Я знал, что люблю тебя до нашей встречи

Дерек, Salutations de la France! Paris est magnifique, mais j'aurais aimé être chez moi*. И да: я настолько противный, что заставлю тебя вручную набрать это в Гугл-переводчике. Была мысль написать все письмо на французском, но это заняло бы вечность да и я не настолько сильно горю желанием быть занозой в заднице. Почти, но не совсем. Мы отлично провели время. Семья Эллисон родом из Франции. У них есть замок в сельской местности и квартира в городе, так что в стране она была уже несколько раз. Ее папа был в замке, а мы провели несколько дней вдвоем в Париже. Завтра утром присоединимся к нему до конца наших каникул. Париж именно таков, как о нем рассказывают. История и архитектура потрясающие, я чувствую себя гребаным туристом, но ничто так не вдохновляет, как посещение Лувра. Не то чтобы я был ценителем искусства, но Эллисон годами пыталась восполнить пробелы в моем культурном воспитании, так что я не полный профан. Мне нравится прогуливаться на набережной Сены, любоваться работами уличных художников, пробовать настоящую французскую выпечку, которая развратила меня до такой степени, что американскую я вряд ли смогу есть. Круасаны не предлагай: начну подобно заправскому снобу разглагольствовать о том, что они не достаточно пышные или масла мало, да и названия своего не оправдывают. И, тем не менее, я хотел бы оказаться в Бикон Хиллс. Да, это замечательная возможность, которую я не променял бы ни на что, но впервые в жизни, я желаю быть в двух местах одновременно. Я, можно сказать, не дождусь завтрашнего отъезда. Хотел бы я расслабиться и насладиться этими волшебными днями, но они проходят размытыми цветными пятнами, состоящими из еды и разговоров на французском. Ладно, еда пусть остается. Просто иногда необходимо, чтобы мир замер на минуту, дав возможность подумать, ведь вокруг столько хаоса, что немного мира и покоя сейчас не помешало бы. Когда я вернусь, до рождественских каникул останется три недели. После этого мы наконец увидимся лицом к лицу. Ощущения странные: с одной стороны, я весь на нервах, как туго натянутая тетива, но с другой — спокоен, как удав. Словно давно ждал этого. Au revoir*, Стайлз. ______ Стайлз, Рад, что ты смог развлечься на каникулах и готов простить Эллисон за то, что она выкрала тебя на День Благодарения. Лично мне не особенно приходилось путешествовать, но я не против это сделать. Возможно, так и поступлю, когда моя сестра станет настолько ответственной, что на нее можно будет оставить книжную лавку и не бояться вернувшись застать лишь пепелище. Куда бы еще ты хотел отправиться, если бы не был стеснен в финансовом плане? У меня немного странный вопрос: что по поводу подарков? Не будет ли дико, если я куплю что-то тебе? Какая у нас максимальная сумма и не обидишься ли ты, если я превышу этот лимит? Должен предупредить: Кора и мои друзья будут издеваться над нами беспощадно, особенно после того, как узнали, что мы три месяца переписывались, но так и не обменялись номерами телефонов. Я попытался объяснить, что так мы познакомились, и ничто не сравнится с радостным предвкушением новой весточки, но они считают это странным. Еще добавлю, что мой день рождения припадает на Рождество и я не заморачиваюсь по этому поводу, а вот друзья готовы растерзать любого, кто забудет об этом в предпраздничных хлопотах. Они привлекут и тебя к планированию, но знай, что ты не обязан ничего делать. Я не обижусь. Ты приезжаешь, чтобы побыть с собственной семьей и у вас свои приготовления, в которых нужно принять участие. Когда это письмо дойдет, у нас останется сколько — недели две? Давно я не ждал Рождества так, как в этом году. Наконец, в списке моих подарков под елочку есть то, чего я по-настоящему хочу. До скорой встречи. Дерек. ______________ Дерек, Если бы я мог, отправился бы в Польшу. Да, знаю: странный выбор, но это моя история, понимаешь? Каникулы в Париже подпортила сама мысль, что я находился настолько близко от исторической