say it's okay when it's not

Лука изо всех сил старался не запаниковать. Его дыхание было поверхностным, кожа зудела, а он сам лежал неподвижно. Он видел использованный презерватив, брошенный рядом с кроватью. Обрывки воспоминаний о прошлой ночи начали заполнять его разум и ему хотелось исчезнуть. Похоже, он всё-таки переспал с Хлоей. Занялся с ней сексом. Черт, он чувствовал, как слезы подступают к глазам. Как он мог позволить этому случиться? Неужели в нем нет ни капли самоконтроля? Если бы он контролировал себя, то не позволил бы себе так напиться. Хлоя пошевелилась во сне и ещё ближе прижалась к Луке. Он застыл и довольно сильно напрягся из-за текущего положения вещей. Они, черт возьми, голые. Прижимаются друг к другу. Ее грудь вздымается у его плеча. Это уже действительно слишком, и ему пора уходить. Ему необходимо уйти отсюда немедленно, иначе это конец. Он не мог поверить, что переспал с ней. Каждый раз, когда Лука закрывал глаза, у него перед глазами всплывали картины того, как она целует его, затем раздевается, и они занимаются сексом. Ему необходимо забыть об этом. Но отголоски ее стонов вызывали у него чувство тошноты. Луку передёрнуло. Лука услышал какое-то бормотание и смешок. Он опустил взгляд и понял, что на нём лежит очень голая и проснувшаяся девчонка. Она взглянула на него, покраснев и опустив взгляд.  — Привет, — сказала Хлоя сонным голосом. Она поднялась на локтях, поцеловав Луку в губы, и ему открылся взгляд на ее полностью голое тело. — Что произошло? — слабым голосом спросил Лука, пока Хлоя легла обратно. Он старался смотреть куда угодно, только не на Хлою, часто моргая, чтобы не дать слезам волю.  Хлоя начала покрывать поцелуями грудь Луки, засасывая его кожу в различных местах. Оставляя следы, которых Лука бы не хотел на своем теле. — Мы пришли сюда. У тебя были кое-какие проблемы поначалу, но потом твое тело поняло, чего от него хотят. И мы, ну, переспали, — пробормотала она между поцелуями, пожимая плечами на последних словах. — Но тебя не надолго хватило, вероятно ты был слишком пьян, — добавила она, хихикнув и прикусив его сосок. — Поэтому ты помог мне кончить своими пальцами. Ничего страшного, — она взглянула на него, застенчиво улыбнувшись. Лука уставился на свою ладонь, затем на Хлою, и снова на ладонь, жутко напуганный. — Ты этого не помнишь? Лука покачал головой, не в силах отвести взгляд от пальцев. — Нет, но что-то я помню, — прошептал он. Лука до последнего надеялся, что это все было сном, и на самом деле они просто сняли одежду и уснули. Хлоя хмыкнула и принялась целовать его шею. — Но сейчас мы оба трезвые. Я уверена, что в этот раз получится лучше, — промурлыкала она, и Лука почувствовал, как ее рука спускается у него по животу.  Он открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, но не смог выдавить и слова. Его пульс участился. Он откашлялся. — Мне пора идти, — наконец смог выдавить он. Он неуклюже выбрался из-под нее, хватаясь за одежду. — Что? — спросила она возмущённо. Лука посмотрел на нее взглядом, полным сожаления. Она была так уязвима. Он закрыл глаза и вслепую надел футболку. — Это был твой первый раз? — спросил он дрожащим голосом. — Ну и что это за вопрос? — ее голос становился все злее. — Просто ответь, пожалуйста, — буквально умолял он, натягивая трусы и штаны. — Нет, — холодно ответила она. Лука вздохнул с облегчением и потянулся за телефоном, который лежал в опасной близости с презервативом. — Хорошо. Забудь об этом, — сказал он, отводя от нее взгляд. — Какого черта, Лука? — крикнула она ему