У любви нет понятия, что значит родственники.

— И это был потрясающий момент! — Аято всплеснул руками и, не увидев от дочери ожидаемой реакции, продолжил собирать вещи и тихо делиться своими воспоминаниями. — Ну, а потом пришёл к ней вечером в комнату и слушал, как она объясняла мне геометрию. Да, были времена, когда я мог беспокоиться лишь об экзамене по геометрии… Вампир запихивал вещи с верхних полочек шкафа одну за одной и, когда доставал очередное платье Юи, уронил что-то на пол. Остановив свой рассказ, Сакамаки спустился со стула. Он посмотрел в сторону Джун, которая, вероятно, была слишком увлечена своим делом и, подняв серебряный клинок жены, спрятал его в передний карман одного из чемоданов. — Так вот, а на следующий день, это ещё до поцелуя, когда она была инициатором… — продолжил отец, словно и не замечая безразличия дочери. Хотя, быть может, он подумал, что Джун смущается слушать такие подробности и поэтому старается вести себя как можно холоднее? В общем, вампир долго не раздумывал, вспоминая каждый момент, проведённый с любимой. В этот особенный день, это было важно для него. Сакамаки же, невольно согнувшись, складывала вещи, чтобы они занимали меньше места в сумках и иногда угрюмо выдавала что-то вроде «ага» или «ничего себе». Сегодня её голова была занята лишь одним человеком, конечно, правильнее сказать — вампиром, а именно — Райто Сакамаки собственной персоной. В голове стояла картина вечера, когда родители ворвались в спальню Райто и начали было причитать, что Джун нигде нет, но заметив её, целую и невредимую, в объятиях вампира, подуспокоились. Аято, правда, кинул подозрительный взгляд на всю эту картину. А может Джун просто запаниковала? Её волновал тот взгляд. А что, если отец действительно что-то понял или заподозрил? Её волновало, что Райто может соврать и уехать. Сколько бы она не убеждала себя, что дядя не лжец, что-то внутри, называемое паранойей, говорило, что в этой жизни всякое может приключиться. А больше всего её волновали собственные, как бы эгоистично не звучало, чувства. Её чувства к Райто и были насущной проблемой сейчас. Она постаралась покопаться в себе, постаралась проанализировать ситуацию и никак не смогла этого сделать. Ей было не с чем сравнить. Конечно, сразу она решила провести это своеобразное сравнение и попытаться ответить самой себе на некоторые вопросы, например, отличаются ли чувства, которые она испытывает к Шу или Рейджи и чувства, которые она испытывает к Райто? Да, отличаются, но это было легко объяснить тем, что с рыжеволосым она проводила больше времени, он был её крестным, был её любимым дядей. — Пап. Как ты понял, что мама та самая? — в голове у девушки вырисовалась правдоподобная картина, что если она ответит дяде взаимностью, то это кардинально изменит всю её жизнь. Навсегда. И это было правдой, а значит, делать выбор нужно очень осознанно. — Я не знаю… Мне не так сильно хотелось её убить. Да и в принципе, не хотелось причинить ей боль. — Ясно, — привыкшая к подобному поведению отца, девочка кивнула и продолжила своё дело, а вампир свой рассказ. После недели, проведённой в постоянных раздумьях, голова её готова была разбиться, подобно яйцу или арбузу, брошенному на произвол судьбы (точнее сказать, на пол). — Ну, хватит донимать ребёнка, Аято. — Да какой она уже ребёнок? Юи закатила глаза и подошла к дочери, которая даже не дёрнулась, словно совсем не заметила пришедшей. — Джуни? — ласково, почти на ухо проговорила вампирша и положила руку на плечо девушки. Та дёрнулась, но и не пискнула. Она встала, глядя на слишком уж улыбчивую Юи. Сакамаки-младшей стало неловко, пришлось улыбнуться в ответ. — Мы приготовили тебе небольшой сюрприз… — Ничего себе, небольшой! Два с половиной этажа, библиотека, 4 спальни, зал и… Юи бросила на мужа испепеляющий взгляд и тот заткнулся. — Как ты уже, наверное, догадалась, на неделе, мы переезжаем в наш новый дом, — та радостно обняла дочь. — И, как бонус, мы подали документы в одну престижную частную школу, а я уверена, в том, что… Джуни замерла, не поднимая руки для объятий матери. Как она могла не понять? Она сидела здесь второй час, слушала рассказы отца и собирала вещи родителей. Аято сказал, чтобы она начинала собирать свои вещи и Джун ничего не заподозрила, не поняла, а просто кивнула. Она была настолько погружена в свои мысли, что совсем перестала замечать мир вокруг себя. Как такое могло случиться? — Ты не кажешься счастливой, — прокомментировал Аято, складывая руки на груди. — Да ну тебя, она просто в шоке. Я уверена, что она очень рада, — оправдывающе произнесла Юи и кашлянув, дополнила. — Дорогая, иди на кухню. Я приду через пару минут. Младшая Сакамаки кивнула и покорно покинула комнату. — Я расстроен, — почти сразу высказался отец. — Я не думал, что она может забыть про нашу годовщину. Сколько тут складываемся, всё стараюсь напомнить ей. Девушка положила ладони на лицо вампира и постаралась успокоить их обоих. — Да, она стала слегка… — Неразговорчивой? Угрюмой? Заторможенной? — Расстроенной… Я думаю, это из–за того, что они поговорили с Райто про его скорый отъезд, — та грустно замолчала, но в следующее мгновенье лучезарно улыбнулась. — Мы скоро уедем от сюда и она думать забудет, кто такой Райто. Найдёт новых друзей, причём ровесников, а потом и парня… А потом он станет её мужем! — Юи засмеялась, закрывая лицо руками, — Как давно это было, Аято? Мне кажется, что прошло совсем мало времени, но в тоже время пролетела вечность… Сердце сжимается от этого. — Иди к Джуни. Отметим, а потом проведём всё оставшееся время вместе, наедине. Поговорим, насладимся друг другом. Вампирша отпустила руку мужа и, дразня воздушным поцелуем, исчезла.

***

— Этого молока будет мало, открой ещё пачку, — закомандовала Юи, заглядывая в книгу рецептов. Девушка, ничего не говоря, беспрекословно выполняла действия. — Потом… — Мам, — забирая блокнот у вампирши, и ища ингредиенты сама, тихо произнесла Джун. — как ты поняла, что папа тот самый? — Что? — неловко переспросила Юи, вытирая муку. — Как ты поняла, что провела бы с ним всё своё оставшееся время, доверила и разделила бы с ним жизнь? — Просто почувствовала, — присаживаясь на стул ответила девушка. Дочь посмотрел на неё, словно прося подробностей. — Когда я не видела света в будущем и, тогда казалось, что это конец, что нет выхода. Но эта темнота не так страшна, когда со мной есть он. Это когда ты понимаешь, что мир такой холодный и безцветный, когда его в нём нет. Когда готова ждать его хоть тысячу лет на вашем месте. Когда принимаешь его тем, кто он есть и эта жизнь, без него, кажется неинтересной. Конечно, это должно быть взаимно, иначе это всё обречено на провал, — Сакамаки задумалась, — зачем тебе это? Поставив в духовку тесто, девушка подошла к двери и тепло произнесла: — С годовщиной, мам. Дверь захлопнулась, а Юи, пожав плечами, осталась на кухня поедать конфетки.