Падший принц

      — Милорд, я смиренно прошу вас лишь о милосердии для себя и своих детей, — запинаясь от страха, проговорила леди Бетани Рован, стоя перед широким столом, за которым некогда любил проводить пышные застолья и пиры в честь уважаемых гостей ее муж. Теперь же на том месте, которое всегда занимал Матис, восседал Тайвин Ланнистер, а подле Старого Льва расположились его родичи и ближайшие советники из числа наиболее важных вассалов. Облаченные в богато украшенные доспехи лорды, часть из которых все еще была запятнана кровью, смотрели на стоявшую перед ними перепуганную женщину с невероятным равнодушием в глазах, как если бы перед ними поставили серый безжизненный камень.       — Клянусь своей честью, милорд, что мы никогда более не посмеем выступить ни против вас, ни против ваших вассалов, — продолжала говорить леди Бетани, несмотря на сковавший ее страх, а может именно благодаря ему прекрасно понимая, сколь тщетными могут быть все ее мольбы. После падения Золотой Рощи судьба рода Рован целиком и полностью оказалась в руках победивших захватчиков.       — Ваш род должен быть наказан вовсе не потому, что вы выступили против владыки Западных земель, леди Рован, а за то что вы посмели бросить вызов Железному Трону, — повинуясь еле заметному кивку Хранителя Запада, слово взял сидевший по правую руку от лорда Тайвина его младший брат, сир Киван Ланнистер. Этот крупный, пусть и мешковатый мужчина с широкими плечами и широкой талией, светлой кожей и зелёными глазами, встал со своего места и словно неумолимый судья ткнул пальцем в несчастную женщину, чей замок был захвачен в ходе стремительного штурма, ставшего для защитников Золотой Рощи полной неожиданностью.       Вместо длительной осады, на которую рассчитывали обороняющиеся, Тайвин Ланнистер решил сделать ставку на один мощный, но сокрушительный удар, который в немалой степени оказался успешным благодаря лидерским качествам Аддама Марбранда, самого смелого командира в армии Ланнистеров, а также солидному мешку денег, так как за крепостными стенами Золотой Рощи нашлись те, кто готов был за щедрую награду открыть ворота для вторгнувшейся армии. Плевать им было на некогда принесенные клятвы, а так же на жизни всех тех, с кем еще вчера они делили кров и хлеб, — эти люди готовы были на все, стоило им лишь только заслышать столь манящий звон монет. Как некогда сказал один мудрец, чье имя было давным давно стерто из людской памяти, даже самый укрепленный замок нельзя считать неприступным, если в его стены может въехать осел, груженный мешком золота.       — Вы, Рованы, вслед за вашим сюзереном, лордом Мейсом Тиреллом, отказались признать своим королем Джоффри Баратеона, первого своего имени, законного наследника покойного Роберта Баратеона, да смилостивятся над ним Семеро, — продолжал говорить сир Киван, словно бы уже зачитывая окончательный приговор. Возможно, так оно и было. — Именно интересы Его Милости Джоффри Баратеона ныне отстаивает лорд Тайвин Ланнистер, а вы, в свою очередь, поступились клятвами и примкнули к ничем не мотивированному мятежу Ренли Баратеона в его бесчестной борьбе против законного правителя Семи Королевств. Вы понимаете, леди Рован, сколь тяжкое преступление совершил ваш род, и насколько ужасным может быть наказание?       — Решение принимала не я, сир Киван, а мой муж, Матис, — ответила Бетани, бросив затравленный взгляд на говорившего мужчину. В ее ушах все еще звучали крики убиваемых в замке людей и насилуемых женщин, с которыми солдаты Ланнистеров, подобно диким, опьяневшим от крови хищникам, не церемонились от слова совсем. Лишь прямой приказ лорда Тайвина временно остановить творимое над несчастными насилие не позволил Золотой Роще окончательно утонуть в крови и превратиться в обитель смерти. При этом, леди Рован понимала, что Хранитель Запада поступил так вовсе не из-за появившегося из ниоткуда человеколюбия, а исключительно в качестве демонстрации собственной силы. Таким образом он давал понять, что его власть над людьми, имевшим несчастье попасть в руки Ланнистеров, абсолютна, и всего лишь одного слова Старого Льва будет достаточно для того, чтобы кровавый террор возобновился. — Я и мои дети никак не можем отвечать за действия нашего супруга и отца, так как именно он является главой рода.       — Преступление главы рода ни в малейшей степени не снимает ответственности ни с его жены, ни с детей, — заметил сидевший по левую руку от Тайвина Ланнистера сир Аддам Марбранд, на его красивом лице не было и тени улыбки. — И вы должны хорошо об этом знать.       — Леди Рован, давайте смотреть правде в глаза, — сир Киван Ланнистер снова взял слово и при этом вел себя так, как если бы ему никто не мешал. — Назовите нам хотя бы одну уважительную причину, по которой мы не должны покарать вас за измену вашего мужа? Матис Рован несомненно является бунтовщиком, его вина однозначна, а потому весь его род должен быть соответствующим образом наказан.       