Злое намерение

- С возвращением, лорд Гетье! - Звонко цокнули бокалы. Несмотря на свой подчёркнуто таинственный образ, Малис любил приёмы, любил бессмысленную светскую болтовню, скользящие между слов секреты, перешёптывание по углам, богато разодетых дам и джентльменов. Такими вечерами сплетни у него за спиной вились, как черные нити, что ни слух – всё мрачней и ужасней, всё тише шёпот и взволнованней взгляды. Впрочем, свои нити здесь были у всех: кто-то пытался от них избавиться, обрезая взглядами фразы, обрывая неугодные разговоры, кто-то вплетал их в одежду, не то пряча, не то прячась, а сам лорд как будто бы выткал себе из них плащ и носил его с гордостью, как большие, дьявольские крылья. - Я говорила, у него есть красное. - Задумчиво протянула Лили то ли сонная, то ли просто уставшая скакать по залу с подносом, уставленным бокалами. Этикет требовал, чтобы напитки разносили мужчины во фраках, но Гетье приказал делать это своим служанкам, нарядив их в черное с белым. Экстравагантный, красивый ход. Они казались похожими на ласточек, тонких и хрупких, как хрусталь бокалов. Лили устало вздыхала и прятала глаза от любопытных гостей, а Мари, напротив, улыбалась направо и налево. Возможно, ей доставляло особую радость носить в руках предметы, которые категорически нельзя ронять, возможно, этому дому просто долгое время не хватало праздника. - В чёрном лучше. Как-то... таинственней. – Столь же задумчиво отозвалась Мари, хотя таинственности лорду и так было хоть отбавляй. Красный бархат его пиджака блестел при свечах и, казалось, делал широкие плечи ещё шире. Окружённый гостями, Малис что-то увлечённо рассказывал, искренне наслаждаясь процессом. Чужое внимание давно перестало быть для него особенным наслаждением, скорее, привычным благом, по-настоящему заметить которое можно только если оно вдруг исчезнет. Исчезать, однако, никто не спешил – его слушали с упоением, с завистью, а он за своими словами и не заметил, как справа к нему подлетело что-то такое яркое, жутко надушенное и звенящее, и непременно повисло бы у него на шее, если бы не толпа вокруг. - Малис..? – Здесь некому было звать лорда по имени, а потому всё мгновенно затихло, позволяя Гетье обнаружить у своего плеча удивительное создание, показавшееся птицей не менее яркой, чем любая из приглашённых дам. - Мирчеа..? – Лорд имел привычку смеха ради натягивать надменную маску каждый раз, когда кто-нибудь звал его так, что приходилось оборачиваться, но сейчас эта маска решительно соскользнула, и в этот же миг его всё же обняли, воспользовавшись его разведёнными в приглашающем жесте руками. - Что такое, имя моё не вспомнил? – Знакомый, нет, даже родной голос прозвучал где-то совсем рядом с ухом, и дивное создание тогда отстранилось. Гетье никогда не забыл бы это мелодичное имя. Милош Мирчеа - самые рыжие на свете волосы, забавно закрученными прядями спускающиеся до самых плеч, серёжка-капелька в левом ухе, сапоги на дерзком каблуке, чья шнуровка доходила до середины бедра, и хитрющая улыбка красных-красных губ. Они были знакомы целую вечность и не виделись примерно столько же, а только что это чудо возникло из неоткуда, сверкая улыбкой и яркой вышивкой на одежде. - Тебя забудешь! Ты здесь откуда? – На несколько мгновений для лорда померкло всё, кроме блестящих узоров на чужом камзоле и таких же блестящих глаз. Это не было проблемой, даже неловкостью не было - их встреча стала не худшим представлением для гостей, чем прерванная столь шумным появлением история. - Оттуда же, откуда и ты. Тётушка скончалась год назад, теперь вот... сижу, вместо неё. - Милош был одним из немногих, кто характеризовал будни аристократии коротким и недовольным «сижу», возможно, именно поэтому ему одному здесь было позволено встречать лорда объятиями с разбега. - Так вы теперь граф, ваша милость. - Гетье склонил голову в шутливом поклоне, бегло скользнув взглядом в сторону гостей, чьё присутствие с каждой секундой интересовало всё меньше. Этот взгляд был истолкован верно, и толпа поспешно разошлась, оставляя им двоим немного пространства на