Бродячий Пёс

— Акутагава, какого чёрта? Мальчишка-тигр заорал, едва выбравшись из кабины. Растерянно кивнул на дружеский тычок в плечо от одного из инженеров и воззрился на равнодушного к упрёкам Рюноскэ. — Выстрел был целесообразным, — тоном, намекавшим на интеллектуальное превосходство, отозвался Акутагава и с явным облегчением снял доспех. Накахара поднялся на мостик как раз вовремя, чтобы услышать непреднамеренно вырвавшееся у Ацуши рычание. — Ты подставил левый бок, когда без этого явно можно было обойтись, выстрелил прежде, чем я подтвердил свою готовность, и активировал Расёмона до того, как я перекинулся. Что из этого было целесообразным? — Всё, с учётом того, как медленно ты двигался, — вспылил Акутагава и поправил тугой ворот поддоспешника: ему очевидно не хватало всех тех слоёв одежды, в которые он кутался раньше. — Ты… Дазай-сан! — Ацуши всплеснул руками и обернулся к наставнику. Чуя вздрогнул, только сейчас заметив неслышно подошедшего Осаму, и сделал шаг в сторону. — Акутагава, в кабине два пилота, — с намёком на сталь в голосе произнёс спустившийся следом Куникида, и Рюноскэ непроизвольно поёжился. Глянул на бывшего учителя исподлобья и презрительно скривился. — Да, и один из них… — А если бы он пробил обшивку? — окончательно сорвавшись на крик, спросил Накаджима. — …не считает необходимым читать инструкции и не слушает, что говорит механик, — прошипел Акутагава. — Это кайдзю второй категории, у него не было ни шанса пробить доспех Тигра и о! Если ты не заметил, я спас твою чёртову полосатую шкуру! — Заткнитесь оба! — оборвал спор Доппо и, сняв очки, устало помассировал переносицу. — Шкет, чисти уши, прежде чем входить в дрифт, если не способен слушать ушами и мозгами одновременно. Акутагава, завязывай с геройством и начни уже, мать твою, работать в команде. — Снова надел очки и обернулся на Дазая. — А если ты ещё раз сунешься в рубку во время дрифта, я пошинкую тебя на много маленьких Дазаев. Я ясно выражаюсь? — Более чем, Куникуда-кун, — Дазай расплылся в широченной ухмылке и шутливо отдал честь. — Разрешите напомнить вам об ожидающей вас группе рекрутов и откланяться? Куникида помрачнел ещё на несколько тонов, и угрюмо кивнул. — Вали нахрен отсюда. И придурков этих забери, — зыркнул на хмыкнувшего Чую и недобро осклабился. — Сколько лет, сколько зим, Накахара — прочь, Накахара. Все вон. Дазай кивком головы указал всё ещё шипящим друга на друга Ацуши и Акутагаве на выход, дождался, пока Чуя тоже спустится, и только потом вышел сам. Рюноскэ шёл ровно настолько быстро, насколько ещё можно было идти, не сорвавшись на бег, Накаджима семенил за ним, ни на шаг не отставая и ни на секунду не затыкаясь, и, скрывшись за поворотом, забыл о канувшей в Лету просьбе о помощи. Не то чтобы Дазай планировал вмешиваться, а мальчишка-тигр серьёзно на это надеялся, но тонкий расчёт сообразительного засранца Накахара раскусил. Имя бывшего наставника спутало явно вознамерившемуся придерживаться тактики игнорирования Рюноскэ все карты — тот теперь рычал в ответ не менее громко, а багрово-чёрные искры вокруг выдавали настроение владельца так же, как и пожелтевшая радужка Ацуши. Сцена была знакома до боли, но сейчас Накахаре было не до чужих чувств. Они с Дазаем прошли ещё несколько шагов до турболифта, и когда Осаму, занеся руку над кнопкой этажа с жилым блоком пилотов вопросительно приподнял брови, Чуя просто глупо кивнул. Тут же отвесил себе мысленный пинок, понимая, что, вероятно, вопрос был не в этом, и густо покраснел. Скользнувшая по губам Дазая улыбка совсем не помогла, и ему оставалось только зло насупиться и скрестить руки на груди. Негромкий колокольчик оповестил их о прибытии на нужный этаж, и Накахара, несколько мгновений испытывавший малодушное желание шлёпнуть по кнопке своего этажа, вышел из лифта первым. — Мори будет каким? Третьим по счёту? — хитро спросил Осаму, приложив ладонь к сканеру, и пропустил Накахару в свою комнату. Чуя переступил порог, едва не топая, и