родины и не смог придумать, как вырваться туда. Отец Элли был настолько щедр, что оплатил нам обоим перелет и пребывание во Франции, но не мог же я сказать ему «расслабьтесь, я просто смотаюсь на землю моих предков»? После Польши, я хотел бы увидеть Ирландию и Испанию. Первую — из-за красоты сельской местности, вторую — ради искусства и тепла. Я мог бы после выпуска отправиться автостопом по Западной Европе. При условии, что кто-то оплатит это из огромной любви ко мне, разумеется. Ах, да… Мы достигли уровня обмена подарками. Если не будешь покупать ничего слишком дорогого, сравнимого с новым автомобилем, я не возражаю. (Однако, учти: я — нищий студент-второкурсник, так что договоримся оставаться в разумных пределах. Что-то большое и дорогое мне не по карману, да и не хочется, чтобы мой подарок выглядел дешевым барахлом рядом с твоим). До сих пор с трудом верится, что еще совсем немного — и мы сможем обменяться подарками лично. Если честно, то попросить твой номер я порывался далеко не однажды, но всегда что-то сдерживало меня, хоть иметь возможность написать тебе в любое время, обменяться шутками или мемами было бы замечательно, равно как и услышать наконец твой голос. Пожалуй, ты прав: все дело в предвкушении от чтения рукописного письма, во всяком случае — на данный момент. Плюс это нечто особенное. Номерами обмениваемся на Рождество, да? Я не смогу больше довольствоваться письмами, наконец увидевшись и пообщавшись в реале. Даже немного обидно, что ты подумал, будто я не захочу участвовать в праздновании твоего дня рождения. Папа наверняка будет дежурить в Сочельник, так что если вы не планируете утренник, я согласен на любое время. Ты не будешь против, если я притащу с собой Эллисон и Дэнни? Они собирались со мной на родину. (Потом, правда, выяснилось, что Дэнни решил захватить Джексона, а если едет он, то и Лидия будет). Если ты не хочешь их видеть, я пойму, но раз уж знакомишь меня со своими товарищами, то почему бы и мне не сделать то же самое? Божечки, звучит так, словно мы уже встречаемся. Ха. Не пиши мне ответа на это, ладно? На следующей неделе сессия, я не должен отвлекаться, но если письмо будет, я отвечу, а потом приеду домой раньше, чем оно придет. Увидимся через полторы недели! Стайлз. ______ Его сердце стучит как загнанное со скоростью тысячу ударов в секунду, его немного подташнивает от волнения. Это не страх, а нервозность от предвкушения встречи, которую ждал несколько месяцев. Буквально каждая лишняя секунда убивает. Припарковавшись под вывеской «Под простынями» (честное слово, Дерек должен был предупредить парня, потому что намек буквально добивает), Стайлз делает несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Он не хочет ляпнуть никакой глупости, поэтому должен расслабиться и сохранять спокойствие. Как гребаный удав. Естественно, он спотыкается, переступая через порог, сталкивается со стеллажом высотой с комод, сметая с него художественно расставленные сверху книги, падающие с грохотом на пол. В магазине никого нет кроме черноволосого парня, сидящего на пушистом коричневом кресле с томиком в одной руке и чашкой кофе в другой, да большого кота, греющегося на солнышке восседая на прилавке у кассы. (Знаменитый Архимед, услужливо напоминает ему мозг). Шум заставляет сидящего вздрогнуть и поднять голову. Стайлз моргает. Черт подери, да он просто совершенство! Вы только посмотрите на эти густые черные волосы, щетину идеальной длины и пронзительно зеленые глаза, которые удается рассмотреть даже с разделяющего их расстояния. Это просто оружие массового поражения, а не человек. У него мускулы бугрятся под мягким угольно-черным свитером с дырочками для больших пальцев. Стилински мотает головой, чтобы немного привести в порядок разбегающиеся мысли. Каким бы привлекательным ни был незнакомец, он здесь ради Дерека. Подходя к сногсшибательному красавчику, Стайлз набирается смелости спросить: — Простите, вы не подскажете, где Дерек? Тот, который хозяин? Я