Сезон охоты

      Проснувшись пару часов спустя, Уилл чувствовал себя странно отдохнувшим. Ещё не раскрыв глаза, он честно прислушался к себе и убедился, что накопившаяся в нём горечь никуда не делась, но будто бы стала тише, а значит, есть надежда, что когда-нибудь он всё-таки придёт в норму.       Очертания комнаты проступали из неясной утренней серости, сочившейся внутрь сквозь окно. Рядом с ним, вцепившись пальцами в уголок подушки, спала Мораг, и её острый локоть упирался ему в грудь - должно быть, этот толчок его и разбудил. Накануне они проговорили до глубокой ночи - просто так, обо всём на свете, от размолвки Антареса и Гермионы до робких попыток Колина Криви ухаживать за Кэтти, так что в конце концов Мораг незаметно уснула на самом пике бессмысленной счастливой болтовни, а он ещё долго лежал без сна, смотрел на неё и не мог понять, отчего же с ней, такой строгой и временами даже угрюмой, ему так легко и спокойно.       Той ночью его впервые за долгое время не мучили кошмары.       Осторожно двигая непослушными со сна ногами, он поднялся и на цыпочках прошёл в смежную ванную, а затем в кухню, откуда соблазнительно пахло чем-то съестным.       За овальным столом у окна сидели Сириус и Джеймс, а Марлин стояла у раковины, заколдовывая тарелки, чтобы мылись сами.       - Привет, - пожал плечами Уилл, когда взрослые дружно обернулись на звук его шагов. - Сириус, ты как тут?       - Так воскресенье же, - беззаботно отозвался он и тут же заверил: - Ничего, Хогвартс без меня тысячу лет простоял - за один день точно ничего не случится!       - Ты как, Уилл? - спросил сидевший спиной к двери Джеймс.       Поморщившись от урчания в собственном желудке, он признался:       - Есть хочу.       - Вот это правильно, - одобрил Сириус, выдвигая ему стул рядом с собой. - Милая, там ещё рагу осталось?       - Конечно, осталось! - воскликнула Марлин и тут же бросилась к плите. - Садись, Уилл, я мигом.       Опустившись на указанное ему место, он обратился к Блэкам:       - А как же малыши, если вы оба здесь? Они с Кикимером?       - Нет, с Антаресом, - откликнулась Марлин. - Я попросила его приехать на денёк. Должен же он хоть иногда исполнять собственные обязанности крёстного!       Она говорила нарочито спокойно, даже небрежно, но всё же Уилл догадался, что она по-прежнему обижена на старшего сына за его обман, повлекший за собой участие в Турнире. Хотя, вряд ли это можно было назвать обидой - скорее простым беспокойством за жизнь собственного ребёнка, непутёвого, но от этого не менее любимого.       - Я спросить хотел... - начал он, но осёкся. - Не знаю, зачем мне, но... Кто были моими крёстными родителями?       - Это был я, - с готовностью откликнулся сидевший по левую руку Джеймс. - И Аврора. Так что теперь у тебя есть богатейший выбор мест для проживания, - прибавил он и с усмешкой поправил очки.       - Нас тоже со счетов не списывай, - напомнила Марлин, ставя на стол перед Уиллом тарелку со стейком и тушёными овощами. - Ешь, малыш. И помни, что на площади Гриммо тебе всегда рады.       - Спасибо, - шепнул он, имея в виду то ли еду, то ли предоставленную возможность. - А как же приют?       - Какой приют? - чуть ли не в один голос возмутились мужчины, а Сириус в том же тоне продолжил горячиться: - Ты что себе надумал, парень? Не смей даже упоминать про такое. Приют... Как только додумался!       Тронув мужа за плечо, Марлин села напротив и, сложив руки на коленях, ласково окликнула:       - Уилл, ну что ты... Как мы можем оставить тебя? Даже если бы ты не захотел оставаться ни у кого из нас, мы всё равно нашли бы какой-нибудь выход. В приюте тебе делать нечего, это - место для сирот, о которых некому позаботиться, кроме государства. Но ты же не такой. С документальной точки зрения мы всё уладили, - заверила она, слегка улыбаясь. - Простенький Конфундус - и теперь в бумагах поверенного стоит пометка о том, что твоим опекуном является некто Джеймс Роджер Поттер, проживающий по адресу Лондон, Норт-Гауэр-стрит, двадцать три... Не знаешь такого?       Уилл, не сдержавшись, прыснул в кулак, взглянув на сидевшего рядом с ним Джеймса.       - Я знаю, трудно представить более безалаберного крёстного, чем я, - сознался он, виновато качая головой. - Но я постараюсь это исправить, Уилл. Кажется, я много чего упустил за тринадцать лет.       