Ты мне нравишься, хён

Чонгук и в этот вечер проводил Тэхёна до дома. - Гуки? - мягко позвал Тэхён, заставляя младшего перевести задумчивый взгляд с шарфа на него. - Я пойду. Возвращайся аккуратно, ладно? - почему-то с примесью грусти в голосе. Впрочем, все слова старшекурсника в последнее время отдавали застревающими комом в горле тоской и сожалением. Почему? Хотелось бы Чонгуку знать. - Д-да, - резко кивнул Чонгук и нахмурился, все еще отходя от ласкового обращения старшего. Его раньше только папа так называл. А сейчас и Тэхён. Два самых значимых человека в его жизни. Старший развернулся и пошел к входной двери, не обняв Чонгука, как это делал обычно. А младший и не понял поначалу, он в своем мирке еще витал, у него глубокий голос Тэхёна в голове засел и не хотел вылезать. Только почувствовав холод, Чонгук встрепенулся и хотел уже было окликнуть Тэхёна, но услышал, как подъездная дверь с противным писком захлопнулась. Остался только едва уловимый запах старшего, который уже в самого Чонгука впитался. Ему плакать хотелось. А еще выболтать хёну о своих чувствах наконец, ведь они его изнутри съедают уже который месяц. Надо сейчас. И альфа подорвался с места. В два шага преодолев расстояние, которое почему-то Тэхён растянул на минуты полторы ходьбы, он начал судорожно стучаться в железную дверь, надеясь, что старшекурсник не успел отойти далеко. - Тэхён! Тэхён! - голос срывался на крик, а руки готовы были вот прямо сейчас уже разломать эту никому ненужную железку. Дверь снова противно пискнула, и Чонгук резко отпрыгнул от нее. Сейчас, наверное, выйдет какой-нибудь консьерж и заявит на альфу в полицию за нарушение порядка. В Корее с этим строго, могут из университета выгнать. Но младшему не до этого. Ему бы до Тэхёна добраться. Достучаться. Докричаться. - Чонгук-и? Ты чего творишь? - испуганным шепотом спросила светловолосая голова любимого хёна, высунувшаяся из-за несчастной двери. На его лице уже не было привычной улыбки, а на дне зрачков плескалась встревоженность. Сейчас. Вдох, Чонгук. - Тэхён-хён, ты п-почему меня не обнял? - запинаясь и всхлипывая (от холода, конечно), промямлил Чонгук, взглядом вперясь в свои ботинки. У него руки дрожали и колени немного подкашивались (от ветра, конечно). А еще в районе груди что-то тянуло сильно. - О, господи, - быстро проговорил старший, полностью выходя из дома и аккуратно закрывая дверь-страдалицу, - ты поэтому чуть дверь не вышиб? Чонгук сильно-сильно зажмурился и помотал головой. Хён не понимает. Он думает, что Чонгук просто обняться хочет. Что он несерьезный и вообще... - Чонгук-и, ну ты чего? - уже мягким, с нотками непонимания, голосом. Старший подошел к донсену и раскинул руки. - Иди-ка сюда. И Чонгук идет. Наплевав на всю свою альфийскую гордость и статность, идет. Ему много не надо. Хотя бы капелька тепла и внимания старшего. Честно. Младший альфа робко обнял хёна за талию и оперевшись лбом о плечо, покрытое плотной тканью пальто, выдохнул наконец. Ему так хорошо сейчас. Он не собирался выпускать Тэхёна. Нет, никогда. - Чонгук-и, - тихо позвал старший, запуская тонкие пальцы в смоляные волосы, пропахшие морозной улицей и пряностями, - мой маленький донсен. Вдох. Еще раз. Такое разве возможно? - О, боже мой, - прошептал Тэхён, захлебываясь собственными словами. Он уткнулся носом куда-то в висок младшего и продолжал жадно вдыхать, крепче сжимая Чонгука в объятиях. И плевать ему было на пару одиноко скатившихся по собственной щеке слезинок. Он впервые за два года почувствовал. Запах чужой почувствовал. А еще и колющие табуны мурашек по всему телу. А младший альфа