короткий разговор. - Я тебя умоляю, какой из меня граф? Так... - Мирчеа дёрнул уголком губ и сделал неопределённый, закрученный жест, демонстрируя, какой из него граф. - Графёныш. – Малис будто бы невзначай опустил руку графу пониже спины и тогда сжал пальцы. Возможно, для подобного жеста места им оставили слишком мало, потому что Милош от неожиданности едва не подпрыгнул на месте. - Сука! – Прозвучало крайне выразительно и, возможно, излишне громко. Лорд усмехнулся: - И это тоже. Не ругайся, здесь так не принято. Мирчеа спокойным движением оправил кружевные манжеты, а затем отозвался ровно и буднично: - Никак не привыкну. Прогуляемся? - Предлагаешь мне оставить гостей? – Гетье театрально окинул зал взглядом, обращая этот вопрос скорее не к графу, а ко всем остальным. - Да. Ненадолго. – Подтвердил Милош и тоже посмотрел на гостей, ожидая их позволения. Ему не хватало лишь веера или платка, чтобы его медленными взмахами демонстрировать своё нетерпение остаться с лордом наедине. - Так уж и быть, мы вас отпускаем. – Рассмеялась одна из дам, постукивая сложенным веером по ладони в перчатке, - Но только ненадолго! *** Они устроились у стола в полутьме балкона, прихватив с собой бутылку шампанского и два бокала. Сколько раз они уже сидели так, ночью, вдвоём? Разве только, обычно они обходились без стола. И без бокалов, впрочем, тоже. - Я думал, ты так и остался с тем генералом. – Гетье наблюдал, как граф, закинув ногу на ногу, покачивает каблуком. - Остался бы. Его жена была против. – Мирчеа насмешливо фыркнул, покрутил в пальцах ножку бокала. С балкона открывался вид на сад, на фонтан, кое-как освещенный одной половинкой луны, чьи серебристые блики отражались в воде и в хрустале. - А что теперь? Твоя тётка, она... Я забыл. Специи? – обстановка казалась слишком интимной, чтобы говорить о делах, но Малис знал наверняка, что дело не в луне, а в Милоше, что своим присутствием граф способен любую светскую беседу превратить сперва в личную, а затем – в неприличную. - И шёлк. Но мне с этим не везёт. Чёрт бы побрал эти штормы. – Рыжий поморщился, со стуком отставил бокал, - Я потерял три корабля, но мне плевать. Мне много не надо, ты же знаешь. Гетье и впрямь это знал. Молодой граф предпочитал заменять роскошные жесты эффектными, необычными, и оттого ни он сам, ни кто-либо другой не замечали особой разницы. Да и кому есть дело до графского кошелька, если прикосновением губ он оставляет на кромке бокала следы от помады? - И чем ты занят? – Бокалы наполнились вновь, но так и остались стоять. Мирчеа, до того глядевший куда-то вперёд, подарил лорду весёлый, интригующий взгляд: - Не поверишь. - Удиви меня. Уж что что, а удивлять Милош умел – в этом ему не было равных. Он чуть помедлил, потянулся к бокалу: - Бордели. И поспешил запить то ли смех, то ли непристойное слово. - Духи, серьёзно? – Малис даже чуть развернулся в кресле, чтобы поскорей понять, не шутят ли с ним. Но граф не шутил, только развёл руками, мол, ну что тут такого, и шампанское качнулось в хрустале. - Трахаться людям хочется всегда. И мне с этим весело. Приходи как-нибудь. Лучшая девушка за счёт заведения. - Предпочту тебя. – Гетье отвернулся, качнув головой. - Тогда придётся заплатить. – Он рассмеялся, но веселья оборвалось мгновенно, даже театрально, - Малис, мне покровитель нужен. Как ты понимаешь, бизнес не самый безопасный. Подражая ему, лорд тоже прибрал улыбку с лица: - Тебе нужен не покровитель, а друг. И моя дружба всегда у тебя есть. В обмен на твою, разумеется. Всё ещё торгуешь слухами? - А как же. Порой, мне кажется, ничто в нашем мире не способно научить мужчин не доверять шлюхам. Гетье сжал губы, не позволяя шутке о том, что, говоря это, Милош имеет в виду не своих девочек, а себя, сорваться с языка. Это было бы слишком, даже для него. Для них обоих. Вместо этого он спросил: - Есть что-нибудь для меня? И откинулся в кресле. - Про дворецкого ты слышал? – После отъезда наследника про дворецкого здесь слышал каждый, причём с завидным постоянством. - Естественно. - И какого тогда он всё ещё здесь? – Мирчеа