еле слышно фыркнул. — Пятым. Третьей была Коё. — Вторым? — Фукузава. Дазай наигранно удивлённо округлил глаза. — Боюсь спрашивать, кто первым. — Тачихара, но вряд ли бы Мори встречал меня на пороге. — Накахара остановился посреди просторной комнаты и вмиг потерял всякое желание обороняться и язвить. Обернулся к прислонившемуся к дверному косяку Дазаю и на выдохе произнёс: — Мне жаль. Осаму дёрнул плечами, и Чуя невольно скользнул взглядом по аскетичному, чёрному форменному костюму. Тот сидел на Осаму как влитой, но казался чужим: не было ни помпезной броши на ослепительно белой рубашке, ни дурацкой жилетки, ни идеальных стрелок на брюках, ни самой белой рубашки. За спиной не развевался плащ, и эта попытка приравнять его ко всем остальным на Базе выглядела такой нелепой и заведомо обречённой на провал, что Чуя едва не рассмеялся: Дазай выделялся на общем фоне так же, как и всегда, стоило ему попасть в любую, пусть даже самую пёструю толпу. Он сиял ярче, чем доспехи Егерей, из-под манжет больше не выглядывали бинты, а обыкновенно под горло застёгнутый ворот рубашки был расстёгнут на две пуговицы. Искусственно обычный, он смотрел на Чую прямо и чуть насмешливо, и Накахара, поняв, что его поймали за разглядыванием, смущённо отвёл взгляд. Обхватил себя руками, и упрямо продолжил: — Мне действительно жаль. — Это ни к чему, вы не были друзьями. — Ты идиот, — разозлился Чуя, и Дазай тут же примирительно улыбнулся. Оторвался от дверного косяка и подошёл к бару. Приценился к содержимому и, вытащив бутылку красного вина, легко откупорил её. — Бьюсь об заклад, на Окинаве нет ни одного приличного вина. — Там и неприличного нет, — согласился Чуя и, достав из кармана сигареты, протянул их Осаму. — Зато этого добра хоть отбавляй. Дазай заинтересованно пригляделся к упаковке и, плеснув в бокал вина, протянул его Чуе. Будто бы в обмен взял сигареты и легко вытряхнул одну. Понюхал, скептически нахмурившись, и только после принял протянутую зажигалку. Кивком головы указал нелепо застывшему с бокалом в руках Чуе на кресло и сел сам. — Мори с Фукузавой и не надеялись, что с Окинавой что-нибудь выгорит, — пожал он плечами и закурил. — Президент в этом не признается, но он тоже планировал форпост. — Знаю. — Накахара сделал некрупный глоток и позволил себе расслабленно прислониться к спинке кресла. — Но могли бы обойтись без витиеватых формулировок. Большая часть ребят из зачистки понятия не имеет, как это работает: было бы куда проще, знай они заранее, что не стоит обнадёживать и без того убитых горем людей и обещать им мир за стальными стенами. — И тогда бы у тебя были убитые горем люди с одной стороны и оскорблённые несправедливостью вчерашние кадеты с другой. Ты знаешь, как это работает — этого всегда достаточно. Чуя считал, что не всегда, но спорить не стал. Не после года врозь. До нападения кайдзю ему не так уж и часто доставались самостоятельные миссии: они чаще работали в паре, чем поодиночке, а Дазай был одним из руководителей, но тогда, когда задание курировал он, относиться к группе так же, как Осаму, не выходило. Мешала твёрдая уверенность в том, что они те, кто прикрывает ему спину, и пусть полная откровенность никогда не была допустимой, не утаивать цель тогда, когда на то не было серьёзных причин, Накахара считал не просто важным — обязательным. Сейчас ему поручали не убийство, а спасение, но методов Чуя не менял. — Ты надолго? — Не знаю. В Немуро поедет Хигучи. Там проще: город почти не пострадал, выживших намного больше, чем погибших. Так что я здесь до иных указаний. Чуя смотрел не на Дазая, а чуть вбок, как опытный слепой. Понимал, что вот сейчас Осаму спросит, зачем Накахара приехал, и не представлял, какой ответ правильный, потому что, во-первых, Дазай точно знал, чего ради тот здесь. Думал, что причина только в этом, но пытаться убедить его в обратном — заранее обречённая на провал идея: хорошо, если просто поднимет на смех, плохо, если упрекнёт в неравнодушии. Во-вторых, правильного