вслед, когда он буквально выбежал из комнаты. Он понятия не имел, что это за место и как они сюда попали, ему просто хотелось оказаться подальше отсюда. Как только Лука оказался снаружи здания, он с бешено бьющимся сердцем забежал за угол и остановился. Он облокотился на стену. Его руки тряслись, а глотать было тяжело. Он начал вдыхать воздух с такой силой, что его горло начало жечь. Перед глазами повисла пелена и Лука согнулся пополам. Сначала он даже не отразил, что его рвет, но когда понял это, то никак не смог игнорировать. В процессе он начал плакать, больше не в силах сдерживать слезы. Он кашлял до тех пор, пока не освободил свой желудок и у него не остались одни лишь рвотные позывы, вызывающие неконтролируемую дрожь во всем его теле.  Лука не мог дышать, не мог двигаться, вдыхая едкий запах. Он начал плакать ещё сильнее, вцепившись в стену так, что костяшки побелели, а ногти буквально впились. Он упал на колени, вероятно на свою рвоту, и прижался головой к шероховатой стене. Он сжал зубы и простонал. Если бы он мог, то закричал, но боялся, что сорвёт голос. Лука чувствовал себя грязным и усталым. Он хотел, чтобы все прекратилось, а иначе все могло стать ещё хуже. И зачем только он это сделал? Что такого завладело его пьяной, дурной головой? Почему он так сильно себя ненавидел? И Хлоя, черт возьми, не заслуживала стремного секса с парнем, притворяющимся натуралом, который даже не мог признаться. Он не должен был к ней приближаться. Да и вообще ни к чему, если честно. Он чертова катастрофа. Поразительно, что никто этого ещё не понял. Его тело содрогнулось и он равно выдохнул. В другой вселенной все было по-другому. Они с Хлоей повеселились и он не сбежал. Он был, блин, нормальным. В этой вселенной он был в смазке Хлои, покрытый рвотой, и пах как это все вместе взятое, плюс пот и алкоголь. Он такой отвратительный. Ему хотелось выбраться из своей кожи. Лука успокоился, хоть его тело и продолжало потрясывать, и встал. Он даже не стал опускать взгляд, чтобы убедиться в том, какой он грязный. Он вытер лицо руками и пошел. Игнорируя странные взгляды людей в свою сторону, игнорируя не прекращающуюся вибрацию в своем кармане и пульсацию в кончиках пальцев. Лука понятия не имел, сколько времени у него ушло, чтобы дойти до квартиры, но он и в принципе не знал, который час. Как только он оказался дома, он повесил куртку у двери и направился в ванную. Он не обратил внимания на Манон, Мику и Лизу, которые поприветствовали его из гостиной, и закрыл за собой дверь прежде чем снять одежду. Он не стал класть ее в корзину для белья, решив выбросить как только помоется. У него все равно не получится носить ее без напоминания о том, как сильно он себя ненавидит. Лука забрался в душевую кабину и включил воду. На него лилась обжигающе горячая вода, но ему было все равно. Он потянулся за мочалкой, капнул на нее геля для душа и начал оттирать свою кожу. Он вжимал мочалку как можно сильнее, пытаясь стереть с себя грязь. Он больше не хотел чувствовать на себе Хлою, но независимо от того, насколько красной стала под конец его кожа, он не мог смыть с себя событий прошедшей ночи. Лука сел, прижав колени к груди и спрятав между ними голову. А затем он начал плакать, и плакал до тех пор, пока в его теле не осталось слез. Вода смыла их, в отличие от стыда и унижения, от которых было не избавиться. После душа он пошел к себе в комнату и закрылся на замок. Словно находясь в трансе, он выключил свой телефон, игнорируя уведомления и заползая в кровать. Он так и не покинул ее до конца дня.  

