У любви нет понятия, что значит родственники.

      Вокруг суета, и все куда-то бегут, торопятся: Аято пытается устроиться на работу, братья Сакамаки опаздывают в школу, а Юи надо позаботиться о своей больной подруге, и единственный, кто может ей помочь — это Райто. Конечно, оставлять малышку с тем, кто пытался тебя убить, не очень разумно, но и брать к подруге с температурой под 40 тоже не очень логично.       Сакамаки выбрала первое. Долгое время она не хотела даже и думать о том, что её малышка останется с этим садистом и извращенцем на весь день. Но больше всего Юи переживала за то, как отреагирует Аято. Ведь у них сейчас и так натянутые отношения, теперь ещё и рождение Джун. Если не с Райто, то с кем? Няня им не по карману, последние деньги они отдали за билеты обратно в этот особняк, а Рейджи категорически отказался им помогать, объясняя это тем, что они уже другая семья, и, соответственно, бюджет должен быть раздельным.Так что остаётся только он.       Постучавшись в двери, она медленно зашла в комнату. Райто, теперь как Шу, целыми днями лежал на кровати. С тех пор, как родилась малышка, он перестал угрожать или что-то подобное. Юи казалось, что ему просто было плевать. Не успела Сакамаки ничего сказать, как вдруг он первым заговорил: — Чего опять случилось? Снова рожаешь?! — Что? Нет! Я просто хотела тебя попросить, не мог бы ты присмотреть за Джун. Я бы сама, но мне нужно помочь подруге, а Аято надо на работу. — Что?! Я в няньки не нанимался! И с чего вдруг я буду вам помогать?! — Пожалуйста, Райто-кун, ты моя последняя надежда! Мне очень тяжело об этом просить. Я знаю, ты ненавидишь нас, но Джун тут ни при чём. После того, как Аято найдёт работу, мы заплатим тебе! Райто фыркнул: — Ты думаешь, ваши жалкие деньги заглушат мою боль?! — он прервался, задумавшись над словами мамочки. Юи была права — Джун здесь ни при чём. Хоть Райто бы и мог убить, не колеблясь, единственными существами, к которым он испытывал сочувствие, были дети. — Если я это сделаю, то только потому, что мне жаль дитя. — Спасибо! Спасибо, Райто-кун! Я скоро зайду к тебе. — Иди уже. Юи с облегчением, и в тоже время с болью на сердце, пошла к Аято, чтобы сообщить ему об этом. Конечно, тот будет против, и вероятнее всего устроит очередную истерику, но в любом случае делать было нечего. — Юи, ты серьёзно?! — яростно крикнул вампир. — У нас нет другого выбора… — Я бы мог остаться! — А как же работа? — девушка старалась сохранить спокойный тон. Сакамаки попытался успокоиться, а светловолосая решила этому поспособствовать. — Не волнуйся, я всё ему расскажу и покажу. С ней ничего не произойдёт. Мне тоже было нелегко принять это решение, но поверь мне, он ей не навредит. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Аято, ты говоришь так, будто я отдала нашу дочь в руки смерти?! — А если это так?       На мгновение Юи задумалась. А что, если действительно. Вдруг он… Она не хотела об этом думать. Она верила, что в нём есть что-то хорошее. Ей хотелось верить…       Рассказав, что да как, она ещё несколько раз поцеловала малышку, и ещё раз проверила все ли вещи она показала Райто. Собрав несколько нужных лекарств, которые позаимствовала у Рейджи, Юи покинула дом.       А тем временем, рыжий нянь сидел в кресле и медленно покачивал кроватку Джун. В особняке было так тихо и спокойно, что казалось одно лишь сопение малышки раздаётся во всех комнатах. Вампир уже было хотел заснуть, как вдруг раздался громкий плач. — Господи, от кого у неё такой громкий голос?!       Раскачивая колыбельку, Райто понял, что это не помогает, и решил взять девочку на руки. Услышав урчание из живота крохи, не трудно было догадаться, что она голодна.       Пройдя на кухню, он достал молоко из холодильника и стал его подогревать. Когда молоко было готово, Райто чуть было не забыл про несколько капель крови. Ведь только так Джун могла питаться. От простого молока или крови её тошнило. Достав ещё и пакет с кровью, он чуть-чуть добавил его в бутылочку. К тому времени ребёнок уже почти успокоился.       Райто бережно дал ей бутылочку, и та, причмокивая, стала пить. На её бледных щечках ещё остались следы от слёз, а её папины глазки не могли оторваться от дяди Райто. Смотря на то, как она она пьёт, он не мог не умиляться. Эти маленькие хрупкие пальчики, эти тоненькие розовые губки и эти большие изумрудные глаза. Он не мог перестать смотреть.       Хоть вампир и сострадал детям, но никак не любил. Вообще, Райто испытывал к этим существам весьма противоречивые чувства, но эта малышка не могла не зачаровывать своей привлекательность или шармом. — Эх, Джун. Моя малышка, — вампир кашлянул, удивляясь своим словам. — Как забавно наблюдать за началом жизни, если бы ты знала!       Вампир вновь присел в кресло около уже растопленного камина и взял Сакамаки на руки. — Смею предупредить: семейка у тебя так себе. Дядя Субару — злюка. Дядя Канато — псих. У отца мания величия, а про бабушек и дедушку я вообще молчу!       Вампир задумался, глядя на то, что малышка засыпает под его рассказ: — Хотя чего это я молчу? — он присел поудобнее и начал вспоминать. — Была у тебя бабушка Корделия. Стерва та ещё, но собой хороша, ничего не скажешь… Так вот однажды…       Сакамаки начал свой монолог, изредка поглядывая на огонь. Глаза слипались не только у малышки Джун, но и у злобного, как называл вампир себя в рассказе, дядюшки Райто. Не прошло и трёх историй, рассказанных им, как эти двое отдались в плен сна.