ответа попросту не было: Накахара никогда не умел играть в эту игру, а откровенность ещё ни разу за всё время их знакомства не шла ему на пользу. Потому смотрел вбок. А Дазай всё не спрашивал, и когда динамик оповестил о комендантском часе, Чуя пошевелился, отпивая из бокала, нехотя выпрямил спину и, подавшись вперёд, сказал совсем не то, что собирался. — Покажешь, что у вас новенького? На дне почти багровых глаз зажёгся и потух любопытный огонёк. Накахара стушевался, не сразу сообразив, о чём и у кого в действительности просил, но прежде, чем он успел забрать свои слова обратно или добавить хотя бы что-нибудь, что не звучало бы так весело, Осаму стряхнул пепел с сигареты и кивнул. — Покажу. — Посмотрел на часы и чуть качнул головой. — Но завтра. Выход после отбоя только по сигналу тревоги. Об этом Накахара помнил. Бродящие по Базе пилоты, механики и инженеры отвлекали дежурных, что было чревато пропуском неисправностей в работе электроники и любой другой экстренной ситуации на Базе. Чуя кивнул скорее себе, чем Дазаю, неловко покрутил бокал и, не зная, что ему можно сказать, сделал небольшой глоток. — И я согласен на пробный дрифт. Вино попало не в то горло. Накахара закашлялся, сморгнул выступившие на глазах слёзы и, полагая, что, вероятно, ослышался, уставился на тонко улыбающегося Осаму. — Что? — Пробный дрифт. Я согласен, — повторил Дазай и затушил сигарету прямо о стеклянную поверхность стола. — Фукузаве нужно только моё согласие, мостик и Анго завтра свободны. С Мори я поговорю сам, и… — Я не поэтому приехал, — отставив бокал, перебил его Чуя. — Не только. — Знаю. Однако это единственная достойная причина. У нас только два боевых Егеря: Чёрный Тигр и Демон. Золотой Жук годен разве что для разведки, а Доктор ржавеет в доках, потому что Йосано боится к нему подойти. — Ты потерял напарника. — Малоприятный опыт, но не повод соблюдать политес. В глазах Дазая мелькнуло нечто тёмное, страшное. Он встал и повёл плечами, словно бы жалея о висящем в шкафу, а не на плечах плаще. Отвернулся к окну и, неловко смяв пачку сигарет, вытащил ещё одну. — Иди к себе, пока Куникида не поднялся на этаж: он смешон в гневе. Завтра в полдень на мостике. — Разрешение… — Будет у Анго на столе. Накахара встал с кресла, остро жалея о том, что давным-давно потерял право и повышать голос, и размахивать кулаками, поставил бокал на стол, нарочито громко звякнув стеклом о стекло, и неслышно вздохнул. — Мне жаль, — всё же повторил он и, ни разу не оглянувшись, вышел из комнаты. Судорожный вздох за спиной ему, вероятно, послышался.

* * *

Вести разлетались по Базе со скоростью света. Следующим утром о пробном дрифте не знал только слепой и глухой, у мостика собрался целый амфитеатр зрителей, а Чуя был категорически не в духе. Он не спал ни одной проклятой минуты, а когда сон его наконец сморил, прозвенел будильник. С тоской покосившись на стрелки часов он поднял себя с неразобранной, по-военному аскетичной кровати и, наскоро умывшись, направился в коридор. На первом же повороте словив первое «Ну ты блин даёшь!» от плохо знакомого эспера Агентства, Накахара окончательно разуверился в правильности задуманного и в сотый раз вспомнил о том, что нельзя входить в дрифт с непустой головой. Голос Коё звучал в ушах тихо, но настойчиво, а пульсирующая в затылке боль обручем разливалась по голове. С ужасом думая о том, что будет, если дрифт не удастся, Чуя малодушно понадеялся на то, что Мори не дал своего разрешения. Прошлялся по оранжерее, трусливо прячась от Коё и всякого, кто слишком хорошо его знал, и явился к мостику на пятнадцать минут раньше. Шуганулся от толпы, словно бы не слышал гул заранее и, опустив взгляд в пол, прошлёпал к сидящему в рубке Сакагучи. — Дерьмово выглядишь. — Механик бросил на него короткий взгляд и вернулся к калибровке нейромоста. — Спасибо, ты тоже, — огрызнулся Накахара, отстранённо и удивлённо заметив, что на Анго нет костюма. Тот же форменный, что и на всех, комбинезон, да куртка