Цветение

I wanna sleep next to you But that’s all I wanna do right now And I wanna come home to you But home is just a room full of my safest sounds (Я хочу спать рядом с тобой, И это всё, о чем я могу сейчас мечтать. Я хочу возвращаться домой к тебе, Но дом − это всего лишь безопасное для души помещение…) Изуку мучается, и он знает, что его конец близок. С каждым днём он становится всё слабее, ведь цветы уже практически полностью заполнили его грудную клетку. Он с горечью усмехнулся от мысли, что может не дожить до совершеннолетия. Прошло больше шести лет, а Кацуки уже полгода как знает о его болезни. К счастью, он больше не игнорирует Изуку, и они снова нормально общаются, по крайней мере, настолько нормально, насколько это вообще возможно. Каждый раз, когда они были рядом, и у Изуку случался приступ (а это, по сути, каждый день), Кацуки находился рядом с ним, стараясь по возможности помогать другу. После приступов Бакуго делал вид, будто так и должно быть, будто всё хорошо, но Изуку понимал. Он видел то, как Кацуки смотрел на него всякий раз, когда он кашлял окровавленными лепестками. Блондин был в ярости. По-приятному грустно было видеть, как Кацуки злился из-за чего-то, что убивало Изуку, но в то же время заставляло его чувствовать себя по-настоящему живым. Теперь Изуку уже лежал в больничной палате, слушая вполуха рассказы Кацуки о школе, и пытался привыкнуть к жизни в больнице. Его состояние сильно ухудшилось, и, по правде, его нужно было госпитализировать ещё в тот момент, когда он перестал посещать занятия, но он настоял на том, чтобы остаться дома. И сейчас, лёжа на больничной койке, он только и делал, что мечтал вернуться в свою комнату. В такое время его мать буквально жила с ним в палате, а Кацуки не пропускал и дня, заваливаясь к нему после занятий. Он уходил только тогда, когда заканчивались часы посещений, и его выкидывали из больницы силой. Изуку сильно скучал по дому. Родное окружение. Белый штукатуренный потолок, тонкий пряный запах азалии, доносящийся из маминого садика, гостиная, где он так любил смотреть вместе с ней сериалы, столовая, где мама готовила его любимые блюда, но также особое значение для него имела его комната. Столько воспоминаний было связано с ней. Как Кацуки приходил к нему с ночевкой, и они лежали рядом, рассказывая свои самые смелые мечты и надежды, пока Изуку представлял, что здоров и у него есть шанс на счастливое будущее с Бакуго. Внезапно всё стало приносить слишком много боли. Цветы начали душить больше, чем когда-либо прежде. Изуку показалось, что он сходит с ума от неожиданного приступа, и схватился за грудь. Он успокоился практически сразу же, когда почувствовал чужую руку на своей собственной. Сначала он не мог понять, чья она, но вскоре тепло распространилось по его телу, и он снова смог дышать. После того, как Изуку пришел в себя и почувствовал, что цветы перестали шевелиться, он поднял голову и встретился взглядом с кроваво-красными глазами Кацуки, в которых чувствовалось бесконечное отчаяние. Не выдержав, он отвел взгляд и почувствовал, что атмосфера в палате стала невыносимо тяжелой. Спустя несколько минут, которые тянулись, казалось, столетиями, Кацуки заговорил. − Деку… Ты думаешь о нём? Изуку моргнул несколько раз от неожиданности после такой реплики и, услышав тяжелый вздох Бакуго, поднял голову и посмотрел другу в глаза. Кацуки выглядел печальным, но его остальные эмоции Изуку прочитать не смог. − О том, из-за кого ты страдаешь… По неизвестным причинам Изуку начал заикаться. − Чт… Нет, в смысле, да, ну, то есть нет! НЕТ! В смысле… − Деку, ты, задро… − В смысле, я всегда думаю о нем, но нет! Нет, я просто… − ДЕКУ! Да заткнись уже! И Изуку заткнулся и видел, что Бакуго пытался успокоиться, прежде чем заговорить снова. − Всё, блять, нормально… просто… немного раздражает… ну, что