Сезон охоты

      Трансгрессировав к самому порогу, Джеймс честно старался проникнуть в дом как можно более незаметно, но все его старания оказались тщетными; внутри, когда он вошёл, ярко горел свет, а из кухни на шум приоткрывшейся двери тут же выглянул Сириус.       - А ты чего так рано? – удивился он, взглянув на часы, где стрелки показывали половину второго. – Как погуляли?       - Нормально, - отмахнулся Джеймс, снимая пальто, - вы тут как?       - Да я просто образцовая домохозяйка! – похвалился Блэк. – Обед приготовил, детей накормил и спать уложил, сейчас и тебя укладывать буду.       Насмешливо подняв брови, Джеймс отставил ботинки на полку и прошёл следом за другом.       Кухня, где обыкновенно хозяйничал лишь он сам, казалась непривычно заполненной и даже самую чуточку захламлённой, хотя было невооружённым глазом заметно, что Сириус честно старался ликвидировать последствия готовки и шумного празднества. Джеймс присел к столу и перед ним тотчас же оказалась плетёная корзинка с тёплыми сэндвичами и полный до краёв стакан джина.       - Как всё прошло?       Повернув к другу страдальческое лицо, Джеймс некоторое время боролся с собой, но в конце концов лишь вздохнул:       - Бродяга, можно, мы не будем говорить об этом?       - Да я просто так спросил. У тебя и так на лице всё написано. – Сириус выставил на стол две тарелки и сел напротив, саркастически усмехнувшись: - Приятного аппетита, милый.       - Иди ты, - хмыкнул Джеймс, беря из корзинки сэндвич с курицей и откусывая сразу половину.       Сказать, что его миссия по установлению контактов провалилась – это ничего не сказать. Визит к министру спорта Бруму был обречён на провал с самого начала, хоть и известно стало об этом в самый последний момент.       Прокрутив в памяти сегодняшний вечер, Джеймс внутренне содрогнулся и прикрыл глаза. Но он же не знал… Он ведь и подумать не мог, что Агата в её невозможных розовых рюшах, такая болезненно-стыдливая при свете дня, вечером сомлеет от первого же бокала шампанского и захочет признаться начальнику в собственных пылких чувствах – так ещё и во всеуслышание!       Позор оказался такой силы, что Джеймс, уже не думая о том, что скажут коллеги, и не попрощавшись с хозяином дома, сбежал при первой же возможности – впрочем, была ли это возможность или он просто спасся бегством, так и осталось невыясненным.       - Бродяга, что ж я делаю?.. – простонал он, стискивая пальцами стакан и не в силах сделать хоть глоток. – Я ведь и тебя подвёл, и собственную репутацию угробил.       Поняв, что дело нешуточное, Сириус сумел сдержать новые остроты и заметил:       - За меня не беспокойся – выбираться из ям я умею. А насчёт репутации… Она ведь не определяет человека. Взгляни на меня, Сохатый. Где ты видел репутацию хуже моей?       И это было правдой от первого до последнего слова.       - Гарри спит? – спросил он, вставая и делая шаг по направлению к лестнице.       - Как младенец, - откликнулся Блэк, забрасывая в рот остатки сэндвича. – Они сегодня набегались на неделю вперёд.       Благодарно кивнув, Джеймс легко взбежал по лестнице и остановился у двери спальни, раньше бывшей его – намного раньше. С тех пор комната стояла закрытой, и он сомневался, что когда-нибудь вновь туда войдёт. Постояв в молчании с минуту, он решительно отвернулся и приоткрыл дверь напротив.       Когда ему на лицо упала полоска света из коридора, Гарри смешно наморщил нос и натянул на голову мантию-невидимку, которую во сне прижимал к груди. Присев на край кровати, Джеймс постарался высвободить мантию из объятий, но не преуспел, потому что Гарри заворочался на месте и приоткрыл один глаз.       - Пап… Ты пришёл?       - С Рождеством, сынок, - шёпотом откликнулся Джеймс и прилёг рядом, подложив руку под голову. – Как ты тут без меня?       - Нормально… - Гарри зевнул, потирая глаза. – Мы так играли. Я хотел тебя дождаться, а потом уснул… Папа, ты что?       Поскорее придав лицу совершенно беззаботное выражение, Джеймс нежно взъерошил родные вихры и успокоил:       - Ничего, сынок, всё хорошо… Отец у тебя дурак, а в остальном всё не так уж и плохо. – Он помолчал, а после осторожно предложил: - Ты знаешь, Гарри, я тут подумал… Может, нам переехать?       - Куда?       - Отсюда, - запросто ответил Джеймс, потому что ничего более конкретного сказать пока что не мог. – Перебраться поближе к столице, к Блэкам…       - А как же мама?       Вопрос поставил Джеймса в тупик. Он не мог понять, почему Гарри так боится потерять её – ведь он сам всегда носил её с собой, тяжким камнем, прямо на сердце.       - Мы будем её навещать, - выдавил он наконец. – Я не тороплю тебя с ответом, но подумай хорошенько и, если что, дай мне знать, ладно? А теперь спи.       Вскоре Гарри послушно засопел, а Джеймс всё лежал с широко распахнутыми глазами и смотрел в угол комнаты, где стены в темноте сливались с полом, мерцая во мраке то серым, то синим, то густо-лиловым. Отчего-то именно сейчас он вспомнил тот день, когда Гарри приняли в команду Гриффиндора; вот только думал он сейчас вовсе не о сыне. Почему-то в памяти упорно всплывала Вэррон МакГонагалл – её порозовевшее от досады лицо, напряжённо дрожащие хрупкие плечи и волосы, в полумраке отчего-то казавшиеся кроваво-красными.