***

Прошло утро воскресения. Лука покидал комнату только чтобы сходить в туалет. Он ни с кем не разговаривал, и они, должно быть, поняли, что он не хочет, чтобы его трогали. Он был как в тумане, не зная, бодрствует он или спит большую часть времени. Он беспомощно лежал, уставившись в потолок. В его голове не было мыслей, один лишь белый шум. Похоже, уже был день, когда он услышал стук в дверь. Лука никак не отреагировал за неимением каких-либо сил. Дверь открылась и его кровать прогнулась под чужим весом. — Эй, Лука, — тихо прошептал кто-то, проводя тыльной стороной ладони по его лицу. Лука резко открыл глаза, замечая Мику, чье лицо было переполнено беспокойством. — Ты ничего не ел с тех пор, как вчера вернулся. И не покидал свою комнату. Мы волнуемся. Лука сглотнул. — Я в порядке, — пробормотал он. — Явно нет, — деловито заявил Мика, нахмурившись. — Я кое-что сделал с тем, с кем не должен был, — сказал Лука, слыша, как его голос дрогнул. Он повернулся на бок и спрятался лицом в подушку. Он уже слишком много сказал. Нельзя дать Мике понять. — Хочешь поговорить об этом? — спросил Мика, успокаивающе поглаживая Луку по спине. Лука покачал головой. — Хочешь, чтобы я остался? Хотел ли он? Одна часть его хотела спрятаться от всего мира, полностью исчезнуть. А другая часть жаждала человеческого общения, желая схватить Мику за плечо и умолять его не уходить. — Иди, я буду в порядке, — его первая часть как всегда победила. Тем самым он построил ещё одну стену вокруг себя, не намереваясь никого впускать. Мика вздохнул и сжал плечо Луки. — Ладно. Но я здесь. И Манон, и Лиза. Мы с тобой, — сказал Мика и встал. Луке хотелось сказать спасибо, но слова застряли у него в горле. Мика ушел и Лука снова начал плакать. Пару часов спустя кто-то снова к нему зашёл, прерывая его жалкий сон. Он повернул голову в сторону открывшейся двери. Манон не стала заходить внутрь, лишь выглядывая из-за двери. Лука был благодарен ей за это. — Я приготовила ужин и, эм… оказалось, что его слишком много для меня одной. Если ты не хочешь сейчас есть, я могу отложить его и убрать в холодильник, — поинтересовалась она, нервно покусывая нижнюю губу. Луке хотелось плакать по разным причинам сейчас. Манон уже целую неделю готовила 'слишком много' для себя и делилась с Лукой. Должно быть, она заметила, что он не ел ничего похожего на нормальную еду. И не секрет, что у него не было денег. Лука кивнул. — Да, я был бы рад. Она улыбнулась ему и тихо закрыла за собой дверь. Лука свернулся калачиком, желая, чтобы все это прекратилось.

***

Он не пошел в школу в понедельник. Лука был совершенно не готов к вопросам парней насчет того, как все прошло в пятницу. В идеале, он бы вообще хотел забыть о том, что это произошло, хотя и не был уверен, что такое вообще возможно. На его коже все ещё остались следы от засосов, а его живот скручивало каждый раз, когда в его голове всплывали картинки той ночи. И переживать это все заново, притворяясь, что ему понравилось ради своих друзей не входило в его планы. Лука хотел тишины — и именно это он получил в понедельник. Он распахнул дверь и все, что услышал — блаженную тишину. Мика с Лизой ушли на работу, а Манон в школу. Лука был один, и вокруг никакой жалости и вопросов. Никакого давления.  Он не включил телефон, и сомневался, что сделает это в ближайшее время. Ему хотелось вести себя так, словно ничего вокруг не существовало, оказаться в пузыре, который обеспечит ему безопасность, которую не может дать окружающий мир. Он соберётся с силами и пойдет завтра в школу, готовый спрятаться за маской ради друзей. Но ему нужен ещё один день. Лука вышел из своей спальни, умылся и направился на кухню. Он открыл холодильник, окинув взглядом полки. Он выглядел бедным и жалким. Не удивительно, что Манон проявляла к нему столько милосердия. Кроме того, что она оставила для него, в холодильнике лежали кусочки салями, половина куска масла и два яйца. Органических. Лука вздохнул и его взгляд упал на аккуратно запакованную тарелку посередине его полки. По ней было видно, что она уже не первой свежести, но он все равно был очень рад, забирая ее. Лука распаковал еду и засунул в микроволновку. По логике, Лука понимал, что не ел очень давно, и поэтому он такой уставший и у него совсем нет энергии, и поэтому, как только он доел, в нем явно появилось больше силы и тепла. Но он не мог перестать думать о том, как его наполняет забота Манон, которая вложена в эту еду.  А может быть он просто стремился думать, что кому-то не плевать на него. Это не меняло того факта, что каждая клеточка его тела была сейчас расстроена и хотела исчезнуть. Поэтому помыв тарелку он вернулся в свою комнату и отрубился.

