dance with death

* * *

      Всюду слышен пьяный мужской смех, чувствуется запах похоти вперемешку со спиртом; иногда разбиваются дорогие чаши; иногда молодые кисэн, плача, выбегают из комнаты отдыха, чтобы быстрее добежать до уборной. Тэхён наблюдал за этим каждый день. Этот дом кисэн наполнен прекрасными девушками — они на самом деле прекрасны не только внешне. Тэхён понял эту их красоту не сразу; он не сразу разглядел в одной из знакомых кисэн, Ёндже, мягкосердечную и чуткую — в самый же первый день она обошлась с ним так, что он запомнит это на всю свою жизнь.       Татуировка на правом плече неприятно жжёт, и Тэхён натирает её маслом, сидя перед зеркалом. Его тело больше не такое худощавое, какое было три месяца назад, но все мышцы словно пропали. Сейчас он действительно больше похож на молодую девушку, нежели на парня: мягкие золотистые волосы, карамельная кожа, бархатные губы и изящное тело. Его характер сломлен, его гордость зарыта где-то глубоко под землей. Тэхён не удивится, если она на прямом пути в ад, откуда дороги назад для нее не будет.       Парень косится на тумбочку, на которой лежат смазки, и чувствует неприятную дрожь, пробегающую по всему телу. Он подходит, берет бежевую баночку, и читает вслух:       — С запахом ванили, — он ставит ее на место. — Отвратительно.       Тэхён снова смотрит в зеркало и видит в отражении Лиён. В ее взгляде снова сочувствие, от которого всё так же неприятно где-то внутри.       — Ты еще не делал этого? — она ставит поднос на миниатюрный столик и садится, смотря на парня. — Знаешь ведь, скоро твое обучение закончится.       — И куда меня отправят, Лиён? Я ведь не могу остаться здесь.       — А ты хочешь остаться? — Тэхёна передёрнуло, он отвел от девушки взгляд.       Ким еще ни разу не принимал клиентов, потому что всё еще находится в стадии обучения. Манеры, походка, речь; нужно даже красиво уметь пить вино и не напиваться быстро, что у Тэхёна получается просто из рук вон плохо. Около двух недель назад главная кисэн поставила на его тумбочку в комнате одиннадцать разных баночек смазки. Одну из них Тэхёну нужно использовать, чтобы «растянуть себя», но он никак не может на это решиться. Он, честно, пытался, но каждый раз, когда парень нащупывает пальцами колечко мышц сзади, то всё тело сковывает боль. Руки дрожат, из глаз текут слезы — это унизительно и больно. Унизительно больно.       Лиён посоветовала парню долго не сопротивляться, принять всё как есть, и просто вышла из комнаты; впрочем, это уже стало обыденностью. Тэхёну просто нужно соглашаться со всем — это единственное правило, которое он обязан выполнять. Он боится, что скоро его взгляд станет точно таким же стеклянным, тон голоса слащаво-ровным, а такие вещи, как растерзание чужим членом своего анала, он будет произносить с легкой улыбкой на лице.       И Тэхёна не предупредили, когда его тело было продано на одну ночь какому-то богатому чиновнику. Он, неподготовленный физически и морально, дрожащими руками открывает дверь в комнату отдыха, где вокруг одного мужчины сидят пять молодых кисэн. Девушки улыбаются, смеются, не обращают внимания на вошедшего парня — знают, насколько тому сейчас тяжело. Тэхён перестал сопротивляться, из-за чего прямо сейчас очень сильно корит себя; не убежать ведь даже, перевоспитали. Приручили бездомного щенка, дали по носу и заставили выполнять команды. А Тэхён послушный, правда ведь?       Мужчина глаз с него не сводит, следит за каждым плавным движением, за взглядом, который метается по всей комнате в поисках чего-то, что хоть как-то сможет успокоить парня. И мужчина усмехается.       — Сладкий мальчик, да? — язвительно бросает тот, всё еще не сводя с Тэхёна заинтересованного взгляда.       — Не знаю, не пробовал.       Тэхён пытается успокоиться, унять внутри отвращение к человеку напротив, но у него не получается. Хочется скривить лицо, развернуться, снять с себя всё это тряпьё и просто выбежать из дома кисэн. Вот только он в буквальном смысле связан по рукам и ногам.       