Ветер кружит листья

      Куроко всегда мечтал добиться большего, но ему не везло. Чунином он стал по достижении восемнадцати лет, затем попал в мясорубку под Кураймурой — жестокое столкновение шиноби, в котором жертвы исчислялись сотнями, а выжившие — единицами. Он потерял всех товарищей и после долгих сомнений и душевных мук понял, что ненавидит войну, Страну Ветра и Казекаге и не собирается проливать напрасно свою кровь. Куроко дезертировал, хотя сам считал это не предательством, а полноправным проявлением свободы воли. Скитаясь по стране, в одном городе он наткнулся на странное существо, похожее одновременно на человека и привидение — Кайко.       Кайко пугал мирных жителей своим зловещим видом, поэтому был изгоем и прятался в отдаленных кварталах, где воровал еду и лелеял обиды и одиночество. Первым человеком, который заговорил с ним без тени страха и презрения, был Куроко. В долгом и бесцельном путешествии молодые люди (хотя кто знает, сколько лет было Кайко, этому странному существу?) в полной мере ознакомились со всеми человеческими пороками, наблюдая их со стороны. Тот, у кого нет дома, семьи и друзей, за кого некому вступиться, быстро становится взрослым, а затем и циничным человеком. Знакомство с Джаккару придало окончательную форму жизненной философии Куроко. Он пришел к выводу, что в мире есть две решающие силы, которые возвышают их обладателя над другими людьми: чакра, а с нею боевые умения и таланты, и деньги.       Своего третьего товарища Куроко и Кайко буквально вырвали из рук разъяренных мужчин на пороге игорного заведения: Джаккару хотели избить за мошенничество, которым он промышлял всю сознательную жизнь. Он редко попадался, но в тот день ему не повезло. Трудно было бы найти человека, более подходящего для осуществления амбициозного плана Куроко, чем Джаккару, который умел не только изменять свою внешность, но и копировать особенности речи, поведение, привычки и даже в какой-то мере чакру других людей.       Эта троица назвалась группировкой «Коготь» и влилась в жизнь преступного мира, громко заявив о себе несколькими крупными ограблениями и расправами с менее удачливыми бандами. Сколачивая состояние и тем самым выполняя первый пункт плана своего вожака, Коготь занимался грабежами, вымогательством, контрабандой; владел под прикрытием несколькими увеселительными заведениями. Но все было не столь безобидно, как казалось на первый взгляд. Куроко действовал дерзко и решительно, избавляясь от всех, кто стоял у него на пути. Более того, Коготь время от времени занимался охотой на ниндзя-отступников и получал плату за их головы, а также запятнал себя кровью нескольких шиноби Песка.       Способности Кайко и Джаккару, а в особенности изобретательный ум Куроко позволяли им устраивать великолепные ловушки, в которые попадались даже опытные ниндзя, ловко избегать преследователей и скрываться от следопытов Казекаге. С тех пор как Коготь пополнился четвертым участником — Чирасу Шэнрё по прозвищу Кицунэ, его стали называть бандой неуловимых ниндзя, призраками пустыни.       Денег у Куроко было еще недостаточно, чтобы собрать крупные отряды шиноби-наемников и всерьез влиять на политику какой-либо из стран, но на связь с ним вышел некий знатный человек из Деревни Песка, задумавший осуществить переворот и свергнуть нового, многим неугодного, Казекаге Гаару. В этом покровительстве Куроко увидел знак судьбы. Полоса везения нукенина началась четыре года назад, с появления в его жизни красивой рыжеволосой куноичи, и с тех пор удача его не подводила. Куроко верил, что его ждет великое будущее.       Кто знает, может, ему суждено стать однажды Казекаге Деревни Песка и навсегда изменить ее порядки?..              