***

Луке потребовалось немало сил, чтобы собраться в школу во вторник. Он не стал проверять уведомления на телефоне, потому что и так знал, что его ждёт сегодня. И то, что он стоял перед школой, считая минуты до звонка, ясно объясняло ситуацию. Он был очень близок к тому, чтобы сбежать. Парни ничего не сказали, только лишь поприветствовали его. Пока что. Они кидали на него вопросительные взгляды с тех пор, как он пришел. Даже Элиотт казался озабоченным, так что Лука не мог прикрыться с его помощью. Какой стыд. Лука был просто уверен в том, что что-то грядет. Он чувствовал это в воздухе. Их разговоры были слишком напряжённые и неловкие. Он отвёл взгляд на школьный двор, и его лицо моментально побелело. Хлоя была там, направляясь ко входу. Лука отвернулся, пока она его не заметила, и задержал дыхание, наблюдая боковым зрением, как она заходит в здание. Он громко выдохнул и закрыл лицо рукой, внезапно ощущая тошноту. Как же он не хотел идти туда. Лука бросил быстрый взгляд на парней заметил, что они замолкли, наблюдая за ним. Ох, отлично. — Что это было? — спросил Артур. Лука пожал плечами. — Ничего. — Чувак, она пыталась убить тебя взглядом, — сказал Базиль, активно жестикулируя. И Лука не мог ее в этом винить. Он дерьмово с ней обошёлся.  — Что именно произошло между вами двумя? — с осторожностью и любопытством спросил Ян. Лука чувствовал, что он в ловушке. Они все внимательно вглядывались в него, и он чувствовал, как его ладони начинают усиленно потеть. Если он им не расскажет, то они не отстанут. Если только он не наврет им или не станет вести себя как обычно, но он явно сейчас не мог с этим справиться. Не в его положении. Он еле заставил себя встать с постели с утра, боясь нападок и вопросов. Что ему придется объяснять, почему его не было. Он должен был сказать им: 'у нас был секс, и все прошло не очень хорошо' и забыть об этом, но он также стыдился себя, боясь сказать это вслух и сделать реальным. Он не мог заставить себя выговорить эти слова. Луке хотелось забыть об этом, но он не мог сделать этого здесь, со своими друзьями. Его сердце билось так громко, что что он едва слышал, как произнес: — Я не хочу об этом говорить. Луке нужно было убираться отсюда. Он не мог рисковать встретить Хлою или позволить, чтобы большие карие глаза Яна выуживали из него ответы, которые он не хотел давать. Он не вынесет этого. Он уже не может. Прозвенел звонок. Ребята пошли, а ноги Луки словно вросли в землю. Он не мог двинуться. Парни остановились и посмотрели на него. — Ты идешь? — спросил Ян, приподняв бровь. Лука покачал головой и прочистил горло. — Нет, я нехорошо себя чувствую, — выпалил он. Они все смотрели на него пару секунд, казавшихся вечностью. — Дай нам знать, как доберешься до дома, — прошептал Артур. Ян с Базилем согласно хмыкнули, и лишь Элиотт подошёл к нему ближе. — Я провожу тебя, ладно? — спросил он, многозначительно глядя на Луку, и, по какой-то причине, тот кивнул. — Ладно, нам уже пора идти. Но мы ещё увидимся, — сказал Артур и помахал им, прежде чем исчезнуть в здании вместе с Яном и Базилем. Лука с Элиоттом остались стоять, довольно долго глядя друг на друга. — Тебе не обязательно это делать, — выпалил Лука, а его щеки покраснели. Он всего лишь хотел уйти, чтобы ему не пришлось объясняться перед парнями, но затем он почему-то согласился, чтобы Элиотт проводил его. Это глупо. — Я хочу, — пожал плечами Элиотт. — Ты действительно хочешь пойти домой? Лука задумался. Будет ли хорошей идеей вернуться домой? Он сейчас был действительно растерян, и не был уверен, что если он вернётся в кровать, то все станет лучше. Его явно уже не так трясло, как в выходные, но сегодняшние события слишком его потрясли. Он покачал головой. Ему нужно отвлечься. Элиотт слегка улыбнулся. Лука неуверенно догнал его и вскоре они оказались за пределами школы. Предположительно, они