полагаю, он где-то рядом, ведь единственный, кто здесь работает помимо него — его сестра Кора, так что шансы примерно 50/50, что кто-то из них должен быть здесь в рабочее время. Парень смотрит на Стилински широко распахнутыми глазами, словно он шокирован. Да, его болтовня доведет любого. Симпатичная брюнетка (нет, честное слово, в его отсутствие словно открыли фабрику по производству супермоделей) появляется на винтовой лестнице, ведущей из лофта, и хмыкает: — Хватит открывать рот, как рыба без воды, и пялиться, дурень. Сын шерифа поворачивается в ее сторону, немного обижаясь, ибо вовсе он не пялился на красавчика, ясно? Кто она вообще такая, чтобы обзывать людей, которых видит впервые? Незнакомец продолжает таращиться на него не говоря ни слова, так что даже неуютно становится. — Может, я в другой раз зайду? — Нет! — неожиданно рычит парень, заставляя Стилински подпрыгнуть, а девушку — рассмеяться. — Хоспаде, старший братец. Ты так же мягко подкатываешь, как кактус, — фыркает она, вынуждая шестеренки в мозгах Стайлза вертеться, и представляется: — Я — Кора. Странное совпадение, учитывая, что так же зовут сестру хозяина книжного. — Вот этот прекрасный образец спокойствия и самообладания — мой брат Дерек. Кажется, вы немного знакомы? — лукаво улыбаясь, поясняет Кора. Стайлз поворачивается в сторону Дерека широко распахнув глаза. — Но ты без очков! — протестует он, ведь его мозг не готов признать, что потрясающе красивый мужчина и есть его товарищ по переписке. В ответ, Дерек вытягивает из кармана кожаной куртки, свисающей с подлокотника куртки, свои очки в толстой черной оправе, нахлобучивает их на нос и Стайлз понимает, что пропал. — Ты — моя ожившая фантазия с горячим профессором, — выпаливает он, не подумав, а сестра Дерека заливается смехом. — Свободна, Кора, — гаркает старший Хейл. — Можешь уходить. — Черта с два! — плюхнувшись на диван и подоткнув под себя ноги, веселится девушка. — Вот бы еще попкорна ведерко сюда! — Убирайся. К. Чертовой. Матери. Глаза Коры распахиваются, и она бормочет что-то неразборчивое, подскакивая, но, видимо, Дерек понимает, поэтому одаривает ее свирепым взглядом, сведя свои роскошные густые брови вместе (Стайлз бы до смерти перепугался, посмотри Хейл так на него, если бы уже не был влюблен в него по уши). Вот блин… Когда за сестрой закрывается дверь, мужчина переводит взгляд на Стилински, а его уши становятся ярко-розовыми. — Я же предупреждал, что плохо владею словами, — оправдывается он. С гостя довольно. — Так, поднимай свою задницу! Дерек снова таращится на него, слегка приоткрыв рот. Стайлз не железный, знаете ли. Так и до сердечного приступа не далеко. Когда Хейл наконец встает, студент просто обнимает его за шею и утыкается головой в плечо. Все напряжение постепенно покидает тело и мужчина обнимает его в ответ, прижимая к себе так сильно, словно опасается, что новый знакомый сбежит. — Хотел сделать тебе сюрприз. Похоже, он удался, — бормочет Стайлз в плечо Дереку, а тот тихо смеется, посылая приятную вибрацию по грудной клетке, прижатой к гостю так, что и тот это чувствует. — Как правило, сюрпризы мне не нравятся, — по-прежнему прижимая его крепко к себе, сознается Хейл. — Но этот — лучший в моей жизни. Мгновенно отпрянув, Стилински легонько бьет его кулаком в плечо и возмущается: — Какого черта, чувак, ты заставил меня думать, что я переписываюсь с чудаковатым лузером -домоседом, к которому все относятся как к куску дерьма? — Я такого не говорил, — мягко возражает мужчина, постепенно понижая голос и отводя взгляд. — Я писал, что мне не нравится, как люди со мной обращаются из-за внешности, что пытаются воспользоваться и быть со мной только из-за этого, не пытаясь узнать меня поближе. Я не стесняюсь того, как выгляжу, но остальные со мной лишь потому, что им нравится быть с привлекательным человеком, ведь их самих тогда автоматически зачисляют в данную категорию. Я не хочу, чтобы ты был со мной из-за внешней красоты, а узнал меня