У него был такой подавленный вид, что Уилл едва не прослезился, но вновь дать волю чувствам ему не позволил раздавшийся звонок в дверь.       - Ты кого-то ждёшь? - нахмурился Сириус, приподнявшись и потянув из кармана палочку.       - Может, это Аллены? - предположила Марлин. - Нора обещала зайти вместе с Триной и Барри... Сириус, Пожиратели смерти в дверь не звонят! - шикнула она и, качая головой, пошла открывать.       Глядя ей вслед, Уилл недоумевал, кому он мог понадобиться, но Марлин быстро вернулась, ведя за собой темноволосого молодого человека. Едва взглянув в его лицо, будто выточенное из первоклассного гранита, Уилл тут же начал догадываться, кто перед ним.       - Уилл, - окликнула Марлин, коротко махнув мягкой рукой в сторону визитёра, - с тобой хотят поговорить. Вы ещё не знакомы... Это Генри Грэйволф.       Смерив Уилла пытливым взглядом прозрачно-голубых глаз, Генри кивнул присутствующим здесь же мужчинам:       - Джеймс, мистер Блэк, - после чего на мгновение обернулся к Марлин и, согнув сильную спину, без сомнений поцеловал ей руку. - Рад видеть Вас, Марлин, хоть обстоятельства и не располагают к задушевным беседам. Есть здесь кабинет, где мы могли бы поговорить? - осведомился он, снимая пальто и ловко перебрасывая его через руку.       Поборов первоначальное удивление, граничившее со смущением, Уилл встал и поманил:       - Идём в мою комнату.       Проследовав за Уиллом, Генри сел далеко не сразу; сперва он медленно прошёлся по комнате, оглядывая царивший вокруг кавардак и довольно скудную меблировку, зачем-то выглянул в окно и лишь после этого опустился в стоявшее напротив кровати кресло, с коротким вздохом заявил:       - Да уж, убого здесь как-то... О, не оскорбись, - попенял он, стоило Уиллу свести брови. - Я просто не выношу магловского жилища, особенно квартир. Помню, бабка Анны жила одно время в чём-то похожем. - Он махнул рукой не то на шкаф, не то на музыкальный центр в углу комнаты. - Старуха была совершенно полоумной, даром что из Бэрков.       Слушая его рассуждения с неослабевающим вниманием, Уилл сел на край кровати и переспросил:       - Кто такая Анна?       - Моя жена, - откликнулся он, на что Уилл лишь удивлённо хмыкнул:       - Ты женат?       - Да. Почему тебя это удивляет?       - Ну... Ты так молод.       - И мне никогда не ставили это в вину, - отрезал Генри и надолго замолчал, пристально осматривая Уилла, останавливая взгляд то на глазах, то на форме верхней губы, то на чуть приметной ямке на левой щеке.       Сконфузившись под его взглядом, Уилл заставил себя смотреть всё также ровно, чем вызвал довольную усмешку Генри.       - Я не сторонник мелодрам, - объявил он, по-хозяйски откидываясь в кресле назад. – В моей жизни всё уже сложилось – любимая жена, хорошо оплачиваемая работа, определённый круг друзей… И, даже если ты действительно Фрэнк, после стольких лет мне вообще наплевать, есть ты или нет. Мою мать это не вернёт. Но, кажется, ты нужен Адаре и деду. Значит, придётся нам с тобой, вновь найденный братец, как-то притираться друг к другу. Принимаются предложения.       Вскинув голову, Уилл смерил брата настороженным взглядом, пытаясь нащупать в последней его фразе подвох. Глядя на его простой, но идеально сидящий бордовый кашемировый джемпер и брюки на пару тонов темнее, он с запоздалым сожалением отметил, что неплохо было бы принять душ и переодеться. Большое же удовольствие Мораг видеть его этаким красавцем...       - Профессор... - начал он и запнулся, но Генри, вовремя догадавшись о причине его неловкости, поделился:       - Его все зовут профессором, даже в Дурмстранге, так что не тушуйся лишний раз - уверен, кроме этого у тебя хватит поводов для смущения.       Издёвка в его голосе сделала своё дело, и Уилл, взяв себя в руки, бодро продолжил:       - Профессор сказал, что я могу приехать на каникулы.       - Разумеется, - кивнул Генри и прибавил, отбросив волосы с глаз: - Волчья яма - довольно большой дом, поэтому существует великая вероятность того, что мы не встретимся, даже проживая на соседних этажах.       