шли в никуда, но Лука видел уверенность на лице Элиотта. Поначалу они не разговаривали. Идти вдвоем в комфортной тишине было неплохо. Лука был не совсем наедине со своими мыслями, но его и не заставляли рассказать, что случилось. И он ценил это. Он понятия не имел как много времени прошло, прежде чем они остановились, но судя по тому, что Лука уже начал хлюпать замёрзшим носом, они шли дольше, чем он думал. — Это ворота, — невозмутимо заявил Лука, наблюдая, как Элиотт возится с ржавой цепью. Элиотт ухмыльнулся ему через плечо. — О, правда? — Элиотт помигал бровями и вернулся к делу. Лука закатил глаза, но не от раздражения. Он понаблюдал за тем, как Элиотт возится с цепью ещё немного, и затем цепь упала. Элиотт открыл ворота и они вошли. Место было большим и напоминало заброшенный парк. Пока Лука осматривался, Элиотт уже ушел вперед. Лука присоединился к нему. — Что это за место? Элиотт пожал плечами. — Я не знаю. Нашел его пару лет назад. Люблю приходить сюда, когда хочу побыть один, — объяснил он, оглядывая деревья. — Ты вообще-то первый, кого я привел сюда, — заявил он, слегка улыбаясь. — А как же твоя бывшая? — Ты первый, — повторил Элиотт, глядя в небо. Лука особо не стал задумываться над сказанным, но почувствовал, как по его груди разливается тепло от того, что Элиотт хотел показать ему это место. Это означало, что он не показывал его парням, с которыми у него сложились хорошие отношения с самого начала. Это значит, что он не приводил Артура сюда. — Вы с Артуром сейчас встречаетесь? — спросил Лука. Элиотт фыркнул. — А вы с Хлоей? — парировал Элиотт, заставив Луку нахмуриться. — Боже, нет. — Вот видишь. — Но я видел вас на вечеринке, — Лука знал, что это слабый аргумент, потому что они тоже целовались с Хлоей на этой вечеринке. Элиотт почесал затылок, поморщив нос. — Мы были пьяные. И немного расстроенные. Одно наложилось на другое. Иногда просто хочется поцеловаться, — сказал он непринужденно. - Я переспал с Хлоей, — признался Лука, замечая, как походка Элиотта на секунду изменилась, прежде чем вернуться к нормальной. — Оу. Ну это хорошо? — он неуверенно взглянул на Луку. — Я ненавижу себя за это, — признался Лука. — По крайне мере это не было ее первым разом, — он быстро глянул на Элиотта и заметил, что тот за ним наблюдает. — Но это был твой первый раз? — уточнил он, быстро раскусив Луку. Возможно, слишком быстро. Лука кивнул, сжав кулаки. — Я провел всю субботу рыдая, — он подернул плечом. — Это глупо, я знаю, — он не мог Элиотту назвать конкретные причины этого, но ему хотелось рассказать хоть что-нибудь, чтобы больше не держать это в себе. — Это не глупо. Но я считаю, что романтизация первых разов полное дерьмо. И в итоге, когда все выходит плохо и становится полным разочарованием, это ломает людей. Послушай, мой первый раз тоже не был великолепным, а он был с человеком, в которого я был влюблен. Не позволяй этому влиять на себя так сильно. — Если бы я хотел этого и это произошло с тем, кто мне нравится, то мне было бы не важно, если бы в первый раз все прошло плохо, — пробормотал Лука. Суть была в том, что ему не нравилась Хлоя, он ничерта не помнил и Хлоя, черт возьми, девушка. — Зачем ты это сделал, если она тебе не нравится? — спросил Элиотт, немного запутавшись. Это то, чего от меня ожидали хотел сказать он, но вместо этого ответил: — Я был пьян и она оказалась под рукой, — воу, и награду 'мудак года' получает Лука Лалльман. — Парни того хотели, — нервно добавил он. Он не хотел, чтобы Элиотт подумал, что он использует женщин. — Я уверен, что они не хотели, чтобы у тебя был секс с тем, кто тебе не нравится и у тебя потом была травма от этого. — Они не переставали давить на меня насчёт нее. Я устал. И был пьян, — и он встретил парня, из-за которого у него были проблемы, а ещё увидел, как Элиотт с Артуром целуются. Но, в