Сезон охоты

      Как бы то ни было, сваренное Оборотное зелье не решило главной проблемы – пропавший дневник так и остался исчезнувшим без следа. Отчаявшись хоть как-то приблизиться к разгадке Тайной комнаты, Гарри сосредоточился на том, что было не менее важно, а именно предстоящем матче по квиддичу, в котором Гриффиндор должен был встретиться с Когтевраном.       - Идеальные условия для квиддича! – Вуд стоял у гриффиндорского стола и, бурля энтузиазмом, нагружал омлетом тарелки своей команды. – Гарри, иди скорее сюда, тебе необходимо хорошо подкрепиться!       Гарри оглядел стол, где почти не было свободных мест, и спросил себя: а не сидит ли где-то здесь новый владелец дневника? Гермиона настаивала, что надо заявить о краже, но никто из ребят не был согласен. Пришлось бы тогда рассказать всю историю с дневником – ведь мало кому известно, за что исключили Хагрида полвека назад. А в таком случае мог возникнуть ряд дополнительных вопросов к Антаресу, касающихся его регулярных визитов в «Горбин и Бэрк», что, конечно же, не было выгодно никому.       Выйдя из Большого зала, Гарри и Корнелия отправились в башню взять снаряжение для матча, и тут другая, более веская причина для тревоги добавилась к растущему списку неприятностей. Едва Гарри успел поставить ногу на ступеньку мраморной лестницы, Корнелия дёрнула его за рукав мантии и указала подбородком вперёд:       - Смотри. Там Невилл.       Обернувшись, Гарри в самом деле увидел Лонгботтома; тот стоял у стены настолько неподвижно, что Гарри решил было, что и он тоже оцепенел, но не успел даже испугаться, как Невилл обернулся на звук их шагов и слабо улыбнулся:       - Привет! Готовы к матчу?       - Да, - скупо кивнула Корнелия. – А ты не придёшь болеть за Гриффиндор?       Гарри мимоходом подумал, что лучше бы Невиллу поспешить не на стадион, а в больничное крыло и оставаться на попечении мадам Помфри столько, сколько медсестра посчитает нужным, - уж больно бледным он выглядел, да и вообще сильно исхудал за последнее время, так что лицо его, ещё полгода назад круглое, теперь казалось почти трагическим.       - Ты в порядке? – уточнил Гарри, когда молчание затянулось.       - Да, - Невилл быстро закивал, - в полном. Вы идите, увидимся на матче.       Обменявшись ничего не значащими кивками, они разминулись и пошли каждый в своём направлении.       - Как думаешь, что с ним? – обеспокоенно переспросила Корнелия, когда Невилл спустился по лестнице вниз и уже точно не мог их слышать.       - Кроме очевидного, ты имеешь в виду? – со смешком уточнил Гарри, но посерьёзнел под её пронизывающим взглядом и признался: - Понятия не имею, Корни. Может, он опять слышал этот дурацкий голос из ниоткуда?       - Что же это может быть?.. – прошептала она, прихватывая нижнюю губу зубами. – Ведь не могут же у Невилла случаться галлюцинации…       - Как знать, - откликнулся Гарри. – Ведь заклятие угодило в голову.       Корнелия остановилась так резко, что он обогнал её на пару шагов и лишь мгновение спустя спохватился, оборачиваясь.       - Ты хочешь сказать, - начала она, - что…       - Я хочу сказать только то, что я уже говорю, - напомнил он. – От тебя у меня секретов нет, так что вот, что я думаю: никому не под силу вынести то, что выносит Невилл. Так что не исключено – и я боюсь, что я окажусь прав, - что однажды магический мир вместо Мальчика, Который Выжил получит Мальчика, Который Выжил Из Ума. Прости, Корн, - с сожалением прибавил он, когда она возмущённо вздохнула, - но я действительно так считаю.       Быстро, как-то дёргано кивнув, она откликнулась:       - Я поняла тебя, Гарри. Хотя то, что ты говоришь, очень страшно.       - Не бойся, - попросил он, опуская руку ей на плечо. – С нами всё будет хорошо, вот увидишь.       Накрыв его ладонь своей и тихонько сжав, она слабо улыбнулась:       - Я знаю. Ладно, не бери в голову… Идём за мётлами, иначе опоздаем к началу матча.       В раздевалке, когда они, уже переодетые в алые спортивные мантии, вбежали внутрь, Вуд что-то возмущённо орал, ни к кому конкретно не обращаясь. Стоявшие ближе всех Фред и Джордж смотрели на него непривычно угрюмо, не решаясь возразить.       - Что такое? – спросила Корнелия у Кэти. – Снова Гнойные фейерверки?       - Мораг пропала, - откликнулась охотница. – Её никто не видел с самого завтрака – как сквозь землю провалилась. Вуд думает, что она просто не хочет выходить на поле из-за когтевранцев.       - А поискать её он не пробовал? – ядовито осведомился Гарри, а Корнелия прижала ладони к щекам:       - Мамочки… Нужно её найти! А вдруг случилась беда?       - Фред и Джордж предложили отменить матч, - заметила Кэти, но тут Оливер наконец смог взять себя в руки и озвучил капитанское решение:       - Значит, сегодня команда Гриффиндора выйдет на поле с двумя охотниками.       - Так нельзя, Оливер! – возмутилась Корнелия. – Нужно узнать, где Мораг!       - Ой, оставь ты его, Корнелия, - брезгливо отмахнулся Джордж. – Ему сто пятьдесят очков дороже живого человека.       Пропустив замечание мимо ушей, Оливер забросил на плечо метлу и первым вышел на поле.       Гарри уже вскочил на метлу, как вдруг появилась профессор МакГонагалл и бегом пересекла поле, держа в руках громадный фиолетовый мегафон.       - Матч отменяется! – проревел мегафон, и переполненные трибуны взорвались шумом, криками и свистом.       Оливер, который минутой ранее поднялся в воздух и уже направлялся к голевым шестам, без промедления приземлился и с безумным видом бросился к МакГонагалл, всё ещё сжимая в руке метлу.       - Но, профессор! – кричал он. – Нам надо играть… Кубок… Гриффиндор…       Профессор МакГонагалл, не замечая его, надсаживалась громовым голосом:       - Всем ученикам вернуться в свои гостиные! Там вы получите дальнейшую информацию. И, пожалуйста, поскорее!       После чего она опустила мегафон и жестом подозвала Гарри:       - Вам, Поттер, лучше пойти со мной. И позовите мисс Блэк.       Однако Корнелия сама уже спешила к ним, позабыв собственную метлу на траве. Втроём они направились в замок.       Шедшие поодаль ученики шумно выказывали недовольство отменой матча, многие были явно обеспокоены. Гарри и Корнелия поднялись по мраморной лестнице вслед за профессором. На сей раз она повела их не в собственный кабинет, а в больничное крыло.       - Вас это очень расстроит, - произнесла профессор МакГонагалл непривычно мягким тоном, когда они подошли к высоким двойным дверям. – Было ещё одно нападение… Двойное нападение.       У Гарри внутри похолодело – потому что он уже знал, кто одна из жертв. Профессор МакГонагалл толкнула дверь, и они вошли.       Мадам Помфри склонилась над Мораг, производя какие-то сложные манипуляции палочкой. На вид МакДугал ничем не отличалась от Колина Криви или Джастина, разве что одета была в спортивную форму. В руке она сжимала маленькое круглое зеркальце с кованой ручкой – очевидно, у медсестры не хватило сил вырвать его из каменной хватки.       Не в силах больше смотреть на неё, Гарри поднял глаза, чтобы узнать, кто вторая жертва, и тут же почувствовал, как пол под ногами проваливается. Корнелия ахнула и зажала рот ладонями.       - Гермиона… - только и смог прошептать Гарри.       - Их нашли у двери библиотеки, - сказала профессор МакГонагалл. – Вам известно, почему мисс МакДугал и мисс Грэйнджер не было на стадионе?       - Нет, профессор. – Гарри, не сводя глаз с Гермионы, покачал головой и завёл руку за спину, пытаясь вслепую нашарить ладонь Корнелии, но она первая схватилась за него и больно сжала запястье.       Деканесса тяжело вздохнула.       - Я провожу вас в гриффиндорскую башню. Мне предстоит разговор с учениками.       Когда все собрались, профессор начала свою нерадостную речь с того, что зачитала начертанный на пергаменте официальный указ:       - «Все ученики возвращаются в гостиные своих факультетов до шести часов вечера и больше их не покидают. Перемещение между кабинетами во время перемены только в сопровождении преподавателя. Никто не пользуется туалетной комнатой без провожатого. Все матчи и тренировки временно отменяются. Никаких передвижений по вечерам».       Переполненная гостиная Гриффиндора выслушала это строгое предписание, не проронив ни слова. Профессор свернула пергамент, по которому читала, и закончила речь собственными словами:       - Вряд ли стоит добавлять, что я давно не была так расстроена. Если преступника не поймают, школа, по всей видимости, будет закрыта. Я настоятельно прошу: все, у кого есть хоть какие-то подозрения, без промедления подойдите ко мне и сообщите, что вам известно.       Профессор МакГонагалл протиснулась сквозь проём с Полной дамой, который тут же сомкнулся. И вся гостиная загалдела.       - Интересно, кто-нибудь из преподавателей обратил внимание, что все слизеринцы целы и невредимы? – принялся возмущаться Ли Джордан, лучший друг близнецов Уизли. – Разве не очевидно, что вся эта дьявольщина исходит из Слизерина? Наследник Слизерина, чудовище Слизерина… Почему бы просто не взять и не выставить отсюда всех слизеринцев? – распалялся он под кивки одобрения и недружные аплодисменты.       - Ладно тебе, Ли! – окликнул Питер Гордон. – Все прекрасно знают, что слизеринцы здесь не при чём.       Поднявшись с места, он, оступаясь и перешагивая через ноги, добрался до того угла, где сидел Антарес, и угрожающе навис над ним.       - Докатился? – оскалился Гордон. – Теперь будешь нападать на своих же?       - Совсем с ума сошёл? – возмутилась сидевшая рядом с братом Корнелия.       Вскинув голову, Антарес волком взглянул на одноклассника.       - Шёл бы ты нахрен, Гордон, - выплюнул он, но тут у него как-то странно дёрнулся кадык и он, резко поднявшись, взбежал по лестнице, ведущей в спальню.       - Что, совесть замучила? – крикнул он ему вслед, злобно усмехаясь, и тогда Гарри, вскочив на ноги, с короткого размаха врезал ему кулаком точно в солнечное сплетение.       - Гарри! – испуганно вскрикнула Корнелия, но он её почти не слышал и ударил бы снова, если бы на нём с двух сторон не повисли Симус и Уилл.       - Закрой рот… - прошипел он, глядя на Гордона слепыми от ярости глазами. – Ты и мизинца его не стоишь!..       Корнелия, прижимая стиснутые руки к груди, обернулась туда, куда ушёл Антарес, после чего снова повернулась к Гарри, не в силах разорваться надвое, но отчаянно мечтая это сделать. Видя её метания, Джаред тронул её за плечо и успокоил:       - Я схожу за Терри, хорошо? А ты останься здесь.       - Спасибо, - кивнула она и бросилась к Гарри, которого совместными усилиями четырёх мальчишек всё же удалось усадить на диван.       - Я в порядке, - буркнул он, скрещивая руки на груди. – Беспокойся о Гордоне!       - Пусть его мамаша о нём беспокоится, - в тон ему откликнулась Корнелия. – Ты точно не собираешься больше лезть в драку, или мне стоит остаться?       Смерив её взглядом, будто всерьёз сомневался, он наконец махнул рукой:       - Иди. Я себя контролирую.       Благодарно кивнув, она пробилась к лестнице и заспешила наверх, к спальням мальчиков.       Дверь была приоткрыта, и ещё из коридора она услышала увещевавший голос Джареда.       - Ну же, - попросил он, стискивая другу плечо, - слезами горю не поможешь.       - Это я виноват, Рэд, - прошептал Антарес в ответ. – Я не сумел её защитить. А я обещал…       - Терри… - окликнула Корнелия, толкнув дверь и останавливаясь на пороге, при этом глядя на него так, словно сама готова была разрыдаться.       Вскинув голову, он спешно утёр глаза, но вскоре понял, что пойман с поличным, и лишь поманил:       - Иди сюда, лапочка.       В два шага преодолев разделявшее их расстояние, она прижалась к брату, ткнувшись лбом ему в грудь, и зажмурилась, мелко вздрагивая каждый раз, как вместе с очередным вздохом вырывались всхлипы.       - Ничего, - шепнул он, бережно гладя её по волосам. – Всё будет хорошо. Корни… Звёздочка… Не плачь, маленькая, не рви мне сердце.       - Прости… - простонала она, не в силах поднять головы. – Я просто боюсь за Гермиону. И за Мораг…       - Всё будет в порядке, - вмешался Джаред. – Профессор Стебль говорит, что мандрагоры недавно закатили в третьей теплице вечеринку – значит, скоро можно будет сварить из них зелье, и пострадавших выведут из оцепенения. Ну же, Корни! Всё наладится.       Распрямившись, она посмотрела на друга сквозь отчаянно мокрые ресницы и медленно покачала головой:       - Нет, Джаред. Пока мы не узнаем, кто в Хогвартсе играет на руку Волдеморту, ничего не наладится.       Коротко стукнув в распахнутую дверь, в спальню вошёл Симус. Спешно отведя глаза от заплаканной Корнелии, он окликнул:       - Рэд, там твоя мать пришла… Кажется, она чем-то расстроена.       Скупо кивнув, Джаред перебросил быстрый взгляд Антаресу и вышел на лестницу, потому что почти наверняка знал, что ему сейчас скажут.       Профессор Синистра, в самом деле, ждала в гостиной, стоя немного в стороне от студентов у камина, который без ярко полыхающего внутри пламени казался больше похожим на пещеру тролля.       - Профессор, - кивнул он, останавливаясь рядом, и она тихо поманила:       - Пойдём со мной. Есть разговор.       Выбравшись первой через портрет Полной дамы, Аврора остановилась у отмечавших вход в гостиную Гриффиндора рыцарских доспехов и, на секунду прикусив губы, всё же вздохнула:       - Жаль, что так случилось с Гермионой. Я знаю, как она была дорога тебе…       - Не говори так, будто её больше нет, - одёрнул Джаред и, спохватившись, не желая обидеть её, повторил то, что так отчаянно пытался втолковать Корнелии: - Мандрагоры почти созрели, и тогда… Ты что, не веришь? – возмущённо уточнил он, когда мать вновь вздохнула и отвела глаза.       - Верю, сыночек, - грустно возразила она. – Но меня больше беспокоит судьба не Гермионы, а твоя. Мы уже говорили об этом, но… Если всё будет продолжаться в том же духе… Боюсь, нам придётся переехать.       - Мама… - выдохнул Джаред. – Но Хогвартс – мой дом!       Она никак не отреагировала, и он, коротко и яростно всплеснув руками, без сил опустился на постамент доспехов, прекрасно понимая, что мера эта – самая экстренная, и, не будь на то крайней необходимости («Не будь моя жизнь в опасности», - подумал он и поёжился), она никогда бы не решилась на такой поступок. Но теперь сказанного не воротишь, и он должен послушаться, хоть и… Мама, если бы ты только знала…       Оборвав поток мыслей, которые уже начали опасно дрейфовать по краям, он угрюмо уточнил:       - Где же мы, в таком случае, будем жить? У Эдварда?       - Нет. У Эдварда мы точно жить не будем. – Присев рядом с сыном, профессор Синистра пригладила ему волосы и ласково напутствовала: - Ничего, сыночек. Поживём пока в старом доме. Там хорошо, тихо…       - Ты же не любишь там бывать, - напомнил Джаред, с каждой секундой становясь всё мрачнее.       - Ничего, - повторила она, - как-нибудь перетерплю.       Очевидно, перед отъездом из школы профессор Синистра успела написать экстренные письма родителям всех друзей сына, потому что тем же вечером в Хогвартс прибыли Джеймс и Сириус. И если глава семейства Блэк был настроен вполне решительно, то старший Поттер прежде решил поинтересоваться мнением сына о проблеме.       - Значит, точно решил? – в сотый раз уточнил он, когда они возвращались в гостиную Гриффиндора из кабинета МакГонагалл. – Остаёшься?       Гарри кивнул в ответ. Конечно, он не мог объяснить, что теперь, лишившись Гермионы, Джареда и, почти наверняка – Антареса и Корнелии, их маленькое бюро расследований почти утратило шанс на поимку сообщника Волдеморта. И всё же… всё же… Для себя он решил, что, даже если останется абсолютно один, он не прекратит попыток. В этом было что-то от тщеславия, но иначе он не мог.       - От нападения на Гермиону только одна польза, - задумчиво протянул он. – Антареса больше почти никто не обвиняет. Даже МакМиллан с Пуффендуя за ужином подходил и публично извинялся.       - Я вообще не понимаю, кем нужно быть, чтобы думать на Антареса, - признался Джеймс, поднимая брови, на что Гарри лишь осторожно заметил:       - Знаешь, пап, Терри не то чтобы очень популярен на факультете. Скорее уж наоборот. Его это сильно гнетёт, как мне кажется, - прибавил он, сам удивляясь сказанному.       - Тогда он должен обрадоваться решению Сириуса, - заметил Джеймс и остановился перед портретом.       Едва Полная дама повернулась на петлях, Поттеры услышали доносившиеся из гостиной яростные возгласы; по общему тону становилось понятно, что тихо покинуть школу Терри не намерен.       - Ты не можешь просто увезти меня, будто я вещь! – рявкнул он, сжимая кулаки.       - Если придётся тебя оглушить, - пригрозил Сириус, - я так и сделаю. Но ты и твоя сестра сегодня же покинете Хогвартс!       Антарес в ответ лишь стиснул злые зубы. Препирательство грозило перерасти в нешуточный скандал, но тут, к великому удивлению Гарри, крёстный вдруг сбавил обороты и устало попросил:       - Пожалуйста, Терри… Ваша мать с ума сходит!       Это был, в общем-то, запрещённый приём, но он сработал: нахмурившись, Антарес после недолгого колебания всё же кивнул и отрывисто бросил:       - Ладно. Но не думай, что я согласен со всем.       - Нет! – воскликнула Корнелия, жалобно поднимая брови. – Папа, я не поеду без Гарри! Крёстный, ты же заберёшь его тоже? – Она с надеждой обернулась к Джеймсу. – Ведь заберёшь же? Правда? Ну что ты молчишь!       Тяжело вздохнув и поправив очки, Джеймс признался:       - Мы уже обсудили это с Гарри, и он решил остаться.       - Что?!       - Я с самого начала был против того, чтобы у него была альтернатива, - заверил Сириус, попытался обнять дочь, но она вырвалась и коротко вскрикнула:       - Это нечестно! Так нельзя… Нельзя оставлять его одного! Гарри, ты же не останешься?       Коротко оглянувшись на взрослых, он взглянул Корнелии в глаза и постарался без слов, хотя бы так передать ей всё то, что чувствовал и чего боялся. Вэррон рассказывала, что сильные волшебники владеют искусством проникать в чужой разум и вкладывать людям в головы свои идеи и фантазии, но ему до того было ещё очень далеко.       - Ты… - выдохнула Корнелия сквозь стиснутые зубы и, взяв себя в руки, повернулась к отцу. – Папа, я хочу домой. Куда угодно, лишь бы подальше от этого.       - Корн… - оскорблённо окликнул Гарри и протянул к ней руки, но она отпрянула и со слезами на глазах вскрикнула:       - Не тронь меня, ты!       Смерив сникшего сына взглядом, Джеймс поднял глаза на Сириуса. На такой исход оба они, конечно же, не рассчитывали.

***

      Подняв голову, Джаред окинул взглядом возвышавшийся над ним дом в два этажа с мансардой и внутренне поёжился. Он не был здесь уже очень давно и искренне сомневался, что когда-то почувствует себя здесь как дома, но стоило хотя бы попытаться полюбить это место, с которым было связано столь многое в его судьбе.       - Давно ты здесь не была? – уточнил он, чтобы хоть что-то сказать.       - Лет пять или около того, - откликнулась Аврора, заклинанием отпирая дверь и морщась от ударившего в лицо потока затхлого воздуха.       Поправив врезавшуюся в плечо лямку рюкзака, Джаред вошёл внутрь, щурясь от яркого света на конце волшебной палочки матери. Вся мебель была накрыта белыми чехлами, и от этого казалось, что в полумраке их поджидают привидения.       - Мне устраиваться в той же комнате, где и раньше? – переспросил он, делая шаг по направлению к лестнице.       Ему показалось, что после этих слов мать чуть приметно вздрогнула.       - Нет, родной, - она покачала головой, - тебе лучше занять другую комнату.       - Но моя была та, - попытался настаивать он, но всё же кивнул: - Ладно. Тогда я возьму угловую на первом этаже – можно?       - Конечно. Как тебе удобно.       Дождавшись, пока он скроется за дверью, Аврора сняла мантию и прошла на кухню, не ошибаясь и не путаясь в темноте. Взгляд её, блуждая, то и дело останавливался на приоткрытой двери подвала, и от этого её бил озноб.       Заклинанием призвав пустое ведро, она набрала воды, прихватила какую-то щётку и бутыль с давно выдохшимся магловским пятновыводителем и бесшумно поднялась на второй этаж, остановившись перед первой же дверью справа – той, на которой были приклеены цветные деревянные буквы, складывавшиеся в имя «Джаред».       Войдя внутрь, она зажгла свет и осмотрелась.       Пятно с ковра никуда не делось; когда Аврора присела на корточки и коснулась его пальцами, ей показалось, что кровь всё ещё мокрая. Щедрой рукой плеснув в ведро пятновыводителя, она смочила щётку едким раствором и принялась яростно тереть ковёр, словно это могло хоть как-то помочь всё исправить. Изнутри напирали тяжёлые слёзы, больно давя на глаза, и она, не в силах противостоять поднявшейся откуда-то из глубин памяти боли, упала на колени и, закрыв лицо руками, беззвучно зарыдала.       Очнулась она тут же, на низком диванчике у стены, когда солнце было уже высоко. За окном щебетали настырные птицы – так громко, что удивительно, как она не проснулась раньше.       В кухне, когда она спустилась, негромко гремела переставляемая посуда и что-то шипело.       - Привет! – улыбнулся Джаред, выкладывая на тарелку очередную порцию гренок и опуская шипящую сковороду в раковину. – Я уже собирался тебя будить. Итак, на завтрак у нас гренки с апельсиновым джемом, молоко и кофе – правда, я не уверен в нём, но продавец из магазинчика в конце улицы уверял, что кофе у него лучший в городе.       Выпалив всё это, он остановился, по-хозяйски широко расставив руки и легко касаясь края столешницы. Аврора присела на высокий табурет, подпёрла голову кулаком и долго молчала, не сводя с сына глаз. Совсем взрослый. Она неимоверным усилием памяти воскресила образ того малыша, который цеплялся за её юбку, широко распахнутыми глазёнками снизу вверх глядя на возвышающуюся над ними громаду замка.       - Мамочка, а мы зачем сюда пришли?       - Мы здесь будем жить, сыночек, - откликнулась она тогда, нежно пропуская пальцы сквозь соломенно-жёлтые мягкие пряди.       Всё изменилось за столько лет – даже волосы потемнели…       Тонко почувствовав перемену в её настроении, Джаред нахмурился:       - Мам… Ты что?       - Ничего, - отмахнулась она, убирая волосы с глаз и внезапно предложила: - Хочешь навестить папу?       - А можно?       Глядя на то, как он недоверчиво щурится, Аврора усмехнулась и заверила:       - Можно-можно. Ненадолго, правда, но пару дней… Почему бы и нет? – Она помолчала, глядя неизменно в сторону, а потом вдруг ласково спросила: - Ведь это ты был тем мальчиком, верно?       Он дёрнулся как от удара, но ничего не ответил, и это было лучшим подтверждением её самых страшных домыслов.       - Я начала догадываться уже давно, - призналась она. – Ведь ты менялся у меня на глазах, становясь всё более и более похожим на себя. Вначале я пыталась убедить сама себя, что мне это только кажется, что я неверно запомнила, как он выглядел. Но потом, после нападения, я поняла, что это всегда был ты.       Тяжело выдохнув, он обошёл стол и сел рядом с ней, отчего-то опасаясь смотреть ей в глаза.       - Дедушкин маховик времени, - озвучил он очевидное. – Я давно уже прикарманил его, но не решался воспользоваться. А в прошлом году… Мама, я видел всё. Я пришёл сюда и действительно видел, что произошло. Он появился из ниоткуда, я…       Он осёкся, тяжело дыша, но всё же взял себя в руки и продолжил:       - Когда ты спросила, поранил ли меня папа или кто-то ещё, я не ответил, потому что это и в самом деле был он – но не тот, который есть сейчас.       - Он был моложе, - догадалась она. – И тогда, если бы ты не задержал его, Сириус и Джеймс ни за что бы не подоспели…       - Может быть, - понуро кивнул он. – Ты простишь меня?       - Ну что ты… - мягко укорила она, пригладив ему волосы. – Ты ведь такой молодец. Ты спасся сам и спас меня, Джаред. И я горжусь тем, что у меня такой отважный сын. Конечно, я не могу одобрить то, что ты рисковал собственной жизнью, но я уважаю твой выбор и право принимать возможные риски… Потому что я люблю тебя, сыночек, - прибавила она, мелко дрожа подбородком, и прижалась губами к его пылающему лбу.       - Я тоже тебя люблю, мам, - шепнул он в ответ. – Прости… Я не знал, что будет так.       Коротко кивнув, Аврора отстранилась и ласково подтолкнула его в плечо:       - Ну, беги, собирайся. Много вещей не бери, только самое необходимое.       - Хорошо, - откликнулся он и поднялся на ноги, но всё же помедлил и окликнул: - Мам… Мне теперь стоит вернуть маховик тебе?       Она задумалась, подперев голову рукой, но в конце концов всё же улыбнулась:       - Эта вещь мне не принадлежит. Но пообещай, что будешь пользоваться ей разумно.       Подняв в воздух правую руку с зажатой в кулаке палочкой, Джаред улыбнулся и пообещал:       - Я тебе торжественно клянусь.       Узнав этот бессмертный девиз, Аврора не сдержалась и захохотала.       Бросив взгляд на пробившие два пополуночи настенные часы, Корнелия отбросила одеяло и медленно села. До сих пор мысль о том, чтобы сбежать из дома, никогда не приходила ей в голову.       Она по-прежнему была зла на Гарри, считая его чуть ли не предателем, но, вытаскивая из-под кровати набитый вещами рюкзак и собственную метлу, она понимала, что не может вот так оставить его – пусть даже он безропотно согласился на разлуку, пусть! Она не такая, и она его не оставит, даже если он сам этого захочет. Ей вполне по силам добраться до Хогвартса, а там уж пусть её ругают. Лишь бы с Гарри всё было в порядке.       Выйдя в коридор и стараясь ступать как можно тише, она прокралась к лестнице и подскочила, когда в тишине спящего дома раздался злобный шёпот:       - Попалась, лапочка?       - Терри? – пискнула она, чуть не выронив метлу. – Иди спать!       - Только после тебя, золотце, - хмыкнул брат, вновь становясь видимым. – Я поверить не могу, что ты всё-таки решилась сбежать из дому!       - Я не могу так! – возмутилась она придушенным шёпотом. – Нападения продолжаются, а мы заперты здесь, как в клетке!       За её спиной скрипнула дверь, и в коридор, сонно потирая глаза, вышел Морган.       - Вы чего не спите? – ворчливо уточнил он, но тут заметил рюкзак на спине у Корнелии и метлу в руках и нахмурился: - Корни, ты уходишь?       - Да, ухожу, - кивнула она, встряхнув волосами.       - Никуда ты не пойдёшь! – отрезал Антарес, указав на сестру пальцем, и повернулся к Моргану: - А тебе вообще спать пора, малявка!       - Я не малявка! – обиделся мальчик. – И вообще – я сейчас папу сюда позову!       - Только попробуй, Морган, - предупредила Корнелия, - и тебе не жить.       - Придержи язык, Корни, пока не договорилась до…       Антарес осёкся, не в силах подобрать достаточно веской угрозы, потому что внизу отчётливо щёлкнул открывшийся замок входной двери. Переглянувшись с младшими, он достал из-за пазухи палочку и бесшумно переступил на пару ступеней ниже, чтобы было видно то, что творится на первом этаже.       В наступившей тишине было чётко слышно, как кто-то крадётся сквозь тёмную прихожую. Свесившись через перила, Антарес, все чувства которого обострились до предела, внезапно увидел мелькнувшую тень и быстрее, чем сумел сообразить, приказал:       - Депульсо!       Яркая вспышка заклинания ударила по глазам, и, волной прокатившись по дому, отбросила не ожидавшую нападения тень на стеклённый книжный шкаф при входе в гостиную. Раздался тоскливый звон; Корнелия коротко взвизгнула и спешно зажала рот ладонями, а Морган всё-таки истошно завопил:       - Папа!       - Вот же пакость… Люмос! – приказал Антарес, сбегая вниз по лестнице.       Проникший в дом человек – а это оказался вполне реальный человек, из плоти и крови – лежал на полу среди груды осколков, понемногу приходя в себя. Впрочем, урон от заклинания казался минимальным в сравнении с тем, как он выглядел до этого: обряженный в какие-то неподходящие по размеру лохмотья, мужчина был жутко худым и измождённым, хотя не слишком-то старым – в гриве спутанных чёрных волос не было и намёка на седину. Но наиболее странным показалось Антаресу не это, и даже не то, что этот бездомный сумел проникнуть в их дом, снабжённый охранными заклятиями, а тот несомненный факт, что он, Антарес, узнал пришельца. Где-то они уже виделись, не единожды встречались, только он нипочём не мог вспомнить, когда и при каких обстоятельствах.       И, лишь услышав взволнованные голоса родителей за спиной, он понял, где видел его. Каждый день, не по одному часу, шестнадцать лет кряду.       В зеркале.       - Ты ещё кто такой, чёрт возьми?.. – пробормотал он, целясь точно незнакомцу в сердце, и тут в гостиную ворвался Сириус.       - Терри, назад! – рявкнул он, вскидывая палочку.       Мальчик послушно отступил, уступая дорогу взрослым, но отец отчего-то не спешил применять заклинания. Несколько мгновений он осматривал пришельца под одному ему ведомым углом, словно сравнивая, вычисляя, в сотый раз перепроверяя и не находя самой очевидной ошибки в расчётах, а после вдруг отрывисто хохотнул:       - Ну и потрепало же тебя… Тётушка Лукреция на смертном одре выглядела лучше!       - Всё фамильное состояние, - хрипло каркнул он в ответ, - лишь бы не походить на Финеаса Найджелуса.       Скупо усмехнувшись, Сириус опустил палочку.       - Ну, хватит. Поднимайся.       Хмыкнув, он встал, опираясь на протянутые руки, поднял отлетевшую в сторону палочку и, хотя это казалось абсолютно бессмысленным, отряхнул полы мантии – лишь теперь Антарес догадался, что это была арестантская роба.       - Кто он такой? – требовательно переспросила Корнелия, переводя взгляд с одного взрослого на другого. – Что происходит, папа?       - Ох, Сириус, - простонала Марлин, беспомощно уронив руки и едва не выпустив палочку из дрожащих пальцев. – Я ведь просила тебя просто поговорить…       - Да что происходит, дементор вас поцелуй?! – не выдержал Антарес. – Почему этот бродяга всё ещё в нашем доме?       - Я не могу его прогнать, - с прискорбием признал Сириус. – Он – мой брат.