Не сдержавшись, Уилл усмехнулся. Он не мог объяснить, в чём причина, но Генри ему явно нравился. Может быть, причина была именно в том, что он с ним особо не церемонился, не изводил излишним сочувствием и был предельно честен.       - Откуда ты знаешь Марлин? - спросил он, припомнив обстоятельства его появления в квартире.       - Я некоторое время служил в "Гринготтсе". Миссис Блэк была в то время главным ликвидатором заклятий, но после её ухода меня также попросили написать заявление добровольно, - объяснил Генри, стиснув челюсти в конце фразы - было видно, что вспоминать о прошлом ему попросту неприятно.       После короткого стука дверь тихонько приоткрылась, и в спальню вошла Мораг.       - Привет, - улыбнулась она Уиллу, но, заметив посетителя, осеклась.       - Мораг, познакомься. Это мой старший брат, Генри. Генри Грэйволф, конечно, - прибавил Уилл так, будто существовали ещё какие-то варианты. - Генри, это Мораг МакДугал.       - Весьма польщён, - кивнул он.       Удивлённо хлопнув глазами, она всё же взяла себя в руки и кивнула:       - Приятно познакомиться. Марлин просила узнать... Вы останетесь на завтрак?       - Рад бы, но я спешу, - категорично откликнулся Генри и, когда дверь за Мораг закрылась, без особого интереса уточнил: - Твоя девушка?       Уилл в ответ лишь мечтательно вздохнул:       - Если бы...       - Так в чём дело?       Об этом он как-то не задумывался, но теперь мысленно пытался найти хотя бы одну причину, мешавшую ему вновь приступить к ухаживаниям. Уж если Поттер своего добился, право слово...       - Джаред говорил, ты драконоборец? - припомнил он, с прищуром взглянув на Генри, и он с достоинством кивнул:       - Да.       - И что, хороший?       - Лучше некоторых. - чопорно откликнулся он. - К чему ты клонишь?       - К тому, что мне может потребоваться небольшая помощь, любезный брат, - в тон ему откликнулся Уилл и хулигански усмехнулся, так что всю напускную важность Генри внезапно будто метёлкой смахнули - потому что этой улыбки он не видел уже очень давно.       С тех самых пор, как не стало мамы.       Выйдя в коридор провожать Генри, обещавшего крепко подумать над предложенным ему планом, Уилл с удивлением обнаружил в кухне лишь Мораг.       - А где все? - спросил он, на что она, замявшись, дрожащим голосом откликнулась:       - Сириус вернулся в Хогвартс, за Гарри, а Джеймс и Марлин... Они в больнице святого Мунго. Это Вэррон, - прибавила она прежде, чем Уилл успел запаниковать. - У неё выкидыш. Только что пришёл патронус от МакГонагалл...       Она не смогла больше говорить и отвернулась к окну, глотая слёзы.

***

      - Не пущу! - вскрикнула Ровенна МакГонагалл, заслонив спиной дверь в палату и раскинув руки, словно это могло удержать дерзновенного захватчика от вторжения.       Ещё два года назад, при более близком знакомстве с родителями Вэррон, Джеймс чётко уяснил, что в этой семье ему не рады - особенно женщины. Очевидно, последняя из МакГонагалл, которая искренне любила и жалела его, давно уже лежала в земле. До сих пор Вэррон казалась чудесным исключением из общей массы ненавидящих его шотландцев, но теперь Джеймс и в этом усомнился - ведь та чистейшая ярость, с которой он столкнулся в больнице святого Мунго сразу же после того, как они с Марлин трансгрессировали, не могла возникнуть на пустом месте.       - Не пущу, - повторила Ровенна, тряхнув головой и глядя на Джеймса слепыми от гнева глазами. - Мало ты мою дочку изводил, так теперь ещё и...       - Послушайте, - попыталась вмешаться Марлин, заслоняя Джеймса плечом, - я понимаю, что Вы расстроены...       - Понимаешь? - рявкнула она. - Да где тебе, свиристелка! У тебя самой-то дети есть?       Сощурившись в ответ на столь явное оскорбление, Марлин скрестила руки на груди и высокомерно отчеканила:       - Есть. Пятеро. Возрастом от восемнадцати до двух. Мой старший сын в этом году заканчивает Хогвартс. Антарес МакКиннон-Блэк - быть может, Вы всё-таки читаете газеты? Или у Вас в хлеву это не заведено?..       - Марлин, - одёрнул Джеймс, хотя сам в глубине души был с ней полностью согласен, радуясь, что этой перепалки не слышал Бродяга, иначе дело бы точно закончилось Непростительными. - Миссис МакГонагалл, - обернулся он к женщине, - поймите, мне необходимо видеть Вэррон...       - А что, не насмотрелся? - огрызнулась она. - Разве ты не поэтому её выгнал из дому, как собачонку?       