Запах моря

Стол в покоях заставлен блюдами. Кервин, как ни в чем ни бывало, присаживается рядом и, нарезая кусками, предлагает мне жареное и варёное мясо, птицу, выпечку. Есть хочется безумно, но отодвигаюсь в сторону и беру куски сама, отказываясь есть из рук незнакомого мне человека. И понимаю, что меня бросает в крайности, но остановится её могу. Почему-то, мне невыносимо горько от того, что меня оставили Сениз и Трент. Слишком все быстро, слишком неправильно. Мог ли Сениз знать, что так получится? Мог, безусловно. Если они с императором не просто владетель и подданный, а ещё и друзья, то предположить, что меня оставят во дворце он просто обязан был. И предупредить меня. Или просто поговорить со мной об этом. Из нерадостных размышлений меня вырывает голос нового знакомого: – Я расскажу все, что знаю сам, с чем столкнулся, чему пришлось учиться. Ирвину невероятно повезло, что он нашёл тебя. Озадаченно оглядываюсь на Кервина, но внимательно прислушиваюсь. Ирвин это император? Значит выгода всё-таки в чем-то есть? Не просто ведь, наверное, жить с оборотнем... И через несколько минут неторопливого рассказа понимаю смысл. Симбионты. Люди и бергины, в союзе, получают неожиданные преимущества. Психическое и физическое здоровье, долголетие больше чем вдвое от обычного срока жизни, а для бергинов ещё и возможность более полно контролировать процесс смены сущности. Правда и связь эта нерушима и очень редко партнёр выживает, если погибает его симбиот. Да и других недостатков достаточно. Бергины обладают взрывным характером, мстительны, изобретательны и коварны. И только если, вдруг, между человеком и бергином возникают чувства, это перевешивает все достоинства и недостатки такого союза и для бергина. Для меня после рассказа остается загадкой, почему только императорская семья вступала в такие союзы. Кервин поясняет не дожидаясь вопроса, который я все равно не могу задать. – Я знаю, что ты сейчас ничего не помнишь. Если тебе повезёт, то большая часть воспоминаний вернётся. Но я не буду увиливать. Твой народ считает людей слабыми и часто относится к ним… со снисхождением, а иногда и с презрением. Поэтому связь между бергином и обычным человеком была невероятной редкостью. А императорская семья - просто политика. Две сильных расы на одном континенте, надо было как-то договариваться, – Кервин пожимает плечами и отворачивается. А мне так хочется узнать больше. Если симбионты погибают один без другого, то почему он жив? Есть ли бергины на других континентах? И самое главное: как мне сменить личину?!Как стать человеком? Кервин поднимает голову и смотрит мне в глаза: – Я, наверное, не смогу помочь тебе с оборотом. Когда я вступил в союз с тессой Альтой, она была уже не котенком и оборачиваться могла легко и самостоятельно. И я многого не знаю, бергины не делились всеми секретами своего народа и своих кланов. Верность расе была для них всегда превыше всего остального. Я могу быть полезен только потому, что знаю некоторые особенности и привычки вашей расы, и могу попытаться помочь тебе в поиске информации. Отхожу от стола и сыто киваю. Хочу спать, но решаю, что библиотека важнее. Хотя бы дорогу запомню... Кервин понимает с полувзгляда мою готовность к дальнейшим действиям. Полезный навык. Интересно, как выглядит улыбка в исполнении бергина? Библиотека оказывается недалеко. Я совсем запутываюсь во времени – за окном уже темнеет. Не понимаю ни продолжительности светового дня, ни сколько я уже здесь. Сколько времени заняла дорога до дворца? Внезапно понимаю, что мне не хватает Сениза. Несмотря на обиду, несмотря на то, что он меня сюда привёл и оставил в угоду императору, я уже почти его простила. И это не просто попытка зацепиться хотя бы за что-то в незнакомом, совершенно безумном мире. А что-то важное, что, возможно, я пропустила, не заметила, за выживанием, страхом, отчаянием. Как понимаешь важность воздуха только тогда, когда его лишаешься. И даже иногда ещё бежишь по инерции, пока не потеряешь совсем связь с реальностью, проваливаясь в небытие. Невесомая дружеская поддержка, сочувствие, безусловное принятие от абсолютно нового для меня человека, были мне сейчас необходимы. Библиотека тоже внушительна. Обитатели дворца явно страдают гигантоманией и манией величия в невероятных масштабах. Огромные стеллажи теряются в сумраке высоченных потолков, лестницы на второй и третий