Асшайский вояж

      Темно, холодно. Санса медленно шла вдоль крипты Винтерфелла. Ничего не видно, но это точно то самое подземелье. Разглядеть что-либо во мраке совершенно невозможно. Только Санса попыталась сосредоточиться, как мимолётно возникшая перед глазами картинка расплылась, и вокруг уже не мгла холодной крипты, а внутренний двор замка. В заснеженной грязи лежали окровавленные тела людей: на многих отсутствовала кожа, другие — выпотрошены, прочие же искалечены так, что едва ли походили на человеческие останки.       Над головой каркнул ворон.       Санса резко повернулась; в этот момент показалось, что в руках что-то тяжёлое. Она посмотрела вниз — отрезанная голова Рамси Болтона.       Вдруг глаза его открылись, и ехидно улыбнувшись, он сказал: — Привет, любимая жёнушка. Скучала по мне?       Санса закричала. Голова выпала из рук и, мерзко хохоча, покатилась по земле.       Санса надрывались, до тех пор, пока всё вокруг не дёрнуло застилая пеленой. Каюта... На корабле… Теон… Теон рядом. Он рядом и крепко держит за плечи, потряхивая. — Санса, очнись! — приговаривал он. — Это сон, Санса… Это был всего лишь сон...       Теон старался как можно скорее привести её в чувства: он обнял её и гладил по голове, словно маленького ребёнка. Санса всё ещё часто и глубоко дышала, но страх уже отступил. Теон точно знал, кто постоянно ей снился, но не знал, как избавить её от этого ужаса. Хотя всем сердцем этого желал.       После побега он сам не единожды просыпался в холодном поту. Чтобы избежать кошмаров, он предпочитал попросту не спать, если только не валился с ног без сил. Или ложился перед самым рассветом. Изредка удавалось недолго вздремнуть в дневное время.       Но сейчас он ощущал тёплое размеренное дыхание Сансы, а вместе с ним волну спокойствия, обволакивающую его, окунавшую в сон.

***

      Утром Санса стояла на палубе и смотрела на морскую гладь. Третья неделя путешествия. «Великий Кракен» шёл вдоль Гискарского побережья. Ветер сильнее, чем обычно, море неспокойно. На вершинах волн то и дело появлялись белые «барашки». Небо затягивало серой пеленой, а чайки, окружившие корабль, пронзительно кричали. По левому борту в нескольких милях отсюда, виднелся скалистый берег; деревьев или зелени на нём не наблюдалось, — если что и было, наверняка самое скудное. Чуть дальше выглядывали громоздкие силуэты — руины Старого Гиса. Даже с такого расстояния древний город уже заметен глазу и выглядел впечатляюще. — Погода портится, — сказал Теон. — Капитан надеется, что мы успеем до начала шторма зайти в Гискарский пролив и найти там укрытие.       Будучи владельцем корабля, Теон командовал экипажем и руководил экспедицией. Но вырос он на материке и имел мало опыта в управлении судами и навигации, а потому здесь он полагался на Харрага — бывалого капитана.       Но казалось, Сансу волновало нечто другое. — Никак не могу выбросить из головы этот сон, — наконец, сказала она, уставившись на полоску берега. — Снова отрезанная голова? — Да. Только в этот раз он со мной заговорил. — Что сказал? — Ничего существенного. Я испугалась, закричала, потом ты меня разбудил. А ещё мне иногда снятся отец, Робб и то письмо, которое я отправила в Винтерфелл. — Не тревожься об этом. Робб сразу понял, что тебя вынудили его написать, — Теон старался говорить как можно увереннее. — И если это тебя хоть немного успокоит, то мне тоже часто снится письмо. Но не твоё, — тяжело вздохнув, Теон продолжил: — А то, которое я не отправил. Я должен был умереть на той проклятой свадьбе вместе с твоим братом. — Не вини себя. Если ты ещё жив, значит, так нужно. В Игре Престолов либо погибают, либо побеждают. Третьего не дано. — Чьи это слова? — Серсеи Ланнистер.       Теон усмехнулся. — Ты была заложницей этой женщины, но сейчас такое ощущение, что ты восхищаешься ею. — Я многому у неё научилась, — совершенно серьёзно ответила Санса.       Ветер усиливался, солёные брызги окропляли лицо. — Идём вниз, я провожу тебя. Здесь становится небезопасно.       Теон взял её за руку, и они спустились к каютам.

***

      На палубе царила суета. Капитан коротко и чётко отдавал приказы. Матросы убирали часть парусов, крепили верёвками и сетями всё, что могло смыть за борт при шторме, задраивали люки.       Едва судно успело зайти в Гискарский пролив, как буря разыгралась в полную силу. Харраг знал, что подходить к берегу и искать защиту от ветра при такой волне — настоящее самоубийство. Тем более карты, которые Теону удалось добыть в Миэрине, не отличались особой точностью, — велик риск налететь на рифы. Потому капитан принял решение идти дальше и держаться открытой воды.       Ближе к ночи продолжать движение стало опаснее. Капитан приказал убрать все паруса и бросить якорь, благо глубина в проливе позволяла это сделать. «Великий Кракен» встал носом к ветру; это позволило уменьшить качку и приготовиться к бурной ночи. Палуба опустела, и лишь вахтенный матрос остался следить за происходящим вокруг, на всякий случай. Ветер и вода погасили палубный фонарь, и корабль погрузился во тьму.       В каюте шум ветра слышался гораздо меньше, но качка никуда не делась: всё, что не закреплено, каталось по полу, включая громоздкий сундук с вещами, который с занудным скрипом съезжал от стены к стене. — Мы утонем, да? — спросила Санса только что вошедшего Теона. — Нет, конечно, — усмехнулся он; такой вопрос несколько позабавил его. — Сразу видно, что ты ни разу не попадала в шторм, — это самая обычная морская буря.       Но Санса лишь сильнее съёжилась на койке и обеими руками вцепилась в изголовье. — Тебе правда нечего бояться, — Теон заглянул в её глаза, приобнял её и поцеловал в макушку.       Но хотя морской опыт у Грейджоя ещё небольшой, в подобной ситуации он уже чувствовал себя, как рыба в воде, — кровь Кракена давала о себе знать.       Ближе к утру ветер стих. Сансе удалось уснуть. Накинув плащ, Теон вернулся к команде. Несмотря на ранний час, матросы уже ставили парус, поднимали якорь. Струи дождя всё ещё барабанили по палубе, но на горизонте сквозь рассеивающиеся тучи уже брезжил рассвет. Наступал новый день. Путешествие продолжалось.