Ветер кружит листья

      На полпути к башне генины, находившиеся под личным наблюдением Темари, передали Куроко и Шэнрё в руки АНБУ Песка. Экзамен все еще продолжался, так что члены команды Ходиры оживленно обсуждали, стоит ли им остаться на поле боя в надежде заполучить нужный свиток. Кенара отдыхала, спустив Руюгу на песок, и невольно слышала обрывки разговора. Напившись воды, она убрала флягу и окликнула Дина. Тот обернулся. По выражению его лица Кенара сделала вывод, что он все еще дуется за то, что ему пришлось подчиняться генину Листа.       — Какой свиток вам нужен?       — Свиток Земли, а что?       Кенара подошла и, достав из кармана свиток, протянула его Дину.       — Нет! Ни за что!       — Мой товарищ выбыл из строя — нам все равно не зачтут этот этап. Зачем же страдать всем? Вы заслужили победу.       Генины Песка переглянулись друг с другом. Ходира сделала шаг вперед и мягко отвела руку Кенары.       — Спасибо вам, но мы не можем его взять. То, что вы сделали… Ваш товарищ едва не погиб…       — И мне не нужно напоминание о том, что он действовал по моему плану, подчиняясь моим приказам! Союз Песка и Листа одержал верх над Когтем, но я — лично я — проиграла! И клянусь, если вы не возьмете этот свиток, я его поджарю! — Из-за усталости и напряжения последних суток хладнокровие Кенары начало изменять ей. Они с Ходирой какое-то время смотрели друг другу в глаза. Взяв себя в руки и понизив голос, куноичи Листа добавила:       — Сделайте это для них: ваши ребята настоящие герои и заслужили повышение.       Гордое лицо Ходиры начало смягчаться.       — В таком случае, мы проводим вас до башни. Дин! Возьми раненного товарища Кенары-сан!       «Вот теперь я сделала все, что могла, чтобы укрепить связи с Песком, — подумала Кенара. — К черту экзамен, да здравствует дипломатия…»              На базу вернулись в сумерках.       — Под госпиталь отведено помещение на первом этаже, слева от входа, — сказала Юджин на прощание, низко поклонившись. Кенара держала Руюгу за спиной, так что лишь наклонила голову в ответ. Дину она пожала руку.       — Удачи тебе!       — И тебе. — Генин усмехнулся.       — Надеюсь, мы еще встретимся с вами и тогда вы увидите, на что способна я, — произнесла Ходира, отвечая на рукопожатие Кенары.       — Согласна. Только пусть это будет дружеский поединок!       Передав Руюгу медикам Песка, Кенара осталась ждать у дверей лазарета. Вскоре к ней вышел один из ирьенинов и сообщил, что юноша находится в состоянии лечебного сна, его переломы срослись и процессы заживления завершатся естественным образом через три-четыре дня, а через неделю его жизненные силы окончательно восстановятся.       — Спасибо! Спасибо большое! — На радостях Кенара порывисто поклонилась и сразу же умчалась прочь по коридору.       — А как же ваши повреждения?.. — крикнул ей в спину медик. Не получив ответа, он развел руками и скрылся за дверью лазарета: раненных поступило столько, что гоняться за ними было недосуг.              Кенара отыскала безлюдную уборную на одном из верхних этажей и провела там какое-то время, возвращая себе божеский вид. Над глиняной раковиной висело небольшое зеркало. Куноичи чуть наклонилась вперед, разглядывая себя. Ее лицо было все в пыли, а от скулы до шеи протянулся неглубокий ожог, оставленный кислотой с тела Куроко. Стянув с рук митенки, Кенара с наслаждением умылась и напилась воды. Она вспомнила, как Шэнрё в первый же день поделилась с ней кремом, защищавшим кожу от беспощадного солнца Пустыни Демона.       — Надеюсь, меня от него бородавками не обсыплет… — пробормотала Кенара.       Кожа куноичи, светлая в холодное время года, приобретала смугловатый оттенок под палящим солнцем. На этот раз солнечных ожогов удалось избежать. Кенару больше всего беспокоили следы когтей Куроко на спине. Чтобы их промыть и обработать, пришлось создать теневого клона. Прокол на ладони оказался неглубоким, а про ссадину под ключицей Кенара уже и не вспоминала, как и про бедро — спасибо Руюге!       Выхлопав одежду, Кенара попыталась вытряхнуть пыль и песок также и из волос, но безуспешно. Она снова собрала их в короткий хвост и повязала на лоб хитай-ате, а затем, намочив густую челку водой, сдвинула ее на одну сторону.       Глядя на собственное отражение, Кенара вспомнила о том, что Дин и Юджин приняли ее за старшую. Лично она ничего особенного не видела в своем лице. Может, дело в привычке хмуриться? Не зря Нинаки отчитывала Кенару за нее…              Ночь рассыпала по небу над Пустыней Демона звезды. Большая оранжевая луна медленно плыла к зениту. Башня отбрасывала густую черную тень. На площадке, освещенной фонарями, столпились нукенины из разных команд. Экзамен подошел к концу, и те, кто его завершил, отмечались у шиноби Песка, ответственного за регистрацию. Он сидел под навесом за раскладным столом и делал записи на специальных бланках.       Кенаре пришлось пробираться к навесу сквозь толпу, чтобы испытать целую минуту позора, докладывая о том, что один из ее товарищей в госпитале, а вторая — арестована, и к тому же команда потеряла все свитки.       «Может, нам все-таки зачтут?.. — теплилась в ней робкая надежда. — Мы же задержали нукенинов, вряд ли кто-то еще так отличился на экзамене».       Отходя от стола, Кенара столкнулась с Тен-Тен.       — Ну что, уже сдала свитки? — дружелюбно спросила та.       Кенара что-то промямлила в ответ, но Тен-Тен ее не слушала.       — Я вообще не переживаю, уверена на сто процентов! — усмехнулась она, а затем наклонилась и добавила, понизив голос: — Ведь Неджи спас самого Казекаге!..       — Что?! — изумилась Кенара.       «Но это мы спасли Казекаге! — подумала она. — Коготь готовил покушение…»       Тен-Тен взяла ее под руку и отвела в сторону от толпы.       — Мы оказались в самом центре заговора, представляешь? Один монах заманил Гаару-сама в ловушку и с помощью особой техники пытался вытянуть из него… — куноичи понизила голос до едва различимого шепота, — Однохвостого зверя! Ты же знаешь, что Казекаге — Джинчурики? Это все знают, еще с прошлого экзамена…       Кенара неопределенно пожала плечами: ей не хотелось признаваться, что она совершенно не понимает, о чем речь.       — Ой, ладно, потом поговорим. Кажется, сейчас начнется… Я к своим! — с этими словами Тен-Тен скрылась в толпе.       Кенаре не нужно было следить за ней взглядом, чтобы отыскать Неджи. Она только подумала о нем, обернулась — и сразу же увидела. Хьюга стоял у противоположного края площадки, скрестив руки на груди, и спокойно отвечал на реплики Ли. На Неджи не было ни одной царапины, его светлое одеяние не испачкалось в пыли, а волосы, обрамлявшие лицо, не спутались и не слиплись от пота — он словно вообще не сражался!       «Спас Казекаге, значит? — подумала куноичи. Ей вспомнились строки из поэмы о Первооснователе, обращенные к нему О-Рен, первой куноичи Звездопада: — Ты — луна, царящая над мраком, я — звезда, что меркнет рядом с ней… Да уж, точнее и не скажешь».       Кенара знала, что выглядит как оборванка: ее рубашка, штаны и перчатка были продырявлены, вываляны в пыли. Нинаки сказала бы, что это признаки небрежного ведения боя. Тем не менее куноичи Листа стояла прямо, расправив плечи, и усмехалась про себя: последние тридцать шесть часов изменили ее. Пусть она снова была одна, но не так потеряна, как раньше. Кенара все больше понимала, на что способна. Она вспоминала Куроко, его силу, а также то, как собственным кулаком не раз доставала его — нукенина высокого ранга!       «Сейчас я побила бы и тебя, Хьюга Неджи!» — подумала Кенара, и в этот момент Неджи повернул голову и посмотрел прямо ей в глаза. Куноичи не растерялась, мгновенно погасила огонь во взгляде и слегка склонила голову в знак приветствия. Хьюга едва заметно кивнул в ответ.              На балкон, врезанный в стену, вышел Песчаный Гаара в полном облачении Казекаге. Генины, как один, смолкли и обратили к нему лица, вызолоченные светом фонарей.       — Участники экзамена! Деревня Песка взяла на себя почетную обязанность по организации двух этапов экзамена на чунина — соревнования и поединков. Ваши усилия и таланты будут оценены по достоинству, несмотря на одно важное изменение в правилах.       Недоуменные приглушенные возгласы и шепот пронеслись над площадкой, как облачко пыли, гонимое ветром.       — Времена меняются! — торжественно провозгласил Казекаге. — И мир шиноби должен измениться: утвердить новые ценности. До сегодняшнего дня мы, шиноби, жертвовали жизнями наших товарищей, чтобы защищать существующий порядок и жестко следовать его законам. Однако я осознал, что у нас есть нечто более ценное, чем законы и правила — это дружба с нашими товарищами и узы, которые связывают всех нас. Думаю, каждый из находящихся здесь понимает, о чем я говорю.       После этих слов Кенара невольно огляделась по сторонам. Только она стояла в одиночестве, поодаль от других, и неосознанно пятилась за пределы ярко освещенной площадки, чтобы погрузиться в тень.       — Вот почему я считаю третий этап — этап поединков — лишним! Мы сражаемся, чтобы защитить тех, кто нам дорог. Мы не должны делать этого ради самих себя. Бой — это не способ самоутверждения, а вынужденная необходимость, то, что должно спасти дорогих нам людей. Думаю, именно это вы почувствовали сегодня, и каждый из вас стал сильнее, защищая товарищей.       Кенара смутилась и опустила голову, как если бы Гаара-сама обращался к ней напрямую. Каких-то несколько минут назад она гордилась собой, записывая победы над Шэнрё и Куроко в личные достижения, а теперь вдруг поняла, что лишь отчаянное желание всех защитить придавало ей сил.       — Организаторы экзамена, как и я сам, внимательно наблюдали за ходом испытаний, так что о каждом из вас будет составлен подробный отчет. Эти отчеты будут направлены в ваши родные Деревни, и ваши Каге сами решат, кто из вас достоин звания чунина.       Генинов сильно взволновала эта речь. Гаара-сама удалился, и на площадке поднялся невообразимый шум: все делились впечатлениями, высказывали предположения, возмущались или радовались.       Кенара поспешила ко входу в башню, пока народ не хлынул туда рекой. Куноичи вдруг почувствовала себя смертельно уставшей, ее начали охватывать сонливость и оцепенение. Однако не успела она добрести до спальни, которая была отведена сборной команде еще в день прибытия на базу, как встретила Темари. Куноичи Песка приказала Кенаре следовать за ней.       — Так точно… — отозвалась та, пытаясь подавить мучительный зевок.       Темари подробно допросила куноичи Листа еще в Пустыне, пока они дожидались АНБУ, но оказалось, что этого недостаточно. Ее привели в полукруглый кабинет с пустыми стенами, несколькими плетеными креслами и одним продолговатым столом, за которым сидел сам Казекаге Гаара. Кроме него в помещении находилось еще два человека: один с символом клана Суреми у скулы, а другой с лицом, скрытым повязкой. Кенаре пришлось отвечать на их вопросы, впрочем, это заняло не более двадцати минут.       Не в ее характере было робеть перед важными шишками, да и усталость брала свое, так что куноичи сохраняла хладнокровие и серьезность, более чем уместные в сложившейся ситуации. Мягкий голос Казекаге действовал на нее убаюкивающе. Гаара-сама был молод, не старше самой Кенары, но умел внушать собеседнику трепет — возможно, благодаря его гипнотическому, немигающему взгляду, пронизывающему насквозь.       Покинув с разрешения Казекаге его кабинет, куноичи вздохнула с облегчением и медленно побрела в сторону спален. Она как раз спускалась по лестнице, когда ее второй раз окликнула Темари.       — Ты должна написать подробный отчет для нашей службы безопасности, так как завтра вы отправляетесь домой.              Кенара сидела на своем спальном мешке, подогнув ноги и подложив под листок бумаги тетрадку, и быстро писала. Темари прохаживалась по комнате, скрестив руки на груди, и время от времени нетерпеливо дергала плечом.       — Готово? Давай сюда! — Госпожа организатор выхватила из рук куноичи Листа отчет и быстро пробежала его глазами. Закончив, она посмотрела на Кенару и спросила: — Ты ведь понимаешь, что вам повезло? Как командир ты не должна была надеяться лишь на себя и подвергать всех опасности. Это было дерзко и безответственно… Вам повезло.       Куноичи Листа усмехнулась про себя: «Даже моя тетя не выразилась бы лучше».       