поморщился. Он был из тех, кто вещи, - а дворецкий казался ему не более, чем ненужной вещью, - оскорбляющие его немногих друзей, воспринимал, как личное оскорбление. Впрочем, если бы это было не так, он не сидел бы сейчас с лордом наедине, а тот не обнимал бы его у всех гостей на виду. - Папаша с завещанием постарался. - Да ну... – Милош сочувственно поджал красивые губы, помолчал немного, но затем вдруг будто опомнился, - А там никого больше не было, в завещании? - А мог быть кто-то? – Голос у Малиса остался спокоен, но что-то внутри дёрнулось с нешуточной силой. Так в тревожный разум вонзается тревожная мысль и остаётся там, как заноза, почти незаметная, но нарывающая. - Ну... поговаривают. – Граф повёл бровью, загадочно улыбнулся и посмотрел так таинственно и насмешливо, что всё это показалось дурной шуткой. Гетье отмахнулся: - Не может быть. Но взгляда не отвёл, ожидая, пока его гость рассмеётся, доказывая, что это и впрямь всего лишь шутка, глупая и опасная. Долго ждать себя Милош не заставил, у него губы дрогнули в попытке сдержать смех, и всё театрально таинственное слетело с лица. А вот заноза не сдвинулась с места. - Я тоже не верю. – Он отпил шампанского, едва не подавившись при том, и тогда, отставив бокал от греха подальше и заправив за ухо волнистую прядь, совсем развернулся в кресле, - А с дворецким что... совсем никак? Малис выдохнул-фыркнул, мол, не напоминай, но тут же многообещающе бросил: - В процессе. - Злит тебя? Так я успокою. – Интонация показалась Гетье почти незнакомой, такой ласковой, приторной, тягучей. Видимо, содержа шлюх, молодой граф от них же и понабрался. Однако, в каком-то смысле ему шло, возможно, чего-то такого ему и не хватало для… полноты образа. Склянка размером с наперсток была легко вынута из кружевного манжета. - Это ещё что? - Милош лишь загадочно усмехнулся и стряхнул несколько капель в бокал, стукнув пальцем по хрустальному горлышку. Сперва лорду, затем себе. - Это яд. Если выпить всё. Но мы уже разделили на двоих. - Милош всегда любил подобные демонстративно-отчаянные жесты, он был из тех, кто при любом случае валится в обморок, приложив ладонь ко лбу и глянув перед тем, куда падает. Однако, лорду ли было не знать, что настоящий яд с собой носят не только ради красивых жестов? Лорд знал также, что его изысканный друг не обделён врагами, но никогда не думал, что до такой степени, до розоватого снадобья, наполняющего крохотный флакон. - Всё так плохо? - Ужасно. - Мирчеа улыбнулся и разом выпил всё, что было в бокале. - Почему не кинжал? - Гетье последовал его примеру, затем посмотрел в сторону, позволив этой улыбке, отдалённо похожей на боль, погаснуть и соскользнуть с чужого лица, оставшись незамеченной. Шампанское теперь страшно горчило, во всю отдавало какими-то травами. - Потому что смелости не хватит. - Малис слышал, что боль никуда не делась, и повернулся лишь тогда, когда терпко запахло дымом. Красные губы смыкались вокруг сигареты, - такие обычно звали дамскими, - и помада оставалась на её краях. Дым расходящейся к концу линией ненадолго застывал в воздухе. Милош всегда был таким - пудра, помада, дым, какое-то вечное горе. Вот только на этот раз ко всему этому прибавился яд, а горе казалось самым что ни на есть настоящим. *** Званый вечер, плавно перекатившийся в ночь, подошёл к концу. Лорд Гетье сидел за столом в своём кабинете, наблюдая за тем, как дворецкий, отпустивший уставших служанок отдыхать, сам зажигает свечи. Корцелли зажёг последнюю, дунул на спичку, и тонкий завиток дыма взвился вверх. - Господин… - Слуга поклонился в своей деревянной манере, собираясь было после этого уйти, но их взгляды пересеклись и то, что он увидел спустя миг, заставило его замереть. Пощекотав кожу, у Гетье из носа скатилась капля крови, а за ней ещё одна. Как секундный мираж, как короткое предвещение беды. Лорд с ледяным спокойствием вытянул платок, взмахнул им в воздухе, расправляя, и тогда приложил к носу. Как будто только этого он и ожидал. Внутри у него загоралось что-то такое странное, такое яростное, что кровь эта, кажется, должна