Его проблемы

Когда близнецам исполняется семь лет, они могут отходить от дома. Недалеко, к магазинчику сладостей. В тот день Данте непривычно веселая и тайком от мамы завязывает волосы в хвост. Этот день веселый и безмятежный. Солнце сверкает, отсвечивая серебристыми бликами от волос близнецов и от резинки с камушками в волосах Данте. — Вот увидишь, папа даст нам наше оружие, и тогда точно тебе не проиграю! — лепет сестры кажется одновременно смешным и милым. Ее старший брат твердо уверен в том, что всегда будет защищать свою милую младшую сестренку. Ведь так говорили мама и отец. Да и сам наследник Спарды в этом твердо уверен. Ведь его взбалмошная, гасающая в мальчишеской одежде сестренка, не может не умилять своими почти бессильными попытками. Верджил всегда воспринимал мир через призму ответственности. Каждое утро, зашнуровывая ботинки, он повторял про себя наставления отца: "Защищай сестру, помни о своем долге". Эти слова стали для него дыханием. Он не просто принял ответственность — он сросся с ней, как с собственной кожей. И пока Данте носилась по двору, раздирая в кровь колени и не слушая маминых окриков, он всегда оставался рядом — молчаливой, надежной тенью. — Вердж, а что, если я когда-нибудь стану сильнее тебя? — как-то спросила Данте, болтая ногами на заборе. Он тогда только усмехнулся, потрепав ее по голове: — Для этого тебе придется тренироваться в десять раз больше. — Я буду! — она надула губы, а он подумал, что это забавно. Милое заблуждение, которое никогда не станет реальностью. До тех пор, пока не происходит это. Демоны бросаются на них в длинном переулке, и первая же тварь пронзает тело Верджила похожими на изогнутые лезвия когтями. И в этот момент, когда Данте бросается к нему с громким криком, старший уже готов к тому, что сейчас будет еще больнее и его просто порвут на куски. Он же помнит, как плохо его сестре давались особые тренировки отца! Но когда он с трудом дотягивается до своего меча, сестра оказывается прямо перед ним, сосредоточенно и зло сверкая глазами. Где-то в глубине души Верджил всегда знал, что это случится. Каждый раз, когда он замечал в глазах сестры тот особый огонь во время тренировок, что-то внутри него холодело. Сердце сжималось от непонятного чувства — смеси страха и предчувствия. Но он отгонял эти мысли, как надоедливых мух. Ведь так было проще. Потому что Данте понимает. Пусть она и слабая, но она никогда не позволит этим тварям обидеть ее брата! Никому не позволит. И всем докажет, что действительно может справиться с любым врагом. Меч чертит в воздухе дугу, а глаза сверкают серебром, отражая солнечные блики, падающие на лицо от лезвия. Медленно, слишком медленно, в ушах шумит пульс, и она понимает, что не успевает. И видит кровь. Так много крови. И что-то трескается — где-то внутри. И тело взметается словно стрела, окруженное кровавой взвесью. Время для Данте замедляется до вязкой патоки. Она видит, как демон заносит когти над горлом брата, и внутри неё что-то рвётся — словно натянутая до предела струна. Весь мир сужается до единственной точки — Верджила, её брата, который всегда был её защитой, её опорой. Сейчас она должна стать его щитом. Прямо сейчас. Демон, когти которого почти коснулась горла старшего брата, был разрублен четким, каким-то странным движением накрест. И это быстро. Вполне на уровне Верджила, и он даже сосредотачивается, сжимая наконец рукоять своего клинка. И события бросаются вскачь. И все ж это… почти пугает. Их первый бой крайне неуклюж, он почти постыден и Верджил готов краснеть со стыда от того, насколько же жалко могут выглядеть эти пляски с демонами, против которых их столько учили сражаться! В какой-то момент сбоку прямо к сестре бросается тварь с кривыми лезвиями, и она слишком занята, чтобы успеть защититься. Верджил не думает — его тело реагирует само. Один прыжок, и вот он уже между сестрой и демоном, принимая удар на себя. Острая боль пронзает плечо, но это ничто по сравнению с облегчением: она в безопасности. Вот только вместо благодарности он видит в её глазах что-то совсем другое. Что-то, что заставляет внутренности скручиваться узлом. Верджил не знает, откуда у нее равные ему скорость и сила. Он не может осознать, как быть, когда тело бросает его вперед, опять ловит лезвие своим многострадальным плечом. Чтобы увидеть, как занимаются яростью глаза сестры. Она взметается вперед, круша одного, второго и в какой-то миг она почти отбрасывает раненного брата пинком к стене, продолжая свое веселье… Верджил смотрит на сестру, и его сердце холодеет. Это Данте? Его маленькая сестренка? В её движениях нет неуверенности, в её глазах — ни тени страха. Она почти... наслаждается боем. Каждый взмах меча сопровождается её улыбкой, которая становится шире с каждым поверженным врагом. И эта улыбка — не детская, не та, что согревала его сердце все эти годы. В ней что-то иное, что-то чужое. И впервые в жизни Верджил чувствует себя лишним. Ненужным. Не защитником, а помехой. Кровь на белом всегда смотрится невероятно, а еще жутко и контрастно. Белоснежные пряди запятнаны, и даже местами сочатся кровью. Данте семь лет, у нее сбиты колени и локти, и она, взвиваясь в воздух, разрезает одного из напавших демонов серебристым клинком. А еще ее длинные волосы почти пропитаны кровью от ее ран. Которые затягиваются словно у монстра из фантастического романа. Или как у Верджила. Отец не так давно перевел их тренироваться на настоящих мечах и пообещал подарить им нечто очень интересное. Нет, он