***

      В первое воскресенье нового года коридоры Хогвартса снова наполнились разноголосым гомоном – ученики вернулись с каникул, везя с собой полные карманы домашней сдобы и едва распечатанные подарки. Впрочем, кроме этих обычных атрибутов поры после Рождества, Гарри и Корнелия привезли с собой ещё и обострившееся беспокойство о Марлин и о том, как она связана с Николасом Фламелем и загадочным предметом с третьего этажа.       - А в библиотеке вы смотреть не пробовали? – уточнил Антарес, когда они вышли из безлошадной кареты и сквозь заснеженный двор направились к замку.       После долгих колебаний Гарри всё же решил посвятить старшего из детей Блэков в уже известные им тайны; в конце концов, они касались в равной степени и Корнелии, и Антареса, и даже Моргана, но если последний был ещё слишком мал, то Терри мог помочь.       В ответ на такое предложение Гарри лишь вздохнул. Пытаться разузнать что-то дома было попросту опасно – если двое из детей, главные зачинщики проказ, вдруг запрутся в домашней библиотеке, выглядеть это будет крайне подозрительно. Поэтому с выяснением персоны Николаса Фламеля пришлось повременить до окончания рождественских каникул.       - Ты думаешь, в библиотеке что-то будет на этот счёт? – с сомнением нахмурилась Корнелия.       - В обычной библиотеке – вряд ли, - согласился с ней Антарес. – А вот в Запретной секции – вполне.       По достоинству оценив предложение, Гарри напомнил:       - У меня же теперь есть мантия-невидимка, Корни. С её помощью пробраться туда будет легче.       - Да, но ты только не кричи об этом так громко, - со смешком предупредил Антарес и взъерошил ему волосы. – И я, в принципе, понимаю сомнения Корнелии, ведь под мантией вы поместитесь максимум вдвоём.       - А как же ты? – кивнула она, на что Антарес с видом бывалого заговорщика вытащил из кармана мантии пергамент и продемонстрировал его младшим.       - А я вот так, - объявил он.       Гарри ничего не понимал, потому что пергамент был не только очень ветхим, но и совершенно пустым со всех сторон. Вытащив палочку, Терри оглядел коридор, в котором было довольно немноголюдно, после чего коснулся листа в самом центре и негромко приказал:       - Торжественно клянусь, что замышляю только шалость!       Тотчас на пергаменте, в том месте, которого коснулся Антарес, одна за другой стали появляться тоненькие чернильные линии. Линии соединялись, пересекались, расползались как паутина по краям пергамента, и скоро наверху распустились, как цветы, выведенные зелеными чернилами слова:

Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост с гордостью представляют своё новейшее изобретение - КАРТУ МАРОДЁРОВ.