была быть кипятком. Лорэйн ощутил это, и секунду, за которую мог бы просто убраться прочь, простоял на месте, растерянно пялясь на то, как красные пятна расходятся по платку. - Корцелли, мой отец доверял вам тайны? - По тону казалось, этот вопрос мог выйти лишь с кровью. - Простите, господин..? – Уходить теперь было поздно, но именно в этот миг захотелось не просто уйти - бежать. Дворецкий уверен был, что знает достаточно, чтобы этим разозлить, но слишком мало, чтобы оказаться полезным. - Это был вполне конкретный вопрос, отвечайте. - Перепачканный красным платок был отброшен на край стола с тем лишь звуком, какой может издавать ткань, но Корцелли заметно дёрнулся. Кровь прекратилась, как будто бы свернулась и запеклась от вспыхнувшего у лорда в глазах огня. - Я не уверен, что считать тайнами, мой лорд. Что именно вы хотите узнать? Малис скрестил руки на груди, дворецкий же, по привычке, спрятал за спиной, нервно переплетая пальцы. - Хочу знать, где отец спрятал своего бастарда. Это был именно тот момент, когда стоило бы в своей дёрганной манере отвести взгляд, вздрогнуть, позволить себе любой из природных птичьих жестов, но Корцелли застыл, как статуя, не дыша, кажется, даже не моргая, силясь ни звуком, ни движением не выдать себя и этим самым только выдавая. Лорд усмехнулся криво и страшно. - Не прикидывайтесь, будто впервые об этом слышите, вы уже себя выдали. Теперь я уверен, что бастард есть. Я лишь спрашиваю, где он. Заноза, засевшая внутри, провернулась и исчезла, оставив за собой только небольшую ранку и полубезумное желание узнать всю правду целиком. Дворецкий отмер со скрипом: - Не он. Она. В лице лорда что-то изменилось на долю секунды, но быстро исчезло: - Что? Воспользовавшись этим замешательством, Лорэйн поспешил продолжить, беспечно приблизившись на шаг, повысив голос, ускорив речь: - Это девочка, господин. Она не нужна вам, у неё нет никаких прав на ваше имя, она даже не знает его, её растят, как родную дочь, она никогда ничего не узнает, её выдадут замуж и... - Где она? – Гетье поднялся с места, ножки кресла скрипнули по полу, дворецкий отшатнулся. Убеждение не сработало, но он готов был попробовать ещё раз, в том же тревожном, умоляющем тоне: - Прошу вас, она ещё совсем ребёнок, ваш отец позаботился, чтобы она ничего не узнала. Её опекуны… они и сами не знают! - Кто её прячет? Малис медленно обогнул стол, приблизился, и только тогда Корцелли понял, что его лорд пьян в такой мере, в какой люди обычно становятся сильней и опасней. Он отступил назад, чуть выставив перед собой руки в попытке жестом унять чужой нарастающий гнев. - Не прячет, только воспитывает. Это честные люди, им чужого не надо, они только хотели ребёнка… Я... я даже не знаю их имён! Ваш покойный отец велел просто отдать её и... - Кому велел? – Гетье приближался неспешно и угрожающе, вряд ли видя перед собой что-нибудь кроме чужого лица и собственной цели. Ещё шаг, и дворецкий попятился назад, оглядываясь по сторонам в поисках какого-нибудь спасения. К его несчастью, единственная дверь находилась в совершенно не подходящей стороне – у лорда по правую руку, а спустя ещё пару таких шагов – и вовсе за его плечом. - Покойный лорд приказал мне молчать об этом. Отступать вечно было невозможно – попросту некуда, и вскоре Лорэйн прислонился поясницей к стоящему у стены комоду. Теперь дверь была вроде бы и рядом, да только господин был ещё ближе, прямо спереди, широкоплечий, высокий, как скала. Разве только, скала не могла в таком угрожающем тоне требовать правды. - Теперь я твой лорд. И я приказываю говорить. В полутьме кабинета Малис казался похожим на Дьявола. Не то что бы Корцелли доводилось встречаться с последним лично, но он видел его изображение в книгах, в детстве, видел ещё раз совсем недавно, когда ругал Мари за гадальные карты, которые так и не решился затем отобрать, попросту не зная, что сам станет с ними делать, - не выкидывать ведь! – и видел прямо сейчас перед собой. Красный камзол, окровавленный платок на столе, потемневшие, будто затуманенные глаза - не хватало только