Впервые в жизни Неро откровенно скучал...

— Ну… — как-то неловко, слегка смущенно, протянул Неро, стараясь подобрать правильные слова, — Если хочешь — прошу, оставайся. Думаю, я смогу объяснить Кирие неожиданное появление еще одного человека в доме, да и места хватит на всех… Располагайся, так сказать. — Не переживай, я ненадолго, — продолжает литься голос Ви, словно песок сквозь пальцы, ускользая и бередя человеческую душу. Он плещется о стены фургона, словно вино о торшер, проникая в отдаленные уголки помещения, словно наполняя его, а затем удаляясь куда-то под цепким влечением ветра. Взгляд из-под пушистых черных ресниц все еще цепляется за легкий беспорядок. И хотя брюнет далеко не брезглив, он не может не отметить про себя, что обитатель автомобиля явно еще более не брезгливы, чем он сам. Вальяжно, слегка прихрамывая, проходит к дивану. Опускается на него свободно, но как-то слишком мягко, словно бы сам юноша и не весил вовсе. Измученный диван лишь слегка жалобно скрипит, после чего замолкает. Неро отвел взгляд от хрупкой фигуры, неловко почесывая затылок. Он давно заметил, что всегда в каких-либо смущающих и странных ситуациях этот жест помогал ему хоть немного, но успокоиться, привести себя, так сказать, в порядок. Но это никак не остановило его от того, чтобы бросить оценивающий взгляд на окружающую их обстановку. Пустые бутылки и коробки из под еды, клочки разорванных неверных чертежей, конечно, никак не напрягали двух друзей, но вот элегантного, столь изысканного, Ви, наверное, как думал Неро, явно не приведут в некий «восторг» и, скорее всего, тому будет неуютно останавливаться в этой помойке надолго. Поэтому, недолго думая, охотник встал, откладывая Королеву в сторону, и принялся молча прибираться в фургоне, хотя бы чисто для вида. Такая наивная забота и робость начинают веселить демонолога. Он даже не может сдержать улыбки, что наползает на линию губ упрямым показателем доброты с тем, как Неро начинает попытки прибрать весь этот срач, устроенный явно не за пару-тройку дней. И хотел было Ви его остановить, не совсем понимая, к чему такая забота о его персоне, как мальчишка пулей вылетает из трейлера. Брюнет склоняет голову набок, как-то по-птичьи, словно пытаясь поразуметься с происходящим, но отчаянно не находящий этому никакого объяснения. — Прости, что тут такой срач, — оправдывался парень, достаточно быстро собирая все в мусорный пакет, — Не представлялось как-то случая убраться. Можешь пока… Присесть на диван, все равно займет не очень-то и много времени. Сейчас Неро думал, что он ведет себя уж слишком странно. Неожиданный порыв убрать что-то, кроме орд демонов, пугал даже его самого, но, увы, остановиться парень уже не мог. Заметив, что фантомная фигура элегантно проследовала к дивану, Неро шумно сглотнул. В голове вновь начали возникать образы того, как охотник вжимает хрупкое тело создания в этот уже потрепанный жизнью диван. Щеки покрылись слабым предательским румянцем и, не долго думая, парень выскочил на улицу с пакетами мусора. — Ты знаешь, ты ведь не должен, — пытается как-то остановить его Ви, но все напрасно. Брюнет закидывает голову, всматриваясь в потолок лишь на мгновение. Ощущает, как иссиня-черная оправа волос ниспадает вниз, лишь слегка щекоча шею. Многообразие ремешков, браслетов, цепочек и заклепок на нем слегка мешаются звоном с тишиной, возникшей на мгновение в фургоне. На улице было достаточно сносно. В меру теплая погода разбавлялась редким прохладным ветерком, однако, даже он не мог успокоить бушующее сердце Неро. Только выскочив на свежий воздух, юношу тут же встретил странный знакомый свист подруги, а неприятный, терпкий запах сигаретного дыма резанул по носу: — Хей, кто ты и что ты сделал со старым Неро? — Николетта