ярусы. Бесконечные ряды стеллажей, камины, столики и кресла в укромных нишах. Но, мне это сейчас только на руку – должно же в этом изобилии найтись нужное! Библиотекарь, при виде меня, икает и прячется за шкаф. Кервин, вошедший за мной следом, успокаивает его как может, но моя неуместность, среди книжных стеллажей и изящных кресел с высокими спинками, понятна даже мне. Немедленно сую нос в раскрытую книгу на низком столике и разочаровано отстраняюсь – ни единого знакомого символа. Чего и следовало ожидать, но надежда, как всегда, размахивает декларацией ложных намерений на моём горизонте. Вопросительно, оглядываюсь на Кервина, который шепчется о чём-то с библиотекарем. Тот кивает на дальний стеллаж и я, неторопливо, начинаю перемещаться в указанном направлении. Мыслей ноль. Сейчас мне найдут пару пособий по обращению, что весьма сомнительно, если бергины так тщательно оберегали свои тайны даже от близких им людей. Потом мы… не мы, Кервин, зачитает мне инструкцию и вуаля… Не верю! Отчаяние опять начинает просачиваться сквозь мои доводы, и требовать срочно, не откладывая на потом, спрятать голову в песок и больше её оттуда не вытаскивать. Мне просто необходимо сейчас верить, а вера ускользает как осенний туман сквозь пальцы, я даже ощутить её по-настоящему не могу, не то что удержать или усилить. Мне срочно нужен рядом тот, кому я могу доверять, кому уже поверила. Услышать что все будет хорошо, почувствовать сильную тяжелую руку запутавшуюся в шерсти, заглянуть в спокойные глаза. Стоп! Очнувшись от наваждения, оглядываюсь. Это сейчас что вообще было?! Мне показалось или я уже брежу Сенизом? Самое время, что ни говори! Может для начала всё-таки разобраться в приоритетах, а потом уже мечтать? В материализацию мечт верю безоговорочно, она у меня всегда работает, но классифицировать все, что происходит, необходимо. Ещё и Величество, с его матримониальными планами, со счетов сбрасывать не стоит. Пока Кервин роется в манускриптах и книжных томах, я пытаюсь думать. Этот, так несвойственный мне, процесс, все время, упирается в мою несознательность и инфантильность. Я здесь уже пару дней, даже если прикидывать совсем приблизительно. Очнулась на побережье в темноте, поймали, потом скорее всего ночь в клетке, снова очнулась утром. Пока меня все-таки определяли как разумную и собирались в дорогу - ещё день. Поездка к императору, когда я всю дорогу проспала - ещё ночь и приехали мы явно утром. А сейчас уже вечер. Получается, что я в этом мире уже около двух суток. И все это время, я только спала, дралась, ела иногда и немного общалась, кивая или отрицательно размахивая головой в нужных, плохо обдуманных местах. Думать было некогда, самое время начинать, если мне не все равно, что со мною будет. Определиться с желаниями, способами их исполнения… Итак, возьмём за данность: это чужой мир, я оборотень. Не будем пока думать о плохом, например о том, что я в теле обычного берга. Считаем, пока не доказано обратное, что я смогу обернуться. Как только я это сделаю, спесивый паршивец – император то бишь - намерен взять меня в жены. Моего желания никто спрашивать не собирается. Кервин тоже на стороне своего внука, если я правильно понимаю, ему на руку психическое, физическое и прочее здоровье родственника и его долголетие. То есть, частично, цели у нас совпадают в части моего возврата к облику человека, а частично нет – в том что касается брака и моей работы парадной лошадью. Интересно, а я только парадной лошадью должна работать или ежели война, то как верный боевой конь… симбионт то есть, должна буду Величество по дороге к верной заслуженной победе сопровождать. Как там… в болезни и в радости, в мире и на войне? Если предположить, что мой возврат домой окажется невозможным… Я скриплю зубами, едва сдерживаясь, чтобы не разнести всю эту рукотворную красоту вокруг. Даже думать об этом невыносимо! Сознание не желает смиряться с тем, что все это навсегда. Что весь мой мир, вся моя жизнь потеряны безвозвратно, без права на пересмотр. Я никогда не желала таких глобальных изменений! Меня вполне устраивала моя среднестатистическая жизнь! Забавно - как у яркого представителя мира потребления - ответственности за империю совсем не хочется. Постаравшись довести себя внутри до состояния замороженного полуфабриката, загоняю подальше рефлексию от осознания невозможности вернуться. Об этом я