сказал иначе, тогда его голос был очень торжественен. Но Данте после тех слов отца места себе не находила, радостно подпрыгивая на месте. И сейчас ей тоже весело. Данте чувствует, как что-то внутри неё пробуждается. Сила, о которой она всегда мечтала, теперь течёт в её венах, пульсирует в кончиках пальцев. Каждое движение наполнено новой, дикой энергией. Она танцует между демонами, легко уклоняясь от когтей и клыков. Это так... правильно. Так естественно. Словно она всегда была создана для этого. — Вердж! — кричит она, обернувшись к брату с сияющей улыбкой. — Смотри! Смотри, как я могу! Даже когда она убирает с лица окровавленные пряди, извиваясь и пронзая мечом подбиравшуюся сбоку тварь, и Верджил сам едва успевает осознать, что они сейчас одни против пятерых жутких монстров. Нет, он это сразу знал. Просто когда он понимает, что его сестренка почти без проблем справляется со всем этим сама, его разум замирает. "Я был нужен ей только для этого? — проносится в голове Верджила. — Защищать, пока она не стала достаточно сильной сама?" Горечь поднимается к горлу, смешиваясь с металлическим привкусом крови. Он всегда думал, что их связь — это нечто большее. Что они — две части единого целого, где каждому отведена своя роль. Но сейчас, глядя на сражающуюся Данте, он понимает, что его роль оказалась временной. Заменимой. Одна улыбка его сестры, и где-то там внутри пролегает трещина. Впервые в жизни, когда она протягивает ему руку, он ее игнорирует, даже наоборот — отталкивает, окидывая ледяным, почти злым взглядом, поднимаясь на ноги самостоятельно. — Отстань! Ты же девчонка! — зло выкрикивает он, разворачиваясь к растерянной, непонимающе замершей сестре, спиной. Эти слова вырываются из него непроизвольно, как крик боли. Не потому что она девочка — потому что она стала сильнее. Потому что она больше не нуждается в нём. Потому что весь смысл его существования — защищать её — только что рассыпался прахом. Кем он теперь будет? Если не защитником Данте, то кто он вообще такой? Ему почти жаль ее непонимания. А Данте стоит, в шоке глядя в спину брату, который в раздражении уходит домой. Сам. Не дожидаясь. Ее. Хотя она так старалась! Так рвалась, только бы заслужить признание отца и брата. Брата, который сейчас ее бросил, заляпанную с ног до головы своей и чужой кровью, посреди переулка с истаивающими телами демонов. Время для Данте будто останавливается. Она смотрит на удаляющуюся спину брата, и её сердце сжимается от боли и непонимания. Разве не этого они всегда хотели? Разве не для этого они тренировались часами напролёт, преодолевая боль и усталость? Быть сильными. Защищать друг друга. Тёплые слёзы смешиваются с кровью на её щеках. Восторг победы меркнет, сменяясь горьким разочарованием. Почему? Почему всё пошло не так? Она так хотела привычно обнять его и пореветь в плечо как сотни раз и поводов до этого. Вот только он ушел. И оставалось лишь рвануть следом. Она все еще не может понять, что такого ужасного в том, что она девочка, если ее силы наконец увеличились. Если они с братом сражались на равных. Вечером Верджил будет долго мерить шагами библиотеку, чтобы не слушать восторги Данте. Не слушать то, как она хвастается перед отцом внезапно проснувшейся силой. Он прячется среди книжных полок, перебирая старинные фолианты. Пальцы лихорадочно скользят по страницам, глаза слепо блуждают по строчкам. Он ищет ответы на вопросы, которые даже не может сформулировать. Почему внутри так больно? Почему успех сестры ощущается как собственное поражение? "Старший брат всегда защищает младшую сестру." Эта истина, вбитая ему отцом с самого детства, теперь звучит как насмешка. Что если она не нуждается в защите? Что если весь смысл его существования — ложный? А за дверью библиотеки Данте радостно щебечет, рассказывая отцу о своём первом настоящем сражении. В её голосе — чистый, незамутнённый восторг. Она не понимает. Не может понять, что каждое её слово — нож в сердце брата. А потом, вечером, хлюпая носом, Данте захватит волосы в пучок на затылке, перепиливая их мечом. Длинные до пояса серебристые волосы легко сгорят в огне во дворе, пока она будет реветь, пытаясь понять, что же случилось, что она опять сделала не так. С каждой отрезанной прядью внутри неё что-то обрывается. Она делает это медленно, методично, словно выполняя ритуал. Сквозь слёзы она смотрит на своё отражение в оконном стекле: короткие неровные пряди торчат во все стороны, делая её похожей на растрёпанного мальчишку. "Может, если я буду меньше похожа на девочку, Вердж снова будет меня любить?" — думает она, сжигая серебристые пряди во дворе. Языки пламени лижут волосы, превращая их в пепел, но боль внутри не утихает. Почему ее брат так отнесся к появившейся у нее силе. Почему от этого ему было настолько плохо. А в своей комнате Верджил сидит, обхватив колени руками, и впервые за долгое время позволяет себе заплакать. Тихо, почти беззвучно. Он плачет не от боли ран — те давно затянулись. Он оплакивает нечто более важное: потерю своего места в мире, своей цели, своей роли защитника. И где-то глубоко внутри зарождается новое чувство — решимость стать сильнее. Намного сильнее. Чтобы никогда больше не чувствовать себя ненужным. Чтобы никто — даже Данте — не смог его превзойти. Эта ночь становится для обоих началом пути, который в конечном итоге разведёт их в разные стороны. Маленькая трещина, появившаяся сегодня, со временем превратится в пропасть. И никто из них пока не знает, как её преодолеть.