У любви нет понятия, что значит родственники.

Гром. Ветер срывал листья с деревьев. Капли дождя барабанили по стёклам автомобиля. Райто готов был поклясться, что слышал на протяжении всей поездки крик испуганной девушки, которая найдёт труп своего брата. Эта непогода словно олицетворяла душевное состояние вампира. «Что же будет, когда они узнают? Что будет с Джун?» — подумал он про себя, ласково посмотрев на племянницу. Красноволосая принцесса, когда-то в розовом, а теперь уже в кроваво-красном платье, безмятежно спала на коленях крестного. «Как я мог не доглядеть, Джуни, как это могло произойти?» — мысли то и дело множились в его голове. Наконец, машина подъехала к особняку. Бережно взяв спящую на руки, Сакамаки как можно скорее понёс её в дом. Уже в комнате он бережно положил её на кровать, закрыл занавески и сел рядом с ней. — Джун, я впервые не знаю, что делать дальше, что будет дальше. Мне очень жаль… Шёпотом произнёс зеленоглазый. Райто бережно убрал волосы с её лица. И продолжил: — Ты словно ангелочек, твой смех такой звонкий, твои объятья самые тёплые… Как же я мог допустить, чтобы мой ангел совершил такое? Ты же так наивна и чиста… Даже после этих ужасных событий, Райто смотрел на уже девушку и видел в ней только свет. Ему стало казаться, что всё нечистое, что есть в ней, это только то, что оставил он. От этого ему стало страшно. А если всё действительно так? Если он приносит зло? Вампира бросило в жар. Сакамаки опустил глаза на Джуни и, как заворожённый, стал наблюдать за её сном, как плавно вздымается её грудь, как слегка дрожат её чёрные ресницы. — Глаза хоть и зелёные, но мамины. Такие большие и добрые… Райто сам не понял, как стал думать о том, что было бы, если бы Джун не была его родственницей. Приехала как жертвенная невеста?! Относился бы к ней по другому? Хотел ли бы быть с ней, как сейчас? Полюбил бы её иначе? Или уже сейчас… — Нет, я, конечно, извращенец и садист, но не до такой степени. Я не такой, как она… Раньше Райто чаще вспоминал её, хотя и понимал, что всё меньше и меньше любит её. Можно ли вообще это назвать любовью? Привязанность? Чувство долга? Или что-то более интимное..? Корделия. Имя такое мерзкое и приятное одновременно. Прошлое держалось за Райто или он за него. Ведь без прошлого он был не таким, какой он есть сейчас. Раны затягивались, но иногда кровоточили, как у подбитой птицы. Корделия сделала его таким. Это она виновата. Сакамаки долгое время утешался этим, но правда ли это или всего лишь оправдание? А что, если теперь, он сделает Джун такой же? — Как вообще ты до сих пор общаешься со мной? Почему не отрешилась? Ответом для него послужила тишина. Джун тихонько перевернулась на другой бок. Это его и только его вина. Только из-за него это случилось, ведь Джун, его Джун, никогда бы не поступила так. Никогда. — Твой дядя обязательно всё исправит. Обещаю, всё снова будет хорошо. С этими словами Райто погладил её по голове и нежно поцеловал в лоб. — Наверное, тебе жарко, и стоит снять твою… Он замялся, поняв, что Джун, оказывается, снова подросла. — Джун, ты снова… В душе стало ещё неприятней. Эмоции давили на него. И тут в холле на первом этаже раздались крики Аято и Юи. Девочка, а точнее сказать почти девушка, сонно привстала на локтях и, не открывая глаз, спросила: — Райто, где я? Что это за крики? — Джун, поспи ещё немного, я попозже приду. Не выходи из комнаты! Он быстро закрыл за собой дверь, где уже стояли её родители. — Где вы были? Где Джун? — Я сейчас вам всё объясню. Понимаете, это… Это моя вина…