Темари окинула Кенару с головы до ног внимательным взглядом.       «И эта девчонка победила Куроко? Что в ней такого особенного? Она даже не чунин…»       Обернувшись у порога, госпожа организатор бросила на прощание:       — Симпатичные штаны…       Захлопнув дверь, Темари умчалась по коридору, перебирая в голове множество предстоящих дел, и не обратила внимания на тень в одной из ниш. Эта тень окликнула ее и оказалась Шикамару, организатором экзамена от Деревни Листа.       — Прохлаждаешься? Нам еще кучу отчетов составлять…       Шикамару пожал плечами.       — Передаю своим приказы джонинов. Может, подождешь минуту и пойдем вместе?       Темари на секунду вскинула брови.       — Почему бы нет? А то снова где-нибудь потеряешься.       Шикамару усмехнулся и, отделившись от стены, направился к спальням генинов Листа.       «Да что опять-то?.. — простонала Кенара, услышав стук в дверь. — А вот Куроко сейчас в тюрьме, наверное, десятый сон видит…»       — Не разбудил?       — Шикамару-сан… Все равно мне кошмар снился, — соврала Кенара и добавила про себя: «О том, что из мира исчезло дзюцу сладкого сна».       — Кошмар — это то, что ты меня на «вы» называешь: я себя стариком чувствую. Судя по тому, что сказала Темари, быть тебе чунином в ближайшем будущем, да и мы ровесники, так что давай без церемоний.       — О…       — Короче, сэнсэи, наблюдавшие за экзаменом, покинули башню, а я останусь тут, пока все не разгребем, так что командам Листа приказано выдвигаться завтра в шесть утра и держаться всем вместе.       — Так точно, сэмпай!       Шикамару усмехнулся и, засунув руки в карманы, заметил:       — Ты теперь одна из нас, так что старайся держаться естественней. Мы не на миссии. Ну ладно, бывай.       Кенара смотрела в спину удаляющемуся чунину и думала о том, как сильно отличаются друг от друга организаторы экзамена Песка и Листа.       Времени на сон оставалось всего ничего, а куноичи хотелось напоследок повидать Руюгу, так что она снова повязала хитай-ате и отправилась в лазарет. Ей повезло: дежурный ирьенин дремал на своем посту, видимо, утомленный за день переливаниями чакры. Кенара бесшумно прошлась вдоль коек и отыскала Руюгу в самом конце. Его лицо казалось бледным в тусклом свете, но почувствовав приближение куноичи, генин открыл глаза и чуть приподнялся.       — Выглядишь здоровым, — заметила Кенара. — А чувствуешь себя как?       Руюга пожал плечом.       — Рад, что мы выжили.       Присев на краешек койки, куноичи коротко рассказала об окончании боя и аресте главаря Когтя. Руюга облегченно вздохнул и опустился на подушку.       — Честно говоря, я не особо рассчитывал на такой счастливый исход.       — Ну, экзамен-то мы провалили.       — Жаль, что я оказался слабым звеном.       — Ты мне жизнь спас.       — А ты — мне.       Кенара усмехнулась.       — Ты хороший товарищ, надеюсь, мы не в последний раз работаем вместе. Ладно, мне пора: надо перед дорогой поспать хоть три часа. Прости, что не остаюсь с тобой.       — Да ничего. Шикамару-сэмпай сказал, что это не предусмотрено. Через неделю я поправлюсь и тоже двинусь в путь.       Кенара поднялась.       — Выздоравливай, увидимся в Конохе. — Она улыбнулась, заметив, что на щеках генина все-таки заиграл румянец.       — Слушай, — сказал вдруг он, — не злись на меня за то, что услышишь от Пятой…       — Ладно, — удивленно ответила куноичи. Похлопав по изножью больничной койки, бросив на младшего товарища последний ободряющий взгляд, она ушла с более легким сердцем, чем приходила.              Солнце взошло, но воздух еще не прогрелся. Генины Листа собрались вместе у входа в башню. Их насчитывалось двенадцать человек, из которых Кенара знала только Кибу, Хинату, Ли, Тен-Тен и Неджи. Сама она была тринадцатой.       Тен-Тен поманила ее рукой и предложила присоединиться к Команде номер три.       — Где же твои товарищи? — поинтересовался Ли. — Я знаю, что одна из них была из Суны — она, конечно, с нами не пойдет, — но тот парень…       — Руюга в больнице, через неделю восстановится.       — О, — печально отозвалась Тен-Тен.       — Мы все в сборе, — повысив голос, объявил Неджи, очевидно, исполнявший обязанности командира отряда, — выдвигаемся!       Шикамару определил генинам срок — одну неделю, чтобы добраться до Конохи и предстать перед лицом Пятой Хокаге для дальнейших распоряжений. Этого времени было вполне достаточно, чтобы останавливаться на полноценные ночевки и делать днем короткие привалы для подкрепления сил. Генины разделились на команды и держались ближе к своим товарищам. Кенара хотела бежать в конце строя и иметь возможность вести наблюдение, не привлекая к себе внимания, но Неджи, пустив вперед команду номер восемь, в состав которой входили два сенсора, вместе с Тен-Тен и Ли сам замыкал отряд. Одним коротким жестом он разрешил сомнения Кенары и включил ее в свою команду.       — Скорее бы выбраться, — проворчала Тен-Тен, — надоел этот песок в сандалиях…       Самые жаркие часы было решено провести в тени одного из кряжей, и здесь-то Кенаре удалось отоспаться за все ночные бдения. Отряд двинулся в путь по вечерней прохладе и бежал до глубокой ночи, пока Неджи не объявил часовой привал.       — Холодно как, — пробормотала Тен-Тен, кутаясь в плащ и зевая.       — Что там за шум? — вытягивая шею, поинтересовался Ли.       — Десятая команда опять ищет еду.       Кенара приподняла брови и проследила за взглядом Ли. Неджи едва слышно вздохнул, поднялся со скрученного в рулон спального мешка и отправился разбираться.       — Чоджи пополняет запасы чакры за счет ресурсов своего тела, — пояснила Тен-Тен и запихнула остаток рисовой лепешки в рот. Еще не прожевав, слегка прикрывшись рукой, она добавила: — Иногда это настоящая проблема.       — Хм, — ответила Кенара, не зная, что сказать.       Вторые сутки практически не отличались от первых, но как только пустыни остались позади, генины начали спать ночью и передвигаться днем: в степи было уже не так жарко, а редкий сухой кустарник вполне годился на растопку.       