На это Джеймс не ответил - в конечном итоге, она была абсолютно права. Не проходило и дня, чтобы он не сожалел о содеянном, сотни раз он порывался броситься за ней следом и вернуть - пусть силой, против её воли, но вернуть... И дело было вовсе не в гордости - если бы Вэррон захотела, он бы у неё в ногах валялся, моля о прощении. Но он не мог. Потому, что не был уверен, что ей так будет лучше. Мерлина ради, что он мог дать ей - такой молодой, красивой и сильной? Уж конечно, она заслужила кого-то лучше него, навсегда запятнавшего себя убийством близкого человека... него, который не мог наладить отношения даже с собственным сыном, плоть от плоти - что уж говорить об остальных?       - Это был и мой ребёнок тоже, - напомнил он, и кадык его болезненно дёрнулся. - И я имею право...       - Никаких прав ты здесь не имеешь, Джеймс Поттер! - отрезала Ровенна, но тут в спор вмешался до сих пор стоявший в стороне Роджер, который, единственный из мужчин, остался под дверью отделения, отправив остальных восвояси и приняв на себя весь огонь материнской истерики.       - Хватит, мама, - оборвал он. - Ещё немного - и ты договоришься до непоправимого. Забыла, что было с Беном?       Джеймс понятия не имел, кто такой Бен, но один простой вопрос сделал то, чего он не мог добиться многословными уговорами; побледнев, миссис МакГонагалл опустила руки и дрожащими губами прошептала:       - Роджер... Как ты можешь?..       Не удостоив реплику ответом, он приоткрыл дверь отделения и пояснил в ответ на недоумённый взгляд Джеймса:       - Она звала тебя. Иди. Третья палата слева.       Он сперва не поверил тому, что услышал. Но то, что Роджер всё ещё придерживал открытую дверь, было красноречивее многих слов, а потому Джеймс, стараясь не задеть его рукавом, протиснулся внутрь.       В одиночной палате, несмотря на дневное время, царил голубоватый зимний полумрак. Вэррон лежала спиной к дверям, укутанная одеялом по самый подбородок, так что Джеймс малодушно понадеялся, что она уснула и им не придётся обсуждать всё хотя бы сегодня; но, приглядевшись, он заметил, что её плечи судорожно вздрагивают.       - Вэррон...       Поднявшись на локте, она обернулась, вытирая слёзы кулаком. Несколько невыносимо долгих мгновений они смотрели друг на друга, но Джеймс всё же справился с собой и подошёл ближе.       - Как ты? – шепнул он и, когда она подвинулась, давая ему место, осторожно присел на край койки.       Она молчала, глядя куда-то в угол палаты, и тогда он не выдержал, хоть и давал себе зарок ни в чём её не упрекать, не делать ещё больнее.       - Почему ты мне ничего не сказала?..       - Я слишком поздно узнала, - откликнулась она замирающим шёпотом, всё ещё избегая встречаться с ним взглядом. - Мы тогда уже поссорились, и я... Я думала, может, так будет лучше. Пусть ты не будешь со мной, но у меня останется хоть что-то от тебя. А потом, на Рождество... Целитель сказал, это из-за того, что Разоружающее угодило мне в живот. Он уже был мёртв, понимаешь?.. - Слёзы вновь подкатили к горлу, но она сдержалась и с горечью простонала: - Я не смогла его спасти, не смогла...       Она уткнулась лицом в подушку, кусая губы, отчаянно пытаясь заглушить рыдания, но ничего не помогало. Вытерев стекающие под очками слёзы, Джеймс наклонился и обнял её, изо всех сил прижав к груди.       - Прости меня, - прошептал он. – Я не должен был так поступать с тобой... Это всё моя вина...       - Нет...       Отстранившись, она судорожно замотала головой, но он лишь взял её лицо в ладони и попросил:       - Послушай меня, Вэррон... Если ты прогонишь меня сейчас, ты будешь права, потому что ты не заслужила той боли, которую я тебе причинил. Но сам я не уйду. Я не знаю такой силы, которая могла бы заставить меня снова тебя оставить...       Она молчала, глядя на него широко распахнутыми мокрыми глазами, и тогда он наконец озвучил то, что безмолвно твердил себе всё время пути в больницу и вверх по лестнице:       - Однажды я уже потерял женщину, которую любил. Больше я такого не допущу.       Зажмурившись от разрывающей нутро боли, она уткнулась лицом ему в грудь и снова заплакала, но уже тише, без прежнего надрыва, позволяя легонько качать её как засыпающего младенца.

