Сезон охоты

      Сразу после праздника погода сильно испортилась. Окрестные горы сменили цвет с зелёного на тускло-серый, а озеро забелело инеем. Для Гарри это могло означать только одно: скоро в Хогвартсе начнутся соревнования по квиддичу.       Уже в ближайшую субботу Гарри предстояло выйти на поле и сразиться со сборной Слизерина. По плану Вуда практически никто не видел, как Гарри играет в квиддич – капитан предпочитал держать мастерство Гарри в тайне, называя его «секретным оружием». Так что теперь вместо утренних пробежек Гарри с самого утра выходил на стадион, чтобы немного поупражняться до начала занятий.       Поэтому, проснувшись ненастным утром во вторник, Симус почти не удивился, увидев у соседней кровати уже одетого Гарри.       - Одевайся потеплее, - напутствовал тот, заметив, что одноклассник смотрит на него, - у нас сейчас травология, а на улице жутко холодно.       - Ты когда успел на улице побывать? – спросил Симус, схватив подушку и запустив ей в мирно спящего Невилла, который с наступлением заморозков частенько просыпал завтрак.       - Пару часов назад, - рассеянно ответил Гарри, надевая мантию и перед зеркалом приглаживая волосы.       Прищурившись, Симус взглянул на висевшие на стене часы.       - Пару часов? – переспросил он. – Ещё семи нет!       - Осталась всего-то пара минут, - уклончиво ответил Гарри и со смехом окликнул: - Джаред! Эй, Рэд, поднимайся!       Он отдёрнул полог и с недоумением уставился на гладко застеленную одеялом постель. Лишь теперь он вспомнил, что, кажется, не видел друга вчера за ужином.       - Мерлинова борода, куда же он мог деться? – поразился Симус, который, видимо, думал о том же.       - Не знаю… Когда ты видел его в последний раз?       Оказалось, что не только сам Симус, но и Невилл, Рон, Корнелия и даже всезнающая Гермиона не видели Джареда с прошлого полудня.       - Гарри, нужно что-то сделать! – настаивала Корнелия, когда все вместе они спустились к завтраку. – Вдруг с ним что-то случилось?       - Да что с ним могло случиться? – отмахнулся Симус, но всё же нахмурился. – Это же Синистра – с таким занудой, Корнелия, не может произойти совершенно ничего!       - А если это Малфой? – вдруг предположила Гермиона. – Вы же знаете, как они друг друга терпеть не могут. Вдруг он что-то ему сделал?       Это было, в общем-то, правдой – на совместных уроках (за исключением, разве что, астрономии) Малфой нередко прохаживался по Джареду, но исключительно из зависти к неизменно высоким оценкам Синистры. Хотя, с этого хорька станется, признал Гарри. Чего доброго, натравит на несчастного Джареда своих ручных троллей.       - Я сейчас, - бросил он друзьям и, перебросив ноги через скамью, встал и направился к преподавательскому столу, из-за которого как раз выходила профессор Синистра.       - Доброе утро, профессор, - поприветствовал он, стараясь, чтобы ничто в его тоне не выдавало охватившей его тревоги.       - Здравствуй, Гарри, - откликнулась профессор. – Всё в порядке?       - Да, вполне. Я только хотел спросить – вы не видели сегодня Джареда?       Профессор в ответ чуть слышно хмыкнула:       - Кажется, вы живёте в одной спальне – как вы умудрились не встретиться?       - Тут такое дело… - Гарри почесал в затылке и признался. – Похоже, Джаред сегодня не ночевал в спальне. Мы с ребятами и подумали – может, он был у Вас?       Улыбку с губ Синистры будто метёлкой смахнули, и её ещё секунду назад свежее румяное лицо вдруг налилось меловой бледностью.       - Нет, его не было у меня… О, Мерлин, - вдруг выдохнула она и, развернувшись на каблуках, бросилась к профессору МакГонагалл.

