Падший принц

      Бран уверенно карабкался вверх по стене, цепляясь за небольшие выступы и выемки, что так или иначе образовались со временем в камне. Он всегда любил лазать по крышам, взбираться на высокие башни, и даже самые суровые запреты матери не могли удержать его на земле. Юному Старку нравилось то чувство высоты, что охватывало его всякий раз при покорении очередной башни Винтерфелла. Пусть его уже заметили слуги, и наверняка они доложат обо всем леди Кейтилин, гнев матери ничуть не страшил Брана. Он уже привык. К тому же, сейчас обитателям замка и вовсе было не до мальчика, что любил лазать по стенам.       У хозяев Винтерфелла и их гостей были куда более серьезные проблемы.       Принц Джоффри Баратеон, Робб Старк и Теон Грейджой взяли запасы провизии, оседлали лошадей и, ко всеобщему изумлению, сбежали из замка, прихватив с собой Сандора Клигана.       Вой, который подняли королева и Кейтилин Старк, по мнению Брана, достиг Небес, где благополучно затерялся, так и не услышанный никем из богов. Серсея, которую обуяли одновременно гнев и ужас, рвала и метала, требовала разослать людей во все концы королевства, а также выяснить, какой безмозглый дурак надоумил ее сына сбежать. Разумеется, с последующим усечением языка виновнику, дабы безумец больше не смел городить чушь и подавать глупые идеи молодым людям.       Кейтилин Старк была целиком и полностью согласна с королевой, но с той лишь поправкой, что, по её мнению, точно знала виновника произошедшего. Таковым для нее стал Теон Грейджой. Заложник в Винтерфелле, он почти наверняка затаил обиду на Старков и Баратеонов, и вот теперь решил таким образом им отомстить. На защиту Грейджоя встал сам Эддард Старк, так как просто не поверил, что его воспитанник способен на такую вопиющую глупость. Роберт же, некогда утопивший восстание Грейджоев в крови, склонен был согласиться с Кейтилин, ведь проклятый спрут наверняка замыслил какую-то подлость против правящей семьи!       Бран хорошо запомнил выражения лиц окружающих. Лицо королевы Серсеи побелело, зеленые глаза потемнели то ли от гнева, то ли от страха. Она постоянно метала тревожный взгляд на своего брата Джейме, который также перестал улыбаться. Цареубийце определенно было не до смеха. Сильно удивленным выглядел король Роберт, который, похоже, никак не ожидал от своего сына чего-то подобного, а потому просто не знал, как реагировать на произошедшее: то ли радоваться, то ли сердиться. Сурово сдвинулись брови лорда Старка, а леди Кейтилин прижала ладонь к груди. Всех их повергли в шок слова Тириона Ланнистера, который, как выяснилось, прекрасно знал, куда отправился его племянник.       Молодой принц, прихватив вместе с собой наследников двух Великих домов Вестероса, уехал на Стену. Более того, инициатором данной поездки выступил именно Джоффри, а не несчастный Теон, которого уже было собрались сделать виновным во всей этой истории. Подсматривая в окно, Бран хорошо запомнил довольную ухмылку карлика, развалившегося на деревянной скамье и потягивающего вино.       Сильный порыв ветра отвлек Брана от воспоминаний и заставил его сконцентрироваться на настоящем. Одно неверное движение, и мейстеру Лювину придется собирать его по частям. Становиться калекой Бран не хотел, ведь тогда ему никогда не стать рыцарем, а мальчик мечтал когда-нибудь вступить в Королевскую Гвардию, носить белый плащ и, быть может, однажды он станет таким же знаменитым, как Барристан Селми, Эртур Дейн или даже как Эймон Таргариен, Рыцарь-Дракон. Ему, безусловно, придется как следует потрудиться, чтобы удостоиться чести стать рыцарем Королевской Гвардии, что будет попросту невозможно, если он окажется прикован к кровати.       Собравшись с мыслями, Бран продолжил карабкаться вверх по стене Первой Твердыни, как и всегда наметив для себя целью окно с выбитой рамой и увитое диким плющом. Он уже не раз вбирался через него внутрь башни, но сегодня до слуха мальчика впервые донеслись странные звуки, доносящиеся, безо всяких сомнений, из разбитого окна. Негромкие вскрики, непонятный шорох, скулеж и звук, будто кто-то прыгал. На какой-то миг мальчик замер, прислушиваясь к странным звукам и раздумывая над тем, что делать дальше. По итогу, победило любопытство, и юный Старк продолжил свой путь. Наконец-то добравшись до окна, Бран осторожно заглянул внутрь и от удивления чуть было не разжал пальцы. Внутри башни, отчаянно размахивая кинжалом, прыгала Арья, а ее лютоволчица Нимерия внимательно наблюдала, скуля и подвывая всякий раз, когда девочка особо громко кричала. Как на эти вопли до сих пор никто не отреагировал было решительно непонятно.       — Арья? — позвал сестру Бран и влез в окно.       — Седьмое пекло! — воскликнула девочка, Нимерия тут же оказалась подле нее. — Бран?! Что ты здесь делаешь?!       — А ты чего здесь забыла? — последовал встречный вопрос.       — Я тренируюсь, — Арья гордо вскинула подбородок, ее глаза блестели, но при этом она убрала руку за спину, чтобы Бран не смог разглядеть кинжал. Но он уже увидел достаточно, чтобы вспомнить, у кого буквального несколько дней назад этот самый кинжал висел на поясе. Могла ли Арья его украсть? Исключено, его сестра не воровка. Выходит, принц сам отдал ей кинжал? Но зачем?       — Давай сделаем так, — предложила Арья, — ты никому не расскажешь, что видел меня здесь, а я никому не скажу, что ты вновь лазишь по стенам. Идет?       — Слуги уже меня видели, так что мама наверняка в курсе, — покачал головой Бран.       — А я скажу, что слуги врут и все утро мы провели вместе, — с чисто детской наивностью предложила Арья.       — А если мама поверит не нам, а слугам?       — Ну и пусть. Самое страшное, что тебя ждет, — это Ночной Дозор и Стена, куда тебя сошлют. А вот мне будет гораздо хуже.       — Это еще почему? — удивился Бран.       — Меня опять заставят орудовать дурацкой иглой и заниматься вышивкой в компании Сансы и принцессы, — насупилась девочка. — Ах, посмотрите, как прекрасно все получается у принцессы Мирцеллы! Как чудно, как великолепно! Не то что Арья, которой только лошадей подковывать!       — А септа Мордейн слышала, как ты ее изображаешь? — спросил Бран.       — Нет, — Арья потрепала Нимерию за холку. — Кстати, ты уже придумал имя своему волку? Даже Рикон своего Лохматым Песиком зовет.       — Еще нет, — вздохнул Бранн. Действительно, из всех детей лорда Старка лишь его лютоволк все еще ходил безымянным.       Громкое карканье заставило детей подпрыгнуть. Обернувшись, они увидели огромного черного ворона, что сидел в оконном проеме и наблюдал за ними. Еще раз каркнув, птица распахнула большие крылья и выпорхнула наружу, стремительно превращаясь в черную точку, пока совсем не исчезла.

***

      — А ты куда круче, чем выглядишь, Джоффри, — Теон улыбался. Собственно, он всегда улыбался, чем иногда раздражал принца, хоть тот и не подавал виду. Артас и сам не знал, в чем причина, но она имела место быть. — Как ты подчинил-то себе этих умников!       — Им было поручено вернуть нас в Винтерфелл, но не силой, — Артас подбросил веток в огонь. — Так что выбора у них не было. Либо они едут с нами, либо возвращаются с пустыми руками, что для них равнозначно смерти. Зная мою мать, могу быть уверенным, что она прикажет их всех казнить.       — А я думал, ты с королевой не ладишь, — произнес Робб. — Извини, если…       — Все нормально, — отмахнулся принц. — Да, уже долгое время отношения у нас не очень, но мать всегда остается матерью. Пусть она не подает вида, но ведь настоящая мать всегда будет переживать за свое дитя. Иначе она и не мать вовсе. То же самое и с королевой.       Пес молчал и недовольно смотрел на молодых людей, которых понесло не пойми куда, а ему потом придется отвечать перед их родителями. Неподалеку от них сидели солдаты, присланные королем. Им было поручено вернуть трех беглецов в замок, но они неожиданно столкнулись с проблемой — молодые люди вовсе не горели желанием возвращаться. Более того, они были намерены продолжить свой путь, и если надо, проложить себе его силой.       — У вас есть довольно простой выбор, капитан, — произнес тогда Артас, забросив молот себе на плечо. Принц стоял на тракте, широко расставив ноги и тем самым давая понять, что никому не удастся сдвинуть его с места против воли. Пес и Старк положили ладони на рукояти мечей, а Теон наложил стрелу на натянутую тетиву. — Вы можете поехать с нами на Стену и с нами же вернуться, а в Винтерфелл послать гонца с сообщением, что принц и его друзья находятся под вашей охраной. По окончании нашей поездки мы немедленно вернемся, так что волноваться не о чем. Или же вы можете убраться отсюда все вместе, оставив нас одних, что точно не понравится ни моему отцу, ни моей матери, ни Хранителю Севера. Ну и самый последний и самый глупый вариант. Вы можете заставить нас поехать с вами силой, вас больше и вы возможно даже победите, но что с вами за это сделают, я даже боюсь себе представить. Что скажете?       