Женщина закрыла глаза, чувствуя, как по ее щекам текут горькие слезы. Повернув голову, она посмотрела на своих трясущихся от ужаса детей, что стояли подле нее и чувствовали на себе равнодушные взгляды безжалостных убийц. Этим лишенным милосердия чудовищам ничего не стоило вывесить их выпотрошенные тела на крепостных стенах замка, исключительно в качестве предупреждения для всех тех, кто посмел или же посмеет в будущем выступить против правления Джоффри Баратеона. Прагматичная жестокость Тайвина Ланнистера уже давно стала притчей во языцех по всему Вестеросу, и только дурак мог надеяться на то, что он из чистой жалости проявит совершенно несвойственное ему милосердие и не отдаст приказ об убийстве детей своих врагов. Ужасная судьба дочери и сына Рейгара Таргариена, а также его жены, Элии, была хороша известна во всех уголках Семи Королевств.       — Вам совершенно нечего сказать в свое оправдание, леди Бетани? — поинтересовался Киван Ланнистер, склонив голову набок.       — Почему мы вообще тратим свое время на этих грязных бунтовщиков, милорд? — внезапно слово взял лорд Роланд, глава дома Крейкхолл. Будучи мужчиной крайне крепкого телосложение и внушительного роста, его голос довольно громко раздался под сводами Большого зала, мгновенно приковав к себе всеобщее внимание. Повернувшись всем корпусом к лорду Тайвину, он решительно посмотрел своему сюзерену прямо в глаза, как бы призывая его к незамедлительным действиям. — Нам следует повесить их всех на внешних укреплениях, да и дело с концом. Одно ваше слово, и мы покончим с ними. Все они — лишь поганые предатели, имевшие наглость восстать против законного короля Вестероса, а значит им попросту нет прощения. Предатели должны умереть, милорд!       Многие из присутствующих зашептались между собой, явно соглашаясь с авторитетным мнением одного из самых важных знаменосцев Ланнистеров. На протяжении всего пути от самых границ Простора до Золотой Рощи войска Западных земель безжалостно опустошали владения тех лордов, что примкнули к Ренли Баратеону, захватывали их замки, убивали членов семей и их домочадцев, лишь изредка беря кого-то из них в заложники. Разумеется, лорд Роланд не мог не заметить реакцию остальных вассалов Утеса Кастерли на его жесткие, пропитанные жаждой насилия слова, а потому он сам теперь смотрел на Рованов с таким видом, как если бы они все уже были мертвы. Тот факт, что некогда сам Крейкхолл присоединился к восставшим против власти перешедших все границы дозволенного Таргариенов лордам, ничуть не смущал жестокого вассала Тайвина Ланнистера, а у несчастной леди Бетани попросту не хватало духу напомнить окружающим о кровавом восстании Роберта Баратеона, к которому правитель Западных земель и его знаменосцы примкнули лишь в самом конце, когда победа мятежников была уже очевидной.       Взоры всех присутствующих в зале лордов как бы сами собой обратились к Хранителю Запада. Владыка Утеса Кастерли и всех Западных земель был единственным из мужчин, кто расстался со своими не слишком практичными, но безусловно прекрасными доспехами, щедро покрытыми пурпурной эмалью и золотом. Ныне Старый Лев был облачен в расшитый золотыми узорами и жемчугом ярко-алый камзол, поверх которого был наброшен толстый горностаевый плащ.       — Вот, как мы поступим, леди Бетани, — стоило только лорду Тайвину открыть рот, как все остальные тут же замолчали и словно бы даже перестали дышать. Киван Ланнистер уселся на свое место и теперь смотрел только на старшего брата, а лорд Роланд Крейкхолл лишь сложил руки на широкой груди и терпеливо дожидался окончательного вердикта своего сюзерена. От него самого более ничего не зависело. — Я никоим образом не могу закрыть глаза на преступные действия вашего супруга, так как он имел дерзость восстать против законного правителя Семи Королевств. Закон и мой долг, как верного вассала Джоффри Баратеона, короля андалов, ройнаров и Первых людей, требует, чтобы я сурово покарал всех виновных. Тем не менее, я не вижу нужды проливать попусту кровь тогда, когда этого еще вполне можно избежать, а потому мы поступим следующим образом. Прямо сейчас, в присутствии свидетелей, вы поклянетесь в верности Джоффри Баратеону, законному королю Вестероса, а также подпишите сей документ с обязательствами, которые ваш род обязан будет выполнить, — Старый Лев взмахнул рукой, словно ударил мечом, и юный слуга спешно поднес поднос с пергаментом, в нижней части которого красовалась печать с гербом Ланнистеров. — Наследник вашего мужа в качестве заложника отправится в Утес Кастерли, как минимум до самого конца этого бессмысленного восстания, и если король Джоффри окажется достаточно милостивым по отношению к вашему роду, то ваш сын сможет вернуться домой еще до наступления совершеннолетия. Разумеется, дому Рован придется выплатить контрибуции в королевскую казну за свои преступления против королевской власти, размер которых будет установлен в ходе справедливого суда. Если же вы еще хоть раз посмеете выступить на стороне противников Железного Трона, то ваш род будет полностью уничтожен, а само ваше имя предано забвению. Вам все ясно? Вы согласны исполнить эти требования?       