***

      Слух о том, что на Гриффиндоре пропал студент-первокурсник, затмил все прочие школьные новости.       На второй день отсутствия Джареда в гостиную явилась лично профессор Синистра и, собрав вокруг себя студентов, объявила:       - Я обращаюсь к вам не как преподаватель, а как мать Джареда – если вам известно хоть что-то о том, где он может быть, я прошу рассказать об этом мне или профессору МакГонагалл. Нам очень важно это знать.       Поисковые группы, сформированные из старост и студентов старших курсов, каждый день с раннего утра отправлялись в разных направлениях исследовать прилегающие к Хогвартсу территории.       - Следы уходят в лес, - сказал Антарес, вытягивая мокрые ноги так, что они едва не касались пламени в камине.       Его группа вернулась всего час назад – пока что они продвинулись дальше всех и были единственными, кто обнаружил хоть какие-то следы Джареда.       Гарри подошёл к окну, по которому с той стороны с силой молотили потоки воды. Долину заливало вторые сутки: дождь не прекращался ни на мгновение, превратив окрестные территории в сплошное грязное месиво.       Внезапно ему в ладонь скользнула маленькая горячая рука.       - С ним всё будет в порядке, - заверила Корнелия, становясь рядом. – Он хорошо знает Хогвартс, он не заблудится.       - Знаю, - столь же тихо откликнулся Гарри. – Просто… Я вроде как привязался к нему.       - Я тоже, - призналась она и вдруг нахмурилась: - Как думаешь, как ему удалось выбраться из замка? Не через ворота ведь он вышел.       Об этом и сам Гарри задумывался не раз, но ответить он не успел, потому что внезапно снаружи раздался топот, и в гостиную ввалился взъерошенный и бледный даже больше обычного Симус. Стояла поздняя ночь, и в гостиной Гриффиндора остались лишь самые стойкие, а потому, оглядевшись и удостоверившись, что лишних людей среди присутствующих нет, он громко сказал:       - Рэд вернулся!       Все вскочили на ноги, обступили Финнигана полукругом и, казалось, говорили разом:       - Что?       - С чего ты взял?       - Ты его видел?       - Он ранен?       - Нет, его я не видел, - с сожалением сознался Симус и принялся рассказывать по порядку: - Я, как мы и договаривались, стоял у кабинета МакГонагалл, за вепрем. А тут прибежал этот… Антарес, ну твой однокурсник, на шкаф похожий!       - Тейлор Мэй?       - Ну да, он! И давай орать, что Синистру задрал дикий зверь! Да жив он, жив, - заверил он, когда девочки с поразительным единодушием испуганно ахнули. – Я пошёл следом за МакГонагалл и видел только, как носилки затаскивали в больничное крыло.       Едва дослушав его, Гарри схватил Корнелию за руку и потянул к портретному проёму.       - Идём.       - Куда это? – нахмурился Антарес, подходя к ним и глядя на Гарри с подозрением.       - В больничное крыло. Ребята, да вы чего! – возмутился он, когда одноклассники с сомнением переглянулись. – Джаред – наш друг! И мы обязаны удостовериться, что с ним всё в порядке. Невилл, ну ты-то почему молчишь?       Действительно, Лонгботтом за всё время не проронил ни звука, но, стоило Гарри к нему обратиться, уверенно кивнул:       - Я согласен с Гарри. Конечно, ходить по школе ночью запрещено, - заметил он, на мгновение обернувшись к Гермионе, - но нам действительно стоит…       - Да, - неожиданно согласилась Гермиона и поднялась из кресла, в котором сидела: - Идёмте, ребята.       - Не думаю, что это хорошая идея, - прищурился Антарес и, натолкнувшись на возмущённый взгляд Гермионы, всплеснул руками: - Ох, давай без нотаций, Грэйнджер! Я ценю ваш благородный порыв, но неужели никто из вас не подумал о том, что в больничном крыле сейчас попросту не до вас? Разумнее будет дождаться, пока Джаред будет готов принять посетителей.       Всё это он произнёс, обращаясь будто бы исключительно к Гермионе, и она наконец откликнулась:       - Думаешь, он всё-таки ранен?       - Как минимум простужен, - пожал плечами Антарес. – Снаружи льёт как из ведра.       