Собственно, тут и думать было не о чем. Капитан, в глубине души проклиная принца на все лады, вынужден был согласиться с первым вариантом. Одного взгляда на свирепое лицо Клигана было более чем достаточно, чтобы понять, чем может закончиться противостояние. Один из солдат тут же был отправлен обратно в Винтерфелл, передать слова принца, прекрасно понимая, что сильно рискует шкурой. Вряд ли королю и королеве, а также лорду Старку понравится то, что они услышат.       — Так, зайцы почти готовы, — сообщил Теон, проверяя жаркое. Будучи отличным лучником, он быстро добыл своим спутникам свежего мяса. Три заячьи тушки, освежеванные и очищенные, истекали горячим соком и распространяли дивный аромат. Серый Ветер, лютоволк Робба, крутился возле костра, плотоядно поглядывая на почти готовое мясо.       — Ты бы держал своего волка подальше от нашего ужина, Робб, — проворчал Теон, следя за зверем. — Я подстрелил этих зайцев для нас, а вовсе не для него. Хочет есть? Пусть идет в лес и там охотится.       — Слышал, дружище? — Робб обхватил лютоволка за шею. — Жадный Теон не хочет с тобой делиться, говорит, чтобы ты сам себе зайцев добыл. Вот такой он скряга.       — Говори, что хочешь, но он все равно ничего не получит. Джоффри, держи, твой заяц готов.       Так, за шутками и перебранками, молодые люди провели вечер. Решив не маяться по пустякам, они сразу решили обращаться друг к другу исключительно по именам, опуская титулы и прочие формальности, и уже довольно быстро сдружились. До полноценной, можно сказать, братской дружбы было еще далеко, но, по мнению Артаса, то уже был неплохой задел. Если он намерен успешно править Семью Королевствами, то нужно уже сейчас начать окружать себя верными людьми, которым в будущем можно будет доверять. К тому же, король Роберт будет только рад тому факту, что его наследник сдружился с сыном его лучшего друга.       Разделив свой ужин с Псом и плотно поев, Артас влез в спальный мешок, после чего очень быстро заснул. Как правило, он спал без сновидений, а если они и были, то на утро он полностью забывал их содержимое, как если бы их и вовсе не было. Но в этот раз все было иначе. Принц обнаружил, что стоит посреди безбрежной ледяной пустыни, продуваемой все ветрами, что завывали столь злобно, что казались живыми. Из-за снега, несомого ветром, вокруг почти ничего не было видно, лишь изредка образовывались просветы, будто бы образуя некий путь.       Не желая стоять на месте, Менетил двинулся вперед, прикрывая глаза от ветра и снега. Он упрямо шел навстречу неизведанному, чувствуя, как от холода немеют его конечности, а лицо горит огнем. Но вот впереди мелькнул проблеск света, и Артас устремился к нему, пока не увидел фигуру, закутанную в плащ и стоящую к нему спиной. И пусть лица не было видно, принц сразу же ее узнал.       — Джайна? — позвал Артас. Казалось, что ветер заглушил его слова, но девушка тут же обернулась. Но была ли эта она? Куда исчезли ее золотые волосы, о которых теперь напоминала лишь одна прядь на челке? Откуда это выражение глаз, полных безысходной тоски, боли и печали?       — Прости меня, Артас, — тихо произнесла Праудмур, но принц слышал ее четко и внятно.       — Тебе не за что извиняться, — ответил Менетил. Он хотел подойти ближе, но неведомая сила словно приковала его к земле. — Ты ни в чем не виновата.       — Я виновата перед тобой, — покачала головой волшебница. — Пойди я с тобой тогда, все бы могло сложиться иначе.       — Скорее всего, ты разделила бы участь всех, кто ушел со мной, — возразил принц. В его ушах зазвенели мечи, были слышны крики убиваемых. Всех тех, кто отправился с ним в Нортренд. Всех, кого он предал и самолично убил. — Я рад, что тебя там не было.       — Но ведь был шанс все исправить, — вздохнула Праудмур, — но я сама оттолкнула тебя. Сама послала тебя во Тьму.       — Ты никуда меня не посылала, Джайна, — возразил Менетил, — прошу, не изводи себя. Нет смысла горевать по тому, чего не было.       — Мое время истекает. Прощай, любовь моя, — произнесла Джайна, растворяясь на глазах. — Прости за все.       Девушка, а точнее уже женщина обернулась россыпью искр и улетела, гонимая ветром. Артас проводил ее взглядом:       — Это я должен перед тобой извиняться.       И вновь он шел вперед, влекомый неведомой целью. Артас знал, что должен пройти этот путь до конца, другого выбора у него не было. Вспышку света он заметил сразу же и устремился к ней, но уже довольно скоро его постигло разочарование. Разговаривать с этим человеком у него не было ни малейшего желания.       — Ну что, мальчик, ты собой доволен? — сурово спросил Утер, опираясь на молот. — Ты обратил в руины целые королевства, разрушил тысячи семей, поломал бесчисленное количество жизней.       — Не тебе судить, Утер! — воскликнул Артас. — Человек, который испугался взять на себя ответственность за судьбу Стратхольма! Ты знал, что иного выбора не было, но все же сбежал!       — Сбежал?! — воскликнул паладин, вскидывая молот. — Я не желал видеть, что ты делаешь с городом, который был домом для меня и моих братьев!       — Не желал видеть? — усмехнулся принц,ощущая нарастающий в душе гнев. — Так почему же ты меня не остановил? Почему не помешал?! Да потому что знал, что другого выхода нет! И ты сбежал, чтобы затем обвинить во всем меня. И вот ты весь такой светлый и благородный, а я — виновник торжества!       — Ты всего лишь глупый мальчишка, не способный просчитать последствия принятых тобой решений, — парировал Утер. — Не способный понять, что своими действиями ты чуть было не уничтожил весь Орден, и тем самым лишь усугубил ситуацию!       — Я все прекрасно понимаю, Утер, — процедил Артас, чувствуя, что сильнее и сильнее разгорающийся гнев, перерастающий в злость. — И могу тебя заверить, что повторись та ситуация вновь, я поступил бы точно так же. Ты видишь во мне убийцу, а я вижу, что спас сотни людей от куда более ужасной участи, на которую ты своим бездействием их обрек. Если ты ждешь извинений, то можешь убираться. Мне не о чем говорить с тобой.       — День, когда я взял тебя в ученики, был проклят, — ответил Утер, превращаясь в туман света, который был немедленно развеян злыми и холодными ветрами.       Артас вновь брел вперед. Если встреча с Джайной взволновала принца до крайности, то встреча с Утером натурально его взбесила и заставила ощутить тот самый гнев, что подчас толкал Артаса на безрассудные действия. Долгое время Менетилу казалось, что давно избавился от него, но вот он здесь, опять.       К подножью трона Артас вышел совершенно внезапно. Вот его не было, и вот он уже стоит. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, кто сидит на троне. Менетил поднял взгляд и посмотрел на мертвого короля, на короне которого не доставало одного зубца.       — Отец, — произнес Артас, глядя в глаза короля.       — Здравствуй, сын мой, — ответил Теренас. — Ты так далеко зашел в своих странствиях.       — Я хотел…       — Не надо слов, — оборвал его Менетил на полуслове. — Лишь помни, сын мой: короли не правят вечно.       Сильнейшая пурга окутала трон, скрыв его от глаз, но когда ветер стих, Артас замер, отказываясь верить собственным глазам. Перед ним стоял высокий воин в тяжелых доспехах, сжимая в руках меч, покрытый зловещими рунами. На его голове красовался зубчатый шлем, что скорее походил на корону, глаза же пылали синим огнем.       — Во славу Плети, — произнес воин голосом самого Артаса, после чего вонзил меч в грудь принца.       Лед сковал его душу, мир начал погружаться во мрак, но на последнем издыхании Артас увидел, как ветер стихает, снег перестает сыпать, открывая его взору несметную армию мертвецов, что маршировала по ледяным пустошам. Его веки закрылись, мир поглотила Тьма. Он плыл в этой тьме, не чувствуя собственного тела. Здесь не было ни тепла, ни холода, ни радости, ни сожалений. Иногда ему казалось, что он видит отблески далеких звезд, но вселенское равнодушие поглотило его с головой.       — Ты заблудился, дитя, — нежный, заботливый голос раздался словно бы из ниоткуда. Фигура, сотканная из самого Света, предстала перед ним, но он не мог разглядеть ее очертаний. — Бедный мальчик, позволь помочь тебе.       — Мама? — спросил Артас. Свет начал тускнеть, он заметил первые очертания, столь странные и необычные, что…       — Джоффри! — кто-то настойчиво теребил его за плечо. — Джоффри, проснись!       Открыв глаза, Артас увидел склонившегося над ним Робба, рядом нависал Клиган. Лагерь спал, а потому шепот Старка показался ему громче любого крика.       — Что случилось? — спросил принц, приподнявшись на локтях.       — Ты стонал во сне, — ответил Робб. — С тобой все в порядке?       — Да, да, все нормально, просто кошмар, — заверил его Артас. — Спасибо, что разбудил.       Разумеется, он не был в порядке. И да, он был совершенно не благодарен за то, что его разбудили раньше времени. Ведь теперь Артас узнал, что там, в Великой Запредельной Тьме, с ним что-то случилось. И теперь он очень хотел знать, кто за этим стоит и чего добивается.