В конце третьего дня отряд добрался до реки. Генины устроили купания и постирушки, набрали хвороста и наловили рыбы, а поздним вечером жарили ее на большом костре. Усталость отступила, как и утомление жарой; влажный ветер с реки и запах зелени напомнили о доме; молодые люди ожили, как листья, сбрызнутые водой, и бодро переговаривались, делясь впечатлениями о прошедшем экзамене.       Кенара ела доставшуюся ей рыбку крайне осторожно, по маленькому кусочку, чтобы не испачкаться и не поперхнуться костью, незаметно отрывала и выкидывала обуглившуюся кожицу. Ее глаза, казавшиеся черными в тени, перебегали с одного освещенного костром лица на другое, подмечая каждое движение и выражение. Во время путешествия у нее постепенно складывалось представление о шиноби, с которыми ей в будущем предстояло служить и сражаться плечом к плечу. Кенаре вспомнился Шикамару.       «Большинство из них такие простые в общении, — подумала куноичи, — не то, что наши отпрыски знатных семейств. Впрочем, в Листе, в отличие от Звездопада, обучение доступно всем. — Помрачнев, Кенара добавила про себя: — Наши ошибки уже никогда не исправить».       — Ну а что? Скорпионье мясо мне показалось на вкус почти как крабовое… — Реплика Чоджи вызвала у генинов смешки.       — Он был гигантский! — воскликнула Ино. — И Сакура уделала его одним ударом!       Сакура усмехнулась, изображая смущение.       — Гигантские скорпионы, гигантские кроты… В этой стране все такое огромное! Кроме рыбы. — Киба по-братски разделил свою порцию пополам с Акамару.       — Это вы еще муравьев не видели, а нам «повезло» наткнуться на них в руинах под землей… под песком, — поправила себя Тен-Тен. — И между прочим, это было еще не самое удивительное приключение.       — Можете не скромничать, — играя шпажкой, сказала Ино и покосилась на Неджи. — Все равно мне Шикамару разболтал. Так как там дело было? Монахи, музыка, песок и Гаара-сама, беспомощный, как ребенок…       Чоджи промычал что-то невнятное: ему вспомнилось, какого страху нагнал на всех Гаара на прошлом экзамене, и было приятно думать, что на этот раз он сам зависел от шиноби Листа.       — Не стоит так говорить о Каге дружественной страны, — спокойно заметил Неджи.       Кенаре в этот момент его взгляд показался холодным, как лед.       — На господина Казекаге было совершено нападение с применением техники духовных оков; по счастью, мы оказались неподалеку и имели возможность вмешаться. Ничего особенного. — Хьюга пожал плечами.       Тен-Тен, возмущенная такой показной скромностью, воскликнула:       — Эту технику смог прервать только Джукен! Если бы не Неджи, черт знает, чем бы все закончилось…       Слушатели сошлись во мнении, что этот эпизод был, вероятно, самым примечательным.       — Вас точно повысят, — уныло заметил засидевшийся в звании генина Комуги, судя по возрасту, уже не раз проваливший экзамен.       — Сборная команда тоже отличилась, не так ли? — с осторожной улыбкой, стараясь придать своему голосу мягкости, обратилась к Кенаре Ино, из лучших побуждений желавшая включить в общую беседу куноичи, державшуюся особняком.       «Пережив горе, не стоит закрываться от людей», — думала она.       — Да-да, — поддержала ее Сакура. — Вы же поймали каких-то бандитов?..       «Нельзя говорить, что идея Сборной команды провалилась, — промелькнуло в голове у Кенары. — И о похищении наследницы клана Суреми лучше не упоминать».       — Это были отступники из организации Коготь. В Пустыне Демона находился склад контрабандной торговли. Мы наткнулись на него случайно и застали нукенинов врасплох. Их было трое, а к нам присоединилась команда генинов Песка.       — Тайн множество хранит Демона Пустыня, — торжественно заметил Шино, но никто, кроме Кенары и Хинаты не обратил внимания на его слова.       — Как же ты прав, Шино-кун, — тихонько сказала ему Хината.       Кенара не смогла разглядеть лица генина из-за его темных очков и высокого ворота куртки и продолжила:       — Нам удалось отвлечь внимание противника, взорвать и обрушить крышу, так что контейнер, вкопанный в землю, полностью завалило и засыпало песком. Мы извлекли два тела и одного выжившего, которого сдали в руки наблюдателям, как только буря закончилась.       Рассказанная таким образом, история о столкновении с Когтем лишилась большей части интереса и не произвела на слушателей особого впечатления. И хотя среди генинов был один человек, которого Кенаре хотелось удивить, она поборола искушение, так как понимала, что кое о чем распространяться не стоит. Впрочем, Неджи слушал Кенару довольно внимательно и, сопоставляя рассказ куноичи с ее внешним видом по окончании экзамена, догадывался о том, что на самом деле столкновение было более жарким, а исход — менее предсказуемым.       «Странно, что с противником такого уровня ей вообще представилась возможность сразиться в ближнем бою, — рассуждал Хьюга. — Что бы там ни болтала Тен-Тен, я лично видел, как куноичи Звездопада подходила к регистратору с пустыми руками, одна. Значит Сборная команда распалась, не добыв свитков».       Все это разжигало любопытство, но Неджи не собирался удовлетворять его в ходе общей беседы, поэтому не задал ни одного вопроса и никак не прокомментировал рассказ Кенары. Это ее раздосадовало, и она удивилась собственной реакции.       «Наш поединок давно закончился, а я все еще пытаюсь впечатлить этого Хьюга, — подумала Кенара. — Вот почему надо всегда побеждать: только когда побеждаешь, все по-настоящему заканчивается…»              На четвертый и пятый день отряд генинов передвигался по лесистой местности; оставалось провести всего одну ночь под открытым небом. После ужина вновь завязался общий разговор, генины начали вспоминать предыдущий экзамен на чунина, но для многих эти воспоминания оказались тяжелыми или неприятными, и беседа сошла на нет. Зевая, молодые люди разбрелись по своим спальникам. Дежурили на этот раз Шино и Кенара.       Небо было ясным, звездным; луна убывала и не выглядела уже такой царственной красавицей, как несколько дней тому назад; теплый ветер, как игривый котенок, ласкался о кроны деревьев, то и дело поворачивая трепещущие листья серебристой стороной наружу.       