Леди Бетани слушала полные холодного равнодушия слова Ланнистера и с нескрываемым страхом смотрела на поднос с документом, который слуга Хранителя Запада продолжал удерживать в руках. У нее не было никаких сомнений в том, что в нем со всем старанием были прописаны пункты, исполнение которых попросту поставит весь дом Рован в полную зависимость от Ланнистеров, если только у лорда Мейса Тирелла не найдется способа защитить своих вассалов от чрезмерного аппетита владыки Западных земель. Наверняка от них прямо сейчас потребуют выплатить серьезный выкуп, только чтобы грабежи их земель прекратились, а также провизию для армии, что в свою очередь полностью опустошит погреба Золотой Рощи. Надеяться на что-то меньшее было бы попросту глупо. Несчастная женщина прекрасно понимала, что после сегодняшнего дня дом Рован утратит солидную часть своего былого влияния, и им потребуется чертовски много времени для того, чтобы хоть сколько-нибудь его восстановить. Если, конечно, этот день вообще когда-нибудь наступит.       — Я согласна, — смиренно склонив голову, прошептала леди Бетани, прекрасно понимая, что другого выбора у нее по сути то и нет. Железная хватка Хранителя Запада слишком крепко держала ее за горло.       — Вот и хорошо, — Тайвин Ланнистер подался вперед и оперся подбородком о сложенные домиком пальцы. В этот миг Хранитель Запад был как никогда похож на льва, что разглядывал добытый для него прайдом ужин, который он вот-вот разорвет на части. — Тогда не будем терять времени.       Когда все необходимые клятвы были официально принесены, а требуемые подписи поставлены там, где нужно, гвардейцы увели Рованов в их покои, вассалы же Ланнистеров поспешили удалиться, чтобы отдать необходимые приказы своим людям. Занявшие замок солдаты с нетерпением ждали того момента, когда им позволят полностью разграбить Золотую Рощу и как следует повеселиться с ее обитателями, а для того, чтобы этого не случилось и люди при этом не взбунтовались, им нужно была дать почувствовать всю "прелесть" хозяйского сапога, который в случае неповиновения неумолимо раздавит их, словно тараканов. При других обстоятельствах лорд Тайвин дал бы своим людям три дня на разграбление замка и утоление своей жажды насилия, но ситуация несколько изменились, а потому приходилось действовать более осмотрительно.       — Когда нам стоит ждать послов от этого дурака Мейса, Киван? — владыка Западных земель обратился к брату, краем глаза следя за понурым Томменом.       Вынужденный повсюду сопровождать своего властного деда, мальчишка, само собой, ужасно скучал на протяжении всего похода, начиная с того самого дня, когда огромное войско Ланнистеров, повинуясь воле своих хозяев, наконец-то покинуло Утес Кастерли и двинулось войной на Простор. Военное ремесло нисколько не интересовало Томмена, и довольно скоро всем причастным к воспитанию принца стало ясно, что сделать из него толкового военачальника, что мог бы стать надежной опорой старшему брату на полях сражений, совершенно точно не выйдет. В лучшем случае, он будет просто хорошем исполнителем воли Джоффри, но не более того. Если, конечно, обиженный на весь белый свет Баратеон вообще сможет когда-нибудь смириться с тем, что фактически именно старший брат, надавив на покойного отца и на мать, выслал его из столицы, тем самым лишив Томмена привычного образа жизни, полного шалостей и пирожных, но с полным отсутствием изнурительных тренировок и бесконечных занятий с учителями, которыми его жизнь теперь была наполнена от рассвета до заката. Мальчик сильно изменился за минувшие месяцы, похудел и стал куда более подтянутым, но ни у кого из учителей, приставленных к Томмену, не было сомнений в том, что юный принц отнюдь не пребывает в восторге от того, как изменилась его жизнь и он точно знает, кого следует в этом винить.       — Через два-три дня, если их ничто не задержит в пути, — ответил Киван, взмахом руки велев слугам накрывать на стол. — Шпионы сообщают, что они мчатся во весь опор, явно надеются успеть до того, как мы превратим Рощу в дымящиеся развалины и двинемся дальше в глубь Простора.       — А посольство в Королевскую Гавань? — Тайвин скинул с плеч плащ и бросил его слугам, после чего пододвинул к себе тарелку, на которой уже лежали несколько исходящих паром кусков жаренного мяса и запеченные овощи. — Оно сейчас где?       — Сложно сказать, — Киван лишь пожал плечами и пригубил вино. — Насколько я могу судить, они уже должны были пересечь границы Королевских земель, но я уже давно не получал никаких вестей касательно того, где именно они сейчас пребывают. Быть может, прямо сейчас посольство уже возле самой столицы. Если так, то нам обязательно дадут об этом знать.       — Будем надеяться, что Старк и Серсея не сваляют дурака, а выжмут из этих переговоров максимум возможного, — Тайвин бросил долгий, пронизывающий взгляд на внука, который просто пялился в свою тарелку, но при этом так и не взяв в руки вилку. Выражение лица Ланнистера стало мрачным, грозным и совершенно точно не предвещающим для юного Баратеона ничего хорошего. — Ешь.       Зло глянув на деда, Томмен с явно неохотой начал поглощать пищу, при этом держа вилку так, как если бы у него в руке оказался меч. Судя по всему, мелкий паршивец был совсем не против воткнуть его в своего деда, хотя сейчас он хотя бы послушно выполнял все, что ему говорят, молча и беспрекословно. Первые дни пребывания юного Баратеона в Утесе Кастерли запомнили все обитатели древнего замка, и Киван лишь покачал головой, вспоминая, сколько истерик им пришлось выслушать прежде, чем у его брата окончательно кончилось терпение и он не взялся за дело всерьез. Истерики и капризы очень быстро сошли на нет, а следившие за воспитанием Томмена люди очень быстро осознали, почему Роберт поддался на уговоры Джоффри и принял-таки решение отправить младшего сына на воспитание к деду, ведь у него самого столько терпения отродясь не было. Чтобы держать избалованного Серсеей мальчишку в узде требовалось даже не твердая рука, коей покойный Баратеон безусловно обладал, а воистину железная, с очень острыми когтями, ведь по-хорошему Томмен совсем не понимал, и лишь когда он на собственной шкуре испытал всю тяжесть дедовского гнева, он стал куда более покладистым. По крайней мере, на данный момент, но Киван был абсолютно уверен в том, что если с годами юнец не сможет смирить свой нрав и погасить жаркое пламя ненависти ко всем тем, кто ограничил его свободу, то в будущем он доставит массу неприятностей не только своему венценосному брату, но и всем тем, на кого Томмен затаил злость.       — Как думаешь, Старк справится с таким сложным делом? — поинтересовался Киван, отвлекая внимание брата от Баратеона.       — Сложно сказать, опыта в большой политике у него ничтожно мало, — надменно заявил Тайвин, сверкнув светло-зелеными глазами. Он вовсе не забыл, как Роберт Баратеон, вопреки всем доводам советников и здравому смыслу, назначил своим десницей не его, хотя Ланнистер съел отнюдь не одну собаку в государственных делах, но своего друга детства, который и Север то практически никогда не покидал. — Впрочем, мы всегда очень мало интересовались Старками и чем в принципе они занимаются в своих землях. Они годами сидели у себя в Винтерфелле и по большому счету ничего не делали, если только не начиналась война. До того дня, когда Роберт внезапно решил сделать лорда Эддарда своим десницей, все в Вестеросе уже и думать забыли про правителей Севера. В целом, насколько я могу судить по отчетам наших шпионов, а также письмам Серсеи, со своими обязанностями он худо-бедно, но все же справляется, хоть и не так умело, как это мог бы сделать я, ему все же не хватает опыта. Самое лучшее для нас, что Старк смог сделать, так это сохранить верность Джоффри так же, как когда-то он был верен Роберту, но вот что Хранитель Севера представляет собой, как политик, нам все-таки еще только предстоит узнать.       — Он вряд ли купится на явную лесть, на которую так щедры Тиреллы, — заметил Киван. — Они могут сколько угодно восхвалять его достоинства, но Пицель утверждает, что Старка этим точно не проймешь.       — Подобной глупостью не проймешь любого человека, у кого есть голова на плечах, — парировал Тайвин, взмахнув рукой, словно бы отгоняя назойливую муху. — Впрочем, посмотрим, делать хоть какие-то выводы касательно Старка пока еще очень рано. Как бы там ни было, в данный момент меня куда больше беспокоит Серсея. Насколько я могу судить по воспитанию Томмена, — Ланнистер кивнул в сторону принца, — ума у нее меньше, чем она сама о себе думает. Серсея и раньше была склонна к необдуманным действиям, и я не думаю, что с той поры она сильно изменилось. Надеюсь, ей все-таки хватит ума не пороть горячку и тщательно взвешивать каждый свой шаг, в противном случае нам с тобой остается лишь надеяться на то, что Старк сможет удержать ее от откровенных глупостей. Да и Тирион тоже там, все-таки у него ума будет побольше, чем у остальных.       