настоящего. Стайлз кивает, но тут же возвращается его нервозность. Он знает, как относится к Дереку, но взаимно ли это? Что если его «нравишься» не подразумевает романтического или сексуального аспекта, а лишь дружбу? Все откровенные намеки Хейл до сих пор пропускал мимо ушей — дрочку, кинки на горячих владельцев книжных лавок, фантазии с участием парней из категории «от 16 и старше». Его страх снова влюбиться в человека, который никогда не ответит взаимностью, вполне оправдан, ведь он не впервые читает между строк то, чего там в помине нет. Вместо этого, он произносит спокойным тоном, временно заталкивая сомнения в темный угол: — Тебе не стоило переживать на этот счет со мной. Ты — в первой тройке моих любимых людей. Мужчина широко улыбается, а у его гостя мгновенно становится легче на душе. — Так приятно наконец увидеться лично. — Так оно и есть, черт подери, — нагловато ухмыляется Стилински, а Дерек смеется. — Хотел сказать, что это стало для меня неожиданностью, но на самом деле я знал, что так будет. Боюсь, что мои слова раздуют твое и без того необъятное эго, — дразнит он гостя. Стайлз фыркает, поймав себя на мысли, что он мог ошибаться насчет отсутствия интереса у товарища по переписке. — Не терпится посмотреть, что из этого выйдет. Щеки и уши мужчины алеют. Стилински определенно влюбился. — Тут был полный штиль в течении часа. Давай, закроем магазин и сходим поесть или у тебя другие планы? — Я только «за», а Эллисон и Дэнни достаточно умны и знают, что бессмысленно строить планы со мной на ближайшие несколько дней. — Ты ожидаешь, что настолько застрянешь? — отвлекаясь от кассового аппарата, интересуется Хейл. Архимед возмущается, когда его ненамеренно потесняют с насиженного места, надменно задирает голову и спрыгивает с прилавка, приземляясь с глухим «бум». — Я не против застрять, хоть и не планировал, — глаза Стайлза горят, когда он произносит это, но по-настоящему парня радует то, как сильно сглатывает Хейл, стараясь побыстрее закрыть магазин. То письмо к Лидии, какой бы глупой и безнадежной затеей не казалось на момент написания, стало лучшей идеей за всю его жизнь. _____ Несколько последующих дней они проводят вместе, общаясь (но говорит, в основном, Стайлз), смеясь и пританцовывая вокруг правды, которую оба уже поняли, отчаянно хотят обсудить, но боятся произнести вслух. То, что происходит сейчас между ними, строилось при помощи слов, бумаги и чернил достаточно долго, но теперь, когда они рядом и могут произнести что угодно, самое важное как раз труднее всего заставить слететь с языка. Когда они вместе, разговоры не стихают, а парни постоянно прикасаются друг к другу — толкаются плечами, кладут руки на них или на коленку, игриво ерошат волосы. Будучи порознь, их телефоны не умолкают, ибо оба обмениваются мемами и случайными наблюдениями (это по части Стайлза) или вдумчивыми ответами и суховатыми остротами (тут Дереку нет равных). Рождественским утром они отправляют друг другу радостные СМС, картинки и предложения вроде «тебе стоит захватить ту игру — сразимся всей честной компанией позже». Стилински спрашивает, что ему надеть, а Хейл отвечает насупленным смайликом и пишет, что предпочел бы вообще сбежать с вечеринки, на что сын шерифа отвечает, что раз уж его друзья приложили столько усилий ради его дня рождения, наименьшее, что он может сделать — пойти им навстречу. Дерек шлет грустный смайлик и решает притвориться больным. В ответ приходит набор эмоджи, значение которых мужчине не удается интерпретировать, посему он сдается и просто пишет парню, что ему лучше прийти, в чем сам захочет. Стайлз это понимает как «брюки и рубашка», ведь он приглашен на именины, следовательно, должен выглядеть презентабельно. Когда он подъезжает к особняку Хейлов, на часах почти семь. Когда Стилински увидел дом впервые, его челюсть встретилась с полом: он предполагал, что Дерек, как начинающий бизнесмен, вложил все сбережения в книжную лавку и едва держался наплаву благодаря тем