to the bone

      На момент, когда они виделись в последний раз, Че уже начал сбрасывать килограммы, но конечный результат он еще не видел…надеется, что не увидит. Лучше умереть, пусть лучше сердце остановиться в эту же секунду и не придётся видеть его снова. — Я не знаю… Никто не знает, что произошло между вами. Пора. Чтобы ты знал, он сказал, что будет рад тебя видеть, — печально улыбаясь, вытирая слезы, произносит Минхёк, что продолжает стоять у двери. — Очень в это сомневаюсь, — еще тише отвечает, опуская взгляд в пол и прячет кисти рук в глубине толстовки. Как бы Хёнвон не сопротивлялся, всё же сидит на кухне и ест панкейки, откусывая маленькие ломтики, снимая слой карамели, потому что её осилить крайне тяжело. — Ну, не так плохо, да? — Спрашивает Мин, а сам уплетает в обе щёки своё кулинарное творение. Когда-то и Хён любил панкейки, любил бисквитные пирожные и тортики. Сейчас же от запаха выпечки становится крайне дурно. Слишком едкие, глубоко заходящие в лёгкие, слишком жирные для желудка. — Что…сказали родители? — ковыряя тарелку, силой пихая вилку в рот спрашивает Че. — Ничего… я сбросил. Их первый вопрос был о том, как дела обстоят на работе и с девушкой. Ох, Хёнвон, они даже не знают, что у тебя вовсе не было девушки? Что ты им наплёл? — возмущается Ли и убирает свою пустую тарелку в мойку. — Они не должны знать, Минхёк. Они не примут, не поймут, правда, — последний блинчик оказывается во рту и сжав кулаки, проглатывает. В животе чувствуется тепло и дискомфорт, из-за редких и маленьких приёмов пищи желудок будто сходит с ума, после тяжёлого блюда. — Дело твоё… Но это неправильно. — Мои отношения с Джухоном тоже моё дело, — перебивает Че, недовольно откинувшись на спинку стула. Он безумно переживает из-за того, что он должен прийти. Когда в последний раз он видел его в стенах этой квартиры? Месяц назад? Два? От воспоминаний становится чертовски тоскливо, сердце сжимается и нутром чувствует, как всё опускаются: руки, боевой настрой, как бы это смешно не звучало. — Твоё дело, но как ты не понимаешь, мы не можем тебя оставить с твоими проблемами, не можем, — приближается, вытирая мокрые руки полотенцем и присаживается на корточки рядом, — ты не чужой нам человек, — прижимает тонкие пальцы к своей щеке. Рукав толстовки скатывается с запястья, оголяя руку и небольшой порез на венах, который замечает Ли. Тяжело вздохнув, приподнимается и целует в макушку, — вынуждаешь меня переехать к тебе и не оставлять ни на минуту.

