You're a pain, but I adore U

«Выкуриваешь меня до конца, словно сигарету, Забираешь мой последний вдох, словно дым с моих губ. Мне уже хватит, но от тебя трудно отказаться…»

***

— Я не хотел, чтобы ты оказался тут, — сбивчиво шепчет Гук возле уха Юнги, он все пытается привести хоть в какой-то порядок свое дыхание, но из-за пережитых эмоций у парня с этим делом все провально. — Но… черт, они не оставили выбора. Никакого. Прости, — Гук слегка отстраняется, чтобы взглянуть в глаза Юнги, а после снова приближается губами к другому уху брата, чтобы договорить. — Сказали, что в любом случае будут вести с тобой разговор, единственное, что можно было поделать — это поставить им условие, — Гук запинается о свою фразу, поперхнувшись слюной; противоположность чувств разгоняет ритм сердца на запредельную скорость. Ему кажется, что оно сейчас выскочит через горло, перед этим лопнув и омыв кровью все 24 ребра. Как это вынести. Контраст в эмоциях, из-за метаний от одного человека к другому, срывает крышу. Смотрит на Юнги — в голове только одно непрерывное «защити, защити, защити», поднимает голову и перехватывает на себе взгляд этого мужчины, теперь уже «уничтожь», оглушая, влетает в голову. Защитить, уничтожить, защитить, унич… С ненавистных карих глаз к любимым серым. И оба обьекта находятся рядом, а в голове война. От холодного взгляда, который бывает только у таких бойцов, как этот тип, к понимающему, взволнованному и такому родному. Гук готов поклясться, что эти душевные порывы подкидывают ему не только сердце, но и все органы вместе взятые. А самое интересное, что никто из присутствующих не знает, как парню взрывают голову парадоксальные эмоции, которые в нем вызывает Чимин. А все из-за этой чертовой профдеформации. С одной стороны, он ведь понимает его, как человека военного дела, выполняющего команды, а с другой… А с другой, он прижимает к себе ладони Юнги и ненавит весь белый свет, ведь те трясутся от нервов; стоит взглянуть брату в испуганные глаза — и у Гука останавливается мир, возобновляясь только с таймером с обратным отсчетом времени, который идет на секунды, до остановки сердца. — Ты дрожишь, Гук-и, — тихо отзывается Юнги, при этом сильнее обхватывая руки младшего, его легкая дрожь рядом тут даже не стояла, непрерывный тремор рук Гука не под силу скрыть натянутым до самих костяшек рукавам. Нет, он не дрожит. Он всего лишь тихонько прощается с жизнью, подыхая от волнения за брата. — Как часто он употреблял наркотики и алкоголь? Я отсюда вижу дрожь его плечей, — прерываает молчание Джин. Чимин тут же резко поворачивает голову на голос напарника, пугая того своим взглядом. — Слушай, ты… — Пак выговаривает через сцепленные зубы, пока до него не доходит, из-за чего он подвисает, сжимая нижнюю губу зубами. Секунду на подумать. Можно и две. А с чего это он злится? Какого черта. Чимин. Злится. Кому сказать — не поверят. Человек, который известный своей сдержанностью и рассудительностью в отделе и на потоке из выездных людей, сейчас борется со злостью внутри себя и не может найти определение этому. Да что же это за чертовое влияние того, у кого в данный момент даже веки крепко зажмуренные. Зрительный контакт вот уже 10 минут, как разорван между ними. Он длился долбаных, неадекватных, необьяснимых 15 секунд. Чимин проводил переговоры из террористами, смотря им и по 5 часов в глаза. Это же просто глаза в глаза. На него также смотрели со злостью, недоверием и вызовом, когда он спасал жизни заложникам. Так какого черта его так протащило через ураган, который он встретил в этих глазах, и выплюнуло, как человека с явным нарушением мозговой деятельности, когда Гук перевел взгляд на Джина. Чимину в тот момент понадобилась помощь спасателей, ибо ему еще никогда не доводилось проходить через 12-и балльную силу ветра. Последствия прям такие, как о них и рассказывали: опустошительная сила, везде повреждения, большие разрушения, и напоследок срывается черепица. Такое не может не пугать. Пара реплик, один продолжительный взгляд, близкое нахождение рядом и все. Как такие повседневные мелочи, самые обыкновенные вещи, которые происходят между людьми, и не вызывают никакого к себе повышенного внимания, как они оказались способными так выбивать почву из-под ног. Дьявольское наваждение, не иначе. Адекватному и рассудительному человеку со стороны, скорее всего, поведение Пака покажется неуравновешенным, и это будет ещё мягко сказано. Если бы с ним был Джун, а не Джин, то Чимина уже посчитали непригодным для поездок и разговоров, сидел в офисе и бумажечки проверял, и это в лучшем случае. На должность Чимина никогда бы не взяли