рассмеялась, наблюдая за тем, как охотник со всей имеющейся у него дури выкидывает пакеты куда подальше, — Или правду говорят, что влюбленность меняет людей? — Нико, господи, заткнись, пожалуйста, — процедил сквозь зубы раздраженный юноша, бросая холодный убийственный взгляд в сторону смуглой, явно хорошо настроенной, девушки. Та лишь повела плечом и, все так же гадко ухмыляясь, отмахнулась от Неро: — Не смотри на меня так, знаешь же, что не подействует, — Голдштейн внимательно рассмотрела лицо друга, раззадориваясь все сильнее и сильнее, — Лучше иди к принцессе, может она изменит тебя в еще более лучшую сторону. Потому что пока что меня все очень даже устраивает. Может, помимо уборки, ты и готовить решишь научиться, мало ли. Бросив тихое шипящее «иди ты», Неро, словно озлобленный зверь, рывком влетел в фургон, приземляясь на переднее сиденье. У него слишком чесались руки сломать шею этой, иногда чересчур, болтливой девушке, но он понимал, что без ее помощи никогда не сможет хоть отчасти вернуть то, что у него забрали. «Ну прекрасно просто», — охотник закрыл ладонью лицо, измученно изучая потолок, — «Подруга подкалывает по делу и без, объект неожиданного обожания решил объединиться с нами, оставшись в фургоне. Не жизнь, а чертова сказка, не иначе». Ви слышит собственное дыхание, и почти улавливает биение сердца беловолосого. Бешеный ритм, под который можно было бы танцевать лезгинку. Он опускает голову и переводит какой-то даже томно-уставший взгляд из-под ресниц на своего спутника. Задумчиво кусает край губы, осматривая лишь часть возмужавшего профиля. На его пальцах, молочных, мраморных, точеных лучшим скульптором, изрисованных многообразием чудесатых рисунках, покоилось несметное количество колец, гармонично вписывающихся в общий образ. Любые, от угловатых, узких и темных, до широких, громоздких и даже слегка великоватых. Да на любой вкус. Он перебирает тонкими пальцами, словно наигрывая какую-то невидимую мелодию, удобнее перехватывает трость, а затем стучит ею о край дивана. — Я лишь предложил, Неро. Если тебе не по душе — скажи мне сразу, — наконец, тянет слова, сладко, смакуя каждое на кончике языка. Но это — лишь манера говорить, не более. Неро и не знал, что ответить сидящему перед ним Ви, поэтому просто, в состоянии полулежа, продолжал сверлить взглядом потолок, надеясь, наконец, подобрать правильные слова. И все же, спустя неловкую паузу, тишиной наполнившей фургон, от которой даже самого охотника уже начинало истерично трясти, парень подал голос: — Да не то, чтобы против, просто… — Неро осекся, замолкая и неловко почесывая затылок, теша себя надеждой, что этот чудик, столь прекрасно вписывающийся в атмосферу его дивана, все же не умеет читать мыслей, оставляя странную недосказанность: «Просто от одного взгляда на тебя у меня спирает дыхание, а от тембра голоса в штанах становится предательски тесно, и я боюсь, что лишь тупым рассматриванием все точно не ограничится, если ты будешь в ТАКОЙ близости ко мне». Как хорошо, что он не говорит этого вслух, а лишь думает, разгорячено принимаясь осознавать всю абсурдность и странность ситуации, в очередной раз вздыхая. Да, все же, Николетта была права — он стал больше походить на прыщавого подростка, способного только тихо вздыхать над предметом обожания и впадающего в панику, если он, предмет, решает даже просто сказать ему обычное «привет» или хоть как-то обратить на несчастного свое внимание. Но, как бы это не бесило белобрысого мальчишку, он осознавал, что уже окончательно утонул в этом зеленом болоте глаз и готов хоть душу отдать за то, чтобы стройная, почти эфемерная, фигура, оставалась как можно ближе, продолжая заражать здоровые клетки организма охотника собой. В какой-то мере, он действительно упивался