Впервые в жизни Неро откровенно скучал...

Только было Неро открыл рот, желая сообщить, что Нико уж точно не будет против, как сама девушка беспардонно ворвалась в фургон, закрывая за собой дверь: — Ну что, голубки, воркуете? — южанка, чья кожа насквозь пропахла табаком, сразу же направилась в сторону водительского сиденья, очень странно подмигивая постепенно багровеющему не то от злости, не то от смущения, охотнику, — Я против точно не буду, пока ты следуешь правилам этого передвижного дома. Как сказал Неро: вместе — веселее, да и безопаснее, потому живи сколько влезет, — и, после секундой задумчивой паузы, со смешком добавила: — Только платишь за себя, хотя бы частично, сам, — Николетта подмигнула теперь уже демонологу, — Мы, конечно, можем дать в долг, если уж совсем со средствами туго, но не более. А теперь: рассаживайтесь и устраивайтесь поудобнее, и так слишком долго провели на одном месте, а нам еще до Фортуны черт знает сколько ехать. Тяжело вздохнув, Неро, с размаха, вернулся на переднее сиденье, продолжая сверлить Голдштейн взглядом. Как же ему иногда хотелось вырвать язык слишком болтливой подруге, но где-то в глубине души он был рад, что она хоть немного разбавила напряженную атмосферу. Если бы не она, то он бы, как минимум, психанул и отправился бы на поиски и без того несчастных демонов, горя желанием хоть куда-то выплеснуть весь спектр своих эмоций, чем задержал бы их еще на пару-тройку часов. Атмосфера в фургоне была до жути приятной и спокойной, по сравнению с тем, что было ранее. Пропало странное смущение, и юноша, наконец, почувствовал себя в своей тарелке, подшучивая и бросаясь в сторону Нико колкими фразами. Постоянная перепалка двух друзей заставляла охотника даже позабыть о том, что, помимо них двоих, в фургоне, на диване, расположился новый член команды, наверняка мирно почитывающий свою неизменную книжку с красующейся «V» на обложке. То ли римская цифра пять, то ли просто имя — охотник так до сих пор и не понял. Так же, как и не понимал того факта, что в этой, наверняка зачитанной уже почти до дыр, книжке было интересного. Все же охотник не сильно увлекался чтением, отдавая львиную долю своего времени на тренировки, хотя уж и совсем глупым себя не считал. Просто на литературу его явно не тянуло. — Хей, Ви, — наконец, девушка обратилась к мирно обитавшему на диване черноволосому, кивая куда-то в сторону, — Ткни-ка проигрыватель. Ви молчал. Безмолвно вслушивался в разговоры где-то в передней части фургона, вчитываясь в строки на слегка пожелтевшем пергаменте. Взгляд изумрудно-серых глаз мягко скользит по исписанным страницам, мраморные пальцы, точеные, длинные и изящные, переворачивают лист за листом, постепенно углубляясь в чертоги написанного мира. Мира поэзии и волшебства, где можно было утонуть хотя бы на ближайшие пару минут. Погрузиться в омут с головой, забывая о том, что творится за окнами передвижного агентства. А за стеклами лишь боль, разруха, мертвые с косами бредут по бесконечному ходу жизни. Время лишь отмеряет неизбежную кончину, ускользая так быстро, что едва ли успеваешь схватить за хвост. Оно неподвластно. Оно беспрекословно. Отмеряет оставшийся путь лишь робким стуком стрелок на циферблате часов. Не нарушает молчания, не отрывая взгляда от увлекательного чтива и нажимая кончиком трости кнопку проигрывателя. А после, как тихая современная мелодия наполнила помещение, девушка, словно смакуя, протянула: — Хм, Ви… Звучит, словно я радостно ору «уиии» без причины, — хохотнув и приоткрыв окно, Нико прикурила, бросая взгляд в сторону Неро, — Может, это сокращение от какого-нибудь имени? Виктор там, например… — Или Витале, — без предупреждения резко выпалил