Сезон охоты

      На второй день Рождества все спали долго.       Проснувшись, Гарри некоторое время смотрел на складки кроватного полога и думал о том, не привиделась ли ему вчерашняя ночь, ведь то, как схлестнулись у него внутри грусть и счастье, казалось не вполне реальным. Снова и снова ему на ум приходили разрозненные образы, не желавшие складываться в единый узор, как в сломанном калейдоскопе: Корнелия, такая чарующе красивая в одном из своих четырёх платьев, что хотелось запеть. Или встать на руки. Или расхохотаться в голос - словом, совершить что-то невообразимое... Её горячие ладошки на его плече и груди, когда они кружились в танце... Ссора Антареса и Гермионы, больше походившая на схватку двух античных титанов - столько огня и ярости было в них обоих... Смеющиеся Аврора и Римус, который казался теперь совершенно здоровым, будто и не было никогда никаких оборотней... И то, как выл сквозь стиснутые зубы Уилл.       Тяжело вздохнув, Гарри сел на краю постели и огляделся. Кровати Уилла и Джареда были гладко застелены - оба они ушли вчера с профессорами и до сих пор не возвращались. В ванной шумела вода – должно быть, Антарес пытался привести себя в чувство. Симус мирно посапывал, морща нос от падавшего на лицо серого утреннего света, а из-за полога на кровати Невилла доносился богатырский храп.       Наколдовав таз с водой и всё необходимое, Гарри худо-бедно привёл себя в порядок, оделся и спустился в гостиную.       Внизу было хоть и людно, но тихо; старшекурсники разговаривали неохотно, часто зевали. Гермиона сидела в любимом кресле с Аудой на коленях и почёсывала ему спинку; кот в ответ протяжно, как-то грустно мурлыкал - должно быть, не мог понять, куда девался хозяин.       - С Рождеством, - пожелал Гарри, садясь в соседнее кресло. - Ты как?       - Нормально, - отмахнулась она, не поднимая покрасневших глаз. Волосы у неё снова торчали пышной копной, да и в целом вид она имела очень и очень несчастный.       Протянув руку и приветственно почесав кота за ушами, Гарри откинулся на спинку кресла и задумчиво произнёс:       - Надеюсь, с Уиллом всё в порядке.       - В порядке? - поражённо выдохнула Гермиона. - Гарри, как ты можешь так рассуждать... Это ведь его родители.       Смутившись под её пристальным взглядом, он неловко пробормотал:       - Но они... Они же ссорились...       - Что с того? У всех бывают разногласия, но они ведь вырастили его. - Гермиона вздохнула и, смерив его задумчивым взглядом, предложила: - Просто представь на мгновение, что Джеймса не стало. А что такого? - развела она руками в ответ на злобный вздох Гарри. - Вы ведь в ссоре.       - Это совершенно не то, - отрезал Гарри. - Он мне родной отец.       - В том-то и дело, что Уилл привык считать родными Арлингтонов, - парировала она. - Другой семьи - то есть, тех, кого бы он назвал семьёй, - у него пока что нет.       На это Гарри ответить было нечего, да он бы и не успел, потому что портретный проём открылся, и в гостиную вошли Корнелия и Джаред.       - Мы с мамой только что вернулись, - отчитался он, стаскивая тёплое пальто и без сил падая в кресло напротив Гермионы. - Папа пока остался - они там с Сириусом и Марлин занимаются организацией похорон и прочими делами.       - Как Уилл? - спросила Гермиона, но Джаред лишь махнул рукой:       - Да никак. В него вчера влили столько успокоительных зелий, что теперь до конца недели в себя не придёт... Может, оно и к лучшему.       Гарри был в глубине души с таким подходом полностью согласен. Он смутно представлял, что Уиллу сейчас гораздо хуже, чем ему, когда узнал правду о смерти мамы, но всё же предполагал, что чувства эти немного сходные.       Перегнувшись через спинку кресла, Корнелия обняла его за шею и легко поцеловала в щёку, едва-едва скользнув губами по коже.       - С Рождеством, - тихо пожелала она.       - И тебя с Рождеством, - шепнул Гарри в ответ. - Рэд, а родители Уилла... Не ясно, что именно с ними случилось? - спросил он, ведь этот вопрос почему-то не давал ему покоя.       - Убивающее проклятие. Как сказал Сириус, Пожиратели решили покуражиться, - с отвращением откликнулся он. - Разнесли в щепки несколько магазинов, выволокли хозяев на улицу, потом переключились на жилые дома... Когда подоспели мракоборцы, завязалась нешуточная драка, и несколько заклинаний угодили в мирных жителей. Отец... Мистер Арлингтон, - исправился он. - Он раньше был констеблем, насколько я знаю. Может, пытался навести порядок на вверенной территории. Я там Вэррон видел, кстати, - спохватился он и тут же поспешил успокоить. - Нет, с ней всё в порядке, она не ранена, хотя выглядит паршиво.       - Она теперь всегда так выглядит, - угрюмо заметил Гарри. - Они с отцом поссорились.       - Из-за... - начала Гермиона, но осеклась и с пониманием кивнула.       Время шло, и через полчаса в гостиную спустились Симус и Невилл.       - До двадцать четвёртого февраля рукой подать, - заметила Гермиона, сверившись с висевшим на стене календарём. - Невилл, как у тебя дела с загадкой яйца?       Лонгботтом в ответ лишь выразительно скривился. О том, как дела у Невилла с загадкой, знала вся их спальня.       Всякий раз, зайдя в комнату, Невилл доставал яйцо, раскрывал и внимательно слушал: не будет ли на этот раз какого знака? Или прислушивался - не напомнит ли вой о чём-нибудь? Но вой яйца не был похож ни на что, кроме чудовищного скрежета, какой издаёт царапающий доску кусок мела. Он пробовал закрыть яйцо и трясти - не изменится ли звук? Но оно выло по-прежнему отвратительно. Невилл задавал яйцу вопросы, орал что есть мочи, перекрикивая вой, - всё без толку. В присутствии Гарри и Уилла даже кинул его разок о стену, на успех, впрочем, не надеясь.       - Невилл, это очень серьёзно! – вдохновенно напомнила Гермиона. Получив возможность отвлечься от собственных проблем, она моментально преобразилась. – Если у тебя трудности с загадкой для второго тура…       - Ой, иди Антаресу помогай, ладно? – внезапно огрызнулся он. – Только меня оставь в покое – и без твоих нотаций тошно.       У Гермионы был такой вид, будто Невилл ударил её по лицу, да и никто из друзей не ожидал такой реакции на простое предложение помощи. Повисла неловкая пауза.       - Да, кстати! – Охлопав карманы, Симус достал небольшую затянутую в чёрный бархат коробочку и через стол протянул Гермионе. – Терри просил тебе передать – вроде, рождественский подарок.       - Почему же он сам его не отдал?.. – эхом переспросила она и отпихнула футляр от себя, даже не раскрыв. – Если тебя не затруднит, Симус, верни это Антаресу. Мне не нужны его подачки.       - Дай сюда, - вдруг прорычал Джаред и, схватив подарок, поднялся и быстро зашагал по лестнице, ведущей к спальням мальчиков.       - Джаред... Джаред, стой! - окликнула его Корнелия и бросилась вдогонку, махнув Гарри, чтобы следовал за ней.       Наверху была открыта дверь в ванную; Антарес в одних джинсах стоял перед зеркалом, причёсывая мокрые волосы. На краю тумбы для полотенец стояло золотое яйцо, которое Блэк, в отличие от Невилла, всюду таскал с собой, надеясь каким-то чудесным образом найти разгадку.       - Был бы счастлив поболтать, - признался Антарес, когда Гарри и Корнелия вбежали в спальню, - но мне недосуг. Хочу ещё немного подумать над загадкой...       Взяв яйцо в левую руку, он попытался выйти из ванной, но стоявший на пути Джаред выбил ношу у него из рук. Яйцо, описав в воздухе неизящную дугу, угодило точно в наполненную пенистой водой ванну и, судя по неяркому золотистому свечению и пузырям, раскрылось, однако на этот раз воя слышно не было.       - Конечно! – воскликнул Джаред, искривив губы в ядовитой усмешке. – Непогрешимый Блэк! Вот только ты не учёл, что кто-то сможет вступиться за Гермиону, пока ты её унижаешь.       - Ага, - хмыкнул Антарес, скрестив руки на груди. – Защитник нашёлся, да? Так поди – может, она и тебя утешит…       Он не успел договорить, потому что Джаред вскинул руку и с короткого размаха ударил Антареса в челюсть. Сила удара была такая, что он едва не опрокинулся, налетев на умывальник. Корнелия коротко взвизгнула.       - Рэд, хватит! – крикнул Гарри, но Антарес остановил его, вскинув руку.       - Ну всё, волчье отродье, - пробормотал он, ладонью утирая кровавую струю, текущую из носа. – Утоплю.       И, с силой толкнув Джареда в затылок, он заставил его опустить голову под воду.       - Терри, не надо! - воскликнула Корнелия, подбегая к брату. - Ты же его утопишь!       - Терри, кончай уже с этим! - рявкнул Гарри, спиной оттеснив Корнелию и пытаясь оттащить Антареса от барахтавшегося Джареда. - Симус, помоги!       Вдвоём с Финниганом они всё же сумели оторвать драчунов друг от друга. Вывернувшись из захвата, Джаред поскользнулся на мокром полу и рухнул, кашляя и отплёвываясь от мыльной воды.       - Яйцо... - прохрипел он, отводя руки склонившейся над ним Корнелии. - Яйцо поёт...       - Подожди! – вскрикнул Гарри, всё сильнее скручивая Антаресу руки. – Джаред, что ты несёшь?       - Твоё… уродское… яйцо… - отчеканил он, снизу вверх гневно глядя на Антареса. - Оно поёт!       В комнате установилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием парней и странным бульканьем, исходившим из ванны. Прислушавшись, Гарри понял, что это какая-то простенькая песенка, но слов было не разобрать.       - Надо нырнуть под воду, - объяснил Джаред, при помощи Симуса поднимаясь на ноги, - тогда и услышишь.       - Как же! - огрызнулся Антарес. - Держи карман шире! Я к тебе спиной не повернусь.       - Ладно, я послушаю, - примирительно объявил Гарри и, протиснувшись к ванне, нагнулся и опустил лицо под воду.       Из раскрытого яйца звучал хор голосов, от которых у него мурашки побежали по коже:

Наш дом совсем не суша, Наш дом – там, где поём. К себе домой утащим, То, что мы украдём.

