Сезон охоты

      Первым уроком в новом году у четвёртого курса было зельеварение.       Кабинет профессора Снейпа находился в одном из подземелий, недалеко от входа в гостиную Слизерина, что было, в общем-то, логично – Парвати Патил за завтраком сообщила, что новый профессор занял место почившего Слизнорта не только в кабинете зелий, но и на посту декана. Тут было холодно – куда холоднее, чем во всём остальном замке, - но Корнелия, дыша теплом на собственные ладошки, не могла спокойно стоять на месте от предвкушения, заставляя Гарри удивлённо коситься на неё. Разумеется, все на курсе знали, что зельеварение – её любимый предмет, но это было уже чересчур.       - Знаешь, Корн, - осторожно заметил он, сжимая её пальцы в собственной ладони и бережно растирая, - я бы на твоём месте на что-то сверхъестественное не рассчитывал. Всё-таки то, что рассказывал Сириус…       - А Аврора рассказывала, - возразила она, - что Снейп – крупный мастер в области зельеварения. И потом, - прибавила она, склонившись к самому уху Гарри, - это ведь именно он варит зелье для Римуса, не забывай.       - Да уж, и она за это ему весьма прилично платит, - скептически откликнулся он, пытаясь подавить выступившую на щеках красноту, потому что ему вдруг стало нестерпимо жарко.       Но тут появился сам профессор и отпер дверь, пропуская ожидавших гриффиндорцев и когтевранцев в кабинет, где вдоль трёх стен тянулись стеллажи. В кабинете из-за отсутствия окон не хватало света, но Гарри всё же сумел разглядеть, что на каждой полке стоят банки, внутри которых плавают неаппетитные ингредиенты для зелий – вроде головы несчастного выскакунчика.       Снейп, устроившись за стоявшим на постаменте преподавательским столом, начал с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. Дойдя до фамилии «Поттер», он остановился.       - О да, - негромко произнёс он. – Гарри Поттер.       Подняв голову на прозвучавшее собственное имя, Гарри встретился с зельеваром взглядом и понял, что отныне зелья будут отнимать даже больше его времени, чем квиддич – если он, конечно, планирует доучиться до седьмого курса и получить диплом.       Закончив знакомство с классом, Снейп поднялся на ноги, вышел из-за кафедры и обвёл аудиторию внимательным взглядом.       - Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, - начал он.       Снейп говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, он, кажется, обладал счастливым даром без каких-либо усилий контролировать класс. И, как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживался перешёптываться или заниматься посторонними делами.       - Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, - продолжал Снейп, медленно шагая по проходу между рядами. – Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайший аромат, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф и даже как закупорить смерть… Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которым я обыкновенно окружён.       После этой короткой речи царившая в классе тишина стала абсолютной. Гарри, подняв брови, обернулся к сидевшей рядом Корнелии, но она, усмехаясь, не сводила взгляда с профессора – разумеется, ведь её никак нельзя было отнести к болванам.       - Поттер! – неожиданно произнёс стоявший за его спиной Снейп. – Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?       «Измельченный корень чего с настойкой чего?» - хотел переспросить Гарри, но тут же собрал мысли в кучу и, припомнив программу предыдущего курса, ответил:       - Из корня асфоделя и полыни варят усыпляющее зелье.       Снейп обошёл их с Корнелией парту, остановившись перед ней, и Гарри увидел на его лице весьма презрительное выражение – хотя до этого момента он был уверен, что ответил правильно.       Гермиона подняла руку, желая дополнить его ответ, и это порядком сбивало с толку. Может, стоило уточнить, что такое зелье называют напитком живой смерти?       - Так-так… Давайте попробуем ещё раз, Поттер. – Снейп упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. – Если я попрошу Вас принести мне безоаровый камень, где Вы будете его искать?       - На ближайшем пастбище, - откликнулся Гарри, которого эта ситуация отчего-то начала забавлять. И чего он прицепился? – Безоар – это камень, который извлекают из желудка козы.       - Похоже, Вам и в голову не пришло пролистать учебник перед началом учебного года – так, Поттер? Хорошо. А в чём разница между волчьей травой и клобуком монаха?       - Я не знаю, - тихо произнёс Гарри. - Но мне кажется, что Гермиона Грэйнджер точно знает ответ – почему бы Вам не спросить её?       Послышался смех. Гарри нервно оглянулся и встретился взглядом с Симусом – тот одобрительно подмигнул ему, и Гарри подумал, что смеются, видимо, не над ним, а над его ответом, который почему-то всем показался остроумным.       - Да нет никакой разницы, - с места заявил Джаред. – Волчья трава и клобук монаха – это одно и то же растение, также известное как аконит.       - Или борец из семейства лютиковых, - подхватила Корнелия. – Латинское номенклатурное название – Aconitum napellus.       За такой блестящий ответ Гриффиндор мог бы заработать не меньше пятидесяти баллов – если бы, конечно, Снейп счёл его блестящим.       - Сядьте! - рявкнул он, на мгновение обернувшись к Гермионе. - А за Ваш наглый ответ, Поттер, я записываю минус десять баллов Гриффиндору. То же касается и вас, Блэк и Синистра.       - Простите, сэр, но Вы неправы.       Гарри обернулся на голос Корнелии и медленно прикрыл глаза рукой, предчувствуя скандал.       - Мисс Блэк, - отчеканил Снейп, сверля девочку взглядом, от которого любой другой мог на месте вспыхнуть. – Не думаю, что студентам позволено судить о справедливости решения, вынесенного преподавателем.       Как бы то ни было, Корнелия не дрогнула, парировав:       - Не думаю, что преподавателям позволено записывать штрафные баллы за правильный ответ студента. Если я, или Гарри, или Джаред хоть в чём-то ошиблись – мы с радостью выслушаем Ваши замечания и исправимся, сэр.       Снейп молчал. Гарри, глядя в стол, уже подумал, что сейчас он снимет с класса ещё пару десятков баллов да ещё и наказание назначит, но профессор неожиданно зло усмехнулся и сказал, обращаясь к классу:       - Внимание на доску. Сегодня мы займёмся Омолаживающим отваром.       Обернувшись к Корнелии, Гарри одними губами беззвучно спросил:       - Ты как это сделала?..       Она в ответ лишь беспечно пожала плечами и встала из-за стола, чтобы успеть занять ближайшую горелку. А Гарри, глядя ей вслед, вдруг подумал, что, кажется, кровь Сириуса у неё в жилах даёт о себе знать, и лапочке Корни одной фразой удалось заткнуть глотку новому зельевару.       Работа в классе закипела, и вскоре стало трудно дышать из-за жара от котлов.       - Интересно, удастся Фреду и Джорджу сварить Зелье старения? – задумчиво произнёс Симус, нарезая ровными ломтиками валериановый корень. – Вот было бы здорово, если бы им удалось!       - Тебе-то что? – удивился Уилл, подсыпая в их с Мораг зелье паучьих лапок. – Или тоже хочешь стать чемпионом Хогвартса?       - А почему бы и нет? – Он важно подбоченился. – Симус Финниган – чемпион Хогвартса! Звучит! К тому же, вечная слава и мешок галеонов – это весьма неплохо.       - Симус, но это же очень опасно, - вмешалась Корнелия. – Вот мама взяла с Терри честное слово, что он не будет участвовать.       - И он вот так просто согласился? – удивился Гарри.       Она не успела ответить, потому что в противоположном конце класса Снейп накинулся на Невилла.       Бедняге Лонгботтому и прежде-то доставалось от профессора Слизнорта – он ненавидел сам предмет, боялся бурлящих, плюющихся зельями котлов и густого пара и от страха вечно путал ингредиенты и дозировки. Для Гарри так и осталось загадкой, как Невиллу удалось доучиться до четвёртого курса, ни разу не завалив экзамен по зельям, но, пораскинув мозгами, он понял, что в этом нет ничего удивительного – экзамен на первом курсе они пропустили, пока отлёживались в больничном крыле после спасения философского камня; на втором курсе экзамены отменили в честь выздоровления пострадавших от василиска, а в прошлом году экзамен был теоретическим и принимала его профессор Стебль – Слизнорт-то тогда уже исчез.       Как бы то ни было, теперь дьявольскому везению Невилла пришёл конец, и это было понятно уже по тому, как исказилось в крике лицо Снейпа. Положа руку на сердце, заорать было отчего: зелье, которому по рецепту полагалось быть ядовито-зелёным, у Невилла получилось…       - Оранжевое, Лонгботтом! – Снейп на глазах всего класса зачерпнул немного зелья, высоко поднял черпак и с плеском опрокинул обратно в котёл. – Оранжевое! У вас в одно ухо влетает, в другое – вылетает. Я ведь яснее ясного сказал: одна крысиная селезёнка! Две капли пиявочного сока! Вы хоть иногда слушаете, что Вам говорят?       