На ящике, сколоченном из досок, сидел красивый мужчина, с хорошей стрижкой и со вкусом одетый. Он делал какие-то записи в маленьком блокноте и производил подсчеты в уме. Вокруг него слонялся и не знал, чем себя занять, мужчина маленького роста с неопрятными серыми волосами, спускавшимися до подбородка. До недавнего времени Джаккару развлекал себя издевательствами над пленницей: запугивал ее, бил по лицу, наступал на пальцы. Куроко не разрешал причинять девушке более серьезный вред — на случай, если ее отец согласится заплатить выкуп. Тем не менее она потеряла сознание, лишив забавы Джаккару интереса. Кайко стоял неподвижно, сложив руки на груди и низко склонив голову, полностью скрытую светло-серым капюшоном. Все тело этого странного человека было окутано серым балахоном с белыми разводами. Пленница лежала рядом.       Помещение, в котором нашли прибежище отступники, представляло собой большой металлический контейнер, врытый в землю и скрытый под слоем песка. Верхняя часть его имела раздвижную дверь, неплотно прикрытую и оставлявшую щель, сквозь которую мог проскользнуть человек. Так как сверху на контейнер обрушивались волны песка, раздуваемые затем взбесившимся ветром, и буря еще продолжалась, щель была замурована чем-то наподобие паутины. Такими же липкими нитями Кайко усеял потолок; они свисали и мерцали серебристым светом. В одной из стен контейнера находилась замаскированная дверца, а за ней — широкая труба как запасной способ выбраться наружу, в случае если укрытие будет обнаружено. По всему помещению были разбросаны пустые ящики, обрывки шпагата, куски брезента: здесь уже два или три года базировался перевалочный пункт контрабандной торговли, но на данный момент помещение не использовалось как склад. Обычно оно было надежно скрыто от посторонних глаз под слоем песка, но сегодня Кайко создал особое гендзюцу, похожее на мираж: каждый, кто приближался к контейнеру примерно на полсотни шагов, попадал под действие иллюзии и был неспособен обнаружить пристанище нукенинов.       Гендзюцу разрушилось, когда клубок ниток, специально созданный Кайко для Кицунэ, добрался до цели. Он зарылся в песок и, растворившись, освободил щель в потолке от нитей. Внутрь контейнера хлынул песчаный поток, который иссяк через несколько секунд и уступил место потоку холодного воздуха, полного пыли. Ветер, со свистом прорвавшийся снаружи, сдул мусор к ногам Куроко и распахнул полы его плаща.       Главарь Когтя быстро убрал блокнот и карандаш и вскочил на ноги, ожидая появления Кицунэ, однако его терпение подверглось испытанию: ни через пять, ни через десять минут Шэнрё не дала о себе знать. Куроко слегка нахмурился.       — Ну, что на этот раз? — произнес он, утомленно вздыхая. — Вечно ее приходится ждать!       Одновременно нукенин сделал Кайко и Джаккару знак, чтобы держались поближе к пленнице — на всякий случай.       «Еще десять минут — и выдвигаемся без нее, — подумал он. — Пожалуй, лучше через запасной выход…»       На исходе седьмой минуты сквозь щель внезапно хлынул новый поток песка, так что Куроко даже отступил на несколько шагов и прикрыл лицо от пыли, а в следующую секунду увидел за мутной пеленой две тени. Первая тень бросилась на вожака с обнаженными парными мечами, а вторая метнула сюрикены в его сообщников.       Это были Дин и Кенара, в задачу которых входило отвлечение противника, пока Руюга с помощью техник маскировки и подмены пытается выкрасть пленницу.       Куроко ловко подкинул носком сапога деревянный ящик и, перехватив его в воздухе, обрушил на генина. Ящик рассыпался на доски, а Дин улетел к стене. По знаку вожака Джаккару приблизился, а Кайко простер над пленницей левую руку. Больше всего эта рука с неестественно длинными и острыми пальцами напоминала белесые корни какого-то растения. От кончиков пальцев до куноичи Песка протянулись нити, и вокруг нее начал плестись кокон. Кенаре хватило лишь одного быстрого взгляда, чтобы заметить, что руки и ноги Ходиры сшиты большими уродливыми швами, идущими прямо под кожу. Кровь уже запеклась, но раны, несомненно, все время причиняли девушке ужасную боль.       Задача Руюги усложнилась из-за Кайко и созданного им кокона, но Кенара ничем не могла ему помочь: Джаккару метал кунаи, чтобы отвлечь ее внимание, подобраться и атаковать в ближнем бою. Куноичи уклонилась от всего оружия и успела нанести противнику встречный удар ногой в живот. Джаккару, так и не достав Кенару, отлетел в сторону и опрокинулся на спину. Впрочем, он не получил серьезных повреждений и сразу же вскочил на ноги.       