Мужчина меняется во взгляде, и Ким сглатывает — этот чиновник явно злится. Тэхён изображает на лице улыбку, подходит к столику и садится напротив мужчины, который, в свою очередь, просит остальных кисэн оставить их до завтрашнего утра. Парень сжимает руками свою пышную юбку так, что можно услышать треск ткани.       — Что это у тебя на подносе? — на лице мужчины появляется грязная ухмылка, от которой у Тэхёна от страха словно свело живот.       Тэхёну не хочется отвечать на его вопросы. Было бы намного проще, если бы всё происходило без лишних слов, без этих чёртовых манер, но таковы правила.       — Это смазка, — бросает он почти безразлично, но на лице светится улыбка. Тэхён замечает непонимающий взгляд мужчины, и поясняет. — Чтобы не было так больно.       — Правда? — чиновник берёт в руки баночку красного цвета, рассматривает, чуть смеется и откидывает ее в сторону. — Значит можно обойтись и без этого.       Тэхён сидит, не шевелясь; у него словно онемели конечности, а вместе с ними и горло — он не может издать ни звука. Мужчина подходит к нему, дёргает за белоснежную ленту, а жакет падает с худых плеч на пол.       — Выключи свет и закрой дверь, — шепчет прямо в ухо омерзительным голосом, и Тэхён изо всех сил сдерживает в себе подступающую истерику.       «Чем быстрее это начнётся, тем быстрее закончится», — думает парень, выполняя просьбу своего первого клиента.       Только Тэхён не учёл того факта, что он мужчина. Пусть даже слабый, пускай беспомощный, походящий на девушку, но мужчина. У него никогда не было сексуального опыта, не было партнёра по отношениям. Он находил аморальным то, чем собирался заниматься в этом месте, но, видит Бог, выбора у него не было с самого начала. Чиновник толкает Тэхёна в плечо, и тот падает на пол, больно ударяясь затылком о деревянный пол. Мужчина рывком снимает с кисэн остатки одежды так резко, что они рвутся с характерным треском. Теперь это не больше, чем обычные половые тряпки из дорогого шелка.       Кто знал, что всё повернется именно так? Кто мог представить, что первого парня-кисэн поимеют насухую, раздирая изнутри? У Тэхёна по внутренней части бедра струится кровь, он кричит, он плачет, он ломается. Парень зажимает себе рот руками, прокусывает кожу до крови и кричит еще громче, замечая в глазах напротив удовлетворенный блеск.       — Ох... — мужчина переводит дыхание, опуская голову, и Ким сразу же отворачивается, чтобы не смотреть ему в глаза. — Больновато. Но ты потерпи.       И Тэхён терпит.       Терпит до хруста в позвоночнике, терпит до кровоточащих губ и заднего прохода. Его одежда разорвана в клочья, душа вывернута наизнанку, а слёзы перемешались с пролитым на пол вином. Если бы кто-то спросил, как выглядит ад на самом деле, Тэхён бы в красках описал, как выглядит то место, где он находится прямо сейчас.       Его голос охрип, и внезапно Ким чувствует тяжесть в районе горла, не сразу понимая, что его прямо сейчас душат. Он вцепился в руку мужчины, пытаясь ослабить его хватку хоть немного, но тот лишь сильнее вжимает и так абсолютно безвольное тело в пол, заходя в него резче, глубже, намного больнее. Не было удовольствия, не было ничего, о чём говорили другие кисэн, когда Тэхёна обучали; все слова девушек исчезли из головы парня в тот самый момент, когда в озверевшем взгляде этого ублюдка парень заметил презрение вперемешку с интересом. Конечно, каково это — вкусить самым первым, казалось бы, запретный плод? Молодой, красивый парень, так еще и кисэн — значит всё вполне в рамках закона и ничуть не аморально.       Он чувствует и даже слышит, как внутри него что-то ломается, лопается; мужчина дерёт так резко, что сознание начинает от боли медленно угасать. Тэхён чувствует что-то теплое ягодицами, и ему даже не нужно смотреть, чтобы понять, что прямо сейчас по его ногам вниз стекает кровь. Мужчина резко толкается по самое основание, и Ким не в состоянии издать ни звука — он только безмолвно открывает и закрывает рот, остервенело ловя ртом воздух. Хотя, думает он, было бы неплохо потерять сознание от недостатка кислорода. Тэхён начинает задыхаться, отчего в глазах темнеет, а жёсткий пол начинает казаться совершенно мягким, почти воздушным и еле ощутимым; мир вокруг плывёт, и в следующую секунду парень ощущает на своих щеках холодные, миниатюрные ладони       Лиён.       