      - Мародёров? – удивился Гарри. - Тех самых?       - Откуда это у тебя? – поразилась Корнелия.       - Отец подарил на Рождество, - усмехнулся Терри. – Сказал, эта штука сослужила им с Джеймсом добрую службу, пока они учились в Хогвартсе. Смотрите сюда.       Он указал на три точки в коридоре заклинаний, подписанные «Антарес Блэк», «Корнелия Блэк» и «Гарри Поттер». Взяв Карту в руки, Корнелия отошла на пару шагов и радостно воскликнула – точка с её именем пришла в движение.       - Великий Мерлин, обалдеть можно! – оценила она. – Это же бесценная вещь. А как её спрятать?       - Просто скажи «Шалость удалась» - и Карта исчезнет, - ответил Антарес.       - Что это вы тут столпились?       Оборачиваясь, Гарри заранее приготовился к отпору, увещевая и уговаривая сам себя, что не стоит затевать драку в первый же день нового семестра, но при едином взгляде на самодовольную физиономию Малфоя решимости в нём резко поубавилось.       - Иди своей дорогой, Драко, - посоветовала Корнелия. – Отстань от нас.       Вопреки этой простой просьбе, Малфой не только не ушёл, но ещё и обратил живейший интерес на пергамент в руках Корнелии.       - Что это у тебя, Блэк? Письмо из Азкабана?       Он потянулся было выхватить Карту у девочки из рук, но Корнелия отпрянула; всё же Малфою удалось ухватиться за край и после непродолжительной потасовки, раньше, чем смогли вмешаться Гарри или Антарес, пергамент мягко спланировал по воздуху и, подгоняемый сквозняком, приземлился на полу у окна.       Бросившись вперёд, стоявший ближе всех Гарри ткнул пергамент палочкой и по наущению Антареса приказал:       - Шалость удалась!       Линии на Карте стали стремительно исчезать, и Гарри хотел уже поднять её и спрятать как следует, но тут на пергамент сверху опустился тяжёлый, заляпанный талым снегом ботинок.       - Прочь с дороги, Малфой, - потребовал Гарри, поднимаясь в полный рост и становясь нос к носу со слизеринцем.       - Не то что, Поттер? – ухмыльнулся он, веря в собственную безнаказанность.       Вокруг них уже стал собираться народ, и Малфой, кажется, думал, что Гарри не посмеет затеять драку на глазах у студентов, среди которых было много старшекурсников. Откровенно говоря, наличие зрителей не остановило бы Гарри – в нём клокотал гнев, но в их перепалку внезапно вмешался Антарес.       - Подними, - приказал он, наставив на Малфоя палочку. – Живо!       - Блэк! – испуганно вскрикнула стоявшая в толпе Диана Норрингтон. – Что ты, заколдуешь его за кусок пергамента?!       На секунду обернувшись, Антарес смерил её тяжёлым взглядом и отрывисто приказал:       - Закрой рот, грязнокровка.       - Ух ты, какие грозные слова, - осклабился Малфой. – А мамочка не заругает, Блэк?       Реакция Антареса была мгновенной. Вскинув голову, как прекрасно вышколенный охотничий пёс, он взмахнул палочкой, коротко приказав:       - Инкарцеро!       С чуть слышным хищным свистом из кончика его палочки вылетели два тонких кнута, которые, метнувшись к Малфою, крест-накрест обвили его шею. Удар был такой силы, что слизеринец опрокинулся на спину и вцепился в кнуты руками, силясь освободиться, но путы лишь сильнее сжимались на его шее.       Несколько девочек сдавленно взвизгнули. Все, находившиеся в коридоре, прекрасно понимали: ещё секунда – и Антарес задушит Малфоя.       - Терри, ты убьёшь его! – чуть не плача, вскрикнула Корнелия и дёрнулась было брату навстречу, но Гарри сумел удержать её, потому что понимал – если сейчас сунуться к Антаресу, он не станет разбираться, где свои, где чужие.       Внезапно кто-то толкнул его в плечо, пробиваясь в первые ряды, но Гарри даже не успел возмутиться.       Это оказалась Гермиона. Остановившись точно за спиной Антареса и почему-то слегка пригнувшись, она выхватила палочку и приказала:       - Экспеллиармус!       Палочка выпорхнула из рук Антареса так внезапно, что чуть не свернула ему пальцы. Зашипев от боли и схватившись за руку, он обернулся к Гермионе, но будто не совсем понимал, кто перед ним.       - Не надо больше, - попросила она, но палочку так и не опустила.       Между тем Корнелия наконец вырвалась из мёртвой хватки и бросилась к кузену; упав на колени, она быстро и осторожно стянула кнуты с его шеи и лишь тихо ахнула, когда грозное оружие под её пальцами распалось в пыль.       