Куроко окликнул его и кивком головы указал на Дина. Джаккару усмехнулся, но в тот же момент ухмылка на его лице смазалась. Нукенин вытянулся ростом и принял облик генина Песка. Он был точной копией Дина, в такой же одежде и с теми же мечами. Два Дина столкнулись, зазвенели клинки и вскоре стало ясно, что Джаккару скопировал не только внешность, но и приемы противника.       Кенара и Куроко стояли друг напротив друга, искоса бросая взгляды на своих товарищей. Главарь бандитов размышлял. Эти дети не пугали его: он узнал в Дине спутника похищенной куноичи из клана Суреми. Кайко сковал двух генинов Песка с помощью гендзюцу — значит, они смогли выбраться из-под действия иллюзии. По крайней мере, мальчишка. А вот что касается девчонки…       «Эта другая, — подумал Куроко, — с символикой Листа. А ту, возможно, отправили за подмогой… Впрочем, буря ее задержит. Но где же еще два генина Листа? Экзамен ведь сдают по трое… Может, прямо сейчас с ними развлекается Шэнрё? Она могла потерять ключ в разгаре боя и не заметить этого».       Нукенин улыбнулся. Его глаза были очень светлыми, серо-голубыми, ясными, как горная река, и казались выразительнее, обрамленные черными ресницами. Красивое, яркое лицо, которое не сразу изгладится из памяти. Куроко заговорил: его голос и манеры были полны обаяния и усыпляли инстинкт самосохранения противника. Разве такой симпатичный человек способен на убийство?..       — Пока наши друзья сражаются, предлагаю обменяться приветствиями, — произнес Куроко с мягкой улыбкой.       Кенара не шелохнулась, сохраняя боевую стойку.       «Поприветствовать бы тебя кунаем, — подумала она. Однако ранее куноичи краем глаза заметила, как ее противник мастерски отразил атаку Дина, и сделала выводы о его скорости. — Да и невидимый Руюга еще где-то здесь…»       Главарь бандитов приподнял бровь.       — Не желаешь вести беседу? Может быть, предпочитаешь это?! — Он молниеносно бросился вперед и нанес удар, от которого Кенара едва ускользнула.       Какое-то время нукенин и куноичи Листа сражались в ближнем бою, но ни один не смог по-настоящему достать другого. Наконец Куроко отскочил на несколько шагов.       — Твое тайдзюцу неплохое, но я только начал, а ты уже показала все, что можешь, не так ли? И все же я окажу тебе честь и сниму свой плащ, так как он сковывает мои движения. — Картинным жестом Куроко скинул свой модный долгополый плащ и оказался в великолепно сшитой шелковой рубашке с отложным воротником. Затем нукенин неторопливо снял запонки и принялся закатывать рукава. — Я могу потратить на тебя ровно двадцать восемь минут и четыре секунды, а затем меня ждут дела. Но ведь столько и не понадобится, правда?       Кенара смотрела на него во все глаза и думала: «Вот выпендрежный придурок!» Она никогда не могла понять, почему некоторые шиноби так стремятся выглядеть эффектно в бою, ведь в конечном итоге важна лишь победа.       «Мертвецу плевать, красиво ли он убит, а для живого любое движение, скованное или свободное, может оказаться решающим!»       Однако отдельные личности старательно отыгрывали выбранную роль, превращая серьезный бой в игру или драматическое представление. Может быть, от скуки?       «Шэнрё поплатилась за свою любовь к играм. Но этот… Боюсь, красивая картинка лишь для отвода глаз!»       Кенара решила не дожидаться, пока Куроко закончит свои приготовления, и атаковала его. Теперь он начал двигаться быстрее, и ей пришлось лучше сосредоточиться и использовать больше чакры. Вернув себе преимущество в скорости, куноичи смогла нанести противнику пару ударов вскользь, но Куроко был выше нее и, естественно, сильнее и крепче физически, так что эти удары не причинили ему серьезного ущерба. Он специально пропустил кулак Кенары к своей грудной клетке, чтобы встречным ударом в живот вывести ее из игры. Куноичи отлетела на несколько шагов, но тут же вскочила, задыхаясь от боли, и приняла боевую стойку.       — Тебе приходится тратить довольно много чакры, чтобы сражаться со мной на равных, — заметил Куроко, потирая костяшки. — Для женщины тайдзюцу не лучший выбор.       