Ким кашляет, из глаз текут слёзы, которые он не замечает совершенно. Он приподнимает корпус, бросая взгляд в сторону чиновника, который без сознания лежит на полу, рядом с опрокинутым столом, который явно был задет самим мужчиной.       — Лиён, ты что...       — Пойдём, — она плачет, сжимая руку Тэхёна сильнее. — Пойдём, говорю! Чего сидишь, придурок!       — Куда? — парень продолжает сидеть, даже не шелохнувшись. — Если бы мне нужна была помощь, я бы позвал.       — Ты себя не слышал?! — её истерика никак не вяжется с тем, что Лиён представляет из себя на самом деле: податливая, ласковая, но почти безэмоциональная. Тэхён впервые видит, как она плачет.       — А ты понимаешь, что с тобой будет, когда узнают об этом? — парень сжимает её руку в ответ. — О себе подумала, глупая?       Лиён сжала губы в тонкую линию и опустила взгляд. Её руки трясутся — она боится. Как бы сильно не было желание помочь Тэхёну, прерывание работы кисэн, да и еще нанесение клиенту повреждений, равняется публичной смертной казни, на что Лиён только что собственноручно подписала договор.       Девушка с ужасом смотрит на огромное количество крови, которая стекает по ногам парня, и тут же отворачивается, не желая видеть этого.       — Прости, — она шепчет еле слышно, но парень всё равно понял бы даже этот неразборчивый шёпот, потому что это единственное, что Лиён может сказать прямо сейчас.       — За что?       — Ты ведь даже встать сейчас не можешь, а я собиралась вытащить тебя отсюда... Поэтому... Прости меня, — она выдыхает, резко оборачиваясь на мужчину, который начал приходить в сознание, бурча что-то несвязное себе под нос.       Чиновник молча поднялся, посмотрел сверху вниз на двух кисэн, и точно так же молча вышел из комнаты отдыха, со всей дури опрокинув вазу напоследок. Его ругань на главную кисэн была слышна абсолютно на весь дом; Лиён вся сжалась, обнимая себя за плечи. Тэхён думает, что она глупая. Абсолютно глупая. И он даже не испытывает ни жалости, ни грусти, ни страха, ведь его накажут вместе с Лиён, не нужно даже гадать об этом.       — Знаешь, Тэ, — девушка посмотрела Киму прямо в глаза, взяв того за руку. — Перед тем, как вмешаться, я попросила кое о чем главную кисэн.       — Хочешь сказать, что она знала, что ты...       — Не перебивай меня, — её голос ровный, почти безразличный, и Тэхёну стало казаться, что Лиён делает это всё не из-за него. — Хочу извиниться и поблагодарить тебя напоследок как следует.       Она не продолжает; лишь медленно поднимается с пола, полностью подавляя в себе былой страх, и парень невольно поджимает губы. Лиён, кажется, давно к этому готовилась. Девушка не задает никаких вопросов, когда в комнату заходит Ёндже вместе с тремя другими кисэн. Две подруги даже не смотрят друг другу в глаза; одна молча связывает запястья, а другая лишь продолжает мягко улыбаться. Тот чиновник настоял на самом строгом наказании, но кто бы стал его слушать? Закон один, и за несоблюдение закона — смертная казнь. А вот как её проводить, уже решать не этому чиновнику.       На площадь вышли все девушки из дома кисэн, а проходящие мимо люди с интересом начали поглядывать, как девушку в длинном белом платье, больше похожем на обычный кусок хлопковой простыни, медленно вели на эшафот. Обычные прохожие спрашивали будто у самих себя, за что казнят такую девушку, но им никто не желал отвечать. Тэхён смотрит на Лиён немигающим взглядом и чувствует, как сердце словно сжимается от одного взгляда на неё; он будто начинает понимать, что Лиён на самом деле хотела просто уйти, сбежать, исчезнуть из этого места, а Тэхён стал лишь поводом и причиной, по которой она должна была поступить так. Никто из этих кисэн, тем более Лиён, никогда не смирятся с тем, что их жизнь полностью принадлежит государству, а их тела — обычным мужчинам, у которых есть деньги.       