Невилл покраснел, задрожал от страха, казалось, он вот-вот заплачет.       - Сэр, - вмешалась Гермиона, - позвольте, я помогу Невиллу исправить зелье…       - По-моему, я Вас не спрашивал, мисс Грэйнджер, и нечего выскакивать, - напустился Снейп на Гермиону, и она тоже залилась краской. – В конце урока, Лонгботтом, мы дадим отведать это зелье вашей жабе. Может, тогда Вы поумнеете.       И Снейп отправился дальше, склоняясь над каждым котлом и отпуская по паре ироничных замечаний.       У Невилла от ужаса спёрло дыхание, казалось, говорить он уже не сможет никогда.       - Отойди в сторону, - приказала Корнелия и склонилась над котлом, всматриваясь в кислотно-оранжевую жижу. – Мерлинова борода, Невилл, что ты туда налил?       - Но, Корни… - осторожно окликнула Гермиона. – Ведь профессор Снейп…       - Профессор должен учить, а не унижать, - откликнулась она, яростно помешивая в котле, и протянула свободную руку. – Гарри, дай мне латунные весы и банку с крысиными селезёнками.       - Лучше её не трогать, - предупредил Уилл, опустив руку на плечо Джареду, когда тот уже открыл рот, чтобы озвучить какое-то замечание. – Пусть ведьма колдует.       По счастью, Корнелия его слов не расслышала, с головой уйдя в работу, не то точно бы пустила в ход палочку. Искоса взглянув на неё, Гарри не смог сдержать улыбки – в этот момент она в самом деле походила на ведьму, разве что чёрного кота и метлы не хватало.       Она что-то капнула в котёл, и зелье, ярко полыхнув, стало ядовито-зелёным. Живой отсвет отразился в её глазах, и Гарри вдруг понял, что пропал.       - Мисс Блэк, - раздался у них над головами голос Снейпа, - я ведь ясно сказал не вмешиваться и предоставил мистеру Лонгботтому возможность самому исправить зелье.       - Да, но Вы не запрещали ему просить о совете, - откликнулась Корнелия, не поднимая глаз от котла, и вновь помешала варево по часовой стрелке. – И я не позволю отравить ни в чём не повинное земноводное.       Внезапно Снейп холодно усмехнулся.       - Что ж, - медленно произнёс он, - никак не ожидал подобного благородства от ещё одной из Блэков.       Вскинув голову, Корнелия сверкнула глазами. Гарри, ринувшись вперёд, протянул руку за собственной палочкой, но она остановила его, крепко взяв за руку, и максимально спокойным тоном оповестила, глядя прямо Снейпу в глаза:       - Благороднейшее и древнейшее семейство Блэков чтит свои традиции, профессор Снейп. И если Вы хотите передать что-то профессору Блэку, сэр, Вы вполне можете обратиться к нему лично, - отчеканила она и, сощурившись, прибавила: - Если, конечно, Вам достанет на это смелости.       Лицо Снейпа, и раньше-то не радовавшее разнообразием красок, посерело.       - Вон из класса, - приказал он в абсолютной тишине.       Отбросив черпак, Корнелия запихнула в сумку учебник, после чего шагнула в проход и отвесила зельевару микроскопический реверанс.       - Всего доброго, сэр, - напутствовала она.       - Погоди, - вдруг окликнул Гарри.       Обойдя котёл вслед за ней, он схватил собственную сумку, после чего взял Корнелию за руку и потащил прочь из класса.       - Куда это Вы собрались, Поттер? – окликнул Снейп, на что Гарри, повернувшись вполоборота, откликнулся:       - Простите, профессор, но без Корнелии Блэк мне на Ваших уроках делать нечего.       Оказавшись в коридоре первого этажа, где было теплее, она прислонилась спиной к стене и тяжело выдохнула. Гарри, который по-прежнему сжимал её запястье, тоже остановился и смерил её беспокойным взглядом.       - Ты как? – окликнул он и невольно вздрогнул, когда она подняла голову – её чёрные глаза метали молнии.       - Он не посмеет, - зло выплюнула она, отбрасывая волосы с глаз. – Зелья и яды – единственное, чем я хотела бы заниматься всю мою жизнь, и он… Никто не посмеет встать у меня на пути!       - Корни… Успокойся, пожалуйста, - попросил Гарри, неумело, но очень осторожно приглаживая ей волосы. – Конечно, он тебе не помешает – ты ведь такая умница, ты справишься со всем. Я… если бы я только смог тебе помочь…       Он замолчал, не зная, какие ещё слова подобрать для неё, как утихомирить, но она вдруг усмехнулась и, протянув руку, ласково потрепала его по волосам.       - Ты и так помогаешь, - заверила она. – Спасибо, что ты сейчас здесь, Гарри.       - Где же мне ещё быть? – усмехнулся он, старательно отводя глаза.       - Так-так, и что это вы тут делаете?       Обернувшись на голос, они увидели у ближайших доспехов Аврору – прижимая к груди классный журнал, она смотрела на ребят без осуждения, но с плохо скрываемым любопытством.       - Разве у вас сейчас не зельеварение? – уточнила она, подходя ближе.       - К сожалению, зельеварение для меня на сегодня закончилось, - пожала плечами Корнелия, становясь ровно. – Очевидно, профессор Снейп решил отыграться на мне сразу за все выходки папы, Римуса и Джеймса – начало, скажем так, многообещающее.       - Корни… - укоризненно протянула Аврора, но Гарри видел, что она старательно прячет улыбку. – Ты же девочка! Будь умнее. И хитрее, - прибавила она, ласково щёлкнув девочку по носу. – Я ни за что не поверю, что дочь Марлин МакКиннон не в состоянии справиться с каким-то Снейпом.       Корнелия после этих слов надолго задумалась, хотя Гарри из прозвучавших рекомендаций не понял и половины. Но, не успел он уточнить, что имела в виду профессор, как на лестнице, ведущей из подземелий, раздался топот множества ног.       - Тревор жив! – радостно завопил Невилл, завидев Гарри и Корнелию. – Корни, с ним всё хорошо!       - Да, и у нас отняли тридцать баллов за великолепно сваренное зелье, - брюзгливо заметил Джаред, останавливаясь бок о бок с матерью. – Не знаю как Вы, профессор Синистра, а я бы поднял этот вопрос на ближайшем заседании педагогического коллектива.       Ласковой рукой поправив сыну узел галстука, Аврора заверила:       - Думаю, это будет нелишним. Какой у вас сейчас урок?       - Слава Мерлину, защита от Тёмных искусств, - откликнулся Уилл. – Идёмте, ребята, а то все самые классные места займут.       - У меня место в ложе для почётных гостей, - хвастливо объявила Корнелия и первая бросилась вверх по лестнице.       Возле бывшего кабинета Галатеи Вилкост их уже поджидали слизеринцы. По головам пересчитав собравшихся, Джаред с сомнением хмыкнул:       - Малфоя снова нет. Опаздывает?       - Или его снова забрали из школы, - предположил Симус, на что Гарри с усмешкой откликнулся:       - Симус, нам не может настолько повезти.       От его внимания не укрылось, что Корнелия с беспокойством озирается, надеясь высмотреть кузена в нише за доспехами, и он чувствовал, как внутри у него поднимается ничем не прикрытая злость.       С первым ударом колокола дверь кабинета распахнулась, и студенты, толкаясь и подпихивая друг друга локтями, вошли внутрь.       Кабинет этот был значительно больше того, в котором они занимались в прошлом году, и равнялся, должно быть, половине Большого зала – впрочем, он мог казаться больше чем был за счёт того, что внутри не было ни единой парты. Вместо них пространство в южной части класса устилали пышные лиловые и синие подушки с золотыми кистями.       Побросав портфели в той же части класса, друзья достали волшебные палочки и принялись дожидаться преподавателя, заведомо обещавшего стать их любимым.       Наконец появился сам Сириус – одетый на магловский манер в джинсы и джемпер, так что Гарри на секунду померещилось, будто они и не покидали площадь Гриммо.       - Я вас приветствую, - улыбнулся он, стягивая волосы в хвост на затылке. – Ну что, похулиганим?       Ребята с ухмылками переглянулись, предвкушая небывалое веселье.       Спрыгнув с невысокого постамента, на котором располагалась кафедра, Сириус приблизился к столпившимся в центре ученикам и указал на гору подушек.       - Я бы на вашем месте убрал портфели, - предупредил он, взмахом палочки перемещая сумки и рюкзаки левее. – Подушки здесь именно для смягчения удара – обидно будет, если кто-то поранится.       - А такое может быть? – капризным тоном уточнила Панси Паркинсон, и Сириус в ответ вздохнул с непередаваемой ноткой драмы:       - Увы, мисс Паркинсон, неисповедимы пути Господни…       По той половине класса, где стояли преимущественно гриффиндорцы, пролетел общий приглушённый смешок. Удовлетворённо кивнув, Блэк хлопнул в ладоши и объявил:       - Итак, к делу! Поскольку дисциплина, которую вы будете изучать в этом классе, называется «защита от Тёмных искусств», мне хотелось бы знать, как много вы знаете об этой самой защите. Ну, кто может назвать те заклинания, которые могли бы помочь вам при встрече с противником, угрожающим вашей жизни или здоровью?       