Глава 4. Часть 1
22 апреля 2019 г., 20:57
В настоящий момент Е Ю ничего не помнил. Естественно, у него не было никаких воспоминаний, касающихся этого темного совершенствующегося, но и честно признаться в этом он не мог. В итоге юноша произнес: «Звучит слегка знакомо, я попытаюсь что-нибудь вспомнить».
Вэньжэнь Хэн не стал больше ни о чем спрашивать и сел на каменную скамью.
Присутствующие тут же заинтересовались им. Они перекинулись еще парой слов, после чего один из них взглянул на юношу и спросил: «А это?...».
Вэньжэнь Хэн казался очень счастливым, вновь обретя своего шиди. В его голосе звучала неподдельная радость, когда он ответил: «Мой шиди, А’Сяо».
«…», - несколько человек были застигнуты врасплох, - «Что?».
Они отреагировали точно также, как и Цинь Юэмянь в свое время: их первая мысль заключалась в том, что у Вэньжэнь Хэна откуда ни возьмись появился шиди.
Один из молодых людей тут же спросил: «Почему ты никогда о нем не упоминал?».
Вэньжэнь Хэн ответил: «Мы были разлучены много лет и только сейчас встретились вновь».
«О, так вот в чем дело…», – молодые люди вспомнили, что незадолго до своего ухода Цинь Юэмянь выглядел так, будто совсем скоро рассчитывал лицезреть нечто занимательное. Конечно, они заподозрили неладное. В глазах присутствующих читалась любопытная улыбка: «Ну, в таком случае все хорошо, а то, глядя на загадочный вид А’Мяня, мы уже решили, что вы задумали что-то недоброе».
Прекрасно зная об их богатой фантазии, Вэньжэнь Хэн вкратце всем им пояснил: «Мой нефритовый кулон единственный в своем роде. И увидев кулон у моего шиди, А’Мянь решил, что я его подарил».
А те, кому была известна вся правда, лишь одновременно молча посмотрели на него.
Цинь Юэмянь подумал про себя: ‘Твой шиди – такая пугающая личность, а ты врешь прямо у него на глазах. Неужели не боишься, что он усомнится и в твоих предыдущих словах?’.
А Е Ю тем временем глубоко задумался и пришел к выводу: Вэньжэнь Хэн не хочет, чтобы эти люди относились к нему с недоверием, к примеру, как тот же Цинь Юэмянь. Или он боится непредвиденных обстоятельств, поэтому намеренно опустил подробности пропажи нефритового кулона.
Конечно же, удовлетворив свое любопытство, присутствующие не стали задавать дополнительных вопросов и тактично позволили Вэньжэнь Хэну сменить тему.
Незаметно наблюдая за молодыми людьми, Е Ю с удивлением обнаружил: у Вэньжэнь Хэна довольно высокий статус среди остальных. Он явно занимает «ведущее» положение, и юноше даже захотелось побольше о нем узнать. В этот самый момент он увидел, как мужчина слегка склонился над столом. Он с негромким стуком поставил на каменную столешницу кувшин с вином.
На молочно-белом кувшине ярким узором красовался золотой иероглиф «ветер», выгравированный столь душевно и беззаботно, что, казалось, будто его вот-вот унесёт ветром.
Его название мгновенно промелькнуло в сознании Е Ю, и он произнес: «Фэн цзуй*».
[П/п: «Опьяняющий ветер»]
Почти одновременно с ним Цинь Юэмянь воскликнул: «Фэн цзуй!».
Мужчина, принесший кувшин, улыбнулся и вскинул брови: «Специально захватил его с собой».
Цинь Юэмянь душевно рассмеялся про себя: чего еще можно ожидать от этой дурной компании.
Им нечасто доводилось быть свидетелями интересных событий, связанных с Вэньжэнь Хэном. Конечно, они просто не могли этого пропустить. А зная, что учитель не откажется от чаши хорошего вина, решили использовать выпивку, как повод для встречи. И «Фен цзуй» – прекрасный выбор для такого случая.
Все эти люди – обеспеченные господа, с легкой душой готовые потратить немало семейных ценностей. Естественно, Цинь Юэмянь не стал церемонится и немедленно приказал слугам принести винные чаши, стремясь поскорее попробовать столь ценный напиток.