Насколько же сильно страдал человек, который поднимается на эшафот с улыбкой на лице?       Волосы Лиён непривычно распущены; раньше у неё на голове была идеальная прическа, открывающая высокий лоб и мягкий, пусть и безжизненный взгляд, но сейчас же всё скрыто за длинными черными локонами. Возможно, Тэхёну было бы её жаль, но... она счастлива? Он отворачивается, когда на шее девушки затягивают петлю — это уже слишком. До этого момента всё казалось какой-то слишком злой шуткой, которая затянулась на месяцы вперёд, но прямо сейчас перед Тэхёном жестокая реальность, а вовсе не шутка. Ему бы самому это осознать. Где-то на периферии он слышит, как девушки с ужасом вздыхают, а некоторые до сих пор задаются вопросом: «За что?»       У Тэхёна настойчивое чувство дежавю, и он вновь понимает, что во всём этом виноваты лишь люди. Это они самые настоящие животные. Это их вина.       По щеке у парня скатывается слеза, когда он поворачивается обратно и видит, что Лиён сейчас смотрит прямо ему в глаза и одними губами проговаривает: «Спасибо». Она надеялась, что Тэхён не поймёт ни её мотива, ни причины поступать подобным образом, ни последних слов, которые были ему адресованы. Но, к сожалению или к счастью, он всё понял. Он не отводил от девушки взгляда до самого последнего её вздоха, до последнего удара сердца. Тэхён лишь молится, чтобы она была счастлива там, куда норовилась попасть уже давно.       Повидавшие ад на земле никогда больше туда не попадут — Тэхён свято в это верит.       Чиновник, который до этого лишь стоял в стороне, начал с омерзительной ухмылкой приближаться к Тэхёну, и парень посмотрел на него самым ненавистным взглядом, на который только был способен. Вот оно — настоящее животное. Оно прямо перед Тэхёном. Но перед парнем встаёт главная кисэн, заслоняя его собой, и с непривычным серьёзным выражением говорит мужчине:       — Больше в доме кисэн Вам не рады. Прошу, убирайтесь.       Он замахнулся на женщину, но Тэхён, собрав частички своей когда-то утраченной гордости, перехватил его руку за запястье, впиваясь в чиновника всё тем же полным презрения взглядом.       — Ваша жена, должно быть, прямо сейчас стоит где-то на площади. Советую не тратить время зря, — Тэхён рывком отпустил его руку, поворачиваясь к главной кисэн. До мужчины дошёл смысл слов, сказанных Кимом, и он тут же побежал в том направлении, куда смотрел Тэхён. Хотя, как он мог знать, как выглядит жена этого ублюдка?       — Спасибо, — женщина смотрит на парня всё тем же стеклянным взглядом и улыбкой, которую назвать искренней язык не повернётся. — Лиён попросила меня сделать для тебя кое-что, считая, что так для тебя будет лучше. Пройдём со мной.       Казалось, от смерти одной из своих лучших кисэн она не испытывает ни грусти, ни злобы, ни тревоги; её лицо выражает лишь спокойствие, которое Тэхёну вряд ли удастся когда-нибудь понять. Женщина заводит его в свою комнату, разворачивая свёрток с печатью королевской семьи, и передаёт его парню, который лишь удивлённо округляет глаза. Он разворачивает свёрток и чуть ли не захлёбывается своими собственными эмоциями, когда дочитывает то, что в нём написано.       — Главная кисэн Кан, хотите, чтобы я прислуживал королевской семье в качестве кисэн? Вы серьёзно? — Тэхён никак не мог забыть, как впервые увидел короля. Его это пугает ещё сильнее, поскольку он не знает, что он еще может с ним сделать.       — Таково желание Лиён, — она категорична, совершенно непреклонна, и Тэхён не имеет права с ней спорить — эта женщина открыла ему второе дыхание, дала дом и обращалась с ним точно так же, как и с остальными — будто Тэхён ее собственный ребенок. — Она имела связи с королевской стражей, поэтому они помогут тебе. Но, мальчик мой... — она опустилась на колени перед ошеломленным парнем, который тут же опустился вслед за ней. — Не перечь Королю. Не перечь Короне. Мне слишком боязно за тебя и твою судьбу, поэтому просто постарайся потакать его приказам.       