Не считая отдельных шепотков, в классе было тихо, но внезапно Уилл поднял руку.       - Да, мистер Арлингтон?       - Перечислять можно до бесконечности, сэр, - признал он, разводя руками. – В условиях реального боя полезным может быть даже самое простое заклинание вроде Вингардиум левиоса, что в прошлом наглядно продемонстрировали мистер Уизли и мистер Лонгботтом.       Все присутствующие, бывшие в курсе инцидента с горным троллем, как по команде обернулись к Невиллу, а затем – к Рону, который настолько не привык быть в центре внимания, что теперь не знал, куда глаза девать.       - И Вы совершенно правы, мистер Арлингтон, - кивнул Сириус. – При должной смекалке спасти вам жизнь может даже обычный Люмос – если вы, например, попытаетесь дезориентировать противника, временно ослепив его. Хотя для этих целей я бы использовал Коньюнктивитус, - прибавил он, задумавшись на секунду, чем вызвал глумливые смешки слизеринцев. – Несмотря на правоту мистера Арлингтона, существует ряд заклинаний, классифицирующихся Общим реестром заклинаний как «исключительно защитные». Кто-нибудь в курсе, какие это заклинания? Мисс Блэк?       - Всего их три, и их различает специфика воздействия на заколдованный объект, - с трудом сдерживая улыбку, отрапортовала Корнелия. – Протего – защитное заклинание, создающее щит, временно нейтрализующий встречные злонамеренные заклинания. Более узкий его вариант, Протего хоррибилис, создаёт некое подобие магического купола, защищающего обозначенную область и находящиеся внутри объекты. И, наконец, Протего тоталум – заклинание, рассчитанное на более обширную территорию, по эффекту сходное с предыдущим видом.       У Сириуса было такое лицо, будто он и сам не подозревал о подобной осведомлённости дочери.       - Превосходный ответ! – похвалил он. – Двадцать баллов Гриффиндору.       - Спасибо, папочка, - улыбнулась Корнелия и осеклась, прихлопнув губы ладонью.       Отрывисто хохотнув, Сириус взмахнул палочкой, и подушки разлетелись по классу, покрыв стены ровными рядами, а Корнелия повернулась к стоявшему рядом Джареду и прошипела:       - Никогда бы не подумала, что это так сложно! Как ты вообще сдерживаешься, чтобы не назвать Аврору мамой?       - Годы практики, - откликнулся он и полушёпотом прибавил: - Гораздо сложнее дома не назвать её профессором – её это страшно обижает.       Сначала они тренировались ставить магический щит по одному, а после Сириус разбил всех на пары и велел потренироваться отражать заклинания.       - Конечно, от Убивающего проклятия такой щит не спасёт, - предупредил профессор, жестом приказывая Гойлу отступить на шаг от Лаванды Браун, - но при его помощи вы сможете сдержать большинство весьма нехороших заклинаний. Начинаем!       Гарри, которому в пару достался Уилл, довольно быстро справился с заданием. Поначалу он привычно пытался уклониться от заклинаний, но всё же взял себя в руки и выставил такой щит, что Арлингтона отбросило к стене.       - Давай, теперь твоя очередь! – махнул он рукой, но тут справа от него раздался короткий вскрик боли.       - Корни!       Сириус бросился к дочери, помог подняться на ноги и осмотрел порез на щеке.       - Так, ничего страшного, лапочка, - успокоил он, так что слизеринцы за его спиной покатились со смеху.       Порывисто обернувшись, Корнелия вскинула палочку.       - Ещё одно слово или жест, Блез, - предупредила она, указав оружием на Забини, в паре с которым работала, - и лапочка Корни надерёт тебе зад!       Но не успела она претворить угрозу в жизнь, как Гарри сорвался с места и, подлетев к Забини, заехал ему кулаком точно в основание носа, повалив на пол. Падая, слизеринец изловчился ударить его в колено, и Гарри рухнул следом.       Они успели навесить друг другу по паре тумаков, прежде чем их разняли подоспевшие Сириус, Джаред, Уилл и Симус – мальчики втроём удерживали Гарри, который так рвался в бой, что глаза застилала яростная пелена.       - Гарри!       Подбежав к нему, Корнелия спиной заслонила его, оттесняя от Забини, а потом, встав лицом к лицу, суматошно зашептала:       - Тише-тише, всё хорошо… Посмотри, это же просто царапина!       - Пусти, я убью его! – прохрипел он, но Сириус строго покачал палочкой в воздухе:       - Не на моём занятии. Ребята, выведите мистера Поттера проветриться, - обратился он к мальчикам.       Оказавшись в коридоре, где было значительно холоднее, Гарри понемногу начал приходить в себя. Остановившись возле окна, он тяжело упёрся ладонями в каменный подоконник и медленно выдохнул, радуясь, что вовремя избавился от очков – иначе теперь осколки точно бы попали в глаза.       - Ты как, нормально? – уточнил Уилл.       Оглядев готовых придти на помощь друзей, Корнелия ласково заверила:       - Вы идите, я с ним побуду.       - Уверена? – уточнил Симус, но она лишь беззвучно кивнула.       Ребята ушли, а она осторожно приблизилась к Гарри и опустила нежную руку ему на загривок, слегка поглаживая.       - Не нужно было так делать, - произнесла она, стараясь, чтобы в её голосе не было упрёка. – Папа всё равно назначил бы Забини наказание. – Он молчал, не поднимая головы, и она коротко вздохнула: - Докатились – нас дважды выгнали из класса в первый же день занятий… Интересно всё-таки, почему Драко опять нет?       Зло рассмеявшись, Гарри наконец взглянул на неё.       - Драко? – уточнил он. – Ты и теперь будешь беспокоиться об этом ублюдке?       - Да что с тобой такое? – поразилась она, хлопнув ресницами. – Я просто спросила…       - О да, конечно! – выплюнул он, становясь с ней лицом к лицу. – Ты всегда просто спрашиваешь. Ах, как же Драко? Бедный Драко… Позаботься о мастере Драко, Добби! А как же я, Корни?       - Гарри, да какая муха тебя…       - Я… ради тебя… за тобой… А ты! – выдохнул он, обвиняя.       У неё в глазах полыхнул недобрый огонёк.       - Я ни о чём таком тебя не просила, - отчеканила она, избегая смотреть в его сторону. – И не смела бы просить, мне бы и в голову не пришло…       Не дослушав, Гарри быстро наклонился и прижался к её губам, сам толком не понимая, что делает – просто ему вдруг отчаянно захотелось прикоснуться к ней, удержать, остановить вечно ускользающее мгновение небывалой красоты.       В противоположном конце коридора хлопнула дверь библиотеки, и они оба подскочили. Корнелия выглядела безумно напуганной, и Гарри хотел думать, что это связано исключительно с громкими звуками.       - Прости, - коротко шепнул он, всё ещё держа её лицо в ладонях. – Не сдержался.       Мотнув головой, она высвободилась и отпрянула.       - Очень больно? – уточнил он, жестом указав на её левую щёку.       - Терпимо, - откликнулась она, глядя неизменно в сторону, а после почти бегом скрылась за дверью класса.

***

      Войдя в дом, Вэррон заперла за собой дверь и прищурилась, закрывая глаза ладонью. Во всех комнатах первого этажа горел свет, и это показалось ей странным, учитывая, что время давно перевалило за полночь. Отставив в сторону мокрый зонт, она вытащила палочку и сделала пару осторожных шагов вглубь холла, но заглянула в кухню и с облегчением вздохнула.       - Привет, - улыбнулась она. – Ты что не спишь?       Сидевший за столом Джеймс поднял голову, и она нахмурилась. Одного взгляда ей хватило, чтобы понять, что он пьян – причём пьян блаженно и основательно, будто пытался нарочно лишить себя сознания и памяти, но ему это так и не удалось.       На её памяти он никогда не выпивал больше трёх бокалов шампанского или пары бутылок пива, а потому она совершенно не знала, как себя следует вести. Рассудив, что не стоит акцентировать внимание на его состоянии, она вошла в кухню и, достав из холодильника блюдо с рагу, как бы между прочим уточнила:       - Сириус не писал? Безумно интересно, как он устроился в Хогвартсе. Бабушка сомневалась, что у него получится, но, раз уж его не вышвырнули после первого дня занятий, значит, всё не так уж плохо! Интересно было бы узнать, что думает об этом Гарри. Ты не писал ему?       Глухо гыкнув кадыком, Джеймс хриплым голосом откликнулся:       - Нет.       - Жаль, что в этом году он не приедет на Рождество, - вздохнула Вэррон, взмахом палочки включая плиту. – Хотя, конечно, Турнир…       - Гарри вообще теперь не приедет.       Замерев на долю секунды, она обернулась и смерила его настороженным взглядом, будто пытаясь проверить, так ли сильно он пьян, как ей показалось на первый взгляд.       - Вы что, поссорились? – уточнила она.       - Да.       - Из-за чего?       