You're a pain, but I adore U

«Испытания, какие преподносит нам судьба — лишь малая толика из тех, что мы способны сотворить себе сами»

***

Чону просто интересно, это он настолько умный, что даже обдолбавшись вкрай, продолжает размышлять о смысле своего бытия, или его снова смачно поебала жизнь? По-другому он не знает, как объяснить то, что ему не удается спастись в алкоголе и дури. Способ «напиться и забыться» просто с парнем не работает. Он отваливает кучу зеленых на реально качественную «пыль». Не редко присутствуют и колеса, айс, опиаты. Алкоголь его не берет, можно даже не пытаться. Но вот то, что и дурь сегодня не дарит ожидаемого прихода и никак не туманит разум, стало реально неожиданным для Чона. Это ж как надо перевозбудиться мозгу, что он все не отпускает мысли и воспоминания. Парню хочется выть от безысходности. В голове слишком ясно слышно его слова, перед глазами утренняя сцена в собственной комнате. И снова по кругу, на повтор. Гук понимает, что если примет еще хоть грамм — передозировка обеспечена. Правда, то почему он еще не лежит бездыханным телом с пеной у рта, остается загадкой. Он слишком много всего смешал, так где обратный эффект? Где-то на задворках сознания до него доходит, что шея и правая сторона лица так печет неспроста, а прикоснувшись подушечкой большого пальца к линии челюсти, и нащупав неровные, длинные следы от ногтей — царапины, Гук понимает, что приход все же был, и не один. Судя по тому, как он расчесал лицо и как зудит на данный момент шея. Но этого он не помнит. Придавленный к дивану, морально выпотрошенный, он в силах думать только об одном. Сознание играет с ним в нещадную игру, водит по краю пропасти, бросает на минное поле. Парень так и слышит, как оно злорадно шипит о том, что «тебе, человек, никогда не обдурить себя, то что глубоко внутри шито-крыто, всегда вылезет первым, займет лидирующую позицию в твоих мыслях, поселится в каждом участке мозга, затуманивая собой другие». Гук всегда первый, в знаниях и умениях стоит выше всех знакомых ему людей. Он не самолюб, но свои очевидные таланты признает. Не надменен, но себя обсирать и принижать не позволит. 3 месяца назад Хосок, как помешанный на кармической астрологии, затащил его к хироманту. А тот уже рассказал о том, что Гук якобы прожил очень много прошлых жизней, и сейчас живет в своей последней, заключающей и совмещающей все предыдущие навыки в одно — нынешнее тело и разум. Хосок тогда чуть кипятком не ссал от «такого великого специалиста». И продолжает до сих пор долбить мозг Гуку про то, что теперь можно объяснить все умения молодого парня в стрельбе, бесстрашии острых предметов и огнестрелов. «Он тебе напиздел, а ты уши развесил», — сказал тогда Чон. Ну, в принципе, вполне ожидаемо от вечно угрюмого агностика. Реальная вера Хосока в слова про прошлые жизни просто вымораживают парня. Единственное, с чем Гук может согласиться, так это с тем, что он вероятно был военным ну или киллером. Вот только, судя по его счастливой судьбе сейчас — он точно был кровавым диктатором и истребителем целой нации. Ибо если не так, то Чон реально не понимает за что, и почему ему такое наказание. Гук относится к тем людям, которые никогда ни в чем не уступают и всегда побеждают по жизни. Вот только, одна поправочка — он победитель лишь в делах, не в жизни. Вступив с ней в игру — проиграл по всем фронтам. Провал и с судьбой. Разгром с чувствами. Полное поражение с сознанием. Чтобы выжить в этом жестоком мире с его законами, удержаться на самой вершине пищевой цепочки и не дать себя поглотить — нужно быть готовым бороться. Гук же задолбался. Устал от всего. Нет сил принимать на завтрак, обед и ужин лишь боль. Идти с ней, такой могущественной, беспощадной под руку везде. Пока она, уцепившись острыми иглами, будто пальцами, внутренности разрывает и ребра ломает для того, чтобы после они раздавили, лопнули уже, наконец, такой болезненно пульсирующий из последних сил орган, как сердце. Каким бы предателем не было сознание. А Чон не может отрицать его посылы. Себя ему не обмануть. Он даже более того, соглашается со всем. Что даже испуская дух, буду думать о нем лишь, шепчет.

****

Парень без понятия, сколько он так просидел. Или лучше будет спросить то, сколько же всякого ему привиделось на стенах, полу, в бокале за все это время? Его накрывало и не раз, а каждый раз все сильнее и сильнее. И нет, его не отпустило. Наркотическое опьянение путало мысли до невозможности, а голова, та самая, из которой исходят профессиональные тактики защиты и боевого сражения, сейчас выдавала такие безумные, на грани, а нет, далеко за гранью нормальности, идеи. И да, Гук полностью и безоговорочно не контролирует свои мысли. И нет, ему не о чем беспокоиться пока он под действием психотропного — оно само все скажет, всю аморальность из недр души Гука вытащит. А ты сиди, человек, смотри как все самое скрытое, уродливое уже начинает ползти в сторону твоего ангельского брата. Смотри и захлебывайся в боли, уже можешь начинать метаться в агонии, ведь последствия будут необратимы. Все последующие события и сказанное этой ночью, несет разрушительный характер. Но ты это познаешь уже после. А пока… Еще не жалеешь, что не сдох от передозировки, человек? Срочно нужно связаться с братиком, необходимо. Цель — телефон, была обнаружена буквально сразу, в лице молодого паренька, он вроде как из обслуживающего персонала, приставлен бегать на задних лапках перед такими состоявшимися людьми, как Чон. И ох как ясно на лице отобразилась гримаса отвращения от очередного нажравшегося нарика. Ну что сказать, ему повезло в том, что Чону реально плевать на то, кто возле двери. Он то и не разбирает девка это или пацан стоит перед ним — лицо этого паренька сплошное розово-оранжевое пятно. А впрочем, повезло ли…? — Телефон сюда передо мной. Это приказ, — гаркает Гук. На что парень конкретно выпадает, опять выдало лицо, и блеет под взглядом абсолютно темных, диких глаз, что-то про «Вам служебный или…». Чону так плевать на то какой там он будет. Ему просто нужно услышать голос одного конкретного человека. Этот так сложно понять что ли. Ради этого он готов даже замочить тут весь клуб, как раз так удобно давит под ребро средство, которое поможет ему эту мысль воплотить, если он срочно не услышит голос его ангела. — Подойди ко мне, у меня вот стакан пустой, если вдруг ты не заметило, — как бы Гук не щурился, пытаясь прогнать летящие, разноцветные круги перед взором — толку ноль. Он не понимает, кто перед ним стоит, и не разбирает голос «этого». Дело за малым. Подошедшего словить, упереть животом в стол, сверху со всей силы колено вдавить в позвоночник, чтобы носом в белые дорожки, пару часов назад так аккуратно сделанные банковской картой Чона. И пока тот, захлебываясь в слюне и крови с носа, пытается вырваться, вытянуть телефон. А чтобы жертва не так дергалась можно ведь «помочь». Так видимо думал Гук, пока снимал с предохранителя свой Глок и на ощупь где-то в район плеч стрелял. Первая смерть. Убийство от рук Чона. Ему страшно? Совершенно нет. А почему должно быть. Он ведь и не понимает, что натворил. Где-то на секунду мелькает в мозгах, что это не его кровь на белом снегу стола. Но эта мысль быстро уходит, ее вытесняет понимание того, что телефон в руке. И от долгожданного голоса пара секунд. Блокировка не стоит, а пальцы сами набирают столь заученный номер.