механика. Необходимость расстаться со стрелками на брюках и пиджаком, очевидно, немало его бесила. — Ну, меня подняли в три часа ночи, чтобы я успел выгрузить из доков и отряхнуть от нафталина Нэко. Проклятая рухлядь отказывалась шагать самостоятельно, и мне пришлось перенастраивать его прямо в ангаре. Не совру, сказав, что закоротившие кабели нейромоста не стали для меня сюрпризом, но не то чтобы я радовался возможности с головой окунуться в проржавевшие внутренности этого ископаемого, а отношение Мори к сданным в утиль Егерям совпадало с моим. И нет, мне не интересно, чем оправдаешься ты. Сакагучи едва смотрел, на какие кнопки жал: пальцы летали сразу над четырьмя клавиатурами, глаза метались между мониторами, и выглядел он ровно настолько в своей стихии, насколько и в отутюженном деловом костюме. Глухое раздражение и отчего-то лёгкую панику выдавала только пульсирующая на виске жилка и тонкая морщинка между бровей. — Я был уверен, что он откажется. Анго снисходительно фыркнул и качнул головой. — Ты знаком с ним больше моего, не будь так наивен. — Если мы дрифт-несовместимы, то… — Накахара. — Сакагучи запустил тест-систему и, скрестив руки на груди, воззрился на него. — Из-за способности Дазай дрифт-совместим со всеми. И ни с кем, потому что он редкая дрянь. Хотел хорошей жизни — сидел бы на жопе ровно на Окинаве. Новый форпост пока не обзавёлся куратором. — Да пошёл ты. В светлых глазах Сакагучи плясали черти, чем неимоверно бесили Чую и напоминали о тех днях, когда Дазай, закинув руки на плечи Оды и Анго, шёл с ними в бар, оставляя позади и напарника, и, как много позже понял Накахара, Мафию. Руки чесались закончить спор привычным способом, но на мостике было слишком много важной аппаратуры, чтобы так рисковать ради удовольствия от сомнительной победы. Анго, меж тем, еле слышно хмыкнул, и тут же сошёл с лица, стоило мостику качнуться под весом второго пилота. — Анго-кун! — громко воскликнул Дазай и широко, неискренне улыбнулся. — Тебя неделю не видно, я уж было запереживал, что тебя завалило металлоломом в доках. — В третьем ангаре действительно рухнуло несколько полок, — бесцветно ответил Сакагучи и уставился Дазаю в глаза. — Я был там, вот же досадное совпадение, но, к счастью, не пострадал. Чуя перевёл изумлённый взгляд с Осаму на Сакагучи и обратно. — И правда, досадно, — протянул Дазай. — Что ты там был, конечно же. Счастье, что не пострадал. — Твоими молитвами. — Как разведка? Никого не убил? — Все живы, спасибо. Как Куникида? Ещё не уволился? — Ох, ты не представляешь… — Господа, достаточно, — голос Фукузавы прервал очевидно зарождающуюся ссору. Анго и Дазай побуравили друг друга одинаково страшными глазами ещё несколько мгновений и, только когда негромкий щелчок дверей оповестил их о начале теста, повернулись к кабинке управления напротив рубки, где угадывались силуэты Президента и Мори. Напротив замершего на платформе Егеря толпились все служащие Базы, и Чуя с некоторым волнением заметил среди чёрных комбинезонов ярко-рыжую макушку Коё. Та махнула ему, грустно улыбнувшись, и Накахара, сцепив пальцы рук в замок, хмуро уставился себе под ноги. — Всё как всегда, — продолжил Фукузава. — Три попытки синхронизации. В случае совместимости выше семидесяти процентов разрешаю активацию способности и продолжение дрифта в течении пяти минут. Первый пилот — Дазай Осаму. Ваш личный код. — Один-двенадцать ноль. — Второй пилот — Накахара Чуя. — Два-двенадцать-ноль, — глуше, чем планировал, отозвался Чуя. — Механик — Сакагучи Анго. Пробный дрифт разрешаю. Можете начинать. Тяжесть доспеха была такой же непривычной, как и ощущение подвижной платформы под ногами. Чуя повёл плечами, в очередной раз поражаясь пластичности металлических пластин, и впервые задумался о том, что несмотря на ползущую по рукам Коё порчу, металла на руках метки Порчи тогда так и не коснулись. Как не коснулись и самого Егеря. Та словно бы чувствовала, что рухни Егерь, и вместе с ним упадёт и такой удобный