Поначалу Кенара не собиралась вступать в беседу: для нее это было все равно что сражаться на поле врага, — но Руюге явно требовалось больше времени, чтобы добраться до Ходиры, так что она ответила:       — Я уже слышала это сегодня.       Куроко напрягся, разгадав ее намек.       — Откуда у вас нить, по которой вы пришли сюда?       — Сам знаешь, откуда.       Нукенин нахмурил черные, как смоль, брови.       — Она жива?       Кенара хотела лишь потянуть время, а не приводить противника в ярость, так что ответила неохотно:       — Да — пока еще.       Каким бы коротким ни был это разговор, он дал куноичи время отдышаться и оглядеться. Ходира все еще находилась в коконе под дланью человека-привидения. Добраться до нее можно было, только победив Куроко. Дин, судя по экономным движениям, постепенно выдыхался, а на его сопернике было столько же неглубоких порезов, как и на нем самом. Руюга ничем не выдавал своего присутствия, и оставалось только надеяться, что у него все идет как надо. К чести Кенары, ей даже не приходило в голову, что он мог сбежать.       — Ну так что, — насмешливо поинтересовался Куроко, проследив за взглядом куноичи, — ваш бездарный план включал еще какие-то пункты кроме как ввязаться в драку?       — Убить тебя, а затем тех двоих, — Кенара кивнула на Джаккару и Кайко, — и освободить пленницу!       Не успела куноичи договорить, как Куроко бросился к ней и атаковал с удвоенной скоростью. Оказавшись после нескольких удачных комбинаций за спиной противницы и захватив в замок ее шею, он произнес у ее уха:       — Убить меня?.. А ты когда-нибудь убивала?       Кенара сделала вид, что обмякла от этого вопроса, а в следующую секунду ударила нукенина головой в лицо и вырвалась из захвата. Отскочив на несколько шагов, она ответила:       — Даже обидно, что ты сомневаешься. За кого ты меня принимаешь?       Скула Куроко побагровела и чуть припухла. Он усмехнулся.       — Все дело в том, что до сих пор твои движения говорили скорее о желании пойти на контакт, чем причинить мне серьезный вред.       Кенара с ужасом почувствовала, что краснеет: чары этого нукенина работали даже на ней, никогда не знавшей нежных чувств и страсти. Куроко смотрел так насмешливо и одновременно ласково, обращаясь к куноичи тоном старого приятеля, что ей начинало казаться, будто они знают друг друга много лет и ссорятся лишь для того, чтобы потом помириться и сделаться еще ближе. Она и сама невольно подлаживалась под тон нукенина, так что ее насмешки, призванные быть едкими, принимали против ее воли игривый оттенок.       «Так вот в какую ловушку попалась Шэнрё! — с учащенно бьющимся сердцем подумала Кенара. — Лисица обольстила скорпиона! Он начинает нравиться и мне… Я не знаю обо всех его жертвах, но вон там, оплетенная шелковыми тенетами, лежит молодая девушка с изуродованной кожей, а Дин и Юджин едва не задохнулись в пустыне. Этот красивый и умный мужчина убьет меня, как только я предоставлю ему такую возможность! Меня, и всех, за кого я в ответе…»       Видимо, что-то изменилось в лице куноичи, потому что Куроко хмыкнул. Серо-голубые глаза нукенина сделались холодными.       — Вот сейчас будет поинтереснее! — Он улыбнулся и крепко сжал кулаки. На тыльной стороне его ладони начиналась реалистичная татуировка, изображавшая крокодила. Разверстая пасть хищника занимала всю кисть и половину предплечья Куроко, а дальше рисунок скрывался под рубашкой.       Главарь бандитов и куноичи Листа сошлись в очередной схватке. Кенара выжимала максимум из своих физических возможностей и ждала, когда Куроко начнет использовать дзюцу. От заявленного им времени оставалось не больше двадцати минут, но все же чакру стоило экономить.       У Куроко уже давно не было тренировки со столь скоростным противником, так что он по-своему наслаждался. Но ребенок есть ребенок, девушка есть девушка, а значит без каких-то особых приемов куноичи ему вовсе не ровня.       