уже и себя не помнил. Он в который раз утопал в самом Тэхёне. Ему неважно, что редкие прохожие косо поглядывают, а холод уже грозится забраться под куртку. У него Тэхён в руках. У него вся жизнь в руках. - Ты так вкусно пахнешь, Чонгук-а, - крепче обнимает и всем телом притирается к раскрасневшемуся от неожиданных ласк младшему. - Тэх-хёни-хён, - рвано позвал Чонгук, телом слегка подаваясь назад. - Что, Гуки? - с нескрываемым восторгом и звездочками перед глазами спросил Тэхён. У Чонгука уже привычно коленки подкашиваются и ладошки покалывает от чужого восхищенного взгляда. И младший вроде и готов сболтнуть что-то глупое, как обычно это бывает в присутствии Тэхёна, но слова как-то совсем на ум не шли. А кожа на щеках у старшего горячая очень, а еще нежная - Чонгук губами почувствовал. - Чонгук... - Тэхён неловко прикоснулся к пылающему местечку на коже и глупо улыбнулся. А Чонгук и не увидел этого, он глаза зажмурил и в тот же момент к сухим губам прильнул, почти целуя, но больше - неловко прижимаясь. У обоих сердце в пляс пустилось, и чувство чего-то невообразимо правильного разрастаться начало. Как будто так и должно быть. Как будто всё, что было до этого момента не теряло смысл, а, наоборот, приобретало новый. Ведь это и привело их к самому прекрасно-неловкому и трепетно-робкому поцелую. Чонгук испуганно отстранился, только почувствовав шевеление пухлых губ. Но альфа вовсе и не боялся. Он просто хотел расставить все точки над "i". - Хён, ты мне нравишься. - Это я уже понял, Гуки, - Тэхён вроде и попытался пошутить, но вышло как-то даже жалко, с примесью тоскливого скулежа в голосе. Ему не хватило. - Хён, ты не понял. Ты мне совсем нравишься, - Чонгук, сам того не замечая, переместил ладони с плеч на щеки старшего и проговаривал все слова чётко и уверенно, не отводя взгляда от искрящихся кофейных глаз напротив. Чон почему-то ждал в ответ смеха или дружеских шуток по поводу всего этого детского сада, но младший забыл, видимо, что перед ним стоит Тэхён, который всё тщательно пережевывает, во всем несколько смыслов ищет. А ответом была самая нежная улыбка и горячие руки, которые поверх его, замерзших, легли. Тэхён сжал их некрепко, а чужую левую слегка отстранил от щеки и губами к запястью прижался, глубоко новый запах вдыхая, он пока не может привыкнуть к нему, но знает, что аромат Чонгука - уже любимый. Так приятно, так уютно на холодной улице стоять. - Тэтэ-хён, - удивленно прошептал Чонгук, наблюдая за действиями старшего. У него глаза почти что из орбит вылетели, и если бы кто-то стоял рядом, то бы точно услышал звук сорванных к чертям собачьим тормозов. Чонгук целовал. Целовал сначала как-то бешено, резко, собственнечески кусал влажные губы, срывая хриплые тихие стоны. Тэхён отвечал, не мог не отвечать, ведь ему всё это нравилось до жути, у него колени дрожали и руки сами на плечи младшего легли. Так идеально легли. Постепенно поцелуй становился спокойным, размеренным, с щемящими сердце нежностью и искренностью, на какую только способны были два человека, абсолютно бесповоротно подходящие друг другу, как ключ к замку. Их запахи сливались в какую-то странную смесь, которая обоих с ума сводила, а еще эти губы напротив. Редкие прохожие смотрели на эту парочку в упор, возмущаясь вслух, но в глубине души тяжело вздыхая и думая, что каждый из них неплохо бы смотрелся целующим своего истинного. Знали бы они, что перед ними две альфы, между которыми истинности не может быть в принципе, так матушка-природа сказала. Тут что-то намного чище, намного нежнее и намного волшебнее, чем истинность замешано. Намного выше.