На мгновение среди друзей воцарилось смятённое молчание – всем отчаянно хотелось хоть чем-то помочь, но в одном Терри был прав: они не могли помочь Джареду, не зная точно, где он был и что произошло.       - Сделаем вот как, - предложил Гарри, поправив очки. – Мы с Антаресом пойдём и разведаем обстановку, а вы все дождётесь нас. Терри, ты ведь умеешь накладывать Дезиллюминационные чары?       С готовностью кивнув, Антарес достал из рукава волшебную палочку, но тут запротестовала до сих пор молчавшая Корнелия:       - Я тоже хочу к Джареду!       - Прости, лапочка, - откликнулся Антарес, ласково взглянув на сестру. – Иначе никак. Гарри, возьми меня за руку.       Подойдя ближе, Гарри послушно ухватил Антареса за рукав, и в ту же секунду Блэк легонько стукнул его палочкой по макушке. По телу будто разлилась щекотная горячая волна и, подняв свободную руку, Гарри увидел, что она стала совсем прозрачной.       Между тем Антарес успел весьма успешно дезиллюминировать самого себя и, провожаемый восторженными взглядами первокурсников, потащил такого же невидимого Гарри к выходу из гостиной.       Весь путь до больничного крыла они преодолели молча, а потому ещё с лестницы услышали спор на повышенных тонах. Вслушиваясь в возмущённые женские голоса, Гарри без удивления узнал профессоров Синистру и МакГонагалл, подумав, что уж их присутствие более чем оправдано.       Они стояли у самых дверей больничного крыла в обществе профессора Дамблдора, который, как стало понятно, пытался угомонить спорщиц.       - Нет, не успокоюсь! – огрызнулась профессор Синистра. Тёмные волосы у неё растрепались, глаза горели яростным огнём. – Это форменное безобразие! Я не снимаю вины с Джареда – Мерлин свидетель, он получит по заслугам, как только придёт в себя. Но, если студент которую ночь не ночует в собственной спальне, то это прежде всего вина…       Она не смогла больше говорить, осеклась, мелко дрожа подбородком, и наконец с облегчением разрыдалась. Профессор МакГонагалл, до этого терпеливо выслушивающая упрёки, протянула коллеге платок.       - Ну-ну, полно, - спокойно произнесла она, ласково похлопывая Синистру по плечу. – Я не снимаю с себя ответственности и вину признаю, но ведь с мальчиком всё в порядке.       - А если… если он… - всхлипывала Синистра, мелко содрогаясь всем телом. – О, Мерлин…       - Я не думаю, моя дорогая профессор, - заверил Дамблдор, - что есть повод беспокоиться. Уверяю, профессор Грэйволф знает своё дело – потому мы и пригласили его заблаговременно.       Утерев слёзы, профессор Синистра, кажется, хотела что-то ещё спросить, но тут дверь приоткрылась, и в коридор вышел высокий мужчина в чёрной мантии. Он обернулся, оказавшись в полосе света от ближайшего факела, и Гарри тихо охнул, тут же получив тычок под рёбра от Антареса.       Таких лиц Гарри не доводилось видеть ни до, ни после. Оно словно принадлежало осквернённому памятнику: благородное, откровенно красивое, но покрытое причудливой вязью шрамов – длинных и коротких, глубоких и нет, десятилетней давности и совсем свежих.       - От шрамов не удастся избавиться, - объявил незнакомец, обращаясь прежде всего к профессору Синистре, - но в остальном он невредим.       - То есть, он… - начала было профессор, и мужчина сухо кивнул:       - Твой сын здоров.       Прерывисто вздохнув, профессор утёрла слёзы и с надеждой спросила:       - Можно мне к нему, профессор?       Незнакомец, которого почему-то все называли профессором, посторонился, пропуская профессора астрономии, и Гарри, увлекаемый невидимым Антаресом, спешно протиснулся следом.       Внутри стоял полумрак, нарушаемый лишь светом зачарованных прикроватных ламп вроде тех, что мастерски наколдовывала Гермиона – с пламенем, которое светило и грело, но не обжигало.       