Кенара отошла от лагеря и бродила под сенью рощицы, лениво собирая хворост. Ей предстояло еще часа два чем-то развлекать себя, чтобы не заснуть. Зная, что Шино остался охранять спящих товарищей, она поддалась соблазну и углубилась в рощу. Деревья начали расступаться, и в лицо куноичи пахнуло свежим ветром. Ощущение готового вот-вот распахнуться простора поманило Кенару и, сделав еще несколько шагов вперед, она оказалась на самом краю возвышенности. Внизу, у ее подножия, темнел овраг, казавшийся провалом в бездну, от края до края наполненный густым кудрявым кустарником. За ним до самого горизонта тянулся лес, похожий сверху на черное море. Над земным миром, чьи краски приглушала ночь, раскинулось безграничное пространство ярко-синего неба, усыпанного звездами.       Кенара выронила хворост и вдохнула воздух, казавшийся частью развернувшейся перед ней картины, полной грудью.       «Какой же влажный, мягкий ветер по сравнению с жесткими ветрами пустыни, несущими пыль и песок!» — расплываясь в улыбке, подумала куноичи и вдруг насторожилась.       Шиноби ступал почти бесшумно, к тому же шелест ветра в траве и листьях скрадывал шаги, однако Кенара почувствовала его приближение. Предусмотрительно остановившись на некотором расстоянии, шиноби дал знать о своем присутствии следующей репликой:       — Могу я спросить тебя кое о чем?       «Неджи!» — Сердце в груди куноичи подпрыгнуло. Она смутилась, как если бы Хьюга застал ее врасплох за каким-то тайным занятием, изобличил в по-детски восторженном любовании красотой этой ночи. Кенара дала себе несколько секунд, чтобы избавиться от краски, бросившейся в лицо, затем обернулась и спокойно ответила:       — Конечно.       Хьюга подошел ближе и, встав рядом с Кенарой, окинул взглядом открывшийся ему вид.       — Ты знала о том, что Коготь был замешан в похищении Хьюга Бо?       — Нет.       — Это чунин, который считается без вести пропавшим, однако в клане уверены, что его тело выкрали ради бьякугана.       — Есть доказательства?       — Спустя несколько недель после исчезновения Бо на черном рынке появился запечатанный бьякуган. Его продавал человек, изменяющий внешность с помощью более совершенной техники, чем обычное перевоплощение.       — По описанию похоже на Джаккару, — заметила Кенара. — Когда мы с ним сражались, он скопировал не только облик генина Песка, но и его приемы.       Неджи кивнул и перевел взгляд на куноичи.       — Возможно, теперь выяснятся некоторые подробности этого дела. Союз с Песком все упрощает.       — Сам Джаккару мертв. — Перед мысленным взором Кенары возникло искаженное яростью лицо Куроко. — Не знаю, удастся ли вытянуть информацию из их предводителя.       — Мне известно, что в Когте состояло четыре нукенина. Вы встретили троих, значит, четвертый ускользнул?       Опустив глаза, Кенара покачала головой.       — Хм.       «Стало быть, она столкнулась и с четвертым, но почему даже не упомянула об этом?» — Неджи смотрел на свою собеседницу так пристально, что она наконец нашла в себе силы взглянуть на него в ответ.       — Куноичи Песка? — спокойно спросил он. — Поэтому Сборная команда провалилась?       «Ха! Точно в цель!» — с восхищением подумала Кенара. Хьюга прочел это в ее взгляде и невольно усмехнулся.       — Пожалуйста, не говори, что Сборная команда провалилась: плохо, если слухи об этом будут витать среди шиноби. К тому же сама идея Союза доказала свою жизнеспособность, ведь мы одолели Коготь вместе с командой Песка и вы… спасли Казекаге. — Кенара замялась на несколько секунд, не зная, стоит ли продолжать. — Это был целый заговор, и нукенины из Когтя принимали в нем участие. Они поджидали, пока к ним присоединится Шэнрё, чтобы под прикрытием бури добраться до условленной точки.       Неджи на короткое мгновение вскинул брови.       — Этого я не знал, — признался он.       — Похоже, заговорщики возлагали надежду на бурю, но для наших команд она не стала преградой: из-за твоего бьякугана и моей способности гасить ветер.       «Гасить ветер?» — с удивлением повторил про себя Неджи, но вслух ничего не сказал.       — Несчастливый для них выдался день.       — План был плох и имел много слабых мест.       — Мне повезло, что мы сражались под землей и Куроко использовал тайдзюцу. — Кенара знала, что не стоит болтать лишнего, но не удержалась — так хотелось ей поделиться впечатлениями об опасном и необычном бое с человеком, который мог это оценить. — В конце он изменил свое тело с помощью чакры и превратился в двухметрового человека-ящера!       Неджи посмотрел на куноичи с интересом.       — Кунаи скользили по его чешуе и взрывные печати не причиняли ему вреда. Если бы не камнепад, я не знаю, что бы мы стали делать. Нам повезло.       Хьюга промолчал. Решив, что рассказала уже достаточно, Кенара тоже умолкла, и так они стояли какое-то время, пока теплый ветер обдувал, а свет убывающей луны серебрил их лица.       «Сказать сейчас?» — подумал Неджи. Повернувшись к куноичи, он произнес:       — Я хотел выразить тебе соболезнования по поводу случившегося в Деревне Звездопада. Позволь мне сделать это сейчас, от имени всех Хьюга и моего собственного. Мы были потрясены этой новостью. Издавна клан связывали с некоторыми семьями Звездопада родственные узы. Жаль, что теперь они оборвались.       Пока Неджи говорил, Кенара смотрела на него, не отводя глаз, и слушала с замиранием сердца. Хьюга был сдержан и серьезен, но каждое его слово тронуло куноичи. Проглотив комок в горле, она ответила:       — Спасибо, Неджи. От нас теперь остались только воспоминания. — Рука ее сама собой нашла в кармане повязку с эмблемой Звездопада и крепко сжала металлическую пластину.       Какой бы сдержанной ни казалась Кенара, Неджи опасался, что она расплачется, и когда этого не произошло, испытал некоторое облегчение.       «Трудно представить, что может чувствовать человек, переживший нечто подобное. Впрочем, может быть, она не осознает до конца… Я хотел бы знать подробности, но лучше пока отложить расспросы».       Неджи наклонился, собрал хворост, рассыпанный по траве, и, прежде чем удалиться, заметил:       — Не стоит стоять долго на таком обманчивом ветру: он лишь кажется теплым, на самом деле можно простудиться.       Кенара не послушалась его. Ей казалось, что ветер наполняет ее жизненной силой, как если бы она научилась обращать природную энергию в чакру.       — Жаль, это невозможно, — пробормотала куноичи, оглядываясь через плечо и отыскивая взглядом силуэт Хьюга, мелькающий среди теней.              Отряд генинов возвращался в Деревню Листа в сумерках, под проливным дождем. Неджи распустил всех по домам, напомнив об аудиенции у Хокаге, назначенной на девять часов утра.       Кенара мечтала о своей каморке, как о надежном приюте; ей хотелось отдохнуть и побыть в одиночестве, чтобы сбросить с себя напряжение последних дней, но когда она вошла в комнатку в доме Гайчи, то обнаружила на матрасе какого-то неопрятного пьянчужку. Хотя оплаченный ею месяц аренды не истек, Гайчи решил во время отсутствия куноичи выжать из каморки еще какие-то гроши. Кенара рассвирепела, но воспитание не позволило ей выплеснуть гнев на старика. Она чувствовала, что даже если прогонит ночного гостя вон, чувство брезгливости не позволит ей уснуть в каморке. Как и спертый, наполненный винными парами воздух.       Пришлось снова выйти под дождь. Сумерки плотно окутали деревню. Люди ужинали у себя дома, в тепле, в кругу близких и друзей, а Кенара брела вдоль улицы, размышляя о том, что ей, как бездомной собаке, и податься-то некуда. Шиноби обеспечивали свои нужды, получая плату за выполнение заданий. Некоторые из них занимались ремеслом или торговлей. Кого-то поддерживала семья, за кем-то стоял целый клан. О сиротах заботилась Деревня. Кенара должна была позаботиться о себе сама.       «Как вкусно пахнет! — подумала она, разглядев за пеленой мороси освещенную электрическим светом палатку. — Даже если это будет стоить всех моих денег, сегодня я поем нормально!»       В палатке с лапшой был один посетитель; он обернулся, когда Кенара вошла. Его взгляд казался мечтательным, лицо — задумчивым, но не печальным. Повязка с символом Листа прикрывала левый глаз, а форменный жилет выдавал шиноби офицерского звания.       Кенара вежливо поклонилась, джонин кивнул в ответ и вернулся к своему ужину.       — Добрый вечер. Рамен со свининой, пожалуйста.       — Добрый, добрый… — отозвался хозяин заведения.       Джонин доел рамен и натянул тканевую маску, скрывшую его лицо до самых глаз.       — Значит, все вернулись с экзамена сегодня? — обратился он к Кенаре.       Куноичи едва не вздрогнула от неожиданности.       — Да…       — Жарко было?       — Во всех смыслах.       В черном глазу промелькнула искра — Кенара догадалась, что джонин усмехнулся. Перед ней поставили чашку, и куноичи, хоть и было неловко, пришлось приступить к еде.       Кенара кое-что слышала о Копирующем ниндзя Хатаке Какаши, но не знала его в лицо. А вот Какаши прекрасно знал, кто перед ним: он видел куноичи в зале собраний, когда та еще носила повязку с символом Звездопада. Знал Какаши и то, что означает быть единственным выжившим. Ему не хотелось вмешиваться в дела куноичи или знакомиться с ней ближе — лишь убедиться, что взгляд ее направлен в большей степени в будущее, чем в прошлое. Так человек нагибается над кустом, побитым градом, чтобы увидеть, что в том еще теплится жизнь и, сломленный не до конца, однажды он снова потянется к свету.       — Время позднее, а погода паршивая, — заметил джонин. — Ты, наверное, очень любишь рамен — или живешь неподалеку?       Кенара покачала головой и, проглотив лапшу, произнесла коротко:       — Мастерская Гайчи.       Какаши беззвучно рассмеялся.       — Что ж, и такой опыт бывает полезен, но только в малых дозах. Я знаю одну пожилую пару, которая много лет прожила в Деревне Звездопада. Во время экзамена они сдавали комнаты на втором этаже своего дома; обычно эти комнаты пустуют. Старикам будет приятно приютить кого-то из Звездопада. — Джонин назвал адрес и поднялся со своего места.       Кенара поклонилась в знак благодарности, а когда выпрямилась, ее собеседник уже исчез.       Дождь прекратился, но на низком ночном небе все еще клубилась плотная пелена туч. В любой момент снова мог хлынуть ливень. Устроиться на ночлег под открытым небом можно было только за городом, а для этого требовалось дать отчет часовым. Что Кенара могла ответить на вопрос, зачем она покидает Коноху среди ночи?.. На гостиницу не хватало денег. Оставалось только вернуться в мастерскую Гайчи, что Кенара в конце концов и сделала. Пробравшись, не включая свет, в крошечную кухню, куноичи забаррикадировала дверь столом, развесила одежду для просушки и легла, разложив на полу спальный мешок. Она надеялась подняться раньше, чем господин Гайчи явится за порцией утреннего кофе. А если бы даже ее ночное вторжение и причинило ему какие-либо неудобства, Кенара не собиралась мучиться из-за этого угрызениями совести.       Она устала, но сон сморил ее не сразу. Пришлось сначала поволноваться о завтрашнем дне, затем о Руюге и, наконец, о Хьюга. Какое ей могло быть до него дело?       «Он мой первый настоящий соперник, наверное, поэтому я не хочу опозориться именно перед ним, а это, вероятно, завтра и произойдет, когда Пятая скажет, что моя команда распалась и не добыла свитков…»       Думала куноичи и том, чем бы все закончилось в другой, правильной реальности, где осталась ее настоящая команда: Рики и Таюши.       «Сейчас я переживала бы о том, что скажет тетя, и о том, что подумает сестра. И никогда они не позволили бы младшей наследнице Масари ночевать под одной крышей с забулдыгами». — Тут Кенара, как бы горько ей ни было, не удержалась от усмешки.              На следующее утро генины столпились в кабинете Хокаге. Здесь же присутствовали Шизуне и Шикамару, который едва успел вернуться из Страны Ветра и обсудить итоги испытания в пустыне с Цунаде-сама.       — Ну что ж, — начала Пятая, окинув прежде испытующим взглядом выстроившихся перед ней генинов. — Отчеты получены, итоги подведены, рекомендации господина Казекаге приняты к сведению. Хината, Шино, Киба, Чоджи, Ино, Сакура! Поздравляю, вы повышены до чунинов.       Те, чьи имена прозвучали, разразились было радостными возгласами, но тут же смолкли, так как Пятая продолжила:       — Комуги, Геннай, Инахо, вы сможете попробовать свои силы в следующий раз.       Приглушенный вздох вырвался из уст расстроенного капитана названной команды.       — А теперь те команды, которые не собрали оба свитка, но показали себя достойно… — Цунаде повернулась к команде Гая. — Ли, Тен-Тен, вы, без сомнения, заслужили повышения до звания чунина…       — Цунаде-сама! — Вырвалось вдруг у Ли. — Команда Гай-сэнсэя не разделалась, почему же Неджи не получил повышения?..       — Дай закончить! — рявкнула Пятая. — Хьюга Неджи получил особую рекомендацию Казекаге, и его успех был самым запоминающимся. Кроме того, он уже давно выполняет миссии высокого ранга. По этим причинам, Неджи, отныне ты джонин Листа, что на самом деле отражает уровень твоих способностей.       — Благодарю, Цунаде-сама.       Пятая задумалась о чем-то, так что генины зашумели, оживленно обсуждая собственные успехи и поздравляя друг друга с повышением. Несколько раз был упомянут какой-то Наруто, пропустивший экзамен. Кенара все еще стояла перед столом Хокаге, ожидая распоряжений. Она вопросительно взглянула на Шикамару, но тот лишь усмехнулся и пожал плечами в ответ. Шизуне кашлянула, и только тогда Цунаде очнулась от размышлений.       — Ах да, Масари Кенара. Насчет тебя я тоже получила рекомендации Казекаге. Суна благодарит тебя за организацию облавы на преступников и освобождение заложника, однако… ты пока недостаточно хорошо знакома с личным составом шиноби Листа и особенностям жизни Деревни и в твоем списке маловато миссий.       Сердце у Кенары упало. Цунаде продолжила:       — Но я уверена, что все впереди и ты непременно заслужишь звание джонина. А пока поздравляю, ты — чунин Листа.       Глаза Кенары сверкнули. Стараясь отвечать так же невозмутимо, как Хьюга, она произнесла с легким поклоном:       — Благодарю вас, Пятая-даймё.       Шикамару, получив знак от Шизуне, увлек за собой в коридор остальных молодых шиноби.       — Я прочитала копию твоего отчета, — нахмурившись, сказала Пятая. — Теперь, конечно, у Песка будет много работы по выяснению некоторых обстоятельств, например, как Чирасу Шэнрё удавалось на протяжении стольких лет вести двойную игру и скрывать связь с Когтем.       — Мне жаль, что Сборная команда провалилась.       Цунаде хмыкнула.       — Ничего подобного! Вы выманили шпиона, а это дорогого стоит. Спасти наследницу Суреми! Обезвредить нукенинов Когтя! И все это вместе с командой Песка — о, мы с господином Казекаге совершенно удовлетворены результатом. Однако… не могу сказать, что одобряю принятые тобой решения. О чем ты вообще думала?!       Кенара смешалась.       — Генины Песка все равно отправились бы спасать своего командира. Мы увеличили их шансы на успех.       — Рисковала товарищем ради шиноби Песка?!       — Но ведь они наши союзники! Я не видела в них шиноби Песка, я видела таких же генинов, как мы сами. Мы все были товарищами…       Цунаде, довольная, откинулась на спинку стула.       — Запомни это чувство, — с усмешкой сказала она, — в будущем может пригодиться. А что касается риска, то он был оправдан, раз уж речь шла о заложнице. Но в следующий раз действуй осторожнее и придумай такой план, чтобы твои товарищи не пострадали, ясно?       Кенара кивнула.       — Я рада, что оказалась права, разглядев в тебе задатки лидера, — мы продолжим работу в этом направлении, а значит тебе нужно обзавестись собственной командой.       — Мне понравился Руюга. Как шиноби он…       Цунаде остановила ее жестом.       — Не стоит на него рассчитывать: Руюга выполнил свою задачу и вернется в АНБУ.       Кенару озарила догадка. Она вспомнила, что чувствовала слежку в первые дни пребывания в Конохе, а также слова, сказанные Руюгой в больнице — просьбу не злиться на него.       «Значит, он был шпионом, — слегка нахмурившись, подумала куноичи, — следил за мной и Шэнрё, а также за тем, как будет функционировать Сборная команда. Жаль…»       — Ичиба Набу и Сэмпару Рой два месяца назад потеряли на задании ранга B своего командира, Сэмпару Мэй. Ты ее заменишь.       Кенара помрачнела.       — Заменю? Как это возможно? У них одинаковая фамилия…       — Мэй была необычной девушкой, только благодаря ей эти двое стали чунинами. Теперь же они погрязли в унынии и всеми способами избегают новых миссий. Пора им вернуться в строй — или покончить с мечтой стать шиноби. Помоги им определиться.       «Расчет понятен, — хмуро подумала Кенара, — раз я не сломалась, да еще и силы на экзамен нашла, то должна подать пример, как пережить потерю. Беда лишь в том, что я не хочу решать за других».       — Ичиба Набу и Сэмпару Рой, — повторила куноичи вслух. — Кто был их учителем?       — Митараши Анко, — вставила Шизуне. — Я расскажу тебе, где найти Роя и Набу, и нам нужно решить еще одно дело.       — Можете идти. — Пятая кивком указала на дверь.       В коридоре Шизуне назвала Кенаре адреса ее будущих товарищей и их сэнсэя.       — Анко-сан редко бывает дома. Если она не на дежурстве, то тренируется, и тогда искать ее бесполезно. Если же Анко отдыхает, есть шанс застать ее в «Изуми» — это такое кафе неподалеку от набережной.       — Поняла. Спасибо, Шизуне-сан.       — Еще не все. Ты знала, что за поимку нукенинов полагается денежное вознаграждение?       — О…       — Из личной казны Казекаге! Награда поделена между тобой, Руюгой и генинами Песка, вместе с которыми вы сражались. Теперь, правда, они, наверное, уже чунины. — Шизуне улыбнулась. — Ваше содружество стало таким прекрасным примером… Живым воплощением союза Листа и Песка!       «Почему же вы не сказали это при всех, Шизуне-сан?» — слегка покраснев, подумала Кенара.       — Ты можешь получить свое вознаграждение в Казначействе, распоряжение уже отдано. А к будущей зарплате прибавится премия за повышение в звании.       — Спасибо, Шизуне-сан!       Удивительно, каким ярким показалось выбравшееся из-за туч майское солнце, когда один из карманов штанов Кенары наполнился купонами!       — Прощай навсегда, господин Гайчи, — пробормотала она с усмешкой.              Направившись по адресу, который ей назвал джонин из раменной, Кенара обнаружила симпатичный двухэтажный дом в одной из зеленых улочек. Ее заинтересовал балкон, выходящий на центр города, с двумя апельсиновыми деревцами в горшках. Он был отгорожен от комнаты стеклянными створками. День выдался жаркий, и сквозь распахнутые створки то и дело выпархивала легкая полупрозрачная занавесь, задевая подвешенный снаружи колокольчик фен.       