Проведя пальцем по краю пустого бокала из-под виски, он поднял голову и, взглянув ей в глаза, просто ответил:       - Из-за того, что я трус.       Ничего не понимая, Вэррон села к столу рядом с ним и осторожно спросила:       - Это Гарри тебе так сказал? Ну, получит он у меня, пусть только…       - Он прав, - перебил он, даже не взглянув на неё. – Я трус, лгун и убийца.       Вздрогнув, Вэррон промолчала. Она подозревала, что в годы Первой магической войны Джеймсу пришлось преодолеть немало бед, может, он в самом деле убивал людей, но… Разве Пожиратели смерти достойны того, чтобы зваться людьми? И уж конечно, его нельзя было назвать трусом – потому что не боялись тогда только дураки и покойники. Сама Вэррон в те годы была ещё ребёнком, но то, с каким ужасом вспоминали то время её родные и близкие, говорило о многом.       - Джеймс… - окликнула она, накрыв его сильную руку ладонью. – Ведь столько времени прошло… Ты не думал, что пора забыть обо всём и жить дальше?       Он взглянул на неё так, словно не понял или не расслышал сказанных слов.       - Ты ведь не знаешь, - заявил он без единого намёка на вопрос. – Я так ничего и не рассказал тебе… А знаешь, ты права, - прибавил он, и Вэррон поразилась той внезапной злости, с которой он выплюнул эти слова. – Давай всё забудем и будем жить дальше, а? Забудем о том, что я убил собственную жену! К чёрту!       Он хлопнул ладонью по столу так, что Вэррон отшатнулась.       - Что ты такое говоришь?.. – прошептала она – внезапно пропал голос.       - Только то, что ты слышала, - отбрил он. – Это я убил Лили. Римус рассказал мне, как всё было на самом деле – показал мои воспоминания. Я видел всё… - прошептал он, едва сдерживая слёзы. – Как я пытал её Круциатусом, как она молила о пощаде… А потом бросилась заклинанию наперерез, лишь бы не дать мне убить нашего единственного сына…       Вэррон не могла даже заплакать – ей казалось, будто она спит и ей снится кошмар. Взглянув в её бесстрастное лицо, он вдруг жутковато усмехнулся:       - Что, я уже не кажусь тебе таким замечательным? Рыцарь верхом на метле… Скажи, это больно? Больно так обмануться в собственных ожиданиях?       Она молчала, и он, с грохотом выдвинув стул, вышел в холл. И тут с Вэррон словно сняли Цепенящее заклятие, и она метнулась следом.       - Джеймс… - беспомощно прошептала она, протягивая руку ему навстречу. – Джимми, пожалуйста…       Она шагнула ближе, попыталась взять его за предплечье, но он вырвался с неожиданной силой, как не соизмеряют удар лишь пьяные мужчины и маленькие дети.       - Да не трогай меня!       Не успев уклониться, Вэррон всё же дёрнулась назад и почувствовала, что теряет равновесие. Его вскинутая рука едва задела её, но она всё равно упала, ударив в пол лопатками и затылком.       Обернувшись на шум, он, кажется, наконец понял, что натворил, и моментально протрезвел.       - Вэррон… - позвал он, протянул к ней руки, но она отшатнулась, нетвёрдой рукой уперевшись в ледяной кухонный кафель.       Её испугала не боль падения – в конце концов, что такое была боль, как не её непременная спутница? Протащиться сотню миль со свёрнутой ногой, потому что палочку утопила в болоте, получить зачарованным кнутом по руке, попасть под Круциатус – это было больно, но иначе нельзя, потому что если после трудового дня ничего не болит, значит, ты не работала и пошла вон из управления! Вернёшься, когда научишься пахать так, как требуется.       Что её по-настоящему испугало – так это та злоба, с которой Джеймс оттолкнул её. И это было естественно и вполне извинительно, ведь нельзя не хотеть причинить боль, когда тебе самому нутро будто разрывает в куски… Но она не могла этого принять, потому что её боль, какой бы она ни была, уже притупилась, выдохлась, как трижды заваренный чай – ради Мерлина, она ведь так любила его, слишком сильно, чтобы винить хоть в чём-то…       Его боль была живее всех живых.       - Вэррон… Я…       - Не надо. – Она остановила его, выставив вперёд раскрытую ладонь, и, хотя это стоило неимоверных усилий, поднялась на ноги. – Я поняла тебя. Я уйду.       Поправив петлю шарфа на шее, она подошла к входной двери и, распахнув её, вышла на крыльцо, под дождь. Обернувшись напоследок, она увидела, что он так и стоит с протянутой рукой.       - Ты только, пожалуйста, береги себя, - прошептала она, рукавом утёрла слёзы и трансгрессировала.