буду думать потом. Когда разгребу всю эту кучу текущих проблем. Итак, к нашим баранам… данность: я оборотень, я в чужом мире. Мне необходимо обернуться. Просто потому, что возможностей в человеческом теле больше, включая возможность общаться. Опасностей, конечно, тоже много, но меня и в теле берга легко обезвредить, поэтому как боевую единицу эту росомаху стоит рассматривать только при отсутствии численного преимущества противников и где-нибудь в полевых условиях. И потому, что подтвердив свой статус оборотня, я остаюсь ценностью для этого мира. Бергов у них и так достаточно, и закончить своё существование верховым или упряжным животным очень не хочется. Ну, или росомахой-компаньоном, учитывая мою разумность. Да и вообще, я – человек! И другие варианты рассматривать, при малейшей надежде это исправить, даже не буду сейчас. Хочу ли я остаться в императорской семье после обращения? Если быть реалисткой, это было неплохим выходом. Поддержка, защита, возможности. С императором я пока знакома только условно, но он молод, хорош внешне, умен, расчётлив, авторитарен. Почему меня так коробит только от одной мысли о таком будущем? Может мы смогли бы подружиться? Вот только… не хочу. Насилие, даже оправданное, даже во благо, всегда остаётся насилием. У него была возможность сначала поговорить со мной, а мне никто этого выбора не давал, поставили перед фактом в ультимативной форме. Лучше попытаться найти союзников среди условных соплеменников. В разговорах все время проскальзывает утверждение, что их не видели на этом континенте. Значит континентов точно больше чем один. Вот же, дал Господь талант – пробыть двое суток в мире и не узнать о нем ровным счётом ничего! И не надо оправдывать это невозможностью говорить. С другой стороны, попади я куда-нибудь в безлюдный лес и не узнала бы об этом мире ничего гораздо дольше, кроме флоры и фауны вокруг, которая меня или съела бы или отравила, минуте так на н-дцатой моего пребывания. В общем, делайте ставки, господа - больше часа продержалась бы или нет? Тут мне в голову приходит мысль, что я классическая попаданка или попаданец, как там правильно? Попала в чужой мир, в чужое тело, в единственном уникальном экземпляре на немаленькую территорию... В императрицы вон мечу. Не я мечу, конечно, меня уже заочно определили, но сути, по большому счёту, это не меняет. Обидно только, что от меня ничего не зависит, от слова совсем. Никаких технологий и благ цивилизации я этому миру не принесу - вряд ли здесь кого-нибудь интересует таможенное право в исполнении рядового специалиста. В качестве бергина, я для местного мира тоже бесполезна – секретов не знаю, оборачиваться не умею, соплеменников не найду. Только как племенной генетический материал и личный эликсир молодости. Итак, задача номер раз – найти способ обернуться. Задача номер два – сбежать от императора и найти бергинов. Задача номер три – найти способ вернуться домой. А ещё, я хочу увидеть Сениза. Желание иррационально, но так сильно, что я тру лапами морду, поскуливая от наваждения. Оглядываюсь на Кервина - он все так же увлеченно роется в художественной и не очень литературе, не обращая на меня внимания. Справедливо - помощи и толку от меня сейчас никакой. Самооценка падает катастрофически. Если отбросить привычку мерять свою ценность по шкале полезности для окружения, для общества, то в чем ценность каждого из нас? Почему мне так сложно менять свой маленький мирок на другие возможности? Утыкаюсь взглядом в высокие замшевые синие сапоги. Ну и где звериная чуткость и идеальный слух?! Хорошо, что хотя бы нюх безошибочно определяет владельца странной обуви – Их Величество император собственной персоной пожаловали. И подкрался-то как ловко! Очень хочется повторить утренний подвиг и напасть, но воспоминания ещё свежи. Если бы я была в своём мире или в ещё более технологичном, то подумала бы о силовой защите, но здесь… как он провернул этот фокус? Полезная штука. Интересно, она только живые объекты не пропускает или стрелы от него тоже отскакивают? Головы не поднимаю, не хочу смотреть в глаза, жду от него первых шагов. Даже сейчас, когда я лежу, моя спина на уровне его талии. Охватываю глазами фигуру из под прикрытых ресниц. – Тесса? Взмах рукой и возле меня устанавливают кресло. Садится. По-прежнему, делаю вид, что его присутствие мне безразлично и, при этом, копаюсь в чувствах. Я