хозяин. Тянулась к единственному живому существу в кабине и шипела и скалилась на ворвавшегося в рубку Дазая. Фантомный страх защекотал и без того шалящие нервы, и Накахара усилием воли сосредоточился на том, что происходило вокруг. Двое шустрых инженеров помогли закрепить ремни на руках и ногах и тут же покинули кабину. На голову опустился невесомый шлем, и если до этого Чуя мало верил в реальность происходящего, то лёгкий шелест заработавших систем Егеря вернул его с небес на землю. Он еле заметно покачался на платформе и искоса глянул на Дазая. Осаму упрямо смотрел мимо, и когда Накахара уже собрался было окликнуть его, раздался голос Анго. — Сбрасываю вас. Порадовавшись отсутствию у себя морской болезни, Чуя машинально пригнулся и краем глаза заметил, как Дазай с куда большей грацией отзеркалил его движение. — Активация протокола межпилотной связи. — Свет в кабине погас, светился только лицевой дисплей шлема. — Активация нейросинхронизации. Три, два… Чуя едва успел закрыть глаза, прежде чем с головой окунуться в густое марево своих же воспоминаний. Картинки из прошлого сменяли одна другую, а воспоминания Дазая плыли где-то сбоку за полупрозрачной стеной, едва позволяя себя разглядеть. Чуя пригляделся к силуэтам, тщетно пытаясь без слов объяснить, что сейчас не время и не место выделываться, но Осаму словно бы и не испытывал никакого дискомфорта. Вмиг стало стыдно за свои галопом мчащиеся мысли, и Накахара распахнул глаза. Открыл рот, чтобы рявкнуть на безмятежно застывшего напротив Дазая, и тут же прикусил язык. — Девяносто шесть процентов?.. — выдохнул он. — Бьём все рекорды, — с намёком на улыбку в голосе отозвался Осаму. — Имена на дощечке нацарапаете позже, — огрызнулся Анго. — Калибровка. Правое полушарие. Дазай поднял руку, сжал кулак и показал Сакагучи средний палец. Металлический палец Егеря завис точно напротив рубки, и механик криво усмехнулся. — Очень смешно. Левое полушарие. Чуя послушно поднял руку, и ощущение чужеродной тяжести привело его в пищащий восторг. Егерь слушался так, будто был не огромным роботом, балансирующим на системе нейромоста, а действительно продолжением его самого. — Превосходно, — без тени радости в голосе прокомментировал Сакагучи. — Активацию способности разрешаю, однако, если ты заинтересован в успехе, я бы рекомендовал снять блок, Дазай. — Не учи меня жизни, Анго-кун. — Будь я на твоём месте… — Но ты не на моём месте. — Вместе с голосом Дазая задрожала и полупрозрачная стена. От мыслей Осаму полыхнуло очевидным бешенством, и Накахара в отчаянии ухватился за дрогнувший мост. — Чуя, Порча. — Чёрт возьми, Дазай! — ничуть не впечатлённый, воскликнул Анго. — Как ты собираешься обнулять его, если закрываешь мост? — А ты хочешь пугать кайдзю телекинезом? — Я хочу, чтобы и вы, и Егерь остались целыми! — Какая свежая мысль! Сам придумал, или кто подсказал? — Заткнитесь оба, — негромко проворчал Накахара, чувствуя всё усиливающуюся и усиливающуюся головную боль. — Порча не будет взаимодействовать с Егерем, пока по другую сторону моста Дазай. — Фактически его там нет, — возразил Сакагучи. — Физического присутствия всегда было достаточно, — не слишком уверенно качнул головой Накахара. — Будь готов разорвать дрифт, если тебя хотя бы что-нибудь смутит. — Хочешь до конца дней своих улыбаться и слюни в подушку пускать? — Анго, ты его слышал. Механик глухо выругался, но калибровку продолжил. Чуя глубоко вздохнул и, в последний раз бросив взгляд на полупрозрачную стену, выпустил Порчу. В первые несколько мгновений не происходило ничего. Багряные метки Порчи метались между ним и завесой по ту сторону моста, любопытно принюхивались к чужому сознанию и рисовали узоры возле самой границы. Накахара даже не успел опомниться. Порча вспыхнула ярко-алым, расправила уродливые крылья и, сметая одно воспоминание за другим на своём пути, метнулась обратно к нему. Тело будто бы разорвало на атомы, кто-то окликнул его по имени, а дальше была темнота. А у Порчи было его лицо.