охотник, открывая окно и со своей стороны. Механик наигранно нахмурилась, хмыкая: — Я все же думаю, ему бы больше подошло Виктор, нежели Витале, — очередная задумчивая затяжка, и небольшой клуб дыма вызвал искреннее отвращение у белобрысого парня, уже чуть ли не высовывающегося в спасительное окно, — Более загадочно как-то, не находишь? И вообще, закрой окно, кретин, дует. Не нравится запах — вали на диван, чего здесь расселся. А вообще, скажи-ка, это полное имя? Просто… Достаточно неудобно называть тебя так. Мало ли, во время какой-нибудь драки придется звать тебя, а выйдет так, словно я прокатилась на американских горках, а не человека позвала. — Это полное имя, — сухо отвечает Ви. Разговоры звучали где-то на фоне, словно за стенкой, совершенно не привлекая внимания. Музыка, тем не менее, погружала в какую-то пелену подернутого успокоения. Ресницы слегка подрагивают с тем, как он погружается в эту пучину. А под ногами — бездна. И ходят они все по её краю, готовые упасть в бесконечную пропасть. Только смотреть не стоит, ведь, как известно, пока ты смотришь в неё — она в тебя тоже смотрит. Все люди безумны в той или иной степени, но грань между безумием творца и обыкновенным сумасшествием так тонка, что стоит едва переступить порог, как человек теряет собственное “Я”. Он — музыкант. И музыка его звучит на криках умирающих демонов, в какофонии пепла, уносимого ветра. Музыка, которая ведет на протяжении всего путешествия, сквозь солнечный свет продираясь когтистыми руками, чтобы впиться в горло очередного демона. Он играет “Полет Валькирий”, всматриваясь в лицо умирающего отродья. И с предсмертным вздохом забывает, как выглядят эти глаза. Острый зрачок, темные руки. Лик Уризена, словно лик Марии на молебен, приходит к нему во снах. Неро не знал, что и сказать, вздыхая и все же закрывая окно. Спорить с Николеттой было себе дороже, оставалось только тихо что-то прорычать, вставая с насиженного места, медленно перемещаясь в другую часть фургона. В очередной раз, на несколько секунд, останавливая взгляд на стройной фигуре, прежде чем приземлиться за небольшой столик перед диваном, облокачиваясь на столешницу. Не то, чтобы он был против пересесть с передних мест, просто… Ему было явно неловко. Так близко, так маняще… К своей частичной тоске, Неро так и не смог отвести взгляда от столь прекрасного зрелища, как Ви. Каждое его даже малейшее движение отдавалось элегантностью, сложно было оторвать взгляда от выступающих ключиц, изукрашенных россыпью татуировок, поэтому, уже почти без какого-либо стеснения, задумавшись о чем-то своем, юноша внимательно рассматривал каждый завиток, словно стараясь запомнить замысловатый узор. Под пристальным взглядом становилось несколько некомфортно. Он сводит пальцы, захлопывая книгу в темной оправе, после чего медленно поднимает томный взгляд на беловолосого охотника, расположившегося напротив. Всматривается, следит за его взглядом, беззастенчиво скользящему по своему телу. Усмехается, слегка с интересом, по-птичьи склоняя голову в немом вопросе. Не сказать, что ему не было интересно узнать что-нибудь нового о живом человеке-загадке, сидящем прямо пред ним, он просто не знал, какие вопросы и как их задавать. Да и захочет ли неожиданный новый знакомый хоть что-то говорить или все так же будет загадочно улыбаться, зачитывая строчки из своей пресловутой книжки? Наверное, все же второе. Поэтому парень с интересом наблюдал и слушал происходящее, надеясь услышать хоть что-то новое от демонолога. И Ви словно бы читает его мысли. — Тебя так увлекают узоры на моей коже, Неро? — рокочет, словно громом разрывая гулкие звуки музыки. Говорит тихо, но удивительно слышно и доступно, буквально впиваясь