***

      Заперев дверь за вошедшей в холл Мораг, Марлин ненадолго замерла и прикрыла усталые глаза, мысленно перебирая дела за сегодня, проверяя, не упустила ли какой мелочи. Джеймс остался в больнице с Вэррон - раз. Сириус прислал патронуса - он пока что в Хогвартсе, вместе с Корнелией успокаивает Гарри, на которого весть о случившейся трагедии повлияла едва ли не сильнее, чем на его отца. Это два, три и четыре. С Уиллом на ночь осталась Аврора... Пять и шесть. Римус давно не писал - нужно послать патронуса, проверить, как он там. Мораг отправилась к себе в комнату, в кухне слышится голос Моргана...       Стоя в темноте, она силилась мысленно дотянуться до каждого из близких, пересчитать по головам, хотя бы внешне удостовериться, что всё хорошо, но старый дом не желал ей в этом помочь - плотные перекрытия и ясеневые балки гасили звуки, эхо шагов терялось в длинных коридорах, заставляя её поёживаться.       Отдав пальто поспешившему хозяйке навстречу Кикимеру, Марлин медленно поднялась по лестнице на четвёртый этаж и приоткрыла дверь в детскую, отведённую двойняшкам.       Антарес сидел на расстеленном прямо на полу одеяле, при помощи палочки выпуская в воздух яркие мыльные пузыри, которые не лопались, даже если ткнуть их пальцем. У него на коленях сидела Шарлотта, а Деймос, растянувшись на животике тут же, сосредоточенно мял в пальчиках тканного гиппогрифа, когда-то любимую игрушку Моргана.       - Привет, - шепнула она, входя, и двойняшки дружно завопили:       - Мамочка!       - Как всё прошло? - обеспокоенно спросил Антарес, когда она подошла и села рядом, обняв бросившегося к ней Деймоса.       Поцеловав Шарлотту и пригладив ей сбившиеся тёмно-русые кудряшки, Марлин со вздохом призналась:       - Я думала, будет хуже. Вэррон молодец, она выдержит.       С сомнением кивнув, Антарес промолчал и свободной рукой плотнее обхватил Чарли, которая потянулась за особо нарядным пузырём и едва не соскользнула с его колена.       - Я загляну к ней после выписки, - пообещал он, с великой осторожностью усаживая сестрёнку на место. - Думаю, сейчас там не до меня.       - Где Морган? - уточнила она, чтобы сменить тему, и Антарес неожиданно усмехнулся:       - В кухне, помогает Кикимеру. Они нашли какой-то закопчённый серебряный котелок и теперь вдвоём пытаются его отмыть.       Прикинув, сколько времени придётся позже потратить на то, чтобы отмыть самого Моргана, Марлин коротко вздохнула.       - Сегодня была почта?       - Только "Пророк", - откликнулся он, в секунду посмурнев. - Я его сразу выбросил, ты уж извини.       Повисло напряжённое молчание, в продолжение которого оба старательно отворачивались, но наконец Марлин не выдержала, заговорив первой.       - Терри... - шепнула она, взяв старшего сына за руку. - Послушай меня, золотце. Испытание славой - наверное, одно из самых тяжких, но...       - Слава? - эхом откликнулся он. - При чём тут слава, мама? Ты думаешь, всё дело только в том, что я стал чемпионом? Да?.. Да пропади он пропадом, этот чёртов Турнир, - отчеканил он, опасно дрожа ресницами. - Мне не нужны ни галлеоны, ни лавры, ни титулы, лишь бы...       Он осёкся, глотая ртом воздух, но справился с собой и тяжко выдохнул:       - Я хочу вернуть её. Я всё отдам, только пусть Гермиона вернётся...       Нельзя сказать, чтобы Марлин сильно удивилась - она давно уже замечала странную привязанность, существующую между её сыном и подругой дочери, а прошлое лето всё окончательно расставило по местам. Но что её на самом деле поразило, так это та боль и беспомощность, с которой Антарес оглядывался теперь. Будто неоткуда ждать подмоги, всё пропало...       - Вы поссорились? - догадалась она, но он лишь грустно покачал головой:       - Я оскорбил её, мама. Я так страшно её оскорбил... Она теперь никогда меня не простит.       Видеть его боль было невыносимо, но Марлин всё же взяла себя в руки и осторожно спросила:       - Ты можешь рассказать мне?       На мгновение прикрыв глаза, Антарес залился краской стыда и покачал головой, так что ей оставалось лишь догадываться о том, насколько отвратительная сцена имела место между ними.       - Терри… - ласково окликнула она. – Я знаю, тебе сейчас очень тяжело, но постарайся понять то, что я хочу тебе сказать. Пусть тебе кажется, что весь мир против тебя, это вовсе не так. Гермиона – смелая, добрая девочка, и она искренне болеет за тебя, я это вижу. Может, своим поведением ты и оттолкнул её… Что, впрочем, не удивительно, - прибавила она с грустной усмешкой, и он насторожился:       - О чём ты?       - Мы с твоим папой… Мы в своё время расстались из-за глупости, - призналась Марлин. – Мы оба были молоды и мало что понимали в жизни, а Сириус так рвался на войну… Он напугал меня этим, и я сбежала, даже не сказав ему, что жду тебя. Я думала, что он не готов, просто не сможет стать отцом для моего ребёнка. Но, если бы я только дала ему шанс… Дьявол, можно ведь было просто поговорить...       Она надолго замолчала, и, взглянув матери в лицо, Антарес с ужасом увидел, что она плачет.       - Мама… - выдохнул он и крепко обнял её, порывисто целуя в щёку. – Мамочка, милая, ты что… Не плачь… Прости меня, я не хотел!       - Ничего… Всё хорошо, малыш, - откликнулась она, нежной рукой пригладив ему волосы. – Я просто очень боюсь того, что ты повторишь наши ошибки. Я не хочу тебе такой боли. Поэтому сейчас, как бы вы оба ни брыкались, вам необходимо поговорить. Если только твои чувства и в самом деле серьёзны, вам обоим нужно переступить через собственную гордость и сделать это. Но прежде ответь себе честно - Гермиона действительно нужна тебе?       - Да, - откликнулся он быстро, но отнюдь не поспешно. - Кажется, я правда люблю её, мам.       - А как же Флёр? Или это всё только слухи?       Смерив мать взглядом, Антарес нахмурился и медленно ответил:       - Флёр... Она хорошая, тоже хорошая, но... другая, - признался он наконец и, решив говорить совершенно честно, объяснил: - Она может быть хоть тысячу раз красива и умна, но она тянет меня в ту жизнь, которой я не хочу. А Гермиона... С ней я - это просто я. Не "тот Блэк"... У меня даже вряд ли есть имя, когда она рядом, - прибавил он и пожал плечами, отчаянно надеясь, что она поняла хотя бы толику его откровений. В конце концов, она ведь всегда понимала его - даже тогда, когда он не умел говорить.       Верно оценив его нежную усмешку, Марлин притянула сына к себе и шепнула:       - Значит, выбор будет простой.       - Не совсем, - сознался он со вздохом, прижавшись виском к её шее и рассеянно приобняв ластившуюся Шарлотту свободной рукой. - Слишком большая ответственность, я... Я боюсь этого, мам. Что, если она подрастёт ещё немного и сильно изменится? А если мы не сойдёмся в какой-нибудь неромантичной бытовой мелочи?.. А вдруг она окажется скверной любовницей, Мерлин раздери? - прибавил он с кривой усмешкой, и Марлин тихо рассмеялась.       - Ну так а ты-то у неё на что? - хмыкнула она, пригладив ему волосы, и Антарес в который раз задумался о том, как ему повезло быть выношенным в чреве именно этой потрясающей женщины.       С самого детства он был окружён прекрасным полом - бабушками, тётками, кузинами, нянями и гувернантками, но никогда, ни в детстве, ни позже не встречал он второй такой же, как Марлин Блэк. Мать была его главным подарком судьбы и самым большим несчастьем, потому что он совершенно не представлял, где найти вторую такую - ведь на меньшее он был не согласен. Разве что вырастить самому, ласковой твёрдой рукой направляя, исправляя огрехи...       Мысль была не то чтобы благородной - он вдруг живо представил, как поморщился бы Джаред, - но отчего-то казалась правильной. Лучше уж так, чем бесконечно перебирать на стороне, находя в одной то, что напрочь отсутствовало в другой.       - А отец... Он тебе изменял? - спросил он, поддавшись внезапному порыву и заранее внутренне напрягшись.       Марлин со спокойной улыбкой качнула головой:       - Нет. Но он был тем, с кем изменяла я, - прибавила она и усмехнулась, вспомнив, как оскорблённо вытянулось лицо Бертрама, когда она наконец вернула кольцо и объявила, что им нужно расстаться.       Сев ровно, Антарес смерил её недоверчивым взглядом, но она и не думала смущаться, прекрасно зная, что, как только поверит в то, что его любимая мама не всегда была примером для подражания, он всё поймёт. Корнелия бы не смогла - слишком нежная для этой жестокой действительности.       Но не Терри. Он умел жить.       Дверь с коротким стуком открылась, внутрь заглянула Мораг.       - Привет, - улыбнулась она, когда Деймос подбежал и крепко обхватил её колени. - Марлин, мы когда в Хогвартс?       - Чуть попозже, - ответила она, прикинув в уме, и объяснила: - Хочу дать Уиллу немного времени на раздумья.       - Он возвращается? - уточнил Антарес. Марлин с сомнением пожала плечами, но Мораг была настроена куда более категорично.       - Конечно, он возвращается, - заявила она и, пройдя через комнату, села рядом с кузеном. - Он обещал мне.       Тихо усмехнувшись её непоколебимой уверенности, Антарес предложил:       - Давай-ка ты двадцать четвёртого нырнёшь со мной, а? Ты на русалок только взглянешь своим фирменным Убивающим Взглядом, - прибавил он со смехом, - они мне сами украденное и вернут!       - Что за Убивающий Взгляд? - не поняла Марлин.       - А вот такой! - кивнул он на нахмурившуюся Мораг и покатился со смеху.       Девушка в ответ лишь коротко фыркнула:       - Не всем же быть такими очаровательными как ты, Антарес, - а после вдруг, пошарив под собственными волосами, расстегнула замок и сняла с шеи медальон. - Наклонись, пожалуйста.       Он послушно пригнулся, и она без сомнений надела украшение ему на шею.       - Это же всё, что осталось у тебя от Регулуса, - напомнил он, но Мораг с усмешкой возразила:       - Не всё. Ещё перстень тётушки Кассиопеи и воспоминания. Он... Отец им очень дорожил и... Словом, я хочу, чтобы он был у тебя.       Он на мгновение сжал медальон в пальцах, любуясь тем, как свет из окна играет на выложенной изумрудами букве "эс", а после коротко обнял Мораг, думая о том, что вовсе она не неловкая, как ему казалось раньше. Просто она пока не умеет дарить разлитую в ней нежность.