А украдём мы что-то, Что дорого тебе, Но если нас отыщешь, То всё вернёшь себе.

Ищи же, но запомни – Едва лишь час пробьёт, Искать уж будет поздно И ценность пропадёт.

      Вынырнув и сплюнув воду, Гарри махнул рукой:       - Терри, сам послушай. Ни черта не понял...       Смерив его недоверчивым взглядом, Антарес наклонился над ванной и сам прослушал песню, причём сделал это трижды, пока не запомнил текст наизусть. Отведя с лица мокрые волосы, он обернулся к Джареду.       - Иди и расскажи об этом Грэйволф, - напутствовал он и глумливо переспросил: - С этим ты в состоянии справиться?       - Будь уверен, - рыкнул Джаред в ответ и быстро вышел из ванной.       Адаре он нашёл во внутреннем дворике недалеко от теплиц – в обществе нескольких одноклассниц она сидела на скамье и грела руки о горящее в чайной чашке фиолетовое пламя.       - Привет! – выдохнул Джаред, останавливаясь рядом. – Можно тебя на пару слов?       Что-то торопливо бросив подругам, она передала чашку девушке с двумя рыжими косами и поспешила к нему.       - Великий Дракон, что с твоим лицом?.. – испуганно прошептала она, наклонившись к нему так, чтобы не слышали другие девушки.       - Так, - отмахнулся он и прижал пальцы к саднящей губе - должно быть, рассёк о бортик ванны. – Повздорил с лучшим другом.       Недовольная таким поверхностным ответом, Адаре нахмурилась.       - То есть, - уточнила она, - такие же отметки я увижу на лице у Антареса Блэка?       - МакКиннон-Блэка, - по привычке поправил Джаред.       Расценив это как подтверждение собственных догадок, Адаре украдкой оглянулась на подруг и, убедившись, что они заняты прерванной беседой, утянула его под сень крытой галереи.       - Ты уже пыталась открыть яйцо? – спросил он, предпочитая сразу перейти к делу.       - Да. Островская чуть умом не тронулась от этого жуткого воя.       Злорадно усмехнувшись, Джаред принялся рассказывать о том, что произошло с яйцом Антареса. Адаре слушала и не перебивала, но, когда он замолчал, осторожно спросила:       - Значит, Чёрное озеро?       - Думаю, да. Больше обитаемых водоёмов поблизости нет.       - Обитаемых?..       - Русалки, - подсказал он. – В нашем озере обитает не только Гигантский кальмар, а в песне ведь ясно сказано - "наш дом там, где поём". Так что осталась сущая ерунда - придумать, как целый час продержаться под водой без воздуха, - прибавил он с усмешкой, но Адаре лишь с серьёзным видом качнула головой.       - С этим я как-нибудь справлюсь, - заверила она и, помолчав, окликнула: - Джаред... Ты рассказываешь мне об этом из-за того, что я предупредила о драконах?       Покачав головой, он объяснил:       - Во-первых, на этом настоял сам Антарес – ты не представляешь, до какой степени он не любит быть в долгу. Но, даже если бы он не просил меня, я бы всё равно тебе рассказал. Ты можешь посчитать это предательством школы, но я… Я очень хочу тебе помочь, потому что…       Он захлебнулся, не зная, как выразить всё, что роилось в голове, но внезапно она взглянула ему в лицо и негромко охнула:       - У тебя кровь.       Достав из кармана плаща носовой платок, она осторожно прижала его к разбитым губам Джареда. Поначалу зашипев от боли, он вдруг почувствовал, как жжение утихает.       - В ткань добавлена шерсть единорога, - объяснила она, будто могла прочитать его мысли. – Помогает быстрее остановить кровь. А от синяков попробуй мазь из красных водорослей – я видела, такие растут у вас в озере. Синяк свежий, так что должно помочь…       Она не успела прибавить ничего о целительной силе красных водорослей и мази из них, потому что Джаред вдруг отвёл её руку, наклонился и поцеловал её – просто прижался к губам, одновременно желая этого и противясь собственному порыву, потому что он готов был и дальше слушать всё, что она может ему сказать. Он хотел бы, чтобы её речь лилась неостановимым потоком – лишь затем, чтобы у него всегда был повод смотреть на неё.       Прошло, должно быть, довольно много времени, прежде чем он сумел оторваться от неё. Смущённо кашлянув, Адаре отвела глаза и осторожно заметила:       - Нам, наверное, не нужно было этого делать...       - Потому что я тебе не нравлюсь, - закончил он за неё и коротко вздохнул.       Усмехнувшись, она провела ладонью по его щеке и хотела уже убрать руку, но он удержал её, нежно переплетая пальцы.       - Именно потому, что ты мне очень нравишься, Джаред, - возразила она. – Как ты вообще можешь не нравиться? Ты же такой замечательный… Я так недолго тебя знаю, но… Ты мне дорог.       - Так в чём же дело?       - Сейчас не то время и не то место, чтобы в тебя влюбляться.       - Места меняются, - заметил он, опасно сверкнув глазами. – А что до времени… Я терпеливый. Я подожду.       Смерив его взглядом из-под ресниц, Адаре тихо вздохнула и вдруг прижалась к нему, ласково потеревшись щекой о всё ещё сырую ткань его свитера. Сомкнув руки вокруг её плеч, он замер, боясь только одного – что она услышит, как бешено колотится его сбитое с толку сердце.       К ужину Джаред не вышел. Симус, которого послали в спальню поторопить друга, спустившись, лишь развёл руками:       - Да мне почём знать, что с ним такое? Сказал, голова болит.       - Ну да, как же, - осклабилась Гермиона. - Поговорил сегодня с Адаре - и вот прямо сразу голова заболела? Симус, уровень твоей зашоренности иногда поражает...       - Чего уровень? - вскинулся он, но и Гермиона, и Корнелия посмотрели на него со столь единодушным пренебрежением, что он почёл за лучшее помолчать, а последняя, подперев подбородок кулаком, задумчиво произнесла:       - Как думаете, он в неё влюбился?       - Поди разбери... - Гарри пожал плечами. - От него же слова правды не добьёшься.       Он говорил нарочито небрежным тоном, потому что отчётливо помнил всё, что Джаред говорил ему о свете и о том, что, встретив такую особенную девушку, больше не отпустит... Очевидно, сама девушка пока что была против.       Встретившись взглядом с Корнелией, он внутренне запнулся - она смотрела на него так, будто с лёгкостью могла прочитать мысли. Впрочем, исключительная проницательность всегда была ещё одним счастливым свойством её натуры.       - Какие у тебя планы на остаток вечера? - поинтересовалась она, склонившись к Гарри так низко, что волосами легко хлестнула его по щеке.       - Вообще-то никаких, - признался он, отложив вилку и нож. - А что, есть предложение?       - О, ещё какое! - заверила она и, заправив вьющуюся прядь за ухо, поделилась: - Мне понадобится твоя помощь в одном деле.       - Ладно. А что за дело - снова зелье?       Вопрос был как будто бы совсем простой, но всё же он не помнил другого случая, чтобы Корнелия так напряжённо медлила с ответом.       - Не совсем, - призналась она, глядя в сторону и легонько заламывая пальцы. - Я по дороге тебе расскажу, ладно?       Однако за всё время пути до кабинета защиты от Тёмных искусств она не проронила ни слова, так что Гарри невольно занервничал - её сосредоточенная серьёзность оказалась чересчур заразительной.       - Может, всё-таки скажешь, в чём дело? - спросил он без особой надежды, когда они остановились у двери кабинета, и Корнелия достала из кармана платья связку ключей.       - Прояви терпение, - попросила она, отпирая дверь и поманила: - Заходи. Папа вернётся только завтра, так что нам никто не помешает.       С трудом борясь со всё растущим удивлением, Гарри вошёл и вслед за ней направился прямиком в жилые комнаты, отчего-то ощущая неловкость и ещё - смутно предчувствуя, что им обоим, возможно, попадёт за содеянное. Что бы она ни задумала.       Запечатав дверь отцовского кабинета Коллопортусом, Корнелия заклинанием зажгла висевшую под потолком свечную люстру и, будто примеряясь к окружающему пространству, в конце концов остановилась на перекрёстке лунного и свечного света.       - Корни, - признался Гарри, который так и остался стоять у двери, - ты меня пугаешь.       - То, что сейчас случится, может напугать тебя ещё сильнее, - предупредила она и тихонько улыбнулась. – Но это – мой самый последний секрет. Я подумала, что это может стать неплохим подарком для тебя на Рождество, ведь больше – никаких тайн… Но я немного не успела. Прости за это, ладно?       - Корн, - окликнул он, - что происходит?..       Качнув головой, она вдруг приставила палочку к собственной груди и приказала:       - Амато анимо анимато анимагус!       - Корни!       Ударившая по глазам вспышка оказалась настолько яркой, что Гарри на секунду ослеп в её белоснежном сиянии и качнулся назад, пытаясь прикрыться от пронизывающего насквозь света. Когда мир вокруг снова померк, он несколько мгновений продолжал стоять, заслонив глаза предплечьем, но вдруг услышал раздражённое фырканье и уронил руку.       - Мерлина ради, Корни... - прошептал он, не в силах поверить собственным глазам.       Там, где только что стояла девушка, теперь припадала на подрагивающие тонкокостные лапы огненно-рыжая лисица. Должно быть, превращение сильно напугало её, потому что, вновь с усилием фыркнув, она шарахнулась в сторону и тоненько взвизгнула, налетев на ножку стола.       - Тише! – предупредил Гарри, вскидывая раскрытые ладони. – Корни, успокойся! Мерлинова борода, ты же поранишься...       Но лисица продолжала метаться, вздымая шерсть на загривке и скаля короткие острые клыки. Не испугавшись её ощерённой пасти и того, что она в любой момент могла напасть, Гарри бросился вперёд, опустился на колени и, сжав руками её длинную узкую морду, потребовал:       - Успокойся! Ты трансформировалась. Ты теперь лиса. Давай, соберись, тебе нужно снова стать человеком. Вспоминай, как это делается. Давай, Корни... Ты сможешь!       Коротко рыкнув, лисица вдруг прижала уши и смерила его долгим взглядом, будто понимала всё, что он ей говорит. С ужасом и изумлением он наблюдал, как её глаза из жёлтых вновь стали чёрными, а после зверя охватило неяркое свечение, и секунду спустя на его месте оказалась стоявшая на коленях Корнелия. Её лицо так и осталось в ладонях Гарри, а по щекам теперь градом катились слёзы.       - Получилось… - только и смогла она выдохнуть.       Тихо охнув, Гарри дрожащими губами прошептал:       - Дурочка, ты же могла погибнуть... Почему ты не сказала мне?       - Хотела для начала получить хоть какие-то результаты, - призналась она, заправляя растрепавшиеся волосы за уши. - Терри был прав. В такое время, как теперь, подобные навыки не повредят. Думаешь, почему он не показал министерским работникам свою форму? Чем больше у тебя скрытых преимуществ перед врагом, тем лучше. А я... Мерлин раздери, что я вообще могу кроме зелий?       - Ты всё можешь, - с жаром выдохнул Гарри. - Ты же не умеешь делать плохо, просто не знаешь, как проигрывать... Корн... Я тебе давно хотел сказать...       Она неожиданно крепко обняла его за шею, неловко ткнулась носом куда-то между ключицей и плечом так, что он почувствовал совсем близко, почти на коже, её нежные горячие губы.       А потом у него внезапно оказалось сто рук, и эти руки были повсюду, прикасаясь, лаская и путаясь.       - Корни… Чёрт, я люблю тебя, - признался он и болезненно усмехнулся на выдохе. – И даже если ты моя кузина – да хоть двоюродная тётя... Я всё равно не перестану. Это сильнее меня, понимаешь?       - Гарри, - окликнула она и чуть отстранилась, глядя на него доверчиво распахнутыми глазами и почему-то улыбаясь.       - Нет, погоди, не перебивай! – зачастил он. – Я много думал об этом, правда. Я боялся, что, если я ошибаюсь, то я потеряю тебя как друга… Но ты же всегда была со мной. Почти с самого рождения ты всегда была рядом, а я…       Она вдруг прижала пальцы правой руки к его губам, мешая продолжить.       - Помолчишь ты хоть минуту? – улыбнулась она и, невесть откуда взявшимся, но таким привычным жестом проведя свободной ладонью по его лбу, будто смахивала невидимую паутину, коротко шепнула: - Я тоже люблю тебя, Гарри. И даже дольше, чем ты можешь себе представить... Наверное, почти с самого рождения, - прибавила она и усмехнулась.       Он улыбнулся в ответ и, действуя уже увереннее, обеими руками заправил волосы ей за уши. Кожа под пальцами была горячая, просто огненная, а в чёрных глазах мерцали блики пламени свечей. Девочка-лисица… Разве он не знал об этом всегда?       Осторожно проведя большим пальцем по её губам, Гарри поцеловал её – легко, в четверть силы, просто пытаясь удержать.       - О таком мы не договаривались, - заметила она, глубоко вздохнув.       Он, всё ещё не в силах отдышаться, огорчённо переспросил:       - Ты против?       - Иди сюда, глупый, - рассмеялась Корнелия и обняла его за шею.       Когда он вновь прикоснулся к её губам, всё было иначе, чем в прошлый раз; может, потому, что теперь не было никаких секретов, а может из-за нелепой щекотки в лопатках, будто прорезались прямо сквозь кожу самые настоящие крылья.       Но самым поразительным для Гарри стало даже не это окрыляющее ощущение, а то, что Корнелия, целуя его, отчего-то улыбалась.