Тэхёну, на самом деле, еще не было страшно до такой степени; прямо сейчас, кажется, у него дрожат не только руки и колени. В глазах собирается влага, но он тут же отгоняет от себя эти чувства. К чему они? Зачем? Чем это поможет? Он смирится со всем, через что ему предстоит пройти — это ли не лучшее решение? Тэхён хочет понять Лиён и, быть может, уйти вслед за ней.       Киму оставалось около двух лет перед тем, как его во дворец заберет королевская стража точно так же, как и привела его сюда когда-то. Не ирония ли? Божья шутка, не иначе. Чем Бог Тэхёна так невзлюбил?       Но у парня не было времени жаловаться — главная кисэн решила начать учить его заново, с самых азов, полностью подавляя его гордость, волю, и, что самое главное, чувства, которых в Тэхёне всегда было в избытке. «Чувства — это то, что тебе не нужно. Они лишь причиняют боль и никогда не помогут тебе. Делают тебя слабее. Делают мягче. Ты должен уметь улыбаться, но не чувствовать при этом ничего.       Ты должен быть сломан с самого начала, чтобы никто другой не смог тебя сломать».       За каждую свою ошибку, за каждое неверное слово или движение Тэхёну задирали юбку и били плетью по икрам до крови, до мяса; до такой степени, что иногда он не мог даже стоять. Парень научился выпивать приличное количество вина и сильно не пьянеть; по крайней мере, ведёт он себя всегда прилично. Его обязанности как кисэн нисколько не поменялись, и он так же продолжал принимать клиентов, правда, случилось это крайне редко, а если и случалось, то Тэхён лежал в постели ровно два дня, не в силах подняться из-за режущей боли в заднем проходе и внизу живота. Один раз дошло даже до того, что у парня поднялась температура, и он около двух недель провалялся в кровати с жаром; врачи, приходившие к нему в то время по просьбе главной кисэн говорили, что вероятность того, что он скоро умрет, слишком велика. Вот только опасения врачей не оправдались, и Тэхён вновь встал на ноги, вновь вернулся к прежней жизни, которая потихоньку высасывала из него все остатки сил. Его здоровье с каждым днем становилось всё хуже и хуже, а характер более гибким. Год спустя он даже не помнил, как попал в дом кисэн — на самом деле, это был тот самый промежуток времени, который он бы и не хотел вспоминать. В его расплывчатом прошлом ему было понятно только то, что его отца казнили, из-за чего почти умер и сам Тэхён.       Главная кисэн справилась со своей задачей, как ей всегда казалось, просто идеально: от прошлого парня, горделивого, порой слишком неловкого и, на самом деле, очень доброго, не осталось буквально ничего. Когда-то его душа уже была опустошена, но сейчас всё иначе — в Тэхёне, кажется, этой души больше нет. Теперь он не более, чем прекрасная кукла с фальшиво-ласковой улыбкой. Теперь же, когда его бьют плетью по икрам, он не издаёт ни звука. Теперь, когда ночью он принимает клиентов, он больше не плачет даже тогда, когда его кровь въедается в деревянный пол.       Его слёзы как вино в чаше, которую он опустошает перед тем, как снова отдать кому-то своё тело на одну ночь.       И если Лиён на самом деле представляла, что случится с этим парнем, поступила бы она с ним так? Но Тэхён не винит в этом ни Лиён, ни госпожу Кан, ни, тем более, королевскую семью. Случилось то, что случилось, а изменить это невозможно. В чём смысл сожалений, если единственное, что они приносят — поток совершенно ненужных чувств?       Прислуживая дому кисэн уже два года, Тэхён абсолютно позабыл о том, что весь этот спектакль, который разыгрывали ему на протяжении этого времени, был полностью посвящён тому, чтобы вытрясти из парня всю его прошлую личность. Точно так же он забыл и том, что всё это нужно было для того, чтобы его впоследствии не сломал сам Король. Тэхёна запирали на два дня в абсолютно пустой и сырой комнате; били плетью до полуобморочного состояния; изводили голодом и одна из кисэн однажды зашла слишком далеко, полоснув лезвием по спине парня. Нож вошёл так глубоко, что даже по истечению двух лет остался длинный уродливый шрам и огромное пятно крови на шелковой ткани, которую главная кисэн до сих пор хранит как доказательство того, что Тэхён всё-таки живой человек. Ей нужно было подтверждение этого — она и сама порой боялась монстра, которого сама и сделала.       