конце концов, ему некого было винить, кроме себя. — Ты не можешь просто делать все, что диктует тебе общество. Проще сказать, чем сделать. Элиотт остановился и Лука огляделся. Он заметил дорожку, ведущую к мосту и после пары секунд на него снизошло озарение. — Это место из твоей короткометражки? — спросил он Элиотта, указывая на мост и тоннель под ним. Эллиот лишь улыбнулся и пошел дальше, утягивая с собой Луку за рукав. Стало темно, когда они зашли в тоннель. Они нашли место, чтобы сесть у стены прямо на землю. Лука надеялся, что его одежда сильно не запачкается. — Знаешь, а тебе не обязательно воспринимать это как свой первый раз, если не хочешь, — задумчиво произнес Элиотт. — Я к примеру, не считаю свой самый первый поцелуй за первый поцелуй. Мы едва коснулись друг друга губами и от него пахло чесноком. Как только ты попробуешь с тем, кто тебе действительно нравится, то сможешь определить это как свой первый раз. А то, что было с Хлоей? Это была ошибка, — Лука слышал, как Элиотт улыбается, и слегка повернул голову, чтобы лично это увидеть. — Как долго ты встречался со своей девушкой? — спросил Лука. — Пару лет. Мы то сходились, то расходились. В конце все закончилось довольно плохо, — сказал Элиотт, достав самокрутку и зажигалку из своего кармана. Он показал это Луке с радостным 'та-дам!' и Лука хихикнул. Самокрутка была немного помята, но на ее качество это явно никак не повлияло. Элиотт поджёг ее, сделал затяжку и передал Луке. — Мы стали токсичными в какой-то момент. И явно не подходили друг другу. И все время, что мы были вместе, я постоянно искал того, чего не мог испытывать с ней. Вот почему мы сходились и расходились. Я встречал кого-то нового, считал, что вот оно и расставался с ней. Потом оказывалось, что это не то, чего я хотел, и я опять возвращался. — И она тебя принимала? — спросил Лука, передавая косяк обратно Элиотту. — Я уже сказал, что отношения были токсичными, так что да. Но потом произошло кое-какое дерьмо, и мне пришлось менять школы. Затем я попал сюда. И решил изменить все раз и навсегда. Она с трудом приняла это, но так было лучше для нас обоих, — Элиотт выпустил облако дыма и на секунду Лука застыл, наблюдая за этим, прежде чем прийти в себя и забрать у Элиотта косяк. — Ты же не скажешь мне, почему тебе пришлось менять школы, да? — спросил Лука, барабаня пальцами по колену. — Может быть однажды, — Элиотт улыбнулся ему со сверкающими глазами.

***

Луке стало слегка лучше после дня, который он провел с Элиоттом. Его трясло куда меньше, и он вернулся в школу, пытаясь вести себя нормально. Он все ещё избегал Хлою и ловил на себе обеспокоенные взгляды друзей, но больше ему никто не задавал так много вопросов и было уже намного проще. Ему хотелось пнуть прошлого себя за то, что он раньше не понял, какой же Элиотт классный. Но, тем не менее, все было не так хорошо, как Луке бы хотелось. Он не мог сосредоточиться на школе, не мог спать. Он начал переживать о том, что ему делать с шантажистом, когда открыл свой счёт и понял, что там осталось немного. Каждый раз, когда он видел, что Хлоя наблюдает за ним, он снова чувствовал тошноту. У него был стресс, и то, что Ян продолжал пытаться достучаться до него через напряженные взгляды, делало все невыносимым. И к четвергу, судя по всему, никто из них больше не смог этого выносить. Они возвращались с очередного ланча, на котором Лука ничего не ел, и Ян остановил его за локоть, позволяя парням уйти вперед. — Что происходит, Лука? — тихо спросил он. Лука оглянулся и открыл было рот, но Ян прервал его. — Только не говори, что все в порядке, это ложь. Лука захлопнул рот. — У тебя нет денег? И что, черт возьми, произошло в пятницу между вами с Хлоей, из-за чего ты себя так ведёшь? Тебя не было три дня, ты вернулся похожий на смерть, а затем снова пропустил школу. Что происходит? Ян выглядел