***

      Остаток каникул прошёл без особых происшествий, если не считать того, что Уилл так и не вернулся в школу. Бывшая с ним почти всё время Аврора заверила, что мальчик держится, но пока что ему лучше воздержаться от лишних потрясений. Разумеется, большинство друзей могли бы с ней поспорить, ведь им не терпелось лично убедиться, что с Уиллом всё в порядке, но неожиданно старшую Синистра поддержала Мораг.       - Вы что, - спросила она, насмешливо приподнимая брови, - думаете, будто ему правда захочется кого-то видеть или выслушивать жалкие соболезнования?       И, хотя никто не произнёс этого вслух, каждый из них понял, что МакДугал права - тем более, что её уверенность основывалась на личном опыте.       Нужно отметить, что погром в Кентиш-тауне оказался довольно резонансным; разумеется, в "Пророке" не было ни слова о том, что к гибели людей причастны Пожиратели смерти, но к концу недели в этом были уверены абсолютно все. Именно поэтому Антарес не удивился, когда после третьего урока их с Каролиной вызвала к себе МакГонагалл.       - Мистер МакКиннон-Блэк, мисс Дайе, - обратилась она к семикурсникам. - Прошу вас немедленно пройти в Малый зал - там сейчас состоится общее собрание учеников старших курсов, а также гостей школы.       - Что за собрание, профессор? - полюбопытствовала Каролина, потуже затягивая узел галстука.       - Директор хочет сделать объявление, - коротко вздохнула МакГонагалл. - Идёмте, мне также велено присутствовать.       В который раз отметив, что заместителю директора приходится ой как несладко, Антарес вслед за женщинами направился по лестнице вниз.       В комнате при Большом зале, где обыкновенно дожидались своего распределения первокурсники, обстановка немного изменилась по сравнению с тем, как он всё помнил - в центре комнаты появился громадный овальный стол с небольшой трибуной во главе и довольно аляповатыми стульями вокруг. Здесь собрались, должно быть, представители всех курсов с четвёртого по седьмой всех факультетов, по паре делегатов от Дурмстранга и Шармбатона, а также добрая половина преподавателей, включая и Аврору.       - Что происходит? - обратился к ней Антарес, подойдя ближе, но в этот момент стоявшая за трибуной Флёр спорхнула с места и подлетела к нему.       - Терри, вот и ты! - защебетала она по-французски. - Поможешь мне с переводом? Говорить придётся много.       - Ладно, - согласился он, - а о чём говорить?       Проигнорировав его вопрос, она лучезарно улыбнулась и, улучив момент, быстро поцеловала его в губы, будто ставя огненное клеймо.       - Какой ты милый... - присовокупила она и, не обращая никакого внимания на вздёрнутые брови Авроры и откровенно обалдевший вид Каролины, вернулась к трибуне.       - Малыш, на твоём лице хоть яичницу жарь, - оценила Синистра, качая головой.       Избегая её взгляда, Антарес отвернулся к столу, но тут встретился глазами с сидевшей по ту сторону Гермионой, и ему стало совсем паршиво. Рядом с ней сидел Джаред, который, перехватив взгляд друга, украдкой подкрутил ему пальцем у виска. Будто он что-то мог поделать!       - Пойдём, - потянула его Каролина туда, где сидели остальные семикурсники.       Плюхнувшись на свободный стул рядом с Джеммой Фарли, Антарес не сразу заметил, что с другой стороны от него устроился Седрик Диггори, но что-то менять было уже поздно - все прочие места были заняты. Конечно, ему как переводчику полагалось стоять за плечом Флёр, но для себя он решил, что скорее умрёт, чем будет стоять рядом с ней, ощущая прожигающий взгляд Гермионы на собственной щеке. Искоса взглянув на неё, он увидел, как она о чём-то непринуждённо беседует с белокурой пуффендуйкой со своего курса, и ощутил резкий укол, больше всего напоминающий досаду.       Дверь снова открылась, и в зал вошёл профессор Дамблдор.       - Приветствую вас, мои друзья! - провозгласил он, раскинув руки так, будто хотел обнять каждого из присутствующих. - Думаю, многие из вас удивлены тем, что их оторвали от занятий или других дел, но позвольте мне объяснить, зачем вы здесь собрались. У мисс Делакур, - он уважительно кивнул в сторону Флёр, - возникла одна идея, которая нуждается в коллективном рассмотрении. Мадемуазель, прошу Вас!       Заняв место директора за трибуной, она положила перед собой какие-то листы пергамента и коротко вздохнула.       - Я не очень хорошо говорю по-англесски, - начала она, озаряя зал очаровательной улыбкой, - поэтому Антарес помогал мне с переводом.       