаем ещё через одни двери. Мощеные камнем дорожки, аккуратно подстриженные кусты и скошенная трава. На небольшой поляне скамьи с затейливой резьбой, несколько выструганных бревен и обложенное булыжниками кострище. Усаживаюсь на траву и выжидающе разглядываю майзов. Сениз и Трент переглядываются и начинает всё-таки Трент. – Тесса, поскольку я не знаю вашего имени, обращаться я пока буду только так, – Трент отводит глаза и потом резко спрашивает: – Вы знаете кто вы? Ох, а старичок то не промах. Суть, во всяком случае, уловил сразу. Отпираться смысла не вижу, поэтому отрицательно качаю головой. – Так я и думал. Видите ли, тесса, у вашего народа есть такая неприятная особенность, как потеря памяти при первом полном обороте. Обычно, это нивелируется присутствием взрослых бергинов, поэтому все обратимо и проходит без существенных последствий. Но вас поймали вчера вечером, оборот был ещё раньше, никого из вашего народа рядом не было, много времени упущено, поэтому… – Трент разводит руками и сочувственно качает головой. – Меня вчера не было в замке, и где искать ваших сородичей мы не знаем. Мы вообще уже более сорока циклов уверены, что если кто-то из вашего народа и остался, то не на этом континенте. На этом месте я наверное должна почувствовать вселенскую тоску от невозможности единения с сородичами, расстроиться и все такое, но, несмотря на симпатию к тому зверю, которым я стала, сопричастности так и не появилось. Я человек! А белая боевая росомаха это временная смена имиджа, не более того. Не увидев у меня на морде должной печали, майз погрустнел сам и продолжил: – Иногда часть памяти может вернуться сама… Ну, конечно! Это уж точно не мой случай! Когда не знал, да ещё и забыл - хуже быть не может. Вполне возможно даже и лучше, что я разговаривать не могу, сначала мне все расскажут, а я потом аккуратненько выдам свою версию событий, чтобы не шокировать общественность. А то мало ли, может мне с ними ещё долго жить придётся… Вдруг вернуться быстро не получится? Вдруг вообще не получится? Вот тут меня и накрыла настоящая тоска. По дому, по друзьям, по потерянной жизни. Пусть и не самой лучшей, но моей! Оценив должную степень обреченности на моем лице… то есть морде, Трент сочувственно посопел, но утешать не стал. – Я сейчас расскажу все, что знаю о вашем народе я сам. Какие-то мелочи я могу упустить, но надеюсь, что ничего существенного. Может быть, это поможет. А потом попробуем поговорить, если получится построить беседу на ваших однозначных да и нет. Я киваю, выбор все равно невелик. – Ваш народ назывался… называется бергины. Как считали вы сами, когда-то давно ваша разумная раса произошла от двух рас – людей и бергов. Обычные берги, в отличии от бергинов, не оборотни и не имеют второй личины. Бергины же - оборотни. И вы, тесса, сейчас в личине зверя. Первый полный оборот проходит в возрасте от восемнадцати до двадцати циклов, обычно под присмотром взрослых бергинов. Деталей оборота я, к сожалению, не знаю. Я ошалело слушаю. Я ещё и оборотень?! Вот уж сюрприз так сюрприз! И как удачно эти оборотни память-то теряют! Даже представить боюсь, что бы меня ждало, если бы я не помнила ничего просто в силу бесхитростного радушия нападающих в первую встречу – по голове они мне от души настучали, не иначе. Никто бы мне подробностей рассказывать не стал. На дне сознания бьётся робкая ещё надежда, что раз я оборотень, то и человеком мне стать не проблема! Трент помолчал, ожидая моей реакции и, дождавшись кивка, продолжил: – Около двухсот циклов назад ваша раса стала стремительно вырождаться. Причин этого мы не знаем, но у вас просто перестали рождаться дети. Полукровки от людей и бергинов ещё рождались, но бергины редко шли на такие союзы. Исключение – императорская семья. Да и полукровки, и так не всегда рождавшиеся оборотнями, в последующих поколениях почти всегда становились обычными людьми. И вот уже больше сорока циклов никто не видел живого бергина на нашем континенте. Можете ли вы быть не отсюда? Я только задумчиво пожала плечами, едва сдерживаясь, чтобы не фыркнуть. Конечно, не отсюда! Но знать откуда я, этим ребятам совсем необязательно. Пусть считают, что с соседнего материка. Вот же угораздило! При всем при этом, одна приятная новость так и греет душу – я не всегда буду меховым пуфиком! Путём нехитрых манипуляций, я должна смочь превратиться в человека. Знать бы ещё перечень манипуляций… Очертить хвостом защитный круг и прицельно плюнуть в местного шамана? Или пойти туда - не знаю куда и, сорвав местную разновидность лютика, прожевать на рассвете, повернувшись хвостом на запад? Скорее всего, все должно быть существенно проще - усилием воли вывернуться наизнанку, например. Пытаюсь вспомнить, что мне известно об оборотнях, но кроме полнолуния вспомнить ничего не могу. Да и то - сказки… В голове крутятся чеснок и осиновые колья, только это, вроде как, про вампиров, да и я нынче с другой стороны. И что у них тут с луной пока не знаю. Полюбовавшись на мою озадаченную морду, Трент предлагает выход: – Понимаете, тесса, сам я никогда бергинами так детально не интересовался, моя специализация - это берги. Разведение, дрессировка, необходимая лечебная