Внешне Тайвин был как всегда суров и рассудителен, но Киван не мог не заметить, что говоря о своих детях его брат никак не может не думать о сгинувшем Джейме, особенно в тот момент, когда речь коснулась столь нелюбимого им Тириона. Своего младшего сына правитель Западных земель откровенно презирал, чего никогда и не скрывал, и, сообщи ему кто-нибудь о том, что карлик утонул в бочке с вином, которое он столь сильно любил, Тайвин вряд ли бы даже поморщился. Увы, но безжалостная судьба, будто бы насмехаясь над всемогущим и внушающим ужас окружающим Хранителем Запада, распорядилась иначе. Киван на всю оставшуюся жизнь запомнил тот ужасный день, когда в Утес Кастерли пришли вести о гибели его горячо любимого племянника, но куда ужаснее было в тот миг смотреть на старшего брата. Впервые за очень долгое время Тайвин выглядел абсолютно бессильным, лишенным малейших признаков своей неоспоримой власти, ведь какими бы ресурсами и богатствами он не обладал, Ланнистер совершенно точно ничего не мог поделать со слепой и равнодушной стихией, столь внезапно забравшей у него сына. Этот удар был безусловно самым тяжким, который только наносила судьба по Тайвину с того злополучного дня, когда во время тяжелых родов умерла горячо любимая им Джоанна, перед этим дав жизнь Тириону.       Киван мог только восхищаться железной волей и выдержкой своего брата, стойко перенесшего этот новый удар судьбы.       — А что ты думаешь по поводу тех слухов, что разносятся из Красного замка? — желая отвлечь Тайвина от мрачных дум о Джейме, поинтересовался Киван. — По поводу якобы романа между Серсеей и Старком?       В тот же миг Томмен вскинул голову и с нескрываемым изумлением на лице посмотрел на говоривших мужчин, а в его глазах впервые появился хоть какой-то интерес к происходящему. Он перевел взгляд с Кивана на Тайвина, словно бы ждал, когда они засмеются над удачной шуткой, вот только почему-то никто не смеялся.       — Явный вздор, выдуманный каким-то слабоумным болваном, невоздержанным на язык, и я буду очень удивлен, если это окажется правдой, — заявил Тайвин, взмахнув рукой, после чего недовольно глянул на внука. Заметив это, Томмен тут же уткнулся лицом в тарелку, но его уши ярко алели и разве что не шевелились от охватившего в этот миг принца любопытства. — Старк хорошо известен по всему Вестеросу именно своей верностью принесенным клятвам, не важно каким, именно это удерживает многих лордов от того, чтобы переметнуться к нашим врагам. Не думаю, что он станет относится легкомысленно к брачным обетам,       — Но ведь один бастард у него уже есть, — возразил Киван, — а это значит, что не так уж и сильно Старк верен клятвам, которые приносит.       — Одно дело — это задрать юбку на какой-нибудь девке во время войны, — парировал Тайвин. — И совсем другое — это изменять своей жене со вдовствующей королевой, чей покойный муж был лучшим другом Старка. Нет, все это вздор, выдуманный либо каким-то скудоумным болваном, либо намеренно с целью очернить Старка и мою дочь в глазах союзников. Не верю.       — Но нельзя отрицать, что Серсея все еще молода и при этом очень красива, а теперь, как ты верно заметил, она еще и вдова, — с усмешкой заметил Киван. — Даже самый стойкий мужчина может не устоять перед такой красотой и перед таким соблазном. Ты ведь не хуже меня знаешь, что Серсея никогда не любила Роберта, так что решение соблазнить его лучшего друга вполне могло бы стать ее последней местью ныне покойному Баратеону. Я не утверждаю, что Серсея действительно влюбилась в лорда Эддарда, но просто затащить его в постель она может. Она импульсивна и, как ты сам же и сказал, склонна к необдуманным действиям.       — Мы все узнаем, когда доберемся до Королевской Гавани, — произнес Тайвин, хотя его тон яснее ясного говорил о том, что в расползающиеся по всему Вестеросу слухи он не верит от слова совсем. Тем не менее, последние слова брата явно заставили его задуматься над тем, что именно могла бы совершить его дочь, которая всей душой ненавидела покойного Роберта за его отношение к ней самой и его бесконечные измены. Идея соблазнить Старка в качестве мести мужу действительно могла придти Серсее на ум. Тут было над чем подумать.       Кто бы что не думал о Томмене, но, несмотря на обычно безучастный вид, он всегда внимательно слушал все, о чем говорили люди в его присутствии. Многие из них не воспринимали его всерьез, полагая, что юный мальчик все равно ничего не поймет, а потому очень часто в речах людей всплывали рассуждения о вещах, которых юному принцу по идее вообще не следовало бы слышать. Собственно, в силу своего возраста многие вещи Томмен действительно не до конца понимал и в другое время даже не стал бы обращать на них внимания, но месяцы в Утесе Кастерли, показавшиеся ему годами, заставили мальчика кое-что переосмыслить. Несмотря на то, что знал он пока что очень мало, Томмен все-таки пришел к одному занимательному выводу: самой ценной вещью в мире является не золото, как полагало большинство Ланнистеров, а информация. Зная тайны окружающих, будучи посвященным в их секреты, которые люди желали скрыть от посторонних глаз и ушей, в будущем можно было бы сделать с ними все, что он только пожелает.       Например, отомстить.       