не злым, а скорее обеспокоенным. И это было хуже всего. Если бы Ян на него злился, Лука мог бы наброситься на него с криками, не чувствуя себя таким виноватым. Но Ян был осторожен с ним, обеспокоен, и Лука не мог сдержать дрожь в подбородке и теле, когда Ян закончил. Боже, он так устал. Он бы хотел рассказать Яну все о том, что происходит; что отцу плевать на него и он не отвечает на его сообщения, где он буквально умоляет о деньгах, что кто-то хочет раскрыть его ориентацию, что у него был секс с Хлоей и он отвратительно себя из-за этого чувствует. Что он гей и иногда ему хотелось бы умереть. — Ты не поймёшь, — выпалил Лука слабым голосом и глаза Яна расширились. — Думаешь, я не пойму? Я твой лучший друг, Лука. — Это ничего не меняет, — пробормотал он, и сейчас Ян выглядел так, словно Лука ударил его по лицу. Он отпустил его руку и отступил. — Я так беспокоюсь за тебя, я просто хочу быть рядом и знать, что, черт возьми, с тобой происходит. Ладно, не хочешь говорить? Пофиг. Тогда перестань заставлять всех волноваться и забудем об этом. И если ты всё-таки захочешь мне что-нибудь рассказать — ты знаешь, где меня найти, — пробормотал он, и прежде чем Лука успел что-нибудь сказать, стремительно ушел в другом направлении. Лука остался стоять посередине коридора с открытым ртом и слезами на глазах. Дышать было тяжело, но он сделал пару глубоких вдохов, пытаясь остановить быстро бьющееся сердце. Он моргнул пару раз и всхлипнул. Ему просто нужно было начать вести себя как свойственно Луке, полностью игнорируя каждую проблему в его жизни. Легкотня.

***

В его дверь неуверенно постучали, и он понял, что пришли плохие новости. Сегодня пятница, а по пятницам случаются плохие вещи. Такова его жизнь. Мика, не став дожидаться приглашения, открыл дверь и вошёл. От него исходила нервная энергетика и Лука прищурился. Он забыл прибраться? Может Мика хотел выяснить причину странных хлюпающих звуков, доносящихся каждую ночь из спальни Луки? — Что случилось? — спросил Лука. — Ну. Дерьмово, что мне приходится это говорить. Даже не знаю, с чего начать. Значит, это не насчёт уборки. — Лучше всего начать с самого начала, — предложил Лука и Мика слегка улыбнулся. — Нам нужно платить за квартиру, раз мы живём здесь, — Лука уже понял, к чему он клонит. И это не было похоже на типичное нытье Мики. Сейчас он был серьёзен, и это то, чего Лука боялся последние несколько недель. — Я знаю, ты говорил мне, что справишься, но… ты ещё не заплатил за этот месяц, а нам скоро уже платить за следующий. Мы с Лизой заплатили за тебя в прошлый раз. Но ты же знаешь, что мы не какие-нибудь богачи, — Лука даже не знал об этом. Но это было логично, ведь иначе они бы отдали владельцу квартиры не полную сумму. — Нам нравится, что ты живёшь с нами, и от меня зависит, можешь ли ты тут жить бесплатно. Мы знаем, что у тебя проблемы. Но ты же знаешь, что владельцу плевать на это. Он, — Мика остановился и отвёл взгляд. Лука заметил, что он переминает пальцы. — Что? — Он сказал, что если ты не заплатишь, тебе придется выселиться. Он и так недоволен, что мы позволили остаться Манон. Осознание свалилось на Луку так внезапно, что у него внутри все перевернулось. — Вы выгоняете меня, — прошептал он слабым голосом. Ему больше некуда идти. Мика выдохнул. — Нет, нет. Ни в коем случае. Но тебе нужно заплатить. И как можно быстрее, даже немедленно, понимаешь? Ненавижу говорить об этом тебе, — с сожалением произнес Мика. Луке нужно было уйти. Уйти прямо сейчас. Особо не раздумывая, он схватил телефон и пошел к выходу. — Лука? Ты куда? — спросил Мика, следуя за ним. Лука ничего не ответил. Он надел куртку с ботинками и буквально выбежал из квартиры. Когда он спустился по лестнице и уже почти вышел из здания, он позвонил своему отцу.  — Чего тебе? — его тон был все таким же неприветливым, как Лука помнил.  — Мне нужны деньги за квартиру, — сказал он, надеясь, что это не звучит так же отчаянно, как он себя чувствует. — Я уже тебе перевел. — Ага, за прошлый, блин, месяц. Сейчас у меня ничего не осталось, и меня могут выселить, — он начал расхаживать по тротуару.  — Следи за своим тоном. Тебе должно было хватить. Я не виноват в том, что ты их тратишь на всякую фигню. Луке так сильно хотелось ударить его. — Папа, я буду бездомным. Пожалуйста, отправь мне за квартиру. Ты мне должен, — он был готов снова начать плакать. В последнее время он много плакал. Он просто пошел вперед, даже не заботясь о том, куда.  — Я ничего тебе не должен, отродье.  — Ты бросил нас с мамой, — как он мог говорить, что ничего ему не должен? Как ему могло быть вообще плевать? Луке было больше не на кого положиться, и даже его собственный отец отвернулся от него. — Я плачу за ее нахождение в клинике. И мне тоже нужно на что-то жить. И я присылаю тебе достаточно каждый месяц. Думаешь, можешь жить один? Тогда ты должен быть ответственнее с деньгами, — выпалил он. Было похоже на то, что он просто переложил всю вину на Луку и на то, что он съехал. Но что ещё ему оставалось? Он пытался заботиться о маме, но это не сработало. Он был всего лишь ее сыном, он не мог сотворить чудо. И ему оставалось только сбежать.  — За этот месяц ты мне не пересылал. У меня нет денег на еду и на квартиру. Я твой сын, и ты должен…  — Я ничего не должен. И я, между прочим, деньги не печатаю. — Пожалуйста. Пожалуйста, только за квартиру, — умолял Лука надрывающимся голосом. Он не знал, что ему делать, если отец не даст ему денег. Ему больше не у кого попросить. Ему ответила тишина, а затем его отец повесил трубку. Вот так просто. Поначалу Лука возмутился такому поведению. Он продолжал гипнотизировать экран, пока тот не погас. А затем он запаниковал, пытаясь набрать отца снова и снова, но ему постоянно отвечал автоответчик. — Пожалуйста, мне больше некого попросить. Пожалуйста, — проговорил он в телефон, сжимая его так сильно, что костяшки побелели. Ответа не последовало.  В этот момент Лука понял, в какой же он заднице. У него не было денег на квартиру, на еду и на шантажиста. Он не мог представить, как жить дальше. Жизнь закончилась. Он абсолютно беспомощен. Ему больше некого было попросить заплатить за него, и он не мог вернуться в квартиру. Ему не хватало смелости посмотреть в глаза своим друзьям.  Он абсолютно один. Как и всегда. Лука прижался лбом к стене и простонал сквозь стиснутые зубы. Хотел бы он, чтобы его не существовало. Он просто больше не мог этого выносить. Это было уже слишком, он думал, что достаточно сильный, чтобы с этим справиться, но нет. Лука до смерти устал, и был измотан так сильно, что было не объяснить. В конце концов, он всего лишь подросток, не подписывающийся под все это. Он ударил стену. Раз, два. Затем он потерял счёт. Ему нужно было как-то выпустить пар, и у него в голове не было других идей, кроме как сдирать кожу о неровную поверхность. Он уже был ранен и сломлен, хуже быть не могло. А так он мог хотя бы высвободить часть того, что копилось в нем неделями, если не месяцами. Возможно, все началось тогда, когда ушел его отец. Или до этого, когда все, что он слышал — это крики родителей и плач мамы. Он всегда был окружён болью, с тех пор, как он себя помнил. Так что сейчас он наслаждался этим, ударяя стену до тех пор, пока его пальцы не пронзила боль, а затем пока его рука не онемела. Он выдохнул, чувствуя, как у него течет из носа, и закашлялся, поднося дрожащую руку к глазам. Лука опустил взгляд и коснулся здоровыми пальцами окровавленных костяшек. Он простонал, стараясь подвигать рукой, но сдался, не в силах терпеть боль. Он прижал руку к груди и осел на тротуар. Лука игнорировал жужжание телефона в кармане, игнорировал ноющие костяшки и потемневшее небо. Он в порядке. Все хорошо.