помощь, – вздрагиваю и вспоминаю Эрвига с его идеями о дрессировке и разведении. - Поэтому в вашем случае, нужна другая информация, которая в полном объёме может быть только у ваших сородичей. Или в императорской библиотеке… С одной стороны, вас, возможно, ищут и удаляться от места вашей… от того места где вас нашли, нежелательно, с другой стороны умолчать о настоящем живом бергине… для нас это практически измена интересам государства и императора. Да и информации там действительно больше. Сообщить о вас мы обязаны, остальное решать вам. Если вы готовы, мы можем отвезти вас к императору. Трент ждёт моего ответа, а я вдруг обострившимся, звериным, не иначе, чутьем, понимаю, что неладно что-то во всем этом. Зачем моё согласие потребовалось, если у них все равно нет другого выхода? Подстраховка добровольной капитуляцией? С другой стороны, ждать у моря неизвестных родственников, которых уже полвека никто не видел… это как-то не слишком обнадеживает. Пора брать дело в свои руки… тьфу, лапы. Кто владеет информацией, тот владеет миром, так кажется? Вот и пойдём, владеть. А раз информация есть только в императорской библиотеке… Ощущение ловушки не покидает, но выбор у меня сейчас невелик. Если я сейчас попрошу меня отпустить, то отпустят? Очень в этом сомневаюсь. Интересно, императорский дворец отсюда далеко? Вернуться поискать мифических родственников можно всегда. Я поднимаюсь на лапы, вопросительно посмотрев на Трента. Сениз во время его рассказа просто затаился, да и сейчас никак не выдает своей заинтересованности. Ох, как хочется задать пару десятков вопросов, но отложить это придётся до того, как я не найду способ вернуть человеческий облик. Ну или способ общаться в таком виде. Трент, умоляюще сложив руки на груди просит: – Тесса, позвольте мне спросить, прежде, чем вы примете решение? Благосклонно киваю, чего уж тут. – Вы помните, как вас зовут? Очень хочется закатить глаза. Да даже если бы я помнила, как я ему скажу имя?! Может покивать? Пусть расстраивается, что тайна надёжно защищена неспособностью говорить. Отрицательно качаю головой. Не знаю, как звали хозяйку этого тела раньше, но можно было бы назваться тессой Александрой, чем не имя? – Вы помните своё детство, свою семью? Помню, конечно! И пятнадцатую школу, и музыкалку, и всех друзей. И родителей и универ. И даже Аркадий Семенович ещё не забылся. Или это уже не детство? Только сомневаюсь, что это поможет. Качаю головой. – Вы помните местность, где вы росли? Найти сможете? Помню. И город свой, и окрестности. Найти не смогу, не обессудьте. Я вообще не слишком хорошо понимаю, как этот мир соотносится с нашим. Миры параллельны? Или другая вселенная? Другие измерение? Другое время? Качаю головой. – Вы сможете самостоятельно обернуться в человека? Устав качать головой, рычу и наконец-то меня понимают правильно: – Вы позволите отвезти вас к императору? Вот то ли смеяться над его вопросами, то ли плакать. Хорошо, конечно, что теперь моим мнением озаботились, но что-то мне подсказывает, что до первого сопротивления. Киваю. Похоже, что понятие амнезии им знакомо только условно. Выяснять детали и степень потери памяти с неговорящим существом, на мой взгляд, бессмысленно. Но ссориться с Трентом мне тоже ни к чему. Вдруг я письменности не знаю? Кто мне тогда информацию зачитывать будет в императорской библиотеке? Скорее всего, желающие всегда найдутся, но Трента я уже знаю, а там мало ли какие встретятся? Один вон уже встретился… то кормить не хотел, то разводить собирался, то вообще озолотиться за мой счёт. Трент хотя бы уважителен. Опять захотелось есть. Вспомнив про хлеб и воду, я чуть было не всплакнула о своей нелепой участи, но времени на сантименты нет. Сейчас найду продукты в этом доме и отправлюсь во дворец! Или где у них тут императоры живут? И вдруг я замираю на месте, пораженная странным и страшным озарением - я никогда не была такой, какой чувствовала себя сейчас в шкуре бергина. Не была жёсткой и нахальной, не была пробивной и упрямой, не огрызалась на людей, которые просто нарушили мои личные границы. Не смогла бы даже подумать о том, чтобы самой в чужом доме найти кухню и похозяйничать в ней! А сейчас, я поймала себя именно на этой мысли. Вспомнила, как дралась на побережье за свою свободу, как пыталась вырваться из клетки, увидев верховых бергов. Что это? Влияние того существа, в чьей шкуре я оказалась или защитная реакция на стресс и безысходность? Где я сама? Где та Сашка? Мечтательная, открытая, безалаберная и жизнерадостная? Чуть застенчивая, скромная одиночка, которая совсем недавно летела на Бали на первое свидание с океаном? Может ли быть такое, что характер оборотня меняется в зависимости от личины? Доктор Хайд и мистер Джекил?! Буду ли я собой, когда смогу стать человеком? И на кого я стану похожа? Вернётся ли ко мне внешность или это тоже безвозвратно потеряно?! Апатия навалилась внезапно. Я просто легла на траву, мечтая заснуть и проснуться уже дома. Никуда не пойду. Засну от голода и истощения… Тёплая тяжёлая ладонь на моей голове ощущалась приятно и правильно. Сениз? – Пойдём, девочка. Я поеду с вами, не хочу оставлять тебя одну. Все будет хорошо… И я верю. Хочу верить.