рогов и крыльев, но с их отсутствием прекрасно справлялось воображение. Дворецкий мотнул головой, отгоняя видения, обозначая отказ: - Я вам ничего не скажу. В этом случае рога ему следовало воображать лишь у себя – как знак непробиваемого упрямства. Что ж он, храня такую удивительную верность покойнику, удивлялся, что ему Дьявол мерещится тут и там? - Так уверены? – Гетье протянул руку, - на ней померещились когти, - схватил чужое запястье, дёрнул рукав вверх, обнажая кожу. - Что вы..? – Лорэйн вздрогнул, но не посчитал нужным начать вырываться, пока вдруг не понял, куда так настойчиво тянут его руку. На комоде стоял подсвечник, и золотистое пламя затанцевало совсем рядом с его запястьем, обдавая кожу пока что одним лишь теплом. - Имя. Мне нужно всего лишь имя, я жду. – Повторил лорд с каким-то совершенно дьявольским терпением, и свечи отразились у него в глазах. - Н..не надо. – Корцелли дёрнулся, пытаясь освободиться, но это было без толку. Другой рукой, всё ещё не когтистой, Малис удерживал его за другое запястье. - Вряд ли кого-то зовут именно так. – Расстояние между плотью и огнём сократилось, тепло обратилось в жар, терпимый лишь первые несколько секунд, затем обожгло, уже на грани терпения. - Прекратите! – Голос у дворецкого скрипнул, дрогнул, сорвался в шипение. Не покричишь тут, когда полон дом людей. - Это имя или фамилия? – Небольшое усилие, и огонь лизнул кожу один раз, другой. Запахло горелым, неприятно, страшно. А лорд только переместил хватку, отгораживая ткань от пламени собственными пальцами, убеждая этим жестом, что всё это – не аффект и не алкоголь, а только способ добиться желаемого, обдуманный и, возможно, проверенный не раз. - Хватит! Хватит, я всё скажу! – Лорэйн подался назад всем телом, пытаясь избежать боли, но только сильнее прижался к ребру комода. Гетье изучал происходящее взглядом и думал, что не отказался бы посмотреть на всё это еще немного: на приоткрытые губы, на перепуганные, влажные глаза, на подёргивающиеся пальцы, скребущие воздух, напряжённую шею, на то, как боль находит выход во всём этом, но только не в звуке. - Да ну? Может, поговорите заодно о моём отце? – Он надавил на чужое запястье сильнее. Была бы свеча кинжалом, а пламя – лезвием, это лезвие входило бы в руку до самой кости. - Милош Мирчеа! – Корцелли не выдержал, изогнулся, и прозвучавшее имя оборвалось в стон, опасно громкий, но короткий. Гетье замер, от неожиданности ослабил хватку. - Что-что? - звучало, право, как издёвка, но ей не являлось - лорд и впрямь не поверил своим ушам. - Милош Мирчеа! Умоляю вас, я... - Вскрик задохнулся в горле одним лишь старанием, одним лишь страхом, что хоть часть этого звука покинет пределы комнаты. Дворецкого била такая дрожь, что, казалось, ещё немного и он опрокинет этот подсвечник на пол, а за ним и весь комод. Малис склонился к его лицу, но вряд ли тот мог различить тепло дыхания у себя над ухом или испугаться огня в глазах в тот миг, когда настоящий огонь лишал его кожи. - Ещё раз попытаетесь что-то скрыть, и я сожгу вас заживо. Лорд ощутил странную горечь на языке, отпустил, отстранился: не из жалости, а лишь опасаясь, что на крики, - а до них оставалось мгновение, - кто-нибудь да явится. Корцелли тут же бросился к двери. *** На веранде было прохладно и тихо, там точно никому не увидеть его дрожащие плечи и перекошенное лицо. Никто не услышал. Он думал об этом с облегчением, силясь так себя успокоить, но сейчас, в темноте, эта мысль вызывала лишь страх. Никто не слышал сейчас, не услышит и в следующий раз, а, стало быть, никто не поможет. Корцелли прислонился спиной к стене. А от кого ему ждать помощи? Не от Мари ли часом? Идти и на девушек наводить страх? Нет, нет, пускай лучше никто не знает. Боль, едва приутихшая от ночной прохлады, позволила отвлечься, глянуть на небо, усыпанное звёздами, тёмно-синее, бархатное, на укутанный темнотой сад, на то, как от лунного света блестит вода в фонтане, как лунный свет блестит на чём-то совсем рядом, совсем под рукой. Дворецкий скосил усталый взгляд: на столе покоилась пара бокалов, пустая