обижена на него? Нет, я просто в бешенстве. Да, меня не посадили в клетку, позволили беспрепятственно ходить по дворцу, предоставили сопровождающего, обеспечили всем необходимым. Меня не заперли в подвале без еды и воды до подтверждения того, что я на самом деле бергин. Если рассматривать с любой точки зрения, то мне оказано почти полное доверие и предложен максимальный комфорт. Тогда почему мне так плохо? Почему самоуверенное спокойствие этого Императорского Величества оказывает на меня такой же эффект, как красная тряпка на быка? Произвол? Обращение как с неодушевленным предметом? Мысленно фыркаю. Не то, чтобы это было правилом, но насилия, тем более такого мягкого, и в нашем мире достаточно. Человек существо неприхотливое, почти ко всему приспособился. Браки вообще, и в моём мире, до недавнего времени, согласия невесты почти никогда не требовали. Я не знаю, поощряется и практикуется ли насилие в этом мире, но если считать, что человеческая природа неисправима и неизменна, то должно. И единственное, что в этом случае может меня спасти, это необходимость добровольного участия для симбионта. Если это условие не обязательно, тогда единственный выход для меня – это побег. Встаю и демонстративно отхожу к Кервину, заглядывая тому через плечо. За спиной хмыкают и обращаются не ко мне: – Кервин, есть результаты? – Да, Ирв, – Кервин отходит от стеллажа и коротко взглядывает на императора. Может я плохой физиономист, но родственников явно связывают не только родственные отношения. Дружба, уважение, доверие. Кервин не показался мне отморозком, за несколько часов знакомства, возможно и его внук не так плох? – Поделишься? Кервин всматривается в императора так, словно ведёт мысленный диалог. – Ничего, тессе будет полезно. Ей же самой предстоит все это осуществить. Да неужели?! Даже вспомнили о моём непосредственном участии? А то может сами? А я пока помедитирую? Или слуг попугаю? Или что там ещё полагается делать зверю избалованному неразумному? – Первый оборот контролю не поддается, – Кервин мрачнеет, откладывая в сторону манускрипт - книгой, эту штуку в кожаном переплете с замком и самоцветами, у меня язык назвать не повернётся. – Они его провоцируют, представляешь? Страх, гнев, ярость. Потом, если оборотень сильный, то сам, если слабый, то есть у них артефакт контроля, природный минерал. Описания я не нашёл, но есть у меня уверенность, что это радужный камень. Ирвин кивает, словно своим мыслям: – Предлагаешь тессу испугать? Отодвигаюсь подальше и рычу. А давайте я вас? – Нет. Страха, ярости и гнева у неё было больше, чем достаточно. Майза Трента и людей Сениза допрашивали при мне. Если тесса не обратилась тогда, то значит в момент опасности принимается именно боевая форма, личина зверя. А вот как обратно… Имеет смысл попробовать артефакты. Остались ли у нас камни носимые бергинами императоров? Это может помочь… – Распоряжусь. Кервин, оставь нас ненадолго с тессой, – привычка отдавать приказы сквозит в голосе Величества, даже когда он просит. Поднимаю голову и встречаю открытый взгляд, который рассматривает, препарирует. Глаза скорее ореховые, а не темно-карие, как мне показалось утром. За спиной хлопает дверь. – Знаешь, я мог бы взять то, что считаю своим, и без твоего согласия. Есть ритуалы, позволяющие трансформировать оборотня принудительно. Это грязно, достаточно больно и не всегда без последствий. Но, я подожду, надеясь, что ты оценишь этот жест моей доброй воли. Ведь ты же не играешь со мной, правда? Я качаю головой, оценивая угрозу. – Но у меня тоже есть пределы терпения. Я бы хотел, чтобы церемония прошла в день зимнего солнцестояния. У тебя достаточно времени для оборота. Кроме того, позволь напомнить, что оборотень слишком долго задержавшийся в шкуре берга, может навсегда остаться таковым. Из дворца тебя не выпустят, в твоём распоряжении сады и сам дворец. Этого довольно. И у тебя нет права избегать моего общества. Я буду звать тебя тесса Лайви, пока ты не назовешь своё настоящее имя. Он тянет ко мне руку и я отскакиваю, огрызаясь и роняя мебель. – Будь со мной приветливее, тесса Лайви. Нам необходимо привыкнуть друг к другу. Уходит не оборачиваясь, а я в бессилии мечусь по библиотеке. И понимаю, что злиться бесполезно и остановиться не могу. Оставаться здесь больше не желаю, едва не сбиваю с ног Кервина, выбегая в галерею. Мне необходимо сейчас побыть одной!