немногим клиентам, которых парень ни разу не встречал. Оказалось, поместье было наследством от родителей, ушедших в мир иной лет десять назад, однако мужчина не вдавался в подробности, при каких обстоятельствах он потерял их, но даже извинился за то, что не упоминал этого в письмах, но Стайлз успокоил его, заметив, что точно так же не спешил рассказывать о смерти мамы. Паркуясь, он видит сквозь входную дверь поджидающего его Хейла и не может не улыбнуться так широко, что от этого светится все его лицо. Конечно, за то короткое время, что они переписывались, невозможно полюбить кого-то по-настоящему, но Стилински видит свое будущее с Дереком. Просто не знает, насколько это взаимно. — Стайлз, — встречает его радостной улыбкой Хейл, засунув руки в карманы. — Я бы понял, если бы ты не захотел в этом участвовать. — Да пошел ты! Я ни за что в мире не пропущу твой день рождения! — говорит парень, поднимаясь по ступенькам. Они стоят в нескольких сантиметрах друг от друга и молчат, но не чувствуют неловкости. Ожидание чего-то повисает в воздухе, между ними летают искры. Стилински хочет податься вперед и поцеловать именинника, но опасается, что может этим все испортить. — Должен предупредить, — подает вдруг голос хозяин дома. — Кора с Эрикой по всем комнатам в наших скромных пенатах развесили омелу. — Во-первых, это разве «скромное» жилище? — возражает гость фыркая. — Этот монстр — МакОсобняк какой-то! — На такое и обидеться можно, — мягко замечает Дерек, так что парень продолжает. — Во-вторых, на дворе — рождество. Омела как бы подразумевается. С чего бы меня это беспокоило? Мужчина запрокидывает голову к звездам и поясняет: — Хотят подловить нас таким образом. Чтобы вынудить поцеловаться. У гостя перехватывает дыхание от волнения. Он не может выдавить ни слова, пока Дерек не опускает взгляд, нервно впиваясь им в лицо Стилински, а тот, чувствуя, что если делать что-то, то сейчас или никогда, хватает его за рубашку, тянет на себя и вовлекает в поцелуй. В первую секунду, мужчина каменеет от неожиданности, но опомнившись, отвечает. Стайлз даже не реагирует на то, что пальцы Дерека портят ему прическу, зарываясь в густые темно-каштановые пряди, отчаянно тянут за них. Он лишь впускает влажный язык в свой рот, подается навстречу, издавая сладкие стоны от удовольствия. Мужчина слегка наклоняет голову, тем самым углубляя поцелуй, а Стилински обнимает его за талию так сильно, словно он — единственное, что удерживает сына шерифа на земле. Они отрываются лишь при появлении признаков кислородного голодания. Дерек одаривает парня нечитаемым взглядом и осведомляется осипшим голосом, заставляя Стилински дрожать: — Зачем ты это сделал? Стайлз готов слушать его до конца жизни. Он стыдливо улыбается: — Потому что представлял себе этот поцелуй несколько месяцев. Я не хотел, чтобы он случился по команде или принуждению. Дерек наклоняется и нежно касается его губ своими, захватывая их в плен, затем покоряя уголок его рта, переходя от щеки к виску, чмокает в лоб и останавливается на кончике носа. Стайлз так и остается стоять с закрытыми глазами, слегка поднятым подбородком и с блаженной улыбкой на устах. — Я от тебя без ума, черт подери! Ты в курсе? — выдыхает Хейл, а парень рядом с ним томно улыбается и открывает глаза. — Я догадывался, — потягиваясь, парень дарит быстрый поцелуй и торопит: — Пошли в дом, иначе запрыгну на тебя прямо на крыльце. — Тогда желание Эрики с Корой точно сбудется, — бормочет мужчина, заставляя Стилински расхохотаться. — По крайней мере, наш первый раз хочу без посторонних взглядов, а что касается последующих секс - марафонов, я готов торговаться. — Ты меня убиваешь, — добродушно рычит Дерек, обвивая талию парня рукой. — Вынужден согласиться: нам пора засветиться в доме, а потом можно сбежать куда-то, где мы сможем целоваться пару часов без остановки. Стайлз прижимается к нему, пряча лицо на груди Хейла и, опьяненный поцелуями, отвечает: — Такой план действий я готов поддержать.