каждым изменением мышц на лице Неро. Выражение его лица принимало так много оттенков за такой короткий срок, что у Ви уже появился элементарный спортивный интерес в том, чем еще этот молодой охотник сможет его удивить. Он сидел, перебирая пальцы, отчего “побрякушки” слегка побрякивали от соприкосновения друг с другом, в унисон со звоном всевозможных цепочках на тонких запястьях. Юноше, в какой-то мере, нравился этот звук, но в последнее время он перестал придавать ему значения. Зато смуглое лицо Неро то заливалось пунцовым цветом настолько, что его можно было продавать на лавке в виде помидора, то бледнело до мертвенно-белого, что заставляло темноволосого ставить в голове вполне себе резонный вопрос о причине такого поведения. Брюнет молча наблюдал за мечущимся мечником, за его внутренними терзаниями собственного бытия, растягивая на губах привычную загадочную усмешку, которая, словно у Чеширского Кота, могла свести с ума. Ямочки играли на его щеках в тон тому, как губы, слегка пухлые, персикового цвета, то поджимались, то кривились в улыбке. Добродушной, несколько снисходительной, будто бы Ви смотрел не на Неро — на нашкодившего котенка, что теперь отчаянно жал уши к макушке в попытке выглядеть максимально невинно. И, опять же, резонный вопрос всплывал где-то в мыслях. Он вертит пальцами трость, внимательно вслушиваясь в каждое слово беловолосого. Катает на кончике языка, изучает, смакует, словно бы сделал глоток какого-то дорогого вина. Пожимает плечами, сопровождая это легким вздохом. Конечно, за два дня жизни он едва ли успел обзавестись хотя бы временным местом пребывания, крышей над головой, не говоря уже о полноценном доме. Да и едва ли сможет, ведь его миссия закончится тогда же, когда падет Уризен. Он ведь не больше, чем пешка в руках невидимого кукловода. Да все они — лишь пешки. Пауза затянулась. — Я не против, если ты останешься, окей? — спустя очередную тупую, как и иногда сам Неро, паузу, тот хмыкнул, натягивая на лицо привычную беззлобную ухмылку, надеясь хоть ею скрыть волнение, — Всяко чем больше народа тем явно веселее, да и… Есть ли тебе вообще куда идти, кроме как с нами? Охотник по-щенячьи надеялся, что сейчас Ви вновь однобоко улыбнется, выбивая окончательно, и так шаткое, равновесие юноши, и в своей обычной манере сообщит, что идти-то ему, собственно, и некуда и тот останется. Но что-то в глубине души просто вопило о том, что лучше бы демонолог ушел, растворился, как простое видение, оставляя все как есть. И не добивал и так достаточно убитого юношу еще больше. Поэтому с нескрываемой надеждой в глазах, Неро буквально мимолетом прошелся по стройной фигуре, вновь отводя взгляд и почесывая затылок. Он молился, чтобы черноволосый парень не заметил или, хотя бы, сделал вид, что не видел этого ожидающе-влюбленного взгляда голубых глаз. Но Ви молчал, выжидая паузу. — Нет, если не считать бесцельного шатания по опустевшему городу, что, надо полагать, весьма бессмысленно, — легкая хрипотца в низком голосе, она словно с робким шепотом ласкает слух. Он говорит мерно, тихо, прожевывая каждое сказанное слово с каким-то особым усердием. Все же, образ загадочного типа ему как нельзя к лицу, — Именно поэтому я пришел сюда, — добавляет через какую-то небольшую паузу, после чего ловким движением подкидывает трость, опуская её рядом с собой на кромку дивана. Как-то устало выдыхает, слегка вытягивая ноги, словно ощутив какой-то невидимый приток расслабленности. Все же, ему разрешили остаться. Черные ресницы слегка подрагивают, накрывая закатывающиеся изумрудно-серые глаза. Он на секунду замирает, как мраморное изваяние, и лишь потом снова всматривается в чужое лицо, не без доли игривого интереса, — Я рад, что ты не против. Надеюсь, твоя подружка тоже не будет.