Опустив палочку, Антарес поднял с пола Карту, бережно отряхнул её и спрятал за пазуху, а после подошёл и склонился над перхающим Малфоем.       - Не смей, - предупредил он, - приближаться к моей семье. Иначе я доведу дело до конца. Корнелия, идём.       Она, конечно же, покорно поднялась и проследовала за братом к лестнице, а Гарри посмотрел им вслед и вдруг подумал, что, если до сих пор у них ещё оставались какие-то шансы, то теперь Терри окончательно превратил Блэков в хогвартских изгоев.       За завтраком в понедельник только и разговоров было, что о вчерашнем происшествии.       - Говорят, Малфой всё ещё в больничном крыле, - поведал Рон Уизли, щедро поливая овсянку патокой. – Вроде, у него там что-то в горле повредилось…       - В голове у него повредилось, - огрызнулся Гарри, которому было куда как тошно. – Не мели ерунды, Рон!       Его неожиданно поддержал Симус:       - В самом деле, ребята! Ну, вышла очередная стычка со слизеринцами – ну что его Терри, убил бы?       - В том-то и дело, что неизвестно, - тихо произнесла Корнелия, - если бы не Гермиона.       Головы присутствующих дружно повернулись к Грэйнджер, которая при этих словах густо покраснела и отмахнулась:       - Да бросьте вы… Так на моём месте поступил бы любой!       - Может, и так, но ты – единственная, кто не растерялся, - совершенно справедливо заметил Джаред. – Если бы не ты, Гермиона, Малфой бы задохнулся.       В той части стола, где они сидели, воцарилась скорбная тишина. Внезапно Гарри отбросил вилку, которой до этого размазывал по тарелке омлет.       - Паршиво себя чувствую, - признался он. – Никогда не думал, что пожалею Малфоя.       - Сдаётся мне, теперь он будет относиться к маглорождённым гораздо терпимее, - заметил Симус, подпирая подбородок кулаком.       После такого заявления рассмеялись все, даже сама Гермиона и Корнелия, а Гарри подумал, что стоило подружиться с Симусом хотя бы ради таких вот моментов.       - Всем приятного аппетита.       Повернувшись на голос, Гарри увидел стоявшего позади него Антареса. Что сказать, выглядел он довольно бодро, чего нельзя было сказать о сидевшей рядом Корнелии, которая, судя по всему, за прошедшую ночь глаз не сомкнула.       - Джаред, можно тебя на минутку? – поинтересовался он самым обыденным тоном, взглянув на сидевшего по правую руку от Гарри Синистру.       Тот с заминкой кивнул, поднялся из-за стола и вслед за Антаресом отошёл к выходу из Большого зала. Слегка наклонившись к Джареду, хоть они и были почти одного роста, Антарес что-то быстро объяснил, потом воровато огляделся, склонился и шепнул что-то Джареду на ухо. Синистра побледнел, но всё же кивнул, а потом и вовсе слабо улыбнулся.       Антарес показал ему два больших пальца, хлопнул по плечу и отправился на первый урок, а Джаред поспешно вернулся за стол, чтобы закончить завтрак.       - С ним всё будет хорошо, - пообещал Гарри, заметив, что Корнелия всё ещё смотрит туда, куда ушёл брат.       - Ты не можешь этого знать, - вздохнула она, поворачиваясь к нему.       - Да, не могу, - согласился Гарри. – Но я верю.       Ничего не ответив, Корнелия слабо улыбнулась и, найдя под столом руку Гарри, крепко сжала его ладонь в пальцах.       Антаресу всегда нравилась история магии, даже несмотря на то, что профессор Бинс обладал уникальным талантом погружать студентов в сон уже на вводной фразе «Итак, продолжим наш урок». Нет, для него история не ограничивалась исключительно занудными лекциями призрачного профессора – Терри был не из ленивых и не пренебрегал возможностью покопаться в справочниках и гримуарах настолько древних, насколько мог заполучить.       Он как раз думал о том, когда лучше пробраться в Запретную секцию и что ещё, кроме интересующей его информации о Николасе Фламеле, можно будет там найти, когда дверь в класс открылась и вошла МакГонагалл.       - Профессор Бинс, могу я поговорить с Антаресом МакКиннон-Блэк?       Если уж профессор не пренебрегла случаем назвать его полным именем, приходилось опасаться худшего. Впрочем, после случившегося Антаресу вдруг стало абсолютно наплевать, что с ним станет. Запихивая в сумку учебник истории магии, он подумал, что, если его отправят в Азкабан, он, по крайней мере, будет рядом с мамой. Мысль эта была по-детски наивная, но отчего-то утешительная, поэтому за МакГонагалл он пошёл уже без страха.       - Идёмте со мной, - пригласила деканесса и первая направилась влево по коридору.       