человека с внутренними конфликтами и неумением управлять собственным сознанием. Его выбирали коллеги и зарубежные партнёры путем двухнедельного голосования, хотя тут и плюсом стало большое доверие со стороны Намджуна. Вот только, несмотря на всю признательность и уважение к этому человеку, Чимин никак не понимает, как они могли выйти на этого парня, не нужно быть сильно зорким, чтобы понять то, насколько ужасная ситуация с его менталкой. Да небеса, Чимин совершенно не уверен, что этот в ещё одном таком приступе не перестреляет своих же. Чем думал Джун, одному только ему и известно. — Гук-и, земля такая холодная, давай поднимайся, — Юнги уже встал и за локоть тянул на себя парня. Тот моментально среагировал, подскочив на пятках вверх. Теперь то, когда они стояли совсем рядом, между ними стала ещё больше видна разница. Джин осмотрев их с сомнением во взгляде, перевёл внимание на Пака, тот все с такой же собранностью смотрел в сторону столбов уличного освещения, расположившихся в линию у трассы. Видимо, он что-то заметил, Джин не стал об этом спрашивать. Если нужно будет — Чимин все скажет сам. Чимин, почувствовав на себе взгляд напарника, повернулся к нему всем корпусом и вопросительно вздернул бровь. Джин на это повёл головой в сторону двоих братьев, резко перескакивая взглядом с лица Пака на место за его спиной. Чимин не стал долго рассматривать или что-то говорить, он уделил братьям ровно 5 секунд своего времени и направился в сторону внедорожника. Заставляя подвиснуть от этого 3 людей, не считая ещё одного человека в машине, который дожидался Юнги с Гуком, чтобы отвезти тех обратно домой. Никто и не собирался их похищать или сильно задерживать. Вернулся Пак ровно через минуту, держа на руках какие-то папки и бумажки в файлах. Он не раздумывая, направился к напрягшемуся Гуку и растерянному рядом с ним Юнги, протягивая им все то, что держал в руках. Юнги не спешил что-то забирать, зависнув взглядом на росписи хны по периметру пальцев Пака, а Гук даже и не собирался как-то взаимодействовать. Чимин тоже не был расположен отступать, прямо заглянув в серые глаза Юнги. Вот как всегда это бывает: обычно, глаза так глаза, простой зрительный контакт, без всяких бурь в зрачках и переворотов в эмоциях. Какого черта тогда, так все пошло с глазами Гука? Пак не уверен, что хотел бы это знать, и уж точно еще раз проверять. — Советую все же взять, Чон Юнги. Здесь вся информация о перелете, о том, чем придется заниматься вашему брату — Чон Гуку. А еще немного о моей должности и Матео, — Пак не разрывая зрительный контакт, пальцем указал в сторону, где стоял его напарник. После того как Юнги неуверенно взял сначала папки, а следом и две бумажки с расписанным полетом и пересадками по часам, Гук обжег своим взглядом, переведя глаза на лицо Чимина. Пак же на него не смотрел, удерживая взгляд на Юнги, не смотрел и в момент, когда Гук подошел ближе, и даже, когда он заговорил своим холодным тоном. — Во сколько вылет? И как много времени вы мне соизволите дать, а? Не реагируй, не смотри, даже не думай перевести на него взгляд, просит сам себя Чимин, переживая внутри непреодолимую тягу к встрече с этими глазами. — Там все написано, — кивает головой в сторону материалов в руках Юнги, надеясь, что Гук сейчас туда посмотрит и перестанет обжигать Чимину нутро своими, проникающими под кожу, глазами, но парень все также неотрывно смотрит, не переводя взгляд, — не смею больше задерживать, времени не так уж и много, — мужчина договаривает и уже разворачивается, чтобы уйти, как вдруг Гук делает один быстрый шаг навстречу, подходя практически вплотную: — Испортили мою машину и сьебываетесь теперь? — рычит, понизив тон. Чимин прекрасно понимает, что вот теперь он не может игнорировать его присутствие, это уже будет очень подозрительным. Понимает, но продолжает разговор с ключицами парня, задыхаясь от резкого запаха его одеколона. Господи, зачем же так близко подходить? — За машину не стоит беспокоиться, мы все берем на себя, ее привезут к вам под дом, когда заменят дверь, — продолжил говорить Пак, осматривая предмет, про который шла речь, а после заглянул за спину парню, уловив на себе непонимающий взгляд мужчины. Кажется, Юнги не такой знаток английского, как его младший брат, или вовсе плох в нем. Не Пака проблема, тот, кому нужна была эта информация, все понял. — Еще одно, вашим водителем сегодня будет Нилс, это тот, кто привез сюда твоего брата, — Пак продолжает разговор с шеей парня, на этом и заканчивая. Он быстро идет к Excursion, запрыгивает в тот, подтягиваясь на одной руке за сиденье, и дождавшись Джина, выруливает на дорогу.