ты не слушаешь… будто тебе насрать на меня, хотя, я думаю, это не так, но видеть тебя прикованным к кровати… Кацуки произнес последние слова так тихо, что Изуку еле смог их разобрать. − Нет! Каччан! Прости! Клянусь, ты не так понял! Я… − …Ты? − Я… Я просто думаю о том, как сильно скучаю по дому. Кацуки удивился, но затем снова появилось то непонятное выражение. − …Тогда тебе лучше скорее выздороветь, придурок. В этот раз Изуку не может сдержать тихого смешка. − Да. Ты прав… Слушай, Каччан. В ответ он получил короткое мычание. − Давай устроим еще одну ночёвку? Я скучаю по тому, как мы спали вместе, разговаривали о своих мечтах, рассказывали вместе всякие истории… − …Деку, мы ведь уже выросли. Изуку улыбнулся. Конечно, его Каччан будет упираться до последнего. Но затем его сердце словно на секунду подпрыгнуло от нежного тона Кацуки. − Только одну. Ещё одна ночёвка, когда ты поправишься, раз ты такая лялька. Изуку так сильно захотелось плакать, когда услышал это, потому что он не мог одновременно быть и более счастливым, и более разбитым. В конце концов, он решил засмеяться, что получилось больше похожим на истерические всхлипы. Вскоре он устал от рыданий и заснул, слыша отдаленные звуки кашля, но забыл о них, как только почувствовал нежную руку в своих волосах. I wanna hold hands with you But that’s all I wanna do right now And I wanna get close to you (Я хочу держать тебя за руку, И это всё, чего я могу сейчас желать. Я хочу узнать тебя поближе…) Изуку задумчиво смотрел на больничную простыню. Она была совсем белой, но он уверен, что скоро её окропит в красные, фиолетовые и зеленые тона. Ему было немного стыдно перед медсёстрами, которым приходилось менять его постельное белье каждые шесть часов. Возможно, ему стоило попросить их делать это всего лишь раз в сутки вместо четырех. − ИЗУКУ! МИДОРИЯ ИЗУКУ! ТЫ МЕНЯ ВООБЩЕ СЛЫШИШЬ? − Ох! Прости, мам, что такое? Его мать выглядела опечаленной и пыталась сдерживать слезы. Изуку чувствовал вину перед ней за то, что ей было так плохо из-за него. Он буквально мог видеть, как она становилась всё старше и худее с каждым днем. Затем кто-то прокашлялся, и только тогда Изуку заметил врача, который выглядел так же мрачно. Изуку поприветствовал его, и врач озвучил причину своего появления. − Мидория, цветов… становится слишком много… Сегодня последний день, когда операция возможна… Так что я бы хотел спросить ещё раз, вы точно отказываетесь от операции? − …Да, доктор. Его мать всхлипнула, извинилась и вышла из палаты. Врач тяжело вздохнул и опечалено посмотрел на парня, стараясь вернуть себя свой профессионализм. − Я… Хорошо, сэр. Боюсь, что без операции у вас останется около шести месяцев. Изуку кивнул, ведь он и без этого прекрасно понимал, что происходит. После ухода врача он чувствовал себя особенно уставшим и напуганным, ведь его жизнь должна была закончиться через шесть месяцев, сразу после его дня рождения. Он думал о том, что ему осталось всего шесть месяцев с Кацуки. Он моргнул, чтобы не заплакать, ведь, в любом случае, он скорее умрет, чем избавится от своих чувств. Однажды он обязательно признается Кацуки, и ему будет плевать, отвергнут его или примут, что, по сути, было бредом. Но он не хотел, чтобы его лучший друг винил себя в его смерти, поэтому снова отмёл в сторону все мысли о признании. Кстати говоря, его лучший друг сильно опаздывал в тот день, и Изуку не мог избавиться от мысли, что с ним могло произойти что-то плохое. Чем больше он волновался, тем больше цветы блокировали ему доступ кислорода. Вот опять сильная боль, которую он испытал неделю назад, появилась, и казалось, будто так он и должен был умереть в тот момент. Он пытался вдохнуть, и вокруг было много суеты. Перед тем, как отключиться, он увидел перед собой чьи-то светлые волосы и почувствовал тёплое прикосновение к своей руке.