***

— Привет, Минхёк, давно не виделись, — Хёнвон слышит этот голос и боится пошевелиться. Сидит в другой комнате на диване, обхватив колени. Сквозь стены чувствует эту безумную ауру, что одурманивает, слышит запах одеколона, что начинает усиливаться, — Хёнвон… — голос в полуметре пробивает до дрожи, от чего не решается поднять глаза. — Ну… Я думаю вам это нужно. Но сперва, — Минхёк решительно подходит к зажатому телу в углу и помогает подняться на пол, — ты должен понять почему я позвонил тебе… — смотрит на стоящего и смотрящего в пол Хёнвона. Когда друг подтолкнул вперед, всполохнулся. В панике всё же встретился взглядом с Джухоном… Как будто ничего не изменилось с тех самых пор. Те же самые растрёпанные чёрные волосы, кожаная куртка, джинсы с серебристыми цепочками у ремня. Стоял, с раскрытыми от удивления глазами-монетами, не решаясь подходить, или вообще сдвинуться с места. — Не буду мешать, — кивает и покидает комнату, остановившись где-то на кухне, как послышалось Хёну. — Минхёк немного рассказал о том, что произошло, — всё же делает первые шаги навстречу, из-за чего встречается с испуганным взглядом, — почему ты не позвонил раньше? Не сказал, что у тебя депрессия, что проблемы…– бросил на секунду оценивающий взгляд, как бы просканировав, — проблемы со здоровьем. — А должен был? После того, как ты втоптал меня в грязь, я должен был позвонить и нажаловаться тебе? — испуг сменился на ярость, — вернись я на час назад, не дал бы позвонить Минхёку, ни за что. Вернись я на год другой назад, не дал бы себе влюбиться, — последние слова дались крайне тяжело, голос дрогнул, а глаза залились горькими слезами. Ли сделал еще один шаг, чтобы попытаться утешить, но тот отступил и отрицательно покачал головой, — За что? Почему именно я? Что я, блять, сделал тебе такое, за что ты так со мной обошёлся? — Ты сводишь всё это к слишком глобальной проблеме, действуешь слишком импульсивно, успокойся, прошу. — Ах, так это не проблема? ЭТО БЛЯТЬ ПУСТЯК, ТОЧНО, КАК ЭТО Я ТАК…РАЗДУЛ ПРОБЛЕМУ, — и тут его сорвало, как никогда раньше. Всё отмахивался, чтобы Ли не приближался. Ненавидит плакать и показывать слабость людям, но из-за анорексии только так и выходит. А кто ты такой, что заставляешь людей переживать и постоянно думать о себе? Может тебе это нравится? Однажды Минхёк сказал, что безумно боится, когда Че не берет трубку с первого звонка, потому что сразу возникает мысль, что он уже не в этом мире… Либо не выдержало сердце, либо он сделал что-то с собой. — Хватит, — хватает за руку и всё же сокращает расстояние между ними. Обращает внимание на непривычно ледяные и худые запястья, что по диаметру не сильно отличаются от монеты, — всё, успокойся, — но стоит немного приобнять, как тот сам цепляется за куртку и утыкается лицом в плечо, изливает свою душу не в силах остановиться. Среди своего рыдания слышит лишь обрывки диалога между Минхёком и Джухоном. –…я останусь, можешь идти, всё будет в порядке. –…ладно, я буду утром, звони если что. Стоят снова в ванной, Ли наблюдает за тем, как Хёнвон выпивает витамины, замечает, как тот часто отводит взгляд. — Что? Не можешь смотреть на меня? — усмехается Че отворачиваясь от зеркала. Самому тошно, от чего выкинул зеркало, что стояло в спальне. — А ты сам не видишь? — подходит и поворачивает к зеркалу, осторожно хватая за низ толстовки и медленно приподнимая вверх, оголяя ярко выраженные тазовые кости, впалый живот, выпирающие рёбра. Кожа как никогда раньше бледная, будто стала в несколько раз тоньше, из-за чего видно пронизывающие вены, как гирлянды на новогодней ёлке, — тебе даже рентген делать не нужно… и это ужасно, что же я наделал, — опускает толстовку и отходит в сторону, потому что почувствовал, как за эти несколько секунд Хёнвон начал замерзать. — Нет, в этом нет только твоей вины, в смысле, всё сложнее, — произносит, но после резко прикрывает рот ладонью. Доля секунды и стоит уже на коленях перед унитазом, пока утренний завтрак покидает организм, Хён между делом просит Ли выйти, на что тот лишь ошарашенно подбегает, помогая придерживать копну отросших тёмных волос. — В последнюю нашу встречу ты был крашеный, — подмечает Джухон. — Ага, и на тринадцать килограмм толще, –приподнимается и идёт к умывальнику, выдёргивая из подставки зубную щётку. — Как часто это происходит? — всё еще ошарашено стоит. — Ну…когда как. Изначально самостоятельно так делал, теперь из-за стресса бывает само случается, — неуверенно пожимает плечами, — А тебе все карты раскрой. И что ты теперь, будешь нянчиться со мной? — А ты против? Минхёк говорил, что за тобой нужен контроль, иначе всё закончится больницей…либо летально, даже не хочу об этом думать, — качает головой, — мы до такого не дойдём. — «Мы», Какие? Нет никаких «мы», то есть сначала тебе абсолютно похуй на меня, — прерывается чтобы сплюнуть и прополоскать рот от пасты, — а теперь нянькой устроился? — вытирает лицо полотенцем, — не смеши меня. Ты сыграл эту театральную постановку перед Минхёком, можешь проваливать, — холодно отвечает и выходит из ванной комнаты, выключая свет, пока там стоял Хони. — Да я не знал, как к тебе подступиться, ты был так взбешен из-за случившегося… — Из-за случившегося? Давай уже называть еблю на стороне своими словами, — перебивает Хёнвон и тычет указательным пальцем в грудь Ли. — Признаю, я облажался, я сволочь. Я был пьян, но это даже не отговорка и не отменяет того факта, что я поступил неправильно, но я по-прежнему люблю тебя, — на что Хёнвон просто лишь заливается хохотом, скорее на нервной почве, нежели искренним, — я не знал, как подступиться к тебе. Ты не стал меня слушать, ты не принимал мои извинения, не отвечал на звонки и не открывал дверь. Я решил, что тебе просто нужно время, но послушай меня, — хватает за руки и несмотря на сопротивление притягивает ближе, — если бы я знал, что это так далеко зайдёт… Клянусь, я бы выломал тогда эту чертову дверь и ни за что бы не оставил тебя, — выпалил всё на одном дыхании. — Если бы ты знал, что это так далеко зайдёт, то как вариант мог бы не ебать ту сучку, — с каменным лицом и холодным сердцем ответил Хёнвон.