****

— И что ты решил в конечном итоге? — Хосок откладывает один документ в сторону, передавая его на осмотр Саре, и за ним сразу же берет другой. Гук на его вопрос никак не реагирует, он толкает язык в щеку с внутренней стороны, и все также молчит. — Не торопи его, — шепчет Сара, наклонившись к мужчине, и ладонью легонько ударяет того по локтю. — У него меньше часа, — говорит Хосок далеко не тихим тоном, не реагируя на недовольное шипение от девушки рядом. — Окей, мы уже поняли, что все твои решения упираются в мнение Юнги, что он сказал? — Юнги сказал, что Гук не маленький мальчик и прекрасно сам решает, что ему делать, — проговорил Юнги, привлекая всех троих своим присутствием на кухне, он прошёл мимо Гука и остановился напротив барной стойки, за которой тот сидел. Гук тут же вынырнул из своих мыслей, резко подняв голову на брата, на что пара, оказавшаяся между ними, лишь понимающе переглянулась друг с другом. — Даже скучать не станешь? — Очень буду. — Тогда… — Послушай, Гук, — мягко вклинилась между ними девушка, удерживая свою ладонь на плече Хосока, как бы успокаивая того и контролируя его эмоциональность. — Юнги прекрасно себя чувствует именно тут, в столь цветущей и зелёной Корее, ты же знаешь, как он живёт и дышит своей работой, не забирай у него это, предлагая ему все бросить и уехать с тобой. Это эгоистичность. — Это одержимость, — буркнул Хосок, все же не выдержав дипломатической тактичности Сары, он был уверен, что подобное крутилось в этот момент и в её голове. Но девушка продолжала ходить кругами, боясь зацепить болезненную тему для парня. — Нет! — Гук вскочил с высокого стула, с хлопком приложившись ладонями к столешнице. — Нет у меня никакой одержимости, что за хуйню ты несешь? — Она определённо есть, — продолжил гнуть свое друг, игнорируя впившийся в его предплечье наточенный ноготок. — Я не зависим от тебя, — как заведенный повторил Гук, вперившись взглядом в Юнги. — Такого нет, я могу быть без тебя, — на повторе, сощурив глаза. — Гук, твою ж, соберись! — гаркнул Хосок, резко перегнувшись через барную стойку и импульсивно накрыв руку парня своей. — Ты окончательно поедешь крышей и за собой его потянешь, — указал пальцем за свою спину — там стоял старший, — если не поставишь на стоп ваше постоянное времяпровождение. Сара хоть изначально и держалась против такой грубой подачи информации, но в конце была благодарна своему мужчине за правду, которую она так и не решилась выдать. От окончательного израсходования нервных клеток пару спас Юнги. Хосок убил больше 3 часов, пытаясь вбить парню в голову правдивую информацию — тот остался глух. Но вот стоило Юнги выразить свою позицию, как враз все изменилось, и о чудо, Гук услышал абсолютно все; точно такая же информация, которая шла от Сары и Хосока, но ведь сказано и подано все от любимого! И он ещё будет говорить про свою независимость. Когда девушка подошла к окну, чтобы проверить не мешает ли кому-то её машина, которую она припарковала, перегородив ещё две из-за нехватки парковочных мест у подьезда, её взгляд притянул к себе потертый и старенький минивэн, который контрастно выбивался своей простотой в жилом комплексе комфорт-класса. — Ты же оставила бумажку с номером под дворниками, не волнуйся, позвонят, если кому-то срочно нужно будет выезжать. — Хосок, дело в другом. Кажется, это за Гуком, — не успела проговорить девушка, как Юнги и Хосок одновременно подскочили к ней, смотря через окно вниз. Под освещение придомовой территории попадал светло-голубой автомобиль, который своим дешевым видом привлекал к себе внимание куда больше, чем стоящий неподалеку желтый Gelandewagen. Гук единственный, кто никак не отреагировал, он молча пододвинул стул на место, зашел на минуту в ванную, а когда вышел, то на ходу менял пластырь на шее, остальную пачку отправив в карман своего безразмерного худи. В действиях парня не было ни спешки, ни тревожности, все выверенно. Казалось, парня ничто не может вывести из строя, но это только со стороны, внутри у него дробились кости, когда он понимал, что