Мысль об отмщении уже давно крутилась в голове Томмена. Он хотел покарать всех, из-за кого его сослали к деду, который был слишком суров к совершенно не привыкшему к такому обращению принцу. Баратеон хотел наказать эту дуреху Мирцеллу, которая оказалась слишком обидчивой и, как выяснилось, недалекой, раз уж после его шутки она сразу побежала жаловаться, да еще и старшему брату. Ну ничего, для нее уже припасены такие "шутки", что прежние шалости Томмена покажутся ей просто играми, каковыми они, по убеждению принца, всегда и являлись. Отцу уже не отплатить за его решение сослать сына в Западные земли, он мертв. Мама… Она много лет была к нему добра, все ее внимание было сосредоточен исключительно на младшем сыне, но в какой-то момент все внезапно переменилось, а потом мать и вовсе словно бы охладела к своему любимцу. Затем она и вовсе предала его, послушавшись Джоффри.       Джоффри…       При звуках этого имени Томмена разве что не трясло от ненависти, ведь именно он лишил его всего, выгнал из дома. Несомненно, он всегда завидовал младшему брату за то, что вся материнская любовь доставалась не ему, как первенцу, а Томмену. Джоффри всегда его презирал, а потому настроил остальных против него. О, но он пожалеет об этом! Да, сильно пожалеет! Если этот гад думает, что ему все простят, то он попросту недостоин зваться королем! Да, дед кое-чему все-таки научил Томмена, а именно тому, что дурак никак не заслуживает власти, а потому непременно должен быть ее лишен! Да, именно так и следует поступить! Конечно, прямо сейчас юный принц даже не знал, с чего именно ему следует начать, но в собственных мыслях он уже скидывает Джоффри с Железного Трона, прогоняет из столицы всех близких и верных ему людей, и под торжествующий рев толпы сам становится королем! И когда это случится, все те, кто посмел его обидеть, сильно пожалеют!       Но сейчас ему нужно набраться терпения. Да, этот старый хрыч Тайвин, провалится бы ему в седьмое пекло, говорил, что настоящему правителю необходимо быть мудрым и терпеливым, если, конечно, он хочет достигнут намеченной цели и при этом выжить. Томмену придется терпеливо ждать, возможно, что много лет, но так или иначе он все равно добьется своего. Этот выродок Джоффри, чума на его голову, ответит ему сполна.

***

      — Талли и Риверран, лорд Старк, — произнес Тирион, предпочитая смотреть не на кипящего от ярости десницу, а во внутренний двор Красного замка, вид на который открывался с крепостной стены цитадели. — Посланные за вашей супругой люди не могли ослышаться.       — Вы можете это хоть как-нибудь объяснить? — требовательно спросила Серсея, глядя в спину Старка, который замер между двумя зубцами и в данный момент смотрел в противоположную сторону, на раскинувшийся внизу город. Сложив руки на груди, королева вскинула голову и, судя по злому блеску в глазах, с трудом сдерживалась от того, чтобы приказать Золотым плаща прямо сейчас арестовать лорда десницу по обвинению в измене.       — Нет, — наконец-то ответил Старк, его голос звучал зло и глухо. Он резко обернулся и глянул поочередно сперва на Тириона, который от такого внимания аж закашлялся, затем на Серсею, а потом перевел взгляд на Артаса, который молча слушал этот крайне непростой и пропитанный недоверием разговор. — Клянусь честью, Ваша Милость, я не знаю, что происходит и, к сожалению, не могу ничего вам объяснить. Я понимаю не больше вашего.       — Вы ведь понимаете, лорд Старк, что если слухи о действиях вашей жены разойдутся в народе, многие потребуют вашего ареста, обвиняя вас в измене? — Артас неспешно прошелся по участку, где уже в ближайшие дни инженеры должны будут установить баллисту на тот случай, если армия Станниса Баратеона все-таки сможет прорвать оборону и добраться до стен Красного замка. — А так как у вас нет вообще никаких доказательств вашей непричастности, то мне придется приказать заключить вас под стражу.       — Не если, а когда, — добавил Бес, на всякий случай отступив от Старка. — Хоть я и велел молчать о случившемся, но вино и продажные девки развязывают рыцарям языки ничуть не хуже, чем пыточные инструменты палача. Рано или поздно эти разговоры просочатся в народ.       — Тем более, — кивнул Артас, которого совершенно не радовала сложившаяся ситуация. Он не знал наверняка, можно ли до конца доверять лорду Старку, в эти неспокойные дни все понятия чести рухнули прямиком в бездну, но арест десницы совершенно точно оттолкнет от короны многих лордов, которые либо займут нейтральную позицию, либо вообще переметнутся к тому же Станнису. Многие из них верили в честность и благородство Старка, именно его присутствие в стане короля в немалой степени удерживало рыцарей на стороне Артаса.       — В данный момент у меня нет доказательств моей невиновности, Ваша Милость, но я их предоставлю, даю слово, — заявил Старк, чьи серые глаза в данный момент разве что не метали молнии. — В свете же произошедшего я нисколько не оскорблюсь, если вы примите решение назначить на пост десницы кого-нибудь более заслуживающего доверия, чем я.       