Она простёрла руку в его сторону, и Антарес кивнул всем присутствующим, не поднимаясь с места.       - Все вы наверняка слышали, -продолжала Флёр по-французски, - о том, что случилось в Лондоне на Рождество. Хотя официальные источники отрицают, что к беспорядкам причастны волшебники, думаю, никто из присутствующих в этом не сомневается. Поэтому у меня возникла идея организации гражданской инициативы по добровольной помощи пострадавшим.       Она оглянулась на Антареса, без слов давая понять, что можно переводить, и он, спохватившись, быстро повторил то же самое на английском. Главная причина его замешательства была в том, что он не ожидал от Флёр того, что она всерьёз задумается о совершенно незнакомых людях - тем более, маглах. От кого угодно, только не от неё.       - У нас в Шармбатоне, - продолжала она бодрым тоном, - мы собирали отряды добровольцев из учеников старших курсов и отправляли их на место трагедии - естественно, по согласованию с представителями дирекции и Отдела ликвидации последствий магического воздействия Министерства магии. Я уже связалась с представителями Министерства магии Великобритании, за что огромное спасибо профессору Дамблёдорру, - кивнула она директору, - но, к сожалению, подобные акции не предусматривают участия недипломированных волшебников и волшебниц. Поэтому я предлагаю ограничиться сбором гуманитарной помощи для пострадавших. С радостью выслушаю ваши замечания.       Она замолчала, а Антарес, проговаривая всё то же самое на родном языке, вдруг подумал, что идея эта не такая уж безумная, как ему показалось сначала. В зале сейчас собралось человек пятьдесят, всего в школе учится около шести сотен - то есть, при нынешнем курсе галлеона к английскому фунту довольно было бы отдать на благотворительность чуть больше недельного запаса карманных денег среднестатистического школяра.       Как оказалось, жадность и безразличие некоторых его соучеников не знали границ.       - Пустая затея, - заметил Диггори вполголоса, откинувшись на спинку стула и пользуясь тем, что в противоположной части стола среди пятикурсников разгорелось жаркое обсуждение. - Станут слизеринцы жертвовать собственные кнаты на поддержание магглов - держи карман шире!       - А ты на слизеринцев не ровняйся, - пробормотала Каролина, сидевшая по другую сторону от пуффендуйца. - Начни с себя.       Хмыкнув, Седрик задумчиво постучал пальцами по собственному локтю, а после заметил:       - Если бы была должная массовость, я был бы в первых рядах, а быть одним из немногих я не желаю. Да и потом, - прибавил он с усмешкой, - на эти галлеоны я уж лучше куплю Гермионе цветы.       - Попробуй, - напутствовал Антарес, повернувшись к нему всем корпусом, - если хочешь, чтобы эти цветы оказались у тебя в глотке.       - Тебе-то что, Блэк? – удивился Седрик. – У тебя же уже дата свадьбы назначена. Скоро вас поздравлять с пополнением, а?       - Что?.. Ради Мерлина, Диггори, ты что, пьян?       - На, почитай. – Каролина под столом сунула ему в руки свежий номер «Пророка», который только что вынула из собственной сумки. – Утром вышла новая статья от Скитер.       Оглянувшись на преподавателей и вытащив газету из-под стола, Антарес бросил взгляд на передовицу и побледнел. Аршинные буквы заголовка складывались в слова: «Святочный бал: соединяя судьбы». Статья была дополнена милейшей движущейся фотографией - они с Флёр кружатся под неслышимые теперь звуки музыки, а с потолка им на головы и плечи сыплется зачарованный снег. Пробежав текст глазами, он пришёл к неутешительному выводу, что Скитер, похоже, нашла благодатную почву для своей писанины. Дьявол, лучше бы она объявила его психопатом, пожирающим младенцев - в сложившихся обстоятельствах это выглядело бы не так паршиво. Но тут он опустил глаза на окончание статьи и почувствовал, как зал вокруг опасно накренился, покачиваясь из стороны в сторону.       - «Свадьба назначена на тридцатое июня»… Мерлинова борода…       Антарес тихо застонал, закрыв лицо ладонью, но почти тут же опустил руки и взглянул на сидевшую через стол Гермиону.       Она отвернулась, внимательно прислушиваясь к тому, что говорил сидевший тут же Блез Забини.       - Что-то я не припомню, - заметил он, слегка повышая голос, - чтобы магглы собирали помощь для волшебных семей, пострадавших от рук инквизиции! Или об этом написано в каком-то учебнике?       - Какая разница, колдовать они или нет! – возмутилась Флёр, отбросив волну волос на спину. – Они такие же люди, как мы ффсе с вами! И им тоже бывает больно и холодно. И если в моих силах чуть-чуть помогать им, я радостно это сделала!       