еще немного и придется выйти за дверь, покинув Юнги. Покинув. Лишив себя его. Не имея больше возможности прикоснуться. Черт. Выключите эту боль. Но все ради него, и только. Он достаточно ясно обьяснил младшему брату, как тот его ранил, сам того не замечая, сколько заставлял волноваться. Раз так, то Гук ему не враг, наоборот — на все готов, лишь бы Юнги был счастлив. Нужно покинуть его, проглотив свою, разрывающую грудную, боль? Хорошо. Нужно улететь на другой континент, оставив свой смысл жизни в этой квартире? Хорошо. Нужно сдохнуть от ненормальной рези в грудине, при мысли о раставании? Хорошо. Нужно игнорировать звук треска проломанных ребр? Хорошо. Как он скажет, так и будет. Гук так и не дав никому себя обнять, сославшись на то, что не прощается, кивнул всем. Задержавшись взглядом на лице Юнги чуть дольше, чем на остальных. В глазах Юнги полный штиль, когда глаза Гука буквально отразили то кровавое месиво, которое сотворилось внутри. Но никто не увидел. А парень взяв большую дорожную сумку с вещами, переступил порог, до последнего надеясь на то, что его остановят, прижмут к себе столь любимые им руки, и никуда не отпустят. Но за ним никто не вышел, ни тогда, когда нажимал на кнопку вызова лифта, ни тогда, когда закрывались двери подьезда, ни сейчас, когда смотрел на окна кухни, задрав голову вверх и игнорируя покалывающую боль от пореза. В окнах были все 3 силуэта, которые по очереди скрылись за тканевыми ролетами. Сердце держись, дурное. Вернув голову в нормальное положение, парень встретился взглядом с явно нервничающим уже водителем и молча сел на заднее сиденье. Дальнейшее Гук запоминал смутно, помнит, что везли долго, а еще то, что где-то высадили, сменяя машину и пересадив в полностью тонированный и черный Genesis. Чимин тоже там был, он что-то говорил парню, когда подавал разгрузочный жилет, а потом скрылся в другой машине из целого ряда других. Последним, что Гук запомнил куда лучше других вещей, был шум сердца в ушах, от нарушения его ритма. О том, что он прикрыл веки, парень сразу же пожалел, просмотрев под ними родной образ этих серебристых лисьих глаз, которые идеально сочетаясь, создали эффект сияния. Сердце дало сбой. И все, это финал.

****

Подьезжали к летному кругу в молчании, Чимин в одной машине (внедорожник перевезли в другой город, слишком уж много внимания к себе привлёк, стоя на трассе под камерами слежения; этим вопросом занялся Джин), а Гука взял к себе замыкающий седан из охраны. Чимин не особо то волновался об возможном вмешательстве, пока они в дороге, куда больше тревожил профессиональный склад в самолёте, он не успел проверить этих людей, и насколько им можно доверять — его вина, конечно. Слишком увлёкся в процессе слежения, опять же, никогда такого не было. Опять же, чертовщина какая-то. Нужно думать о задании и своих прямых обязанностях. Чимин нырнул пальцами в открытое пространство между бронижелетом и курткой и вставил наушник в левое ухо, постучав 3 раза по верхней части того, в правой руке он зажал пальцем и удерживал последнюю кнопку коммуникатора — соединился со всеми водителями сразу. — Сано, слушаешь? Человек, исполняющий на данный момент роль водителя Гука, отозвался не сразу. — На связи, сэр. За машиной только наши, Касто уже пробил, в ближайших 300 метрах никого. — А вот этого не может быть, тут только 30 главных дорог снабжены камерами, все остальные 80 посчитали не такими важными для этого. Не об этом. Слушайте, — так как разговор уже слышали другие люди, отвечающие за вождение машин в этот момент, Паку не нужно было обращаться к кому-то конкретному. — Точно ничего не известно про штат сотрудников этого самолёта, в этот раз вызвалась везти корейская сторона, наших не пустили, — мой провал, добавил Чимин про себя, судя по тишине со всех сторон, об этом точно думали, ведь, какого черта их руководящий Пак все не проконтролировал? «Ребят, я ставлю под вопрос свою адекватность с самого начала нашей встречи. Что-то ответов пока не было слышно». — Вас услышал, — снова отозвался Сано, а после