***

      Профессор МакГонагалл не любила предаваться воспоминаниям, считая это занятием крайне бесполезным. Но иногда, особенно дождливыми вечерами, воспоминания сами лезли в двери и окна, и тогда она всё же садилась в кресло у камина в гостиной старого дома, ставила рядом чашку чая и принималась заново перелистывать пожелтевшие странички альбома.       Сегодня под утро профессору приснился очень странный сон, больше походивший на самое настырное из всех воспоминаний.       В этом сне ей привиделась маленькая Арвин, самая любимая из её племянниц – такой, какой она была в возрасте десяти лет, за год до поступления в Хогвартс. Она сидела в высокой траве раскинувшегося за домом поля, сосредоточенно сплетая сорванные маргаритки в прелестный венок, который в длину уже достигал доброго десятка футов, и его конец змеился по траве.       Подняв голову, она улыбнулась и помахала ей свободной рукой.       - Иди ко мне, тётушка!       Приблизившись к ней, профессор вдруг поняла, что она и сама молода и полна силы, и от этого ей стало радостно и привольно.       Наклонившись к девочке, она нежно погладила её русые локоны и спросила:       - Для чего же тебе такой большой венок, милая?       - Это не для меня, - откликнулась Арвин, без устали работая пальцами. – Это для моих детей. Видишь, как их много?       Она махнула рукой куда-то вниз, на собственный подол, и профессор МакГонагалл с ужасом увидела, как по кружеву платья, поднимаясь по коленям к перехваченной пояском талии, медленно ползут отвратительного вида гадюки. Она отшатнулась, но Арвин лишь обиженно воскликнула:       - Тётя! Не обижай моих деток!       Эхо её окрика ещё гуляло по поляне, а змеи уже повернули головы в сторону профессора, с шипением высунув чуткие языки. Тогда-то она и проснулась, барахтаясь в одеялах и задыхаясь от ужаса.       Теперь, поздним вечером, призраки утреннего кошмара ещё носились по дому, но она не пыталась прогнать их, водя пальцами по страницам альбом, будто бы напротив, призывая видения тех дней, которым уже никогда не будет возврата.       С первой страницы альбома ей улыбались родители – это был день их свадьбы, и оба они были молоды и счастливы, ещё не подозревая о тех трудностях, которые уготовила им совместная жизнь. Это была одна из немногих магловских фотографий в альбоме, и теперь, глядя на застывшую улыбку матери, профессор искренне жалела, что нельзя вот так же заморозить все по-настоящему счастливые моменты в жизни.       Через добрый десяток страниц с уже магической фотографии приветственно махали все трое детей МакГонагалл – гордые студенты Хогвартса: задавака и сквернослов Малкольм, только что перешедший на последний курс, сама Минерва, прижимавшая к груди учебник трансфигурации для шестого курса, и малыш Роберт, сопливый второкурсник с вечно съезжающим на сторону галстуком.       А дальше ей на глаза попалось фото, о существовании которого она успела благополучно позабыть, но, увидев, сразу же вспомнила, что объединяет этих подростков, таких разных даже на вид, не говоря уж о сути. Это была одна из репетиций постановки «Фонтана феи Фортуны», но далеко не последняя – иначе у Денетора был бы разбит нос.       Ближе всех к камере сидела на стуле с высокой спинкой Адриана Тодираш – видимо, первоначально фотограф планировал снять её одну, и его сложно было винить. Дурмстрангская гостья была красива той редкой породистой красотой, какую не увидишь на улице, а лишь в закрытых женских школах или на торжественных приёмах в иностранных посольствах.       Дальше, прямо за спиной Адрианы, стоял Гарри – без единого шрама на лице, так что и не узнать. Бок о бок с товарищем расположились Малкольм и Карлус, до скрипа стискивавшие друг другу плечи, ещё не связанные узами кумовства, но уже неделимые, готовые чуть что придти на помощь, протянуть руку. Немного поодаль от будущего мужа стояла, горделиво вскинув красивую голову, Дорея, а за её плечом, рядом с улыбающимся Денетором – и тут сердце профессора МакГонагалл пропустило удар – стоял, сунув руки в карманы брюк, Том.       В последний раз взглянув на фото, профессор медленно закрыла альбом и вздохнула. Если бы только знать заранее, чем обернутся их милые шалости и пустяковые пререкания… Если бы…       Впрочем, это уже не имело никакого смысла. Просто с годами она, должно быть, стала сентиментальной.       Вскинув голову на звук открывшейся входной двери, она поднялась из кресла, но не успела даже достать палочку, как в прекрасно видимый отсюда коридор вошла Вэррон. Стянув с шеи шарф и волоча мокрую ткань по полу, она дошла до порога гостиной и остановилась, привалившись плечом к косяку, будто силы её покинули.       - Милая? – окликнула профессор, делая шаг вперёд, словно её тянула неведомая непреодолимая сила. – Что с тобой?       Подняв на неё полные слёз глаза, Вэррон выдохнула и вдруг мелко задрожала подбородком.       - Ба… - беспомощно простонала она. – Бабушка!..       Бросившись к профессору МакГонагалл, она обхватила её руками за шею и разрыдалась.