Обсуждение продолжалось ещё около четверти часа, и наконец Дамблдор объявил голосование, в котором Флёр одержала победу с численным перевесом по голосам почти вдвое, что само по себе было поразительно - Антарес не ожидал от студентов Хогвартса такой мягкосердечности. От его внимания не ускользнуло, что и Гермиона проголосовала за инициативу, что было в общем-то объяснимо, ведь она сама из магглов и явно сочувствовала потерявшему родителей Уиллу... Но уж слишком бледной она была, поднимая руку, слишком горько закусывала губы - будто и не за магглов голосовала вовсе, а признавалась в собственном бессилии. Понимая, что виноват в её подрагивающих ресницах и огромных мокрых глазах, Антарес, едва собрание было закончено, поднялся на ноги и подошёл к ней.       - Гермиона! - окликнул он. - Надо поговорить.       - Нам не о чем разговаривать, Антарес, - откликнулась она, воюя с застёжкой на собственной сумке, и он предложил:       - Можешь не говорить - просто послушай.       - А ты не всё ещё мне сказал? - уточнила она, поднимая голову и глядя на него с плохо скрываемой горечью и усталостью.       Окинув их обоих взглядом, Джаред тихо напутствовал:       - Я тебя в холле подожду, Гермиона.       Протиснувшись мимо друга, он быстро вышел, и Антарес, хотя в зале ещё оставались люди, выдохнул:       - Я не должен был так поступать с тобой.       - Отчего же, - возразила она. - Ты не сделал ничего такого, что бы выходило за рамки приличий. Всего лишь указал мне моё место.       - Гермиона, не надо...       - Она хорошая, - оценила она, качнув головой туда, где стояла Флёр. – Добрая, умная и красивая. Ты будешь с ней счастлив.       - Не говори так, будто ты меня отпускаешь, - попросил он, дрогнув голосом в самом конце фразы, но она лишь горько усмехнулась:       - Нельзя отпустить то, что тебе не принадлежит. Ты ведь не осквернишь чистоту рода, связавшись с надоедливой грязнокровкой, верно? Блэки обязаны чтить свои традиции, а ты, как бы отчаянно ни брыкался, всё же Блэк.       - Что с того? - огрызнулся он. - Имя не определяет то, каким я должен быть...       - А что определяет? - резко переспросила она, тряхнув волосами. - Ты сам-то знаешь, каким ты хочешь быть?       На это Антаресу ответить было нечего, и Гермиона, посчитав разговор законченным, быстрыми семенящими шагами вышла за дверь.       Выдвинув ближайший к себе стул, Антарес медленно сел и опустил голову на собственные сплетённые руки. Где же те блаженные времена, когда единственной его проблемой был выбор между синим и чёрным галстуком?..       - Этот драматизм тебе не к лицу.       Подняв голову, он смерил стоявшую по другую сторону стола Флёр гневным взглядом и выпалил:       - Мы должны прекратить это. Флёр, я серьёзно!       - Зачем? - искренне удивилась она. - Разве я тебе не нравлюсь?       - Нравишься, - честно откликнулся он. - Но...       - Не может быть никаких "но", - спокойно возразила она, подходя ближе. - Женщина тебе или нравится, или нет. У нас с Шарлем всё закончилось. Даже если бы не статьи Скитер, долго этот роман бы не протянул. Я ничем не скована.       - Зато я скован, - отрезал Антарес, и она презрительно сощурилась:       - Не припомню на тебе кандалов, когда ты целовал меня. Или всё дело в этой маленькой английской мисс?       Умильно округлив губы, она сквозь открытую дверь взглянула на медленно поднимавшуюся по лестнице Гермиону, с удовольствием чувствуя, что вся она, от чуть приподнятых идеальных бровей до кончиков лаковых туфель, в сотни раз лучше и качественнее, чем эта простушка. Даже данным природой распорядиться не смогла: губы обветренные, волосы как воронье гнездо, несмотря на все бессильные ухищрения… Дешёвка.       - Во Ф'ганции гово'гить "нет человек - нет проблем", - напомнила она, переходя на английский. - Так что держись дальше от той девочки. Это для твоего же брага.       - Блага, - исправил он, не поднимая головы.       - Что?       Антарес в ответ лишь горько рассмеялся.       - А может, - спросил он, поднимаясь на ноги, - мне стоит держаться подальше от тебя?       - Как знаешь, - откликнулась Флёр, равнодушно глядя лучистыми глазами. - Мушшина ты.       Забросив на плечо ремень сумки, Антарес вышел в коридор, мимоходом думая о том, что обе они, и Гермиона, и Флёр, такие разные, были удивительно схожи в одном - желании переложить всю ответственность за происходящее на него.