***

      Гарри в обществе Сириуса и Корнелии появился в больнице лишь под вечер. С первого же взгляда Джеймс понял, что сын взбешён и уже опасался, что конструктивного диалога не получится, но Гарри, едва шагнув через порог палаты, бросился к Вэррон, даже не взглянув в сторону отца.       - Гарри!.. - коротко ахнула она, когда он обнял её, неловко и крепко обхватив руками. - Ты меня задушишь...       - Прости, - запоздало раскаялся он, с большой неохотой разжав руки и тут же садясь на край койки. - Очень больно?       Догадавшись, что он имеет в виду вовсе не силу объятий, Джеймс нахмурился и подошёл ближе, опасаясь повторения утренней истерики у Вэррон, но она лишь слабо улыбнулась в ответ.       - Я в порядке, родной, - заверила она, коротко поцеловав Гарри в висок, и с облегчением откинулась спиной на подушки. - Только отлежусь немного.       - Нам пора, - объявил Джеймс и прибавил в ответ на вопросительный взгляд Сириуса: - Вэррон только что дали успокоительное зелье, ей нужно поспать.       - Помолчал бы уже, - огрызнулся Гарри, не поднимая головы. - Это из-за тебя она оказалась здесь! Из-за того, что ты её бросил!       - Гарри, это не так, - возразила Вэррон. - Джеймс не виноват.       - Ну да, как же! Не виноват, конечно, не виноват... А это здорово, да? - переспросил он и наконец взглянул ему прямо в глаза. - Когда никто никогда не винит тебя, я имею в виду. Я убил жену, потому что был под действием заклятия. Я выгнал любимую, потому что был расстроен...       - Гарри, хватит, - одёрнул Сириус, становясь между ними, но Гарри всё равно встал и остановился точно напротив отца, сжимая кулаки в бессильной ярости.       - Тысячи оправданий, - отчеканил он, задыхаясь от гнева. - А достаточно было просто сказать не "так получилось", а "я виноват, помоги мне всё исправить". Но разве ты хоть когда-то брал ответственность за то, что натворил?.. Трус!       - Гарри, ты не понимаешь... - одёрнул Джеймс, чувствуя, что запас терпения стремительно иссякает, но сын, уже не сдерживаясь, заорал ему в лицо:       - Это всё твоя вина! Из-за тебя Вэррон потеряла ребёнка!       С трудом соображая, что делает, Джеймс сгрёб его за грудки и как следует тряхнул, но почти тут же ощутил, как в горло ему остро упирается волшебная палочка. Корнелия коротко вскрикнула и зажала рот ладонями.       - Только тронь меня, и я тебя убью, - предупредил Гарри, яростно сверкнув глазами, и рывком освободился, отбрасывая руки Сириуса, вцепившиеся ему в плечи.       - Гарри, опомнись... - со слезами на глазах взмолилась Вэррон. - Что ты говоришь?..       Медленно опустившись в стоявшее тут же лёгкое кресло, он обхватил голову руками и замер, стараясь выровнять дыхание.       - Прости, Вэррон, - прошептал он, с силой зажмурившись. - И вы все - простите... Я не могу с этим жить...       Оскалив зубы, Сириус резко напутствовал:       - В другой раз, прежде чем называть кого-то слабаком или трусом, подумай хорошенько, смог бы ты сам вынести хоть половину этого дерьма.       - Ты что, будешь винить во всём меня? - вскинулся Гарри. - Будто это всё из-за меня?!       - Хватит, - резко потребовала Корнелия и, сев на подлокотник его кресла, обняла Гарри за плечи. – Успокойся, пожалуйста. Никто не говорит, что ты виновен… Гарри, вам необходимо поговорить. Прямо сейчас, - прибавила она, взглянув на Джеймса так, что он устыдился собственной вспышки и, быстро вытерев глаза, выдохнул:       - Я готов.       Удовлетворённо кивнув, Корнелия коротко поцеловала Гарри в макушку и полушёпотом напомнила:       - Ты же обещал мне... Может, теперь уже пора?       