Тэхёна нисколько не расстроило известие о том, что ему придётся расстаться с домом кисэн навсегда, оставив после себя лишь кровь, которая уже давным-давно въелась в брусчатый пол. Пятно крови, и больше ничего. Он не стал ни с кем прощаться, не стал даже забирать вещи, которых, по сути, у него и не было; Тэхён оставил в этом месте прежнего себя. Королевская стража ждет его на выходе, и один из волков, на которым нет повязки, закрывающей глаза, удивленно смотрит на Тэхёна.       — Так это и правда ты? — животное задало вопрос, на который Тэхён не знает, как отвечать. Что ему ответить этому созданию? Зачем вообще нужно что-либо говорить в ответ? Посчитав вопрос риторическим, Ким слегка кланяется и проходит мимо стража, вставая перед тремя другими. Они кивают друг другу и, подойдя к парню, завязывают ему руки.       Тот волк, который всё время по пути к дворцу пытался заговорить с Тэхёном, замолк, когда громоздкие двери отворились, ведя в огромный королевский зал. На самом деле, Тэхёну абсолютно плевать, кто его будет иметь, какой у него статус, каким будет то место, которым парень вновь испачкает кровью пол. Абсолютно всё равно. Но когда он взглянул на совершенно незнакомого парня, стоявшего прямо перед ним, то он потерял дар речи. Его чёрные, словно смоль, волосы уложены назад, открывая высокий лоб и выразительный взгляд одной пары красных глаз. Эти глаза наверняка способны загипнотизировать кого угодно — Тэхён уже попал под их влияние.       — И кого вы привели во дворец ни свет ни заря? — его голос кажется достаточно суровым и властным, и тон этого голоса вполне соответствует внешнему виду самого Короля.       Тот самый оборотень без повязки, кажется, Юнги, подошёл к Королю и что-то ему сказал; так, чтобы никто больше не услышал, и поклонился.       Зверь посмотрел Тэхёну прямо в глаза, не отрываясь целых несколько секунд, и в его взгляде появился золотой блеск, который отчего-то был слишком знаком. Возможно, Тэхён видит его не впервые.       — Отведите его в мои покои.       — Что? — один из стражей вышел вперёд, явно недоумевая от приказа, но тут же осёкся, когда Король повернулся в его сторону. — Будет исполнено.       Вот так сразу? Тэхён понимает, что его привели сюда с одной единственной целью, но он никак не ожидал, что всё случится настолько быстро. Этот оборотень показался ему другим. Не тем, кто почти каждую ночь за последний год посещал комнату Тэхёна с одной целью. Король чем-то напомнил парню самого себя, особенно этот безжизненный взгляд, который тот даже не старался прятать — он ведь Король. Гордый, наверняка своенравный, упертый деспот... Симпатия, которая начала закладываться к этому животному, тотчас же угасла, а на её место пришло самое обыкновенное безразличие, которое Тэхён всегда и испытывал. Правильно, животное должно оставаться животным, и человеческие качества этому Королю абсолютно чужды.       Тэхён, заходя в королевские покои и прикрыв за собой дверь, совершенно беспардонно ложится на кровать, раскинув руки.       «Возможно, быть безэмоциональной куклой не так уж и плохо», — думает парень перед тем, как закрыть глаза.       Его уставшее тело на пределе, и только сейчас смогло расслабиться, когда Тэхён почувствовал еле ощутимый запах ванили, исходящий от наволочки. Он никогда в жизни не лежал на чём-то настолько мягком; будто всё тело становится ватным, а мысли постепенно отключаются.       Поневоле можно начать задуматься, что с ним станет в этом месте, где и людей-то нет. Может, его казнят после того, как вдоволь наиграются. Может, будут ломать постепенно, чувствуя звериное удовольствие. Но Тэхён больше не тот, кем был прежде; он сильный, и абсолютно точно со всем справится.       Если бы не слеза, скатившаяся по его щеке после того, как он провалился в сон.