послышался писк и голос аргентинца уже звучал чётче — мужчина заглушил другие стороны, теперь все, что он говорил, слышал только Пак, а вот Пака то по-прежнему слышали все. — Гуку сообщаем? — Да. Я сам. — Вас услышал, — повторил он и первым рассоединил их контакт. Чимин вздохнул и, дождавшись ответа от других, снял палец с кнопки спутникового коммуникатора, тем самым отключив всех от себя. Гуку не спешил набирать, сейчас настолько не до выбрыков со стороны парня, вот бы тот это понял. Всё же их правилам и обязанностям его ещё учить и учить. Чимин повернулся к своему человеку за рулём, тот лишь слегка кивнул головой, не отрывая взгляда от дороги, мол, все слышал, повторений не нужно. А после все же решился, постучав один раз по левому наушнику; Гук был у него на быстром экстренном наборе. — Слушаешь? — в ответ полная тишина. Вот же. — Ты слышишь меня? — повторил в более настойчивом тоне, водитель на это даже слегка повел головой в его сторону. Чимин уже начал предполагать, что его закинули в игнор, и собрался снова присоединяться к Сано, как приглушенно послышался голос, пришлось добавить громкости, чтобы расслышать. — Прости, никак не мог разобраться с включением микрофона, — тихо проговорил Гук, внимание, неуверенным и слегка растерянным тоном, замедляя этим ритм сердца Чимина. Куда подевались с голоса те уверенность и сталь, с которыми он так яро опирался и разговаривал до этого? — Тебя то я слышу, а ты меня нет, какие-то странные манипуляции с наушником, где в нем микрофон? Он полностью чёрный, ничего не видно. Сано сказал, что научусь со временем, — все тем же реанимируйте-Пака-тоном. — Всё правильно сказал, разберёшься по ходу дела. Так вот. Кое-что идёт не по плану, и в самолёте, скорее всего, будут люди, при которых нельзя никому из нас трепаться, даже называть имена. Поэтому, — Гук привычно перебивает его, выговаривая с недовольством в тоне. О, вот теперь Пак узнает парня: — Какого хуя, ты сказал, что разговор будет там и, — Паку пора ставить парня на место, при его людях он точно не имеет никакого права в подобном тоне говорить. — Поэтому, — продолжает говорить с нажимом, делая акцент на том, что недовольства не слышал, — мы поговорим по дороге в штаб, никак не раньше. И прекрати ругаться, повторяя свое «fuck». Все, отбой, — не давая и шанса Гуку что-то ещё сказать, отключился и снял левый наушник, оставляя в ухе только правый. — Скоро будем на месте, — сухо сообщает о ситуации водитель. Пак на это кивает и тянется к телефону, чтобы доложить об этом пилоту, параллельно в голове обрабатывая информацию: по подсчетам пилотов им лететь день и 15 часов, практически в молчании, питая друг к другу, со стороны Гука уж точно, неприязнь. Да уж. Чимин смотрит в окно, контролируя своевременное выруливанивание всех машин на полосу к ждущему там самолёту, как вдруг замечает в отражении белое мигание от наушника в ухе, из-за темноты вокруг этот свет отвлекает и человека за рулём; переферическое зрение подкинуло картинку обгона и света фар другой машины, Чимин быстро вытянул наушник, показав тому, что это от него, мол, все под контролем, никто не шёл на обгон. А после снова вернул в ухо, уже привычным движением зажимая кнопку коммуникатора, с ним соединился Сано, заговорив серьёзным тоном. Что-то пошло не так с замыкающими машинами?.. — Пак, на связи? — начал тот. — Ничего не мог поделать, тут слишком настойчиво просили передать, — так, секундочку, почему Чимин слышит то, как этот серьёзный человек еле сдерживает смех? — Цитирую: «Пусть он идёт на хуй, и присядет на нос этому же самолёту со своими разговарами, ебучий надзиратель». Конец цитаты. Простите, но столько повторений «fuck» и «fucking» я уже давно в одном предложении не слышал, — тот все же не выдерживает и кидает смешки. А после отключается. Вот просто берёт и разрывает связь. Что. Это. Было. Пак не ругается матом, он его просто не переносит, и насколько ему было известно, Сано всегда разделял с ним эту нелюбовь, так какого его рассмешило подобное?! Поездочка определённо будет незабываемая.