Он лишь тихо вздохнул, уткнувшись лбом в её подрагивающие рёбра. Несколько секунд он сидел молча, а после поднял голову и взглянул прямо на отца.       - Хорошо. Мы поговорим. Здесь и сейчас, - прибавил он, - в присутствии Вэррон.       - Вот и славно, - одобрил Сириус и тихонько поманил: - Идём, Корни.       - Нет, папа. - Она коротко покачала головой. - Я тоже буду здесь.       С сомнением взглянув на дочку, Сириус предупредил:       - Лапочка, разговор предстоит серьёзный.       Нащупав руку Гарри на собственной талии, она не пошевелилась, а сам он, волком взглянув на обоих мужчин, стиснул её пальцы стальной хваткой и отчеканил:       - Корнелия – моя девушка. И она останется там, где я.       В другой ситуации то, как удивлённо вытянулось лицо отца, здорово повеселило бы Гарри, но сейчас ему было не до смеха.       Смерив дочь и крестника взглядом, Сириус всплеснул руками:       - Ну, тогда и я останусь, - и упал в пустующее кресло в изножье койки.       - Если бы не Корни, меня вообще бы здесь не было, - продолжил Гарри, садясь ровнее и с сожалением разжимая руки. - Но раз уж справляться без меня вы совершенно не можете, то вот он я.       - Как-то справлялись твоими молитвами, - огрызнулся Джеймс, поправив очки и машинально коснувшись собственной шеи. - Не моя идея была всё рассказывать Вэррон.       - О да, - с непередаваемым сарказмом выдохнул Гарри. - Твоя идея состояла в том, чтобы и дальше водить её за нос, держа в неведении, вместо того, чтобы встретиться с проблемами лицом к лицу.       Джеймс, сидя на краю койки, стиснул челюсти, но Вэррон взяла его за руку и, повернувшись к Гарри, напомнила:       - Кажется, вы собирались поговорить, а не бодаться как два оленя.       - Не я это начал, - отрезал Гарри, но Джеймс внезапно возразил ему:       - Но ты охотно продолжаешь. Мерлин раздери, хватит... Гарри, пожалуйста. Ты всё равно не сможешь ненавидеть меня больше, чем я сам. Не проходит и дня, чтобы я не сожалел о том, что всё случилось именно так. Да, я виноват. Я не смог защитить вас, и Лили погибла по моей вине. Это - мой крест, и мне с этим жить до конца моих дней. Но в твоих силах сделать так, чтобы мне было хоть немного легче... Я не переживу, если потеряю ещё и тебя, - признался он и отвернулся, медленно дыша через рот, изо всех сил пытаясь взять себя в руки.       Коротко переглянувшись с Вэррон, Гарри пристально посмотрел на отца. Возможно ли, чтобы они вновь жили как раньше? Нет. Разумеется, нет. Может ли быть так, что отношения между ними станут хотя бы отдалённо похожими на те, что были?.. Ещё сегодня утром он ни за что бы в это не поверил, но теперь, глядя отцу в глаза, он понял, что фантазия эта не такая уж и беспочвенная.       - Хорошо, - наконец сдался он, - я вернусь домой. Но только при условии, что Вэррон будет жить с нами.       - Я?..       - Конечно, - кивнул Гарри и запальчиво прибавил: - Мы же поубиваем друг друга, если останемся наедине! Сама видела... А ты всё-таки мракоборец – справишься, если что.       Слабо усмехнувшись, Вэррон покачала головой. По сути ей только что предложили стать единственной преградой между двух огней, к чему она, положа руку на сердце, вовсе не была готова. Но с другой стороны жизнь без Джеймса... и без Гарри, призналась она сама себе... Ну что это будет за жизнь?       - Я с радостью вернусь, - кивнула она и, с сомнением взглянув на Джеймса, прибавила: - Если примете, конечно.       Не в силах найти подходящих слов, он крепко обнял её за плечи, и тогда на лице Гарри впервые с момента появления в больнице проступило что-то, отдалённо напоминающее улыбку.