Артас пристально смотрел на лорда Винтерфелла, но видел в его глазах лишь несгибаемую решимость разобраться в происходящем, и на миг ему в голову пришла мысль о том, что все события, начало которым было положено в тот злополучный день, когда на жизнь самого Артаса было совершенно покушение, являются звеньями одной чертовски длинной цепи. Как если бы за всеми этими событиями стоял кто-то один, и если не он сам направлял фигуры на шахматной доске, то умело использовал чужие действия в собственных интересах. У Артаса не было ни одного доказательства этой теории, только что возникшей в его голове, но где-то на самом краю сознания старая добрая паранойя шептала ему о том, что ничего нельзя исключать.       — Найдите доказательства вашей невиновности, лорд Старк, и найдите всех причастных к этой истории, — наконец-то велел Артас, сложив руки на груди. — Приведите их сюда, и тогда мы узнаем правду.       — Приведите к нам вашу жену, — жестко заявила Серсея. — Я не знаю, что за каша творится у нее в голове, но если вы честны с нами и продолжаете сохранять верность короне, то ваша жена может полностью разрушить все ваши усилия. Никто не поверит, что вы ничего не знаете о ее действиях. Ваш единственный шанс оправдаться в глазах окружающих — это призвать леди Кейтилин к ответу.       — Я сделаю все от себя зависящее и даже больше, Ваша Милость, — судя по лицу Старка, он с трудом удержался от того, чтобы сказать королеве что-нибудь нелицеприятное. — Я могу удалиться?       — Ступайте, — кивнул Артас.       Старк резко развернулся на каблуках и широким шагом направился к лестнице, что вела вниз со стены. Взмахом руки он подозвал своих людей и, не сбавляя темпа, принялся отдавать им приказы, суть которых Артасу еще только предстояло узнать. Было неясно, с чего именно он собирается начать, но теперь ему предстояло разрываться между несколькими делами сразу, которых и так накопилось немало: готовить город к обороне; найти следы пропавших дочерей; узнать, кто стоит за покушением на короля. Теперь же ко всему этому добавилась новая задача: найти занимавшуюся у него за спиной не пойми чем леди Кейтилин, которая, судя по всему, прямо сейчас быстрым маршем направляется прямиком в Риверран.       — Ну, что скажете? — произнесла Серсея, обращаясь к сыну и брату.       — Мне он кажется вполне честным, — признался Тирион. — Старк совсем не похож на человека, который способен изображать из себя верного вассала, но при этом готовить удар в спину. Не тот он человек. Хотя, кто его знает? Ничего нельзя исключать.       — Нельзя, — кивнула Серсея, после чего повернулась к сыну. — Почему ты оставил его на посту десницы?       — Сменить Старка на посту десницы — значит, лишить его королевского доверия в глазах окружающих и самим лишиться его доверия, — ответил Артас, — а доверие лорда Старка дорого стоит, в чем мы уже неоднократно могли убедиться.       — Но, быть может, кто-то намеренно хочет это доверие в нас подорвать, — задумчиво добавил Тирион.       — О чем ты говоришь? — спросила Серсея, Артас тоже с любопытством глянул на дядю сверху вниз.       — Откуда рыцари Риверрана знали, где искать леди Кейтилин, да еще и так своевременно? — в свою очередь спросил Бес. — Их словно бы кто-то предупредил. Логично было бы предположить, что это сделал Старк, который хочет защитить свою жену, но он не стал бы действовать настолько глупо. Пошли он людей за леди Кейтилин, они бы не стали орать на всю округу "Талли и Риверран!", указывая на собственную принадлежность. Это глупо, а лорд Старк кто угодно, но точно не идиот, чтобы так глупо подставляться.       — К тому же, даже если бы ворон добрался до Риверрана в срок, — заметил Артас, раздумывая над словами дяди, — люди оттуда никак не успели бы вовремя придти леди Кейтилин на помощь. Выходит, либо все это время они находились где-то поблизости, выжидая момента, либо…       — Либо они вовсе не из Риверрана, а лишь притворялись вассалами Талли, — закончила Серсея, понимая, к чему клонят ее сын и младший брат. — Но это не более чем ваши домыслы.       — Разумеется, — согласился Артас, — и без доказательств они и гроша ломанного не стоят. Боюсь только, что все ответы, или же хотя бы большая их часть, есть только у Кейтилин Старк. И нам необходимо как можно скорее ее найти, возможно, что даже раньше лорда Старка.       — То есть, мне продолжать поиски, дорогой племянник? — поинтересовался Тирион.       — Да, дядя, — кивнул Артас, — но начать поиски я предлагаю даже не с леди Кейтилин, а с Бриенны Тарт. С такой внешностью ей будет куда как сложнее спрятаться.       Тирион тяжело вздохнул, очевидно смирившись с мыслью о том, что вместо спокойной жизни в замке ему теперь придется мотаться по всем дорогам в поисках двух беглянок. Ну что же, он наверняка без особого труда найдет для себя утешение с помощью трактирного вина и благодаря очень услужливым служанкам, которые за звонкую монету всегда готовы исполнить любой каприз благородного лорда, пусть даже и карлика.       — Мне нужно будет больше людей, — произнес Бес. — Прошлая стычка показала, что леди Кейтилин может быть хорошо защищена, да и леди Тарт, как выяснилось, тоже вполне неплохо машет мечом.       — У нас осада на носу, — возразила Серсея, — а потому каждый человек на счету.       Немного подумав, Артас принял решение:       — Возьми десяток людей, дядя, но выбирай с умом. Если надо, возьми с собой Пса. Он разберется с кем угодно, в том числе и с Бриенной Тарт, насколько бы сильной она не была.       — Клиган? — усмехнулся Тирион. — А что, это будет даже забавно. Пес — это именно то, что нужно, особенно когда кого-то ищешь.       Карлик ушел, оставив Артаса наедине с матерью. Серсея изучала спокойное лицо сына и слегка покачала головой, думая о чем-то своем. Сам молодой король подошел к стене и глянул вниз на город, которому совсем скоро суждено было оказаться в осаде. Армия Станниса в любой момент могла начать грузиться на корабли, которые в великом множестве собрались рядом с Драконьем Камнем. Подкреплений ждать было неоткуда: Тайвин Ланнистер обрушился на Простор и никак не смог бы придти вовремя на помощь; последние вести с Севера гласили о том, что Робб Старк увел войска к Стене, и от него уже давно не было никаких известий; Долина хранит нейтралитет; Речные земли вообще вели себя крайне подозрительно. Про Дорн даже говорить нечего. Защитники Королевской Гавани могли полагаться только на самих себя, а это означало, что им требовалось надежное средство, что могло гарантировано сокрушить хребет армии Станниса.       — Вызовите ко мне главу Гильдии алхимиков, — велел Артас.       — Зачем тебе понадобились эти безумцы? — настороженно спросила Серсея.       — Боюсь, нам понадобятся их таланты, если, конечно, мы действительно хотим победить в предстоящей битве, — ответил король.       Серсея судорожно сглотнула, очевидно вспоминая все то, что ей было известно о древнем ордене пиромантов, умеющих создавать дикий огонь. Именно благодаря их усилиям Таргариены сохранили власть после того, как все их драконы передохли, а теперь же их знания собирался использовать ее сын для того, чтобы не допустить падение города.       — Ты уверен в своем решении? — понизив голос, спросила Серсея. — Дикий огонь слишком опасен, он может погубить нас всех.       — А разве у нас есть какой-то иной выбор? — в свою очередь спросил Артас.       На самом деле, другой выбор был, но для этого ему пришлось бы прибегнуть к многочисленным талантам Кеммера, который только и мечтал о том, как бы продемонстрировать своему Королю собственные возможности. А еще сверток… Артас ощутил, как его внутренности словно бы сковывает льдом от одной только мысли о том, чтобы воспользоваться его содержимым. Нет, дикого огня должно хватить, что бы там не говорил ему некромант, который даже не смог нормально допросить поднятых из мертвых убийц. Собственно, он даже не смог вдохнуть в них подобие жизни и лишь бессильно развел руками, когда стало ясно, что трупы так и останутся неподвижными кусками разлагающегося мяса! Артас уже даже и не помнил, какие оправдания тогда выдумал Кеммер, он лишь смерил перепуганного некроманта полным презрения и недовольства взглядом, после чего покинул холодную камеру, куда по приказу Старка перенесли тела убийц.       От этих мыслей Артаса отвлек пронзительный звук сигнальных рогов, который многие сперва приняли за сигнал тревоги, но на деле он лишь возвещал о прибытии в Королевскую Гавань важных гостей. Артас окинул взглядом город, но понять, через какие именно ворота проедут гости, все равно не представлялось возможным.       — Интересно, кто это? — задумчиво произнесла Серсея. — Кому-то из колебавшихся лордов все-таки хватило ума и совести для того, чтобы наконец-то признать тебя своим королем?       — Или же это послы от Станниса с ультиматумом о немедленной сдаче Королевской Гавани, — предположил Артас. — С его стороны было бы очень странно, если он даже не попытается вступить в переговоры и взять город без штурма. Все-таки, потери в его войске могут быть столь велики, что в последующей схватке с Тиреллами или же с лордом Тайвином ему попросту не выстоять. И это не говоря уже о северянах и Долине.       — Если этот лживый сукин сын думает, что мы так просто сдадимся, то он сильно заблуждается! — лицо Серсеи исказила гримаса ненависти, она разве что не плевалась ядом от переполняющих ее в тот момент эмоций.       — Успокойся, мама, — Артас положил руку ей на плечо и слегка его сжал. — Скоро мы все узнаем.       Так оно и вышло, но, к удивлению Артаса, обоих регентов и всего Малого совета, в том числе и лорда Варис, который по долгу службы должен был быть в курсе всего, что происходит в Вестеросы, в Королевскую Гавань прибыл не очередной лорд, возжелавший присоединиться к королю, и не посольство от Станниса с ультиматумом о немедленной сдаче. Нет, к всеобщему изумлению столицу пожаловало посольство из Хайгардена, возглавляемое Маргери и Лорасом Тиреллами.       Владыки Простора внезапно для всех захотели вступить в переговоры.