взглядом в чужие светлые глаза, словно выискивая в них что-то. На губах блуждает задумчивая улыбка, а ямочки скачут в унисон пальцам, что мерно поглаживают рукоять трости. Ви вздыхает, наконец, откидываясь на спинке дивана и закидывая голову, не без интереса рассматривая потолок, — Ведь тебя что-то интересует, да? Осознание сказанного Ви пришло не сразу. Спустя секунд тридцать тупого молчания, Неро, глупо моргнув, залился румянцем. Стараясь скрыть смущение, охотник отвернулся, пряча лицо ладонью левой руки. Лишь слово "Идиот" приходило юноше на ум, пока Неро старался не сгореть к чертовой матери от стыда. Он совсем забылся, утонул в этом странном и столь заманчивом юноше, приходя в себя лишь от слов Ви, раздавшихся, как гром средь ясного неба. Теперь беловолосый охотник на демонов даже не представлял, как ему отвечать на этот вопрос. «Да, знаешь, меня давно интересуют разные вещи насчет тебя», — крутится в голове пунцового, словно помидор, Неро: «Начиная от того, как ты вообще живешь, заканчивая тем, как звучит твой, срывающийся на стоны, голос». Да его в прямом смысле интересовало абсолютно все, ведь он знал о новом напарнике, столь маняще откинувшегося на спинку дивана, ровным словом ничего. А хотелось с жадностью слушать и запоминать все, что он расскажет. Что Ви был за человек, откуда пришел и вообще, что же на уме у этого существа, с легкостью вызывающего фамильяров и постоянно зачитывающего странные, непонятные для Неро, строки. Еще секунду и, кажется, что голова парня окончательно закипит от размышлений и стыда, а из ушей повалит пар, на манер старого чайника. Ей богу, будь демонолог хоть чуточку более податливым на эмоции — он разразился бы хохотом, таким искренним и задорным, подобно наивному голосу Неро. Вслушиваться в мелодию чужого голоса, наблюдать очаровательный румянец на чужих смуглых, умытых россыпью открытых пор, щеках. Белоснежные волосы, угловатые брови, зеркальные, небесно-голубые глаза. Черты носа, губ, широкого подбородка, укрытого лёгкой пеленой щетины, так приковывает взгляд, заставляет засматриваться, забывая время и место. Мальчишка настолько живой, что Ви может поклясться, как слышит чужое сердцебиение, кровь, неумолимым потоком стремящейся сквозь чужие вены. В голове — рой мыслей, а на лице — откровенное недоумение от собственного поведения. Это забавляет, привлекает внимание, заставляя темноволосого полностью обратить свой взор, малахитово-болотный, с примесью пепельно-серого, только на него одного, пристально, если не жадно, рассматривая чужую стать. От желаемого смеха на тонкой линии чуб играет только усмешка, пытаясь переиграть очаровательные ямочки на щеках. Слова срываются с губ Неро абсолютно случайно: — Мне просто интересно больно ли это? Ну… Из них же твои демоны появляются, я об этом, – быстро пробубнил парень, абсолютно не отдавая себе отчета о том, что говорит и, уже шепотом, надеясь, что его вообще никто не услышит, добавил, — Интересно, какие они на ощупь… Секундное молчание. Очередное осознание сказанного. И резко возникшее желание на полном ходу выпрыгнуть из фургона, лишь бы скрыться от переполняющей его неловкости, исходившей, в основном, от горе-охотника. Музыка, что раньше хоть немного разбавляла ее, сейчас не имела никакого эффекта, звуча где-то на краешке сознания. Все же, теперь основной мелодией в ушах Неро было проклятое бешеное биение сердца. Даже молчание со стороны, видимо, внимательно слушающей Николетты, безумно сильно напрягало, заставляя отчаянный полу-стон полу-рык сорваться с губ загнанного в угол Неро. Он уже предвкушал прекрасные перепалки и подколы со стороны подтрунивающей над ним девушки, как только они доедут до следующей заправки.