В какой-то момент Куроко схватил Кенару за кисть руки и, развернувшись, хотел швырнуть куноичи в стену, чтобы оглушить. Кенара на лету выхватила из поясной сумки три сюрикена и метнула их под таким углом, чтобы они вошли в песок позади противника, но не очень глубоко. Нукенин увернулся от сюрикенов, подобрал по ходу движения доску и, подбежав, сломал ее о голову Кенары, которая влепилась в стену и еще не успела до конца выпрямиться. Оставшимся в руке обломком Куроко пригвоздил куноичи к стене, вонзив острый край в ее кожу пониже ключицы.       — Я думал, у нас рукопашная схватка, но если ты желаешь по-другому…       Вокруг Кенары возникло небольшое завихрение воздуха, сдувшее набок ее челку и взлохматившее волосы ее противника. Куроко понял, что куноичи сосредотачивает чакру, и отпрыгнул.       «У Руюги было время, — подумала Кенара, — но теперь его нет».       Она вытащила пару застрявших в ране крупных щепок и выпрямилась. Ссадина кровила, но не сильно. Куноичи ускорила поток чакры в своем теле, увеличивая за ее счет собственные силу и скорость. Конечности начинали казаться невесомыми, а по венам разбегался огонь. Подскочив к противнику, Кенара проскользнула под его кулаком и ударила Куроко локтем в спину, одновременно выставив подножку. Нукенин опрокинулся вперед, но оперся рукой о землю, оттолкнулся и отпрыгнул; куноичи прыгнула за ним и ударила его в грудь. На этот раз Куроко отлетел к стене и вынужден был восстанавливать дыхание.       — Полагаю, теперь моя очередь задавать вопросы?       — Если ты надеешься прорваться к Кайко, помни, что я знаю, какой из мечников настоящий, — пытаясь отдышаться, произнес нукенин.       «Чертов Руюга, чего ты ждешь?..» — подумала Кенара и спросила вслух:       — Как ты переманил Шэнрё на свою сторону? Не одними же разговорами…       — Это было несложно, учитывая, что друзья ее бросили и она сильно огорчалась по этому поводу. — Куроко выпрямился и ощупал грудную клетку. — Черт! Кажется, у меня трещина в ребре…       «Я достала его! — подумала Кенара. — Что, если использовать в следующий раз Демона в бутылке? Я хотела приберечь этот удар для другого случая, но сейчас на кону не только моя жизнь…»       — Вынужден признать… Вынужден признать, что мне придется сделать это! — Главарь бандитов оторвал сначала левый, потом правый рукав от своей рубашки, продемонстрировав вытатуированного крокодила во всей красе: змеистое туловище продолжалось от середины предплечья до середины плеча и переходило в мощный хвост, заканчивающийся у основания шеи Куроко. По его телу струилась чакра, и он, похоже, был готов сражаться в полную силу.       — Теперь, — произнес Куроко с усмешкой, — если ты сможешь ударить меня хотя бы раз, я отвечу на любой твой вопрос.       «Если останешься жив», — мрачно подумала Кенара.       Нападать первой было опасно. Краем глаза куноичи наблюдала за двумя Динами. Было похоже на то, что они оба выдохлись. В чем же в таком случае заключался смысл перевоплощения Джаккару, если эта техника не помогала одержать верх над противником, а лишь выматывала его?       «Куроко выберет удобный момент и вмешается в схватку, — подумала Кенара. — Нужно постараться занимать позицию между ним и Динами…»       Куроко на этот раз атаковал первым, и, хотя он усилил себя с помощью собственной техники, куноичи все еще поспевала за его движениями. Ей нужно было максимально приблизить руку к лицу нукенина, не задевая его. Кенара поторопилась и не смогла как следует замаскировать цель своих действий, зато коснулась вскользь мочки его уха. Куроко отскочил на несколько шагов.       — Ты подмешиваешь свою чакру в воздух, который я вдыхаю? Собираешься применить какую-то технику?       — Я задела тебя — отвечай на вопрос!       — Весь внимание.       — Для чего Коготь находится в Пустыне Демона?       — Мы хотим убить Казекаге, — спокойно ответил Куроко, — как только закончится эта буря. Кицунэ должна была доставить нас в нужную точку, но, полагаю, о том, что ей помешало, тебе известно лучше моего?       Кенара коротко кивнула.       «Он говорит правду, — нахмурившись, подумала она, — потому что мы для него уже трупы».       — У нас осталось еще целых шесть с половиной минут — и ты расскажешь мне о том, где сейчас Шэнрё, до того, как это время истечет.       — Сомневаюсь.       — Ты спросила, