Сезон охоты

      Поёжившись от невесть откуда взявшегося сквозняка, Гарри посмотрел в огонь и тихо произнёс:       - Выходит, на Гермиону и Мораг напал не ты, а Невилл? Ведь дневник тогда уже был у него. Но чёрт… Как ему удалось открыть Тайную комнату? Ведь не может же он быть наследником…       - Невилл сказал мне, что тоже говорит со змеями, - вдруг признался Уилл. – Поэтому я…       - Так, стоп! – Гарри вскинул перед собой раскрытые ладони. – Слишком много информации для одного часа. Давай по порядку. Ты действительно считаешь, что Невилл Лонгботтом, который почитается народом как великий победитель злых магов и единственный человек, переживший убивающее проклятие, умеет говорить на парселтанге?       - Да, - кивнул Уилл и горячо прибавил, видя, что ему не верят: - Он сам мне сказал!       Вздохнув, Гарри протёр очки краем рубашки.       - Ну, тогда вы чокнулись оба, - безрадостно подытожил он. – Что же у меня за одноклассники… Один людей в статуи обращает, другой голоса слышит.       - Они поправятся, - выдохнул Уилл, с трудом подавив всхлип. – Но Невилл… Я не могу допустить, чтобы кто-то умер по моей вине. Этого не будет, слышишь?!       Вскочив из кресла, где до этого сидел, он решительно направился к дверям учительской, так что Гарри едва успел удержать его за полу пижамной рубашки.       - Куда это ты собрался?       - В Тайную комнату, - огрызнулся он, стараясь не встречаться с Гарри взглядами. – Я помогу Невиллу, я спасу его от Реддла…       - Теперь его зовут не Том Реддл, Уилл, а лорд Волдеморт, - отчеканил Гарри. – О нём-то ты слышал? И это ты с ним собираешься бороться в одиночку? Не советую.       - Но что ты предлагаешь?       Гарри в ответ лишь вздохнул. Этого он опасался с самого начала – с тех пор, наверное, как получил по шее от Антареса. Помня о событиях прошлого года, он честно пытался остаться в стороне, закрыть глаза на неоспоримые факты, всячески демонстрируя собственную непричастность… Но теперь не мог. Время поджимало, и в любую следующую секунду Невилл мог быть мёртв. В конце концов, убеждал он себя, однажды он уже столкнулся лицом к лицу с Волдемортом и выжил – может, повезёт и на этот раз?       - Ну и где находится эта твоя Тайная комната?       И тут Уилл озвучил нечто такое, отчего челюсть Гарри сама собой опустилась вниз:       - В туалете Плаксы Миртл.       После, долгие годы спустя, уже будучи взрослым человеком, справедливым начальником и отцом четверых детей, Гарри нередко думал, что той ночью поступил не совсем правильно. Вполне возможно, стоило уведомить об их намерениях кого-то из преподавателей – пусть даже МакГонагалл. Или, чёрт с ним, хотя бы Слизнорта… Но только не соваться в логово тысячелетнего монстра всего с двумя волшебными палочками!       Но это было потом. Очень сильно потом.       А пока они с Уиллом вышли из учительской, спустились по ближайшей лестнице и пошли по тёмному коридору, где на стене горели послания наследника, к убежищу Плаксы Миртл.       Миртл восседала на бачке в последней кабинке и задумчиво ковыряла прыщ на подбородке.       - Это ты? – удивилась она, увидев Гарри. – Снова пришёл варить зелье?       - Нет, - быстро откликнулся он. – Я тут рассказывал Уиллу, какой жуткой смертью ты умерла, и совершенно забыл некоторые детали. Не подскажешь?       Миртл от смущения сделалась мутно-белой и кокетливо разрешила:       - Спрашивай.       Игнорируя вытянувшееся лицо Уилла, Гарри выпалил:       - Миртл, ты сказала, что перед смертью видела глаза. Где точно ты их видела?       - А-а, где-то там. – Она неопределённо махнула в сторону умывальника перед её кабинкой.       Гарри и Уилл сейчас же подошли к нему. На первый взгляд это была самая обыкновенная раковина. Они обследовали каждый сантиметр внутри и снаружи, включая уходящие в пол трубы. И тут Гарри заметил, что на одном медном кране выдавлена крохотная змейка.       - Вот оно, - сказал он, отступая назад. – Я думаю, это вход. Уилл, скажи что-нибудь.       - Что сказать?       - То, что говорил всякий раз до этого, - огрызнулся Гарри. – Прикажи ему открыться!       На секунду прикусив губы, Уилл выдохнул и вдруг явственно зашипел.       Кран вспыхнул опаловым светом и начал вращаться. Ещё мгновение – и умывальник подался вниз, погрузился куда-то и пропал из глаз, открыв разверстый зев широкой трубы, приглашавший начать спуск.       Уилл судорожно вздохнул. Гарри провёл по лицу ладонью, утирая выступившую испарину.       - Надо спускаться, - твёрдо сказал он.       Это наверняка был вход в Тайную комнату, и, если есть пусть самый слабый, самый безнадёжный, самый фантастический шанс, что Невилл ещё жив, значит, им нужно спускаться вниз.       - Идём, - сказал Уилл, становясь с ним бок о бок.       Взглянув вниз, Гарри не увидел дна.       - Прежде, чем мы спустимся, - пробормотал он, доставая палочку, - скажи мне всего одну вещь – Джаред был прав? Это действительно василиск?       Уилл хмуро кивнул.       - Обалдеть, - оценил Гарри, сел на край трубы, свесив ноги вниз, и, зажмурившись, соскользнул.       Полёт в трубе был похож на скольжение вниз с крутой горки – только бесконечной, тёмной, и покрытой не снегом, а слизью. Мимо пролетали отходящие в стороны рукава, но ни один не был таким широким, как главный канал, который, извиваясь, уходил круто вниз. Где-то позади со свистящим шумом преодолевал повороты Уилл.       Когда Гарри показалось, что полёт его никогда не закончится, труба вдруг изогнулась под прямым углом, выпрямилась и оборвалась. Гарри выбросило из неё с влажным чмоканьем, и он приземлился на мокрый пол во тьму каменного туннеля высотой в человеческий рост. Он едва успел шагнуть в сторону – из трубы с таким же чмоканьем вылетел Уилл, тоже сплошь заляпанный грязью и белый, как полотно.       - Мы, наверное, ушли под школу на целые мили. – Голос Гарри эхом прокатился в темноте тоннеля. – Вот тебе и ответ, как василиск передвигался по школе – трубы! Он ползал по трубам в стенах. Вот почему Невиллу мерещился голос, которого никто не слышит и не видит его обладателя – потому что это была огромная змея, живущая в стенах замка. Какому адекватному человеку придёт это в голову?       - Люмос, - шепнул Уилл, поднимая палочку над головой. – Идём. Нам нужно прямо.       Гонимая лучом света, тьма отступала, открывая все те же влажные, облепленные илом стены. В волшебном свете тени идущих мальчиков казались фантастическими чудищами. В тоннеле царила мертвая тишина. Первым неожиданным звуком был хруст – Уилл наступил на нечто, оказавшееся крысиным черепом. Гарри направил на него луч света – весь пол был усеян костями мелких животных. Отгоняя страшную мысль, что и от Невилла остались такие вот косточки, Гарри зашагал дальше, следуя мрачным поворотам каменного коридора.       - Гарри, там впереди что-то есть, - вдруг испуганным шёпотом произнёс Уилл, схватив его за плечо.       Мальчики замерли, всматриваясь в черноту, едва освещённую огоньками. Впереди Гарри различил контуры огромных колец, лежащих поперёк тоннеля. Кольца не двигались.       - Может быть, он спит?       Очень медленно, почти зажмурившись, Гарри пошёл вперёд, высоко подняв волшебную палочку. Свет скользнул по гигантской змеиной шкуре ядовито-зелёного цвета. Существо, сбросившее её, было в длину ярдов двадцать.       Гулко сглотнув, Гарри встряхнул головой. Уходили драгоценные минуты.       - Идём.       Туннель поворачивал снова и снова, каждый нерв у Гарри был напряжён до предела. Он хотел, чтобы туннель быстрее закончился, и страшился того, что его ожидает. Наконец, миновав ещё один поворот, они увидели перед собой гладкую стену, на которой были вырезаны две свившиеся в кольца змеи с поднятыми головами, а вместо глаз у них были огромные изумруды.       Уилл вновь что-то приказал на парселтанге, и в стене появилась щель, разделившая змей, и образовавшиеся половины плавно скользнули в стороны.       Дрожа с головы до пят, Гарри первым вошёл внутрь.       Они стояли на пороге просторной, тускло освещённой комнаты. Уходящие вверх колонны были обвиты каменными змеями, они поднимались до теряющегося во мраке потолка и отбрасывали длинные чёрные тени сквозь странный зеленоватый сумрак.       - Где Невилл? – замирающим шёпотом спросил Уилл.       Покачав головой, Гарри вытащил волшебную палочку и двинулся между колонн вперёд. Каждый шаг отзывался эхом от перечёркнутых тенями стен. Он прищурился, готовый плотно сомкнуть веки при малейшем движении. Каменные змеи, казалось, следят за ним тёмными глазницами. Не раз впереди ему мерещилось какое-то слабое шевеление.       За последней парой колонн, у задней стены, высилась циклопическая, до потолка, статуя.       Гарри запрокинул голову, гигантское каменное лицо с обезьяньими чертами и длинной жидкой бородой, ниспадающей почти до самого подола искусно выгравированной мантии, принадлежало древнему старцу. Из-под мантии виднелись две громадные серые стопы, попиравшие гладкий пол, а между стоп лежала ничком маленькая, облаченная в чёрное фигурка.       - Невилл, - выпалил Уилл и, первым бросившись вперёд, упал на колени. – Невилл! Только не умирай! Пожалуйста, не умирай…       Гарри подбежал следом и ужаснулся – лицо Невилла было белое, как мрамор, будто крови в нём не осталось, глаза плотно закрыты, словно запечатаны – значит, он не окаменел. Но почему тогда он холодный как лёд?       - Невилл, да очнись ты… - пробормотал он, с трудом борясь с отчаянием. – Сколько можно спасать твою задницу?       - Он не очнётся, - произнёс тихий голос.       Гарри выпрямился и, как был на коленях, круто обернулся.       Высокий темноволосый юноша стоял, прислонившись к ближайшей колонне, и наблюдал за ними. Контуры его фигуры были странно расплывчаты, словно Гарри видел его сквозь мутноватое стекло, однако ошибиться было невозможно.       - Том Реддл? Что это значит: он не очнётся? Он не… не…       - Он пока жив, - сказал Реддл. – Но только пока.       Гарри уставился на него. Том Реддл учился в Хогвартсе пятьдесят лет назад, но здесь, в таинственном обволакивающем свете, он казался не старше шестнадцати лет.       - Ты призрак? – спросил Уилл, который, кажется, думал о том же.       - Воспоминание, - ответил Реддл спокойно. – Полвека я был заключён в дневнике.       Он указал на огромный палец стопы. Рядом на полу лежал открытый маленький черный дневник – тот самый, из-за которого весь сыр-бор.       - Эта тетрадка сослужила мне добрую службу, - улыбнулся Реддл. – За прошедший год дневник сменил трёх владельцев – и кто бы мог подумать, что все трое окажутся теми, с кем я так давно хотел увидеться. Поговорить… Невилл Лонгботтом, - он простёр руку в сторону ничком лежавшего Невилла, - Мальчик, Который Выжил, единственный, кто пережил убивающее проклятие, выпущенное моей рукой… Гарри Поттер, встретившийся со мной лицом к лицу в прошлом году и оставшийся в живых. И ты… Уильям, - прибавил он, странно усмехаясь. – Тот, кого я до недавнего времени считал мёртвым. Ведь я сам убил тебя.       Обернувшись к Уиллу, Гарри понял, что тот ошарашен так же, как он сам.       - Что ты несёшь? – произнёс он дрогнувшим голосом. – Как ты мог меня убить, ведь я жив…       - О, мне бы тоже хотелось это узнать, - заверил Реддл, вертя в пальцах палочку. – Как получилось так, что твой отец принёс тебя ко мне, и я убил тебя, а много лет спустя ты снова здесь. Выходит, тебя тоже не берут непростительные заклятия? А знаешь, давай проверим… Круцио!       Уилл вскрикнул и упал как подкошенный. Несколько секунд всё его тело сотрясали судороги, но вскоре он затих, лишь вздымалась грудь в отчаянной попытке захватить хоть немного воздуха.       Реддл опустил палочку и вновь улыбнулся.       - Тебе больно, мальчик? Но недостаточно. Я пока ещё не так силён, как прежде. Однако чем слабее становится милый Невилл, тем сильнее я. Ты ненавидишь меня? А ведь совсем недавно ты считал меня другом, - напомнил он и по памяти процитировал: - «Мне кажется, Том, ты – единственный, кто понимает меня», «Так здорово было бы иметь рядом такого друга как ты, Том»       Реддл разразился леденящим хохотом, диким, не соответствующим облику шестнадцатилетнего подростка. От его заливистого смеха у Гарри на голове зашевелились волосы.       - Смертельная скука – выслушивать глупенькие излияния двенадцатилетнего мальчишки, - продолжал он. – Но я был терпелив. Я отвечал, я проявлял сочувствие, я был добр. Давал советы, как понравиться Мораг МакДугал… Если уж я решил, то непременно очарую того, кто мне нужен. Ты поверял мне свои глубинные страхи, самые потаённые секреты, и я наливался жизненными соками, становился крепче. Моя мощь так выросла. У меня накопилось столько энергии, что я начал обратное излияние – и напитал моего маленького друга моими собственными секретами…       - Бред какой-то! – хрипло воскликнул Гарри.       - Так ты всё ещё не веришь, Гарри Поттер? – вкрадчиво спросил Реддл. – Естественно, поначалу Уильям не понимал, что делает. Ах, как это было забавно! Я сейчас расскажу тебе, а ты послушаешь.       Уилл зажмурился как от боли и стыдливо отвернулся, а Гарри так сжал кулаки, что ногти глубоко впились в ладони. Чем дольше Реддл находится здесь, тем быстрее убывают жизненные силы Невилла, а тело Реддла становится более зримым, вещественным. Уж если быть сражению, то чем скорее, тем лучше.       - Ни черта ты не расскажешь, - поморщился Гарри. – Много чести. В прошлом году я видел твоё истинное лицо. Ты развалина. Паразит. Ты отвратительный урод…       Лицо Реддла потемнело; пересилив себя, он скривил губы в улыбку.       - Ты не был так груб, когда жаждал услышать историю моего подвига, - откликнулся он, и Гарри побагровел:       - Ты подставил Хагрида.       Реддл вновь засмеялся своим рокочущим смехом.       - Ты представь, как это выглядело для старины Армандо Диппета. С одной стороны, Том Реддл – бедный, но талантливый сирота, храбрый школьный староста, идеальный студент. С другой – здоровенный, всё путающий Хагрид, который выращивает детёнышей вурдалака под кроватью, убегает в Запретный лес бороться с троллями… Но признаюсь, даже я был удивлён, как прекрасно сработал план. У меня самого ушло пять долгих лет, чтобы раскопать всё о Тайной комнате, найти потайной вход… Как будто у Хагрида были для этого мозги или особая волшебная сила! После его исключения Дамблдор устроил за мной настоящую слежку. Он никогда мне не доверял… Я понимал: пока я в школе, небезопасно ещё раз открывать Комнату. И я решил оставить дневник, хранящий на своих страницах меня самого – такого, каким я был в шестнадцать лет. Тогда, при счастливом стечении обстоятельств, я смог бы направить кого-нибудь по моим стопам и закончить великое дело Салазара Слизерина.       - Но тебе не удалось его закончить, - язвительно напомнил Гарри. – Никто не умер, даже кошка. Ещё два-три часа, и зелье из мандрагоры будет готово. И тогда все твои жертвы вернутся к жизни.       Однако Реддл ничуть не смутился.       - Как? Разве я не сказал, что убийство грязнокровок потеряло для меня смысл? Уже много месяцев моя новая цель – вы трое.       Гарри посмотрел на него с изумлением.       - Ведь ты знаешь моё настоящее имя, Гарри, - прибавил он. – Этот недоумок Блэк не мог не рассказать тебе то, что узнал от Горбина.       - Волдеморт, - кивнул Гарри, но ему неожиданно, поднимаясь на ноги, возразил Уилл:       - Нет, Гарри. Пока это всё ещё Том Реддл – жалкий заучка со Слизерина.       Лицо Реддла исказила злобная гримаса.       - Я ни секунды дольше не носил бы поганое магловское имя отца, - отчеканил он и оскалился. – Смелый мальчик… Совсем как твоя мамочка. Та была такой же бесстрашной дурой!       Он повернулся и пошёл к каменному изваянию. Панический страх обуял Гарри, и он вцепился Уиллу в предплечье, вскинув палочку и совершенно не понимая, что делать дальше.       Реддл остановился между колонн, поднял голову и посмотрел в каменное лицо Слизерина, высившееся в полумраке под сводами. Затем широко открыл рот и зашипел – Гарри не понял ни слова, но Уилл тихо застонал.       - Что? Что такое?       - Закрой глаза, - отрывисто бросил он и зажмурился.       Гигантское лицо Слизерина пришло в движение. Гарри отчётливо различал, как раскрывается каменный рот, образуя чёрное жерло. Что-то во рту шевелилось, выползало наружу из чрева…       Гарри попятился назад и стукнулся о стену; веки его были плотно сомкнуты. Что-то непомерное сотрясло пол – Гарри почувствовал, как дрогнули плиты, и тут же рука Уилла выскользнула из его ладони.       - Уилл!..       - Гарри, влево! – рявкнул он где-то совсем рядом.       Повинуясь приказу, Гарри поспешно бросился на пол, слыша, как тяжёлое тулово извивается по каменному полу, и тогда василиск ударил в первый раз.       Казалось, будто вся комната затряслась, длинные клыки заскрежетали о камень, но Гарри остался невредим. Приоткрыв один глаз, он быстро огляделся. Он сидел, сжавшись в комок, в нише, куда не пролезала громадная голова василиска. Однако змей, чуя добычу, снова бросился на стену, пытаясь расширить проход и хоть так добраться до своей жертвы – это был лишь вопрос времени.       Змея была лишь в паре ярдов от него – он уже чувствовал её хриплое зловонное дыхание. Стены снова затряслись, и василиск заревел. К ногам Гарри упало что-то твёрдое – сквозь смеженные веки он увидел, что это обломок клыка в полтора фута длиной.       Где-то вдалеке снова зашипел Реддл, и Гарри услышал, как монстр, шурша чешуёй, удаляется. Он чуть-чуть приоткрыл глаза.       Исполинская змея – блестящая, ядовито-зелёная, толщиной с колонну – высоко поднялась на хвосте, беспорядочно вертя тупой треугольной головой. И, как Гарри ни дрожал, готовый зажмуриться, он увидел, что отвлекло чудовище: Уилл взобрался на ту же высоту, где покачивалась голова василиска, и, прикрывая лицо рукавом, вслепую взмахнул палочкой и приказал:       - Коньюнктивитус!       Раненный змей вновь взревел; высунув голову из укрытия, Гарри увидел, что оба глаза василиска теперь плотно закрыты огромными бельмами, наполненными жёлтым гноем. Утративший способность видеть, он яростно метался, шипел и плевался ядом от боли.       Вновь совершив слепой бросок по привычной траектории, василиск боднул головой скалу, так что Гарри едва успел закрыть голову от градом сыплющихся камней и поспешно нырнул вглубь ниши.       - Брось его! – забывшись, рявкнул Реддл. – Оставь! Займись другим! Он прямо перед тобой – повернись и учуешь!       - Нет, Том. – Уилл покачал головой. – Он не будет больше слушать тебя. Потому что я сильнее… ведь я жив. А ты – всего лишь дрянное воспоминание.       Глаза Реддла насмешливо сузились, но, не успел он выкрикнуть заклинание, Уилл что-то прошипел, и василиск встал на дыбы. Секунды он возвышался над людьми, а потом тело его свилось в кольца, и он, задевая колонны, метнулся к Реддлу.       «Он не сможет ему навредить», - подумал Гарри, прикрывая рот и нос от поднявшейся пыли. – «Реддл не живой…»       - Гарри! – К нему подбежал Уилл, помог подняться. – Ты в порядке? Ох, да оставь ты этот клык!       Приложив усилия, он всё же выхватил у Гарри обломок клыка, который тот в каком-то помрачении сжимал.       - Нужно выбираться отсюда! – крикнул он. – Заберём Невилла и дёру!       - Дневник, - выпалил Гарри. – Надо уничтожить дневник – тогда Реддл исчезнет… Уилл, осторожно!       Порывисто обернувшись, Арлингтон едва успел увернуться от удара мощного хвоста и откатиться в сторону. Гарри отбросило к стене, где он так приложился затылком о камень, что искры из глаз посыпались. Мотнув головой, он увидел над собой Реддла – тот стоял, наставив палочку точно Гарри в сердце.       В отчаянной попытке уцепиться за стремительно ускользающую жизнь, Гарри вскинул собственную палочку и крикнул:       - Протего! – а после истошно завопил: - Давай! Уилл, прикончи его!       Стиснув в кулаке обломок клыка василиска, Уилл бросился вперёд, упал на колени и с размаху вонзил его прямо в сердцевину дневника.       Грянул долгий, пробирающий до мозга костей вопль. Чернила фонтаном хлынули из дневника, ручьями потекли по рукам Уилла, заливая пол. Реддла корчило и выворачивало, он бился и визжал, а потом вдруг рассыпался, оставив по себе лишь кучку пепла.       Прижавшись спиной к ледяному камню и тяжело дыша, Гарри обернулся к тому месту, где остался Уилл – Арлингтон лежал без движения, а рядом с ним был дневник, в котором яд прожёг огромную сквозную дыру.       - Уилл! – крикнул он и едва успел увернуться от падающих камней – оставшись без контроля, василиск продолжал бесноваться, не в силах увидеть жертву, но чуя её.       Уилл не шевелился, зато пришёл в себя Невилл; медленно, покачиваясь, он сел, но увидел василиска и тут же вскочил на ноги.       - Гарри! – завопил он и ринулся было к другу, но тут василиск ударил снова, так что Гарри пришлось пригнуться, закрывая голову руками.       Внезапно всё стихло. Гарри по-прежнему слышал каменный треск и шорох оседающей пыли, но василиск оборвал собственный рёв на единой высокой ноте. Отважившись, наконец, посмотреть вокруг себя, Гарри увидел, что змей замер, высоко подняв голову со слепыми глазами, и, казалось, прислушивался.       Звук, который он первоначально принял за далёкое эхо камнепада, оказался змеиным шипением. Завертев головой в поисках источника звука, Гарри с облегчением увидел, что Уилл жив; приподнявшись на дрожащих руках, он судорожно вдыхал через рот, и сам воздух шипел, вырываясь из него. Повинуясь озвученному приказу, василиск медленно опустился и пополз прочь, в своё гнездо внутри головы Слизерина.       Медленно опустившись, Уилл замер, уткнувшись головой в собственные сплетённые руки. Гарри подумал было, что он снова потерял сознание, но когда он подбежал к друзьям, Уилл вдруг хрипло прошептал:       - Он больше не вернётся, если не позвать его.       - Лично я не собираюсь, - заверил Гарри и уточнил: - Невилл, ты как?       - Ребята, это я… - задыхаясь, выпалил он. – Я виноват в том, что Гермиона и Мораг…       Закрыв лицо руками, он разрыдался. Уилл и Гарри с прискорбием переглянулись.       - Ну всё, - окликнул его Гарри. – Подбери сопли. Ты же Мальчик, Который Выжил! Причём уже трижды, - прибавил он с горькой усмешкой и повернулся к Арлингтону: - Уилл, можно тебя спросить? То, что болтало это воспоминание… О твоих отце и матери…       - Я не понимаю, - признался он, качая головой, и с трудом сел. – Ведь папа – магл. Как возможно, чтобы он был знаком с Волдемортом?       - Бред какой-то, - согласился Гарри. – Ведь ты жив, а он говорил, что убил… Ну же, Невилл, не реви! Что ты как маленький… Ведь ты не ранен! Зато представь, сколько всего можно будет рассказать в Общей гостиной, когда мы вернёмся. Девчонки будут в восторге!       - Да уж, - согласился Уилл, поднимаясь на ноги и протягивая руки Гарри и Невиллу. – Лично я знаю минимум одну девчонку, которая будет в диком восторге от наших похождений – профессора МакГонагалл.       Тихо хмыкнув, Гарри согласно кивнул:       - Деканесса перекрестится, когда отгремит наш выпускной. Вэррон говорит, её отец был священником, представьте? И женился на ведьме!       - А с этим что делать?       Гарри и Уилл обернулись. Невилл держал в руках дневник Тома Реддла, дрожащими пальцами ощупывая громадную дыру в центре.       - С собой возьмём, - объявил Гарри, поднимая с пола клык василиска. – И вернём Антаресу – может, он сможет продать его Горбину со скидкой.       Когда друзья – все перемазанные каменной пылью, илом и чернилами, а Уилл ещё и по-прежнему в пижаме – появились на пороге Больничного крыла, мадам Помфри, за долгие годы работы в школе навидавшаяся всякого, только за сердце схватилась. Добрые вести разносятся не намного медленнее дурных, а потому уже пару часов спустя в Хогвартс прибыли Джеймс, Вэррон и всё семейство Блэков, включая самых младших представителей.       Гарри, с ног до головы обмазанный целебными снадобьями, как раз хотел участливо поинтересоваться у Марлин, как Деймос и Шарлотта перенесли первую в жизни трансгрессию, как на него с яростными воплями налетела Корнелия.       - Ты… Ты, Поттер… Почему ты не отвечал?! – крикнула она, потрясая в воздухе предметом, в котором он лишь мгновения спустя узнал сквозное зеркало. – Почему ты никогда не отвечаешь?       - Но моё зеркало в спальне, - попытался оправдаться он, но она уже не слушала и, обливаясь слезами, бросилась ему на шею.       - Корн!..       Он покраснел, попытался разжать её руки, но она продолжала что-то лепетать, задыхаясь от рыданий, и только с поразительной отчётливостью повторяла:       - Гарри… Я думала… думала… Гарри!..       - Ну что ты, - укорил он, не зная, куда глаза девать от сверх всякой меры понимающих взглядов взрослых. Хоть бы они оставили их одних, ну хоть на минутку… - Посмотри, на мне ведь ни царапины. Я сейчас, только дух переведу. Ну же, Корни… Не плачь. Пожалуйста…       Но она лишь бешено трясла головой и крепче сжимала руки, так что пижамная рубашка на плече у Гарри насквозь промокла от её слёз.       Тихо усмехнувшись, Сириус поправил шапочку на голове у Деймоса и обернулся туда, куда, судя по звукам, ушёл Антарес – в этот самый момент профессор Слизнорт и мадам Помфри раздавали оцепеневшим зелье из мандрагоры.       - Только осторожно, - указала медсестра, при помощи мерной ложки сцеживая в рюмку необходимое количество состава. – Выздоравливающих нельзя дёргать, пугать, задавать слишком сложные вопросы…       - Я понял, мадам Помфри, - с готовностью откликнулся Антарес и, протянув руку, дотронулся до лежавшей поверх одеяла ладони Гермионы.       Удовлетворённо кивнув, мадам Помфри осторожно влила зелье в приоткрытый в ужасе рот девочки.       - Зелье подействует не сразу, - предупредила она. – Если заметите что-то подозрительное – сразу зовите меня, мистер МакКиннон-Блэк.       - Хорошо, - откликнулся он, против воли переходя на шёпот.       Тихо, очень по-женски вздохнув, мадам Помфри вышла из-за ширмы, оставив их наедине.       Низко опустив голову, Антарес прерывисто выдохнул, не в силах унять внутреннюю дрожь. С Гарри всё было в порядке, и это ли не повод порадоваться… Но что, если зелье всё же не подействует?..       - Антарес...       Вздрогнув и вскинув голову, он на мгновение закусил губы, но всё же не смог сдержать улыбку и шепнул:       - Привет, Грэйнджер.       Гермиона смотрела на него от подушки, недоверчиво щурясь, и её рука в его ладони снова была мягкой и тёплой.       - Что произошло? – выдохнула она, в недоумении жалобно поднимая брови. – Почему я здесь? Что…       - Тише-тише, - зачастил он, пересаживаясь с табурета на край койки. – Всё в порядке. Уже в порядке. С тобой всё будет хорошо.       - Я ведь в больничном крыле, да? – догадалась она и, несмотря на его протесты, поднялась на локтях и села. – Я что – тоже…       Она не смогла договорить – горло сдавил тугой комок. Пару раз сморгнув, она отвернулась, но всё же не смогла сдержаться и лишь согнулась пополам, макушкой ткнувшись Антаресу в грудь.       - Ну что ты… - с ласковым укором прошептал он. – Испугалась? Не плачь, всё прошло… Тише… Всё позади.       За ширмой раздался дробный топот быстрых лёгких ног, так что они едва успели отпрянуть друг от друга.       - Гермиона! – воскликнула Корнелия и бросилась к подруге с распростёртыми объятиями.       - Мисс Блэк, прекратите немедленно! – воззвала к порядку мадам Помфри, но её остановил Сириус:       - Бросьте, дайте детям порадоваться.       Секунды посомневавшись и великодушно махнув рукой, медсестра вернулась к прерванному занятию, а взгляд Сириуса, блуждая, остановился на койке, соседней с той, что занимала Гермиона.       Мораг уже пришла в себя и лишь сонно моргала, глядя на толпящихся неподалёку людей.       - С добрым утром, - окликнул её Сириус.       С трудом сфокусировав взгляд, девочка чуть приметно нахмурилась, будто припоминая, где могла видеть его лицо.       - Вы – мистер Блэк? – догадалась она. – Отец Корнелии.       - Да. Как себя чувствуешь, Мораг?       Мораг помолчала, прислушиваясь к себе.       - Голова болит, - пожаловалась она, морща нос. – И кружится.       - Это пройдёт, - заверил Сириус, и она быстро спросила:       - Мистер Блэк, нападавших поймали? Всё закончилось?       Он со слабой улыбкой всмотрелся в её худенькое смугловатое лицо, на котором единственными живыми точками смотрелись глаза – тёмные, но удивительно яркие, больше похожие на два зрелых, чуть прохладных на ощупь каштана.       - Да, милая, - заверил он. – Всё закончилось.       - Гарри… Гарри!..       Он вздрогнул, распахивая глаза, и тут же успокоенно выдохнул, различив в темноте лицо склонившейся над ним Корнелии.       - Корни, ну я же спать хочу, - простонал он, но всё же поднял подушку повыше и полулёг, пытаясь непослушными руками зафиксировать на носу очки.       - Ты что думал, - осведомилась она, прыжком устраиваясь в изножье койки и вешая мантию-невидимку на кованую спинку, - что сможешь мне ничего не рассказывать? Нет уж, дудки! Давай по порядку.       Разумеется, он всё ей рассказал, и чем больше он говорил, тем мрачнее становилось её лицо.       - Он знал, кто я. И он… - Гарри замолчал, кусая губы, но Корнелия стиснула ему руку, и он признался: - Корни, он обрадовался. Я поклясться готов, что он обрадовался, когда понял, что это я – тот самый Гарри Поттер, которого он велел убить. И я снова пришёл к нему – сам!       Передёрнувшись, она смерила его долгим напряжённым взглядом и нерешительно заметила:       - Гарри, тебе не кажется… ну… что дело не только в тебе?       - Ты о Невилле? – догадался он, но она медленно покачала головой.       - Нет. В смысле, не только о нём. Ведь Волдеморт отчего-то выбрал Уилла, верно? Он пытался завладеть тобой, но в конце концов выбрал его.       - Да, потому что он стащил у меня дневник! – напомнил Гарри, но Корнелия лишь вскинула ладони, останавливая его:       - Нет-нет!.. Послушай, пожалуйста. Джеймс говорил с Дамблдором, и он сказал, что то воспоминание в дневнике было очень сильным. И я думаю, что оно вполне могло выбирать, к кому именно попадёт дневник – ты так не считаешь?       В этом было разумное зерно, и всё же Гарри не спешил слепо верить её теории, даже несмотря на то, что она уже не единожды оказывалась права.       - И что в нём такого, - спросил он, - кроме того, что он сильный колдун и говорит со змеями?       - Не знаю, - разочарованно призналась Корнелия. – Но мне это не нравится, Гарри. А ещё эта странность с его родителями… Ну как Тёмный Лорд может якшаться с маглами или сквибами, верно?       - Совершенно не может, - внезапно раздалось с соседней койки, и Уилл охнул, садясь. – Привет, ребята.       Смущённые тем, что пойманы с поличным, друзья притихли, но он лишь махнул рукой:       - Да ладно вам! Я же всё понимаю.       - Что именно ты понимаешь? – осторожно уточнила Корнелия, пересаживаясь поближе к нему. Гарри, выпутавшись из одеяла, последовал её примеру.       Кусая губы и запинаясь, Уилл наконец выдавил:       - Я пойму, если после такого вы больше не захотите со мной общаться, но…       - Чушь собачья, - строго оборвала Корнелия. – Ты хоть понимаешь, что ты несёшь?       - Правда, Уилл, - поддержал её Гарри. – Ты ведь наш друг. Да и потом, нам не привыкать к неприятностям – спасибо Невиллу. – И он со смешком кивнул на койку напротив, откуда доносился богатырский храп народного героя.       - В следующем году будет ещё круче, - посулила Корнелия. – А уже в августе у нас намечается большое торжество. И не думай, что тебе удастся отвертеться от приглашения, Уильям Арлингтон!       Прикусив губы, Уилл кивнул и тут же отвёл заслезившиеся глаза, но Гарри опустил руку ему на плечо и с такой силой сжал, что ему пришлось тут же взять себя в руки.

***

      Даже три дня спустя Хогвартс продолжал праздновать чудесное освобождение от монстра из Тайной комнаты. В то утро, когда Гарри и прочих пострадавших наконец выпустили из Больничного крыла, профессор МакГонагалл за завтраком сообщила, что по случаю столь отрадных событий дирекция сочла возможным отменить экзамены, и прибавила, что шесть сотен баллов, полученные Гарри, Уиллом и Невиллом, обеспечили Гриффиндору Кубок школы ещё на один год. Но главной новостью было даже не это, а то, что к сидевшему за столом с друзьями Антаресу подошёл Питер Гордон и публично извинился, присовокупив, что нужно быть полным придурком, чтобы думать на своих. Терри, под безмолвным давлением Корнелии и Гермионы, одноклассника официально простил.       К вечеру в Хогвартс наконец вернулись Джаред и профессор Синистра. Отправив сына к ожидавшим его друзьям, Аврора сама занялась распаковкой вещей, которых в этот раз оказалось гораздо меньше, чем обычно – на малом семейном совете они всё-таки решили, что прошло достаточно времени и пора уже заново обживать старый дом.       Она как раз закончила выкладывать из чемодана книги, когда в дверь постучали.       - Профессор Синистра? – В кабинет заглянула Гермиона. – Можно поговорить с Вами?       - Конечно, Гермиона, - улыбнулась женщина и жестом пригласила студентку зайти. – Рада снова видеть тебя в добром здравии.       - Спасибо, профессор.       - Присаживайся. Хочешь чаю? Я как раз заварила свежий.       С благодарностью приняв ломкий фарфор и нервно покачивая ногой, Гермиона немного помедлила и наконец произнесла:       - Я хотела поговорить с Вами об одном зелье.       - О зелье? – удивилась профессор. – Гермиона, я не слишком хорошо в этом разбираюсь. Если тебе нужна консультация по тому или иному составу, лучше бы переговорить с профессором Слизнортом.       - Да, но это зелье совсем особенное, - возразила Гермиона и, густо покраснев, тихо прибавила: - Это зелье против ликантропии.       Аврора резко отставила чашку и, опустив взгляд на собственные руки, поняла, что её ногти теперь отдают синевой.       Понимая, что ходит по тонкому льду, Гермиона зачастила:       - Не злитесь на Джареда, пожалуйста. Мы с ребятами буквально вынудили его всё рассказать, но… Мы не скажем никому больше, я клянусь Вам, профессор.       - Тебе не нужно было этого знать, - строго отчеканила она, но смотрела при этом вовсе не на Гермиону, а куда-то перед собой. – Ни тебе, никому другому!       - Профессор, только не сердитесь на Джареда! – упросила она, прижав руки к груди. – Мы надавили на него, нас было много… Он не виноват!       Она и не сердилась – знала, каково носить в себе тайну, которую нельзя ни с кем разделить. Она встала из кресла, в котором сидела до этого, но не знала, куда себя деть от стыда, а студентка между тем продолжала говорить:       - Я не уверена в рецептуре и состав безумно сложный – не представляю, кто мог бы сварить такое зелье, но… Автор пишет, будто после трансформации оно поможет заражённому человеку сохранить разум. Простите, если я… Профессор, ну что Вы! – испуганно воскликнула она, когда Синистра отвернулась к окну, утирая глаза, и подошла ближе. – Простите меня, пожалуйста, я не хотела Вас расстраивать!       - Что ты, - отмахнулась она, поочерёдно прижимая тыльную сторону левой ладони к щекам, пытаясь незаметно вытереть слёзы. – Спасибо тебе за заботу.       И вдруг, поддавшись порыву, она обняла студентку, прижав с такой нежностью, как мать обнимает дочь. Гермиона, поначалу жутко смутившись, обняла профессора в ответ, и они долго простояли так – женщина и девочка, связанные самыми крепкими узами, какие только бывают в мире.       Узами надежды.