Идти предстояло совсем недалеко; когда Антарес переступил порог кабинета, дверь за ним захлопнулась.       - Итак, - привычным строгим тоном обратилась к нему МакГонагалл, - это правда?       - Правда – что? – уточнил Антарес, глядя себе под ноги, и запоздало прибавил: - Профессор.       - Правда ли то, что Вы напали на мистера Малфоя?       - Да.       Профессор МакГонагалл села за письменный стол и, хмуря брови, посмотрела на Антареса. Потом вдруг взмахнула палочкой и, призвав чайник и пару чашек, протянула одну студенту:       - Выпейте-ка чаю.       Ничего не понимая, он принял чашку и сделал глоток, едва не опалив себе язык, после чего наконец сел напротив профессора и приготовился к непростому разговору.       - Вы должны вести себя осторожнее, Антарес.       Он сделал ещё глоток чая и с недоумением уставился на профессора. Голос, которым она это произнесла, стал для него полной неожиданностью – он не был ни сухим, ни жёстким, ни деловитым. Это был тихий, встревоженным голос немолодой женщины, которая очень устала.       - Подобное поведение может обернуться для вас гораздо большими неприятностями, чем потеря факультетских очков и оставление после уроков.       - Я не понимаю.       - Так подумайте хорошенько, Блэк! – отрывисто бросила профессор МакГонагалл, мгновенно вернувшись к своему обычному тону. – Вы талантливый мальчик, Вам светит прекрасное будущее, но если Вы не усмирите собственные криминальные наклонности, от всего этого не останется даже воспоминаний.       - Но ведь это Малфой начал первым! – возмущённо воскликнул Антарес, едва не расплескав остатки чая. – Он оскорбил мою мать!       Он сам не заметил, как вскочил на ноги. МакГонагалл тоже встала и отчеканила:       - Сядьте. При всём уважении к Вашим семейным обстоятельствам, мистер Блэк…       - МакКиннон-Блэк, - исправил он, плюхнулся на прежнее место и, откинувшись на спинку кресла, вдруг произнёс: - Шутки в сторону, профессор. Я хочу стать анимагом. Вы поможете?       На свете существовало не так много вещей, способных удивить Минерву МакГонагалл, но Антарес сразу понял, что попал в точку – глаза деканессы за стёклами очков чуть приметно округлились, а точёные ноздри опасно раздулись, будто она слишком глубоко вдохнула морозный воздух.       - Анимагом? – переспросила она. – Но Вы всего лишь на четвёртом курсе.       - Я знаю, - кивнул Антарес. – Знаю, что сами Вы, профессор, решились на превращение уже в зрелом возрасте и действовали под неусыпным руководством профессора Дамблдора. Но Вы ведь сами говорили, что я весьма одарён в области трансфигурации, не так ли?       Профессор задумалась. Она, действительно, говорила о талантах юного Блэка, который один из всего курса уже в одиннадцать лет способен был не только трансфигурировать неживое в живое и наоборот, но и осуществить превращение с небывалым изяществом. Так, однажды он превратил старый учебник трансфигурации в аиста и выпустил на волю, где птица прожила до самого сезона дождей, пока не размокли страницы. И, хотя не в правилах профессора МакГонагалл было заводить любимчиков, Антарес МакКиннон-Блэк был, безусловно, из числа избранных.       - Не стану отрицать Ваших заслуг, Антарес, - произнесла она наконец, - но могу ли я быть уверена, что Ваши познания в области анимагии не повредят окружающим людям? Ведь, если Вы примете форму довольно крупного животного, Вас сложно будет остановить.       Склонив голову в знак согласия, Антарес уточнил:       - Вам достаточно будет моего честного слова?       Смерив студента взглядом, МакГонагалл медленно кивнула.       - Хорошо, - сказала она. – Я обсужу Вашу просьбу с профессором Дамблдором.       - Спасибо, - от души поблагодарил Антарес, но профессор жестом остановила его.       - Что до вчерашнего инцидента… Не ищите себе врага в лице Люциуса Малфоя, - посоветовала она. – Такие люди, как он, могут сильно навредить.       Скупо усмехнувшись, Антарес откинул волосы с глаз и с нарочитой бравадой предупредил:       - Тогда пусть оба Малфоя остерегутся заполучить врага в моём лице, профессор. Благороднейшее и древнейшее семейство Блэков чтит свои традиции.       Профессор МакГонагалл ещё секунду-другую на него смотрела, потом хмыкнула, обошла свой стол и открыла перед ним дверь.       - Тогда, по крайней мере, держитесь ближе к Гермионе Грэйнджер, - напутствовала она, провожая его из кабинета.