***

Как бы он не возмущался — Джухон молча сидит рядом на диване и смотрит в потолок, периодически наблюдая за тем, как Хён попивая очередную кружку кофе, читает книгу. — И этим ты занимаешься каждый день? — вздыхает и спрашивает Ли. — Если что-то не устраивает — проваливай, для тебя дверь всегда открыта, — холодно отвечает и переворачивает страницу книги. Минуты тянутся вечностью, но это он хотя бы занят, иногда лежит часами в постели без сил встать. Путается во времени, то ли раннее утро, то ли вечер, — идём, — кратко отвечает, приподнимаясь с дивана и направляясь в свою комнату, Джухон же заинтересованно последовал. В небольшой комнатке заваленной каким-то барахлом, так же стоял мольберт и всё вокруг него запачкано красками. Вокруг несколько полотен, штук пять насчитал Ли и на всех изображен один и тот же берег, море, только погода и время суток на каждом разное. Это не просто пляж, а место, что такую важную роль играет в жизни Че. — С пляжа Хэундэ? — спрашивает Джухон рассматривая один из рисунков, — с каких пор ты начал рисовать? — С тех самых, дорогой, с тех самых, — драматично закатывает глаза и приземляется на постель рядом, — если всё же решил меня достать и остаться, то ты спишь в гостиной на диване. На пару дней. И это не ради меня, не ради тебя… Просто хочу, чтобы Минхёку и Чангюну стало немного спокойнее, — дотягивается тощей рукой до полки хватая хрустальную пепельницу, в ней же лежит недокуренная сигарета и зажигалка. Ли замечает помимо этой, еще несколько пепельниц в комнате. — Лучше бы ты ел так, как курил, — осуждающе смотрит на сие действие. — Не тебе меня осуждать, или учить, — резко отвечает, затягивая в лёгкие никотин. — Почему ты пытаешься создать иллюзию того, что всё в порядке? Почему бы не постараться выбраться из всего этого дерьма? Почему ты не хочешь обратиться к врачу,- спрашивает и присаживается рядом на постель. Из кармана узких джинс достаёт пачку сигарет и повторяет в точности за хозяином квартиры. — Потому что это моё тело, и я в силах справиться сам.