бутылка шампанского и миниатюрная склянка с парой капель на самом дне. Лорэйн протянул руку, поднёс флакон к носу и тут же отстранил, поморщившись. Удушающе пахло полем, теми блёклыми цветами с чёрной сердцевиной, к которым в детстве велели не подходить. Пожилые кухарки брезгливо звали это растение собачим маком. Повертев пузырёк в пальцах, Корцелли задумчиво закусил губу. Спасшись от воображаемого Дьявола, он ненароком наткнулся на настоящего. *** Утро, явившееся после весёлого вечера, было обречено на всеобщую ненависть. Мари сообщила на кухне, что с завтраком лорд велел не торопиться, а его самого – не беспокоить, что в кабинет велено только подать чай. Дверь туда отворилась совсем тихо, но даже этот едва слышный звук подстегнул головную боль. На пороге в нерешительности застыл дворецкий, которого после вчерашнего Малис надеялся не видеть хоть пол дня. Однако, не тут-то было. Ему не хотелось думать, почему чай Корцелли принёс лично, хотя мог и должен был бы озадачить этим любую из служанок, почему, завидев чужую реакцию на любые звуки, он опустил поднос на стол так бережно, хотя мог бы в качестве мести и стукнуть им погромче, и даже уронить. - Господин... - Своим голосом Корцелли с лёгкостью заменил и скрип двери, и звяканье подноса, и замер у стола, как особый, живой повод для головной боли, - Вы могли бы меня выслушать? Что-либо слушать Гетье сейчас желал в последнюю очередь, но почему-то кивнул: - Чего тебе? - Я нашёл это на балконе. - Пустой флакончик с парой розоватых капель, размазанных по стеклянным стенкам, опустился на стол, чтобы лорд смерил его усталым взглядом. Верно, Корцелли и впрямь сорока, раз не оставляет без внимания блестящие безделушки и тащит их… правда, почему-то, не в своё гнездо. - Я знаю, что это. Вам не стоит беспокоиться. Намёк на окончание разговора остался проигнорирован, а Лорэйн только склонился пониже, слава богам, без скрипа. - Прошу прощения за дерзость, но... вы это принимали? Гетье раздражённо выдохнул, но большего недовольства себе не позволил, приметив краем глаза бинт на запястье, выглядывающий у дворецкого из-под рукава. - Да. - Прозвучало слишком коротко, и Малис, откинувшись в кресле, поспешил продолжить, как бы извиняясь своим вымученным ответом за эти бинты, - Наш общий знакомый, граф Мирчеа, очень любит эффектные жесты. Вчера он предложил распить яд на двоих. Не помню, правда, в честь чего... Лорд поморщился, потёр виски и уже готов был повторить, что графова дурость не стоит беспокойства, но его перебили. - Это не яд. Гетье замер, с трудом оторвал поплывший взгляд от собственных коленей, из аккуратного хвоста выбилась тонкая прядь. Он не намерен был торопить дворецкого наводящим вопросом, а потому Корцелли пришлось сократить запланированную театральную паузу или, вернее, отменить её совсем. - Э..это настойка собачьего мака и чего-то ещё, я не совсем уверен... Лорд приподнял бровь, глядя откровенно скучающе. Он и близко не представлял, что такого шокирующего это название, верней, не самый научный его аналог, должно ему сообщить. - Белена, господин. - Тут же исправился Корцелли, едва приметив, что усталое непонимание вот-вот превратится в недовольство. - Это настойка белены. Вам известно, какую... реакцию она вызывает? Ваше вчерашнее... наш вчерашний разговор... со свечой, он может быть следствием... Надо же, как завернул «разговор со свечой». Название для поэмы, не меньше. - Корцелли, подите вон. - Но... Малис кивнул на дверь: - Что непонятного? Брысь отсюда. Дворецкий отступил назад, рвано и коротко поклонился: - Вы пили вдвоём, мой лорд. И скрылся за дверью. Гетье чертыхнулся. И впрямь, они пили вдвоём. Значит ли это, что у Милоша прошлым вечером был свой разговор со свечой? Впрочем, какое ему дело? Графу никто эту дрянь обманом не подливал, и уж вряд ли он таскал в рукаве незнакомое снадобье. А уж Корцелли какое дело, после вчерашнего-то? Хочет списать произошедшее на отраву? В своих же в первую очередь глазах? Количество мыслей в секунду отзывалось пульсацией во лбу, настойчиво призывая лорда чуть снизить скорость.