Кенара смотрела на этот кусочек земного рая, задрав голову, и думала о том, с какой любовью хозяева обставляли его и украшали, и как мало она подходит этому месту. Все же стоило попытать счастья…       Супруги Сэки находились дома в этот утренний час и, выслушав Кенару, пригласили ее войти и выпить с ними чая.       — Масари, — с улыбкой произнесла госпожа Хона; на щеках ее появились новые морщинки, темные глаза прищурились, — как приятно! Мы близко общались с одной семьей по фамилии Масари, и, видимо, это были родственники твоей тети.       — Двоюродный брат и три его дочери?       — Да-да, именно так. Приятные, воспитанные люди. Какое великое случилось горе!.. У нас остались друзья и хорошие знакомые в Деревне Звездопада. Подумать только, уже никогда не свидимся…       — Ну-ну... — Господин Макото нежно похлопал жену по руке. — Не береди раны молодой госпожи. Иной раз дерево выглядит могучим и крепким, а начнешь рубить — внутри одна труха. Стараемся казаться сильнее, да сами не всегда понимаем, насколько изъело нас горе, особенно по молодости… А впрочем, меня тоже не стоит слушать, — пожилой господин улыбнулся, — я слишком давно не видел внуков.       — Наверное, вы прожили в Звездопаде несколько лет?       — Пятнадцать лет, — с гордостью ответила Хона-сан. — И прожили бы еще, если бы дети не перебрались в столицу, а мы — ближе к детям. Денежные дела держат нас в Конохе, но еще год-два — и мы тоже переедем в столицу.       — У нас четверо детей, — добавил Макото-сан, — совсем взрослые: трое сыновей и дочка.       — И десять внуков!       — Какое богатство, — вежливо улыбнулась Кенара.       — Жаль, они почти не приезжают, так что мы сами навещаем их.       — Поэтому не хотели сдавать комнаты, — пояснил хозяин. — Уезжая на две-три недели каждый сезон, мы запираем двери и окна и просим соседей приглядеть за домом.       — А недавно в Коноху приехала моя троюродная сестра. Она живет через улицу, со своей дочерью, и приходит помогать мне по хозяйству… Теперь будет совсем хорошо. Уж как мы рады приютить такую милую девушку родом из Звездопада!..       Кенара мужественно вынесла все, что ее до крайности смущало: семейные истории, чрезмерную теплоту, искренние комплименты, — и наконец получила возможность осмотреться. На втором этаже располагалось три спальни: в одной когда-то жила дочь супругов Сэки, во второй — старший, а потом средний сыновья, в третьей — младший сын. Кенаре сначала предложили девичью комнату — ту самую, с балкончиком и апельсиновыми деревьями, резной мебелью, диванчиком и шелковыми занавесками. В ней было, пожалуй, уютно, но слишком много лишних и непрактичных предметов. Скажем, для чего нужна фарфоровая кошка, если это не копилка, не тайник и даже не пресс-папье?       «Пыль собирать, не иначе», — думала Кенара. Ей больше приглянулась комната старшего сына. Здесь тоже имелся балкон, но совершенно пустой. Кровати не было — ее заменял сложенный в стенном шкафу футон. В левом, дальнем от окна, углу комнаты располагался рабочий стол, а над ним — две лампы в шарообразных плафонах. Рядом стоял простой деревянный стул. В стене за раздвижными створками находились полки и углубление, чтобы вешать одежду. Царившая в комнате атмосфера труда и порядка пришлась Кенаре по душе.       — На этаже есть ванная комната, — пояснила Хона-сан. — Мы почти не поднимаемся наверх, никто тебя здесь не потревожит.       — Мне сказали, что вы сдаете за пять тысяч ре в месяц, но, может, цены выросли?       — Нет-нет, нисколько! И задатка не нужно.       «Грех брать с этой девушки деньги вперед, — подумала госпожа Сэки. — Я знаю, что дорогой муж скажет то же самое».       Кенара понимала, что ее пытаются жалеть. Это вызывало досаду, но делалось с такой искренностью, что исключало возможность возмутиться. Окинув еще раз комнату взглядом, куноичи сказала серьезно:       — Я готова заплатить за месяц вперед, только можно мне, пожалуйста, переехать уже сегодня?..              От супругов Сэки Кенара узнала о том, что пока она отсутствовала, в Деревне Листа был объявлен день траура по погибшим шиноби и жителям Звездопада. В течение недели один из талантливых учеников школы Симидзу вместе с его подмастерьями по заказу Хокаге воздвиг памятник в зеленой части города; Кенара пришла на него посмотреть.       Памятник находился на постаменте и целиком состоял из черного мрамора. Это был метеор, похожий на часть эмблемы Звездопада — звезду с хвостом, но она не падала, а возносилась к небу. На постаменте и у его подножия лежали свежие цветы. Кенаре сказали, что люди из клана Хьюга ухаживают за этим местом. Она сделала шаг вперед и, подняв голову, залюбовалась черной звездой. Теплая волна захлестнула ее сердце, и одновременно его защемило от тоски. Хватило бы поверхности этого камня, чтобы вырезать на нем имена всех погибших?..       — Не должно такого происходить на свете! — вырвалось у Кенары. — Так глупо… бессмысленно глупо!.. Почему мы оказались такими слабыми?!       Словно очнувшись, куноичи мотнула головой: нельзя оскорблять память павших. Она вдруг осознала, что сквозь ее скорбь пробиваются другие, более острые и сильные чувства: раненная гордость, обида за собственную деревню, возмущение и злость. В какой-то момент ненависть поднялась с глубин ее души и отравленным туманом заволокла разум — все внутри жгло и разъедало от этого чувства.       «Лучше бы я плакала, — часто дыша, подумала Кенара, — лучше плакать, чем ненавидеть. После плача становится легче, а после ненависти… после ненависти ничего нет, потому что она не имеет выхода».       Огонь внутри нее погас сам собой и лишь горько чадил: куноичи снова овладела печаль.       «Не умею я ненавидеть по-настоящему. Неужели это мне, мне предстоит мстить? Все бессмысленно… Новые убийства ничего не изменят, смерти врагов не вернут павших. Почему нельзя просто жить и дать жить другим? К чему это все? Хоть кого-то это делает счастливым?..» — Покачав головой, Кенара шагнула вперед и, раскрыв руки, высыпала к подножию памятника целую охапку пушистых белых хризантем. В течение короткого мига это было похоже на звездопад.