Мягкий насыщенный аромат вина тут же разлетелся по округе, неизбежно волнуя душу. Пока Е Ю вдыхал этот восхитительный запах, послышался звук разливающегося напитка. Слегка пригубив чашу и насладившись вкусом вина, юноша прищурился: «Ах, это ‘Шисань цзя*’».
[П/п: «Тринадцать лучших»]
Собравшиеся были поражены. Принесший кувшин мужчина сказал: «Да, это действительно ‘Шисань цзя’ из линейки ‘Фен цзуй’, А’Сяо шиди любит выпить?».
Е Ю не помнил, любил или нет. Поэтому ответил только: «Иногда вкус ‘Шисань цзя’ действительно уникален».
«Что верно, то верно. ‘Шисань цзя’ занимает особое место среди ‘Фен цзуй’», – с улыбкой на лице сказал все тот же молодой человек, – «Многие утверждают, что ‘Шисань цзя’ очень похож на ‘Чэньюань*’ и постоянно просят меня пояснить, в чем между ними разница. Выражаясь словами мастера Е, и среди тысячи талантливых глупцов мало кто сможет различить эти сорта».
[П/п: «Затуманивающий разум»]
Заметив, что этот человек уже не единожды упомянул мастера Е, Е Ю нашел это немного странным и невольно посмотрел ему в глаза.
Будучи хорошо с ним знакомыми, присутствующие пояснили: «А’Сяо шиди будет смеяться, но, если Ли Шао хотя бы раз в день не упомянет мастера Е, он будет сам не свой. Если что-нибудь хоть как-то связано с мастером Е, этот парень никогда спокойно не пройдет мимо».
Ли Шао фыркнул: «Просто он мне нравится, что здесь такого?».
Е Ю подумал, что это очень странно.
На днях слуги рассказали ему, что усадьба Сюньлю является традиционной сектой. И эти люди – друзья местного господина. А значит, они тоже совершенствующиеся, идущие по правильному пути. Но разве традиционные и демонические секты не должны быть как огонь и вода? Однако этот мужчина, ничуть не стесняясь, говорил о своей симпатии: неужели он не опасается обвинений в пособничестве врагу?
Маленькими глотками потягивая вино, юноша подавил свои вопросы.
Ли Шао, кажется, попытался оправдаться. Он пробормотал, что мастера Е слишком сложно увидеть. Исключая тот раз, когда он одолел всех врагов в уезде Юйшань, за последние несколько лет его видели всего два раза. На самом деле Ли Шао вовсе не намеревался вступать в демоническую секту. И его собравшиеся друзья прекрасно это понимали: не проявив ни следа беспокойства, они лишь привычно пожурили его парой фраз. При этом молодые люди действовали очень сплочено и доброжелательно, явно демонстрируя свой позитивный настрой.
Только Цинь Юэмянь не присоединился к беседе: хоть он и держал бокал в руке, у него напрочь пропало желание дегустировать вино.
Байцаолу божественного доктора Цзи довольно знаменито. Поэтому, нет ничего удивительного в том, что А’Сяо смог о нем вспомнить. Но «Фэн цзуй» – совсем другое дело. Этот сорт вина явно не по карману обычному человеку. Очевидно, раньше этот юноша не бедствовал.
Сомнения в его сердце полились через край.
Он умен и богат, к тому же его внешность способна пленить душу. О таких личностях не может не пойти молвы. Но почему тогда Цинь Юэмянь никогда о нем не слышал?
Ища ответы, он непроизвольно взглянул на Вэньжэнь Хэна.
А тот наблюдал за шиди, слегка приглаживая свои красивые брови. Цинь Юэмянь удовлетворенно вздохнул: наконец-то учитель обратил внимание на этот вопрос. Молодой человек увидел, как Вэньжэнь Хэн протянул руку, остановил своего шиди и обменял его чашу с вином на чашу с чаем.
И посоветовал: «Твои раны еще не зажили. Не пей пока алкоголь, подожди полного выздоровления».
«…», - Цинь Юэмянь пристально разглядывал Вэньжэнь Хэна, про себя подумав, что тот выглядит как очень заботливый шисюн… Ты вправду не боишься, что тебя могут предать?!
