Сезон охоты

      Темнота внутри была практически такой же, как и за окном – плотная, вязкая, пластами лежащая в воздухе. Но, всмотревшись внимательнее, можно было всё же разглядеть – или, скорее угадать – узкую длинную кровать, больше похожую на больничную койку. На самом краю койки сидел, сгорбившись, точно его в узел завязали, тенеподобный человек – в темноте не представлялось возможным определить ни его возраст, ни даже пол, поскольку длинные чёрные волосы, свисая по обеим сторонам, полностью закрывали лицо. Можно было бы подумать, что он умер или попросту окаменел, но изредка он крупно вздрагивал, будто по камере прокатывалась волна леденящего холода.       С отчётливым чавканьем одна из стен вдруг растворилась, прекратившись в толстую каменную решётку с небольшими квадратными отверстиями, наводившую на мысли о средневековых замках и рыцарях в доспехах. Всё произошло так быстро, что свет, хлынувший внутрь, ослепил человека, и он поспешно закрыл лицо руками, ногти на которых были обломаны почти до основания, словно он только и делал, что царапал стены.       - Блэк, - окликнул невидимый в этом нестерпимом свете дежурный мракоборец, - к тебе посетитель.       Проморгавшись, заключённый номер РАБ-23-92-1981 поднялся на ноги и медленно подошёл к решётке.       - Здравствуйте, мистер Блэк, - поприветствовал находящийся по ту сторону человек в синей мантии, хорошо знакомый каждому из обитателей тюрьмы Азкабан.       - Добрый день, мистер Скримджер, - вкрадчиво откликнулся Регулус, щурясь против света. – Впрочем, простите, я не уверен в текущем времени суток.       Мельком взглянув на наручные часы, визитёр откликнулся:       - Чутьё не подвело Вас – сейчас три тридцать пополудни. Удивлены моим посещением?       - Несказанно. Мне, увы, не о чем разговаривать с представителем управления мракоборцев, - признал он, опираясь о решётку так, что ладони оказались в коридоре. Кожу тут же обожгло инфернальным холодом, и он спешно отдёрнул руки.       Брезгливо поморщившись, Скримджер признал:       - Я пришёл не по собственному почину, а по просьбе Вашей дражайшей родственницы, мистер Блэк.       Не представляя, зачем мог понадобиться Нарциссе столько лет спустя, Регулус хмыкнул и жестом попросил продолжать. Однако прежде, чем заговорить об истинной цели визита, Скримджер обернулся к торчавшему чуть в стороне дежурному:       - Подмор, Вы не оставите нас на пару минут?       Не дожидаясь повторного приказа в куда более грубой форме, тот спешно отошёл до самого поворота.       Проследив перемещение подчинённого, Скримджер обернулся и на полтона тише продолжил:       - До нас дошли сведения, будто Вам известно немного больше, чем Вы изложили в ходе допроса, мистер Блэк.       - Если это касается моего брата, - перебил он, - то я повторяю в тысячный раз – Сириус здесь не при чём. Ни он, ни его супруга не были осведомлены о моих планах и, уж конечно, не принимали и не могли принять участие в их осуществлении.       В ответ на его яростную отповедь мракоборец лишь склонил голову, а после, когда вспышка подавляемого гнева стихла, возразил:       - Речь не об этом. Нам стало известно, что Вы хотели сообщить нечто новое о мистере Петтигрю.       Вздрогнув как от удара, Регулус поднял голову и холодно откликнулся:       - Ничего, кроме того, что я уже говорил. Петтигрю жив, и вам стоит озаботиться его поисками прямо сейчас, пока не стало слишком поздно.       - Быть может, Вы знаете, где он сейчас?       - Не имею ни малейшего понятия, - откликнулся он.       Скримджер вдруг повёл себя странно. Шагнув ближе к решётке – гораздо ближе, чем позволяли меры безопасности, - он странным тоном переспросил:       - Так Хвост жив?       Вскинув голову, он сощурился, не понимая, что происходит, но не успел задать ни единого вопроса, как Скримджер протянул руку и сгрёб его за грудки, дёрнув к себе. Регулус брезгливо съёжился, когда старик быстрыми пальцами оттянул ворот его робы, пропихивая внутрь какой-то узкий свёрток.       - Привет от дядюшки Ликориса, - прошептал он и, наконец, отступил.       Освободившись, Регулус пытался отдышаться, со свистом втягивая воздух, будто Скримджер его душил. Глаза у него были неестественно яркие, полубезумные, хотя штатный целитель, обследовавший его перед судом, постановил – полностью вменяем. И, хотя с тех пор прошло уже одиннадцать лет, разум не подводил своего хозяина, с ужасающей ясностью фиксируя все события настоящего и бережно храня такое далёкое теперь прошлое.       И теперь его отточенный ум заработал как часы, заново всматриваясь в поворот головы или в тот взгляд, каким его наградил господин глава управления.       - Ты… - выдохнул Регулус, не в силах поверить.       Но Скримджер уже обернулся окликнуть дежурного.       - Подмор! Запирайте, мы закончили. И оставьте свет, - бросил он, - иначе наш узник растеряет остатки разума.       Чуть приметно кивнув, мракоборец коснулся палочкой решётки, и она вновь превратилась в прочнейшую каменную кладку, но теперь с крохотным окошечком под самым потолком, сквозь которое из коридора сочился свет. Сквозь это отверстие до Регулуса донёсся голос Скримджера:       - Почему матраса нет?       - Знаем мы таких, читали, - объяснил дежурный. – Порежет себе вены матрасной пружиной или башку об угол стола расшибёт, а нам отвечай потом. Пускай лучше так посидит.       - Если человек захочет умереть, он обязательно умрёт, - заметил в ответ глава, - и помешать ему невозможно.       - Очень даже возможно, мистер Скримджер, - вежливо возразил Подмор.       Дальнейшего продолжения разговора, если оно и было, Регулус не услышал. Удостоверившись, что снаружи всё тихо, он вытянул из-за пазухи свёрток и бережно развернул.       В свете, падавшем сквозь окошко, рукоять тускло блестела, выдавая истинный возраст предмета. Неприятно чернели пустые гнёзда навсегда потерянных драгоценных камней, искусное плетение было безжалостно проломлено в нескольких местах, но всё же ещё можно было разглядеть, что из золочёных веточек и листочков складывается некий рисунок, заключённый в круг – что-то вроде герба или печати. Лишь мгновение спустя он понял, что это – герб дома Блэков, и, наконец, осознал, что держит в руках.       Это была волшебная палочка.