Джаред лежал на самой дальней койке, отвернувшись лицом к стене и втянув голову в плечи так, словно хотел просочиться сквозь тонкий матрас и исчезнуть. Едва сдерживаясь, чтобы не побежать, профессор быстро приблизилась к нему и, ласково тронув за плечо, окликнула:       - Джаред… Посмотри на меня. – Он не отозвался, и профессор прибавила чуть строже: - Тебе не нужно было так рисковать. Если ты не думаешь о собственном здоровье, то ты мог хотя бы…       Джаред резко повернулся, поднимаясь на прямой руке, и Гарри не смог сдержаться и отшатнулся. Раньше довольно милое лицо Синистры теперь исказили два длинных глубоких шрама – один тянулся от левого виска через лоб, чудом не задев глаз, второй перечеркнул левую щёку и заканчивался где-то под подбородком.       - Я виноват, - отчеканил он, гневно сверкая глазами. – Теперь ты довольна?       Профессор в ответ лишь покачала головой:       - Сыночек мой... Зачем же ты к нему пошёл?..       Лицо Джареда, и без того искажённое шрамами, скривилось в болезненной судороге.       - Прости меня, мама, - прошептал он, снова отворачиваясь к стене. – Я не знал, что будет так.       Простояв неподвижно с минуту и понимая, что больше узнать сегодня вряд ли удастся, Гарри первым потянул Антареса к выходу.       - Что скажешь? – спросил он, когда они остановились у статуи Бориса Бестолкового. – Что могло произойти с Джаредом? Кто напал на него – какой-то зверь из Запретного леса?       Взмахнув палочкой, Антарес стал видимым, и Гарри невольно поразился тому, каким грустным и суровым кажется его лицо.       - Есть у меня одна теория, - признался он и, спохватившись, расколдовал Гарри. – Надеюсь, я ошибаюсь.

***

      К утру субботы школа практически забыла о происшествии. Когда Гарри спустился к завтраку в сопровождении Симуса – Джареда пока ещё не выпускали из больничного крыла – мир снова был ярким и весёлым, а Большой зал наполняли восхитительные ароматы жареных сосисок и радостная болтовня.       - Тебе надо хоть что-нибудь съесть, - озабоченно заметила Гермиона, увидев, что Гарри сидит перед пустой тарелкой.       - Я ничего не хочу.       - Хотя бы один ломтик поджаренного хлеба…       - Гермиона, не начинай опять.       - Гарри, тебе надо набраться сил, - пришёл на помощь Гермионе Рон Уизли. – Против ловцов всегда играют грубее, чем против всех остальных.       - Спасибо, Рон, - с горькой иронией поблагодарил Гарри, глядя, как тот поливает сосиски кетчупом. – Я знал, что могу рассчитывать на твою поддержку.       Он вспомнил о том, как вёл себя перед очередным матчем отец, и догадался, что он, наверное, точно так же нервничал, сколько бы раз ему ни приходилось выходить на поле. Странно, что он понял это лишь теперь, когда сумел почувствовать на собственной шкуре.       Ровно в одиннадцать Гарри вместе с другими участниками команды вышел из раздевалки на поле. От волнения у него дрожали колени. Он надеялся, что, шагнув на поле под громкие аплодисменты, не упадёт на глазах у всех собравшихся.       Судила матч мадам Трюк. Она стояла в центре поля, держа в руках метлу и ожидая, пока команды выстроятся друг напротив друга.       - Итак, нам нужна красивая и честная игра. От всех и каждого из вас, - заявила она, жестом приказав всем подойти поближе.       Гарри показалось, что она обращается не ко всем игрокам, но лично к капитану сборной Слизерина, шестикурснику Маркусу Флинту. Гарри как раз размышлял над вероятностью того, что в роду у Флинта могли быть тролли, когда взглянул поверх голов слизеринцев на трибуну и заметил развёрнутое знамя – «Поттера в президенты». Сердце ёкнуло у него в груди и привычная смелость и уверенность вернулись.       - Пожалуйста, седлайте мётлы.       Гарри ловко запрыгнул на «Нимбус-2000». Мадам Трюк с силой дунула в серебряный свисток и взмыла высоко в воздух вместе с четырнадцатью игроками. Матч начался, и над стадионом разнёсся голос бессменного комментатора всех матчей Ли Джордана:       - …И вот квоффл в руках у Анджелины Джонсон из Гриффиндора. Эта девушка – великолепный охотник, и, кстати, она, помимо всего прочего, весьма привлекательна…       - Джордан! – повысила голос профессор МакГонагалл, специально севшая рядом с комментатором.       - Извините, профессор, - поправился тот. – Итак, Анджелина совершает отличный манёвр, обводит соперников, точный пас Алисии Спиннет – это находка Оливера Вуда, в прошлом году она была лишь запасной, - снова пас на Джонсон и…       Гарри почти не прислушивался к комментариям Джордана – он парил над остальными игроками, высматривая снитч. Такова была установка Вуда; он не меньше пяти раз повторил Гарри, чтобы тот не вмешивался в игру, пока не увидит снитч. Сам Гарри не считал такую тактику разумной, но решил капитана послушаться.       Когда Анджелина открыла счёт, Гарри, не в силах скрыть свою радость, описал над полем несколько кругов и снова начал всматриваться в небо. В какой-то момент он увидел золотую вспышку, но оказалось, что это солнечный блик от часов одного из близнецов Уизли.       Ли продолжал комментировать игру.       - Мяч у Слизерина… Флинт упускает мяч, тот оказывается у Спиннет… Спиннет делает пас на Белл… Белл получает сильный удар в лицо бладжером. Слизерин забрасывает мяч. О, нет… Счёт шестьдесят – десять в пользу Слизерина!       Болельщики Слизерина дружно аплодировали.       Какое-то время Гарри с волнением наблюдал за происходящим внизу, но смотреть на позор родной команды было выше его сил, и он перевёл взгляд на опустевшую слизеринскую половину поля. И вдруг там, у самых колец, мелькнул золотой отсвет. Пока на одной стороне поля команда Гриффиндора корчилась в предсмертных судорогах, сто пятьдесят очков мирно порхали на другой стороне.       Гарри медленно направил метлу в сторону снитча, стараясь, чтоб никто из слизеринцев этого не заметил. Но они были так увлечены происходящим у гриффиндорских ворот, что напрочь забыли о его существовании. Он проскользнул мимо Пьюси и начал набирать скорость. Снитч, кажется, даже не думал улетать. Гарри показалось, что ещё пара секунд – и он схватит трепещущий золотой шарик. В голове у него уже пронеслись картины предстоящего веселья в Общей гостиной Гриффиндора, когда метла под ним вдруг резко дёрнулась и замерла, чтобы уже в следующее мгновение заходить ходуном. Гарри старался удержать её, стиснув древко обеими руками.       И метла слегка поутихла… а потом неожиданно рванула хвостом вверх. Гарри скинуло и перевернуло, древко вырвалось из рук, и он почувствовал, что парит в свободном падении. Земля приближалась с невероятной скоростью, но Гарри думал вовсе не о том, что сейчас столкнётся с непреодолимым препятствием, а о том, что проиграет свой самый первый серьёзный матч. Ему стало так горько, что он сжал кулаки, полный решимости хотя бы напоследок отомстить слизеринцам за обиду, но резкий удар не позволил ему этого сделать.       Не сразу, но Гарри понял, что весёлая прогулка по Запретному лесу в обществе друзей привиделась ему. Теперь от сна осталось только лёгкое приятное чувство, которое быстро ускользало, понемногу возвращая его в реальность. Он открыл глаза, но темнота не отступила – похоже, стояла ночь. Он лежал в огромной комнате с высокими потолками, сквозь цветные витражи на пол падал тусклый свет, где-то неподалёку горел настольный светильник – лишь теперь он понял, что находится в больничном крыле.       Повернув голову на свет, Гарри прищурился и увидел на соседней койке два силуэта, о чём-то тихо говоривших между собой. Беседовали двое, мальчик и девочка, причём Гарри почему-то показалось, что мальчик чем-то расстроен, а девочка его утешает.       - Всё как-нибудь наладится, - увещевала девочка, но мальчик лишь покачал головой:       - Не думаю. Раз уж за столько лет они так и не смогли найти общий язык…       Гарри заворочался, и оба силуэта, не сговариваясь, бросились к нему.       - Очнулся? Ну и слава Мерлину, - улыбнулся Джаред. – А то мы уж начали волноваться.       - Как ты, Гарри? – спросила Гермиона.       Первым порывом Гарри было спросить, что она здесь делает ночью, но, поскольку весь вид Грэйнджер выражал живейшее участие, он ограничился нейтральным ответом:       - Жив пока.       Он вдруг вспомнил о матче, взбесившейся метле и о собственном позорном падении. Выходит, Гриффиндор проиграл с разгромным счётом и кубка им теперь не видать. И всё из-за него…       - Жив? – Джаред усмехнулся. – Это как посмотреть, если честно. Мадам Помфри сказала, ты переломал половину костей, но теперь-то всё будет отлично.       - У кого как, - проворчал Гарри, почёсывая зудящие рёбра.       - Да брось ты, Гарри, - укорила Гермиона. – Кости уже срослись, боль тоже скоро пройдёт…       - Лучше бы меня не спасали.       Одноклассники посмотрели на него с одинаковым недоумением, а после Джаред язвительно уточнил:       - Решил окончить жизнь в зените славы, а тебе помешали? Представляю себе первую полосу «Пророка»: «Гарри Джеймс Поттер, потомок древнего колдовского рода, спасает команду Гриффиндора от поражения ценой своей жизни». Мечта любого ловца.       - Кого спа… что?.. – заикаясь, переспросил Гарри, поднимая на Синистру расширенные от удивления глаза.       Гермиона громко и как-то укоризненно цокнула языком:       - С добрым утром. Это ведь не я с метлы спрыгнула, чтобы снитч поймать.       Гарри почувствовал, что он чего-то не понимает, и, прижав ладони к лицу и отгородившись таким образом от друзей, попытался восстановить в памяти всю картину произошедшего на матче. Он понимал, что ни Джаред, ни – тем более – Гермиона не стали бы его обманывать в такой ситуации, но он ведь хорошо помнил, как…       - Нет, я упал с метлы. И снитч не ловил. У меня не получилось поймать.       - Конечно, - с притворной серьёзностью произнёс Джаред. – Так не получилось, что никто не мог его из твоей мертвой хватки вытащить. Профессор Флитвик говорит, мяч теперь вряд ли удастся починить.       - Мы… мы выиграли?       - Конечно, выиграли, - кивнул Джаред и чуть тише прибавил: - С таким ловцом – и проиграть…       - Но… как?..       Вопрос был адресован Гермионе, которая единственная из присутствующих была в тот момент на трибуне. Она в ответ неловко пожала плечами:       - Я только видела, как ты без метлы несёшься вниз, а потом у самой земли догнал снитч и сжал в кулаке.       - Да, так и было, - вспомнил Гарри. – Метла меня сбросила…       - Это всё Квиррелл, - внезапно сказала Гермиона. – Я видела, как он заговаривал твою метлу, Гарри.       - Заговаривал метлу? Чушь какая! – Гарри громко фыркнул. – С чего ему это делать? Он ведь мог запросто убить меня.       - Ну не знаю… - задумчиво протянул Джаред. – Может, с того, что ты застукал его в ночь на Хэллоуин?       Гарри после этих слов всерьёз задумался. Если Джаред и Гермиона правы – а с каждой секундой Гарри всё больше в этом убеждался – выходит, Квиррелл и впрямь переполошился, когда Гарри застал его у входа в коридор третьего этажа. И ему невыгодно оставлять свидетеля в живых.       - Ты уверена в том, что видела, Гермиона? – на всякий случай уточнил он, и девочка быстро кивнула. – Тогда поздравьте меня, ребята: меня пытался убить профессор защиты от Тёмных искусств.       - Симус непременно бы добавил, что, несмотря на этот незначительный факт, ты всё-таки поймал снитч, - успокоил Джаред.       Гарри, не сдержавшись, прыснул в кулак, Джаред ответил ему весёлым взглядом; что касается Гермионы, то она посмотрела на мальчиков чуть ли не с жалостью и поднялась.       - Я пойду, пожалуй. Выздоравливайте поскорее, вы оба. Доброй ночи.       Она вышла, плотно закрыв за собой дверь больничного крыла, а Джаред отошёл к своей койке и лёг, потушив свет, но Гарри всё никак не мог успокоиться.       - Джаред… - позвал он. – А слизеринцы не пытались опровергнуть результаты?       - Пытались. – Джаред зевнул. – Воплей было… Флинт бил себя пяткой в грудь, доказывая, что это случайность. Но победа всё равно за нами. Даже слизеринцам пришлось смириться. Спи, Гарри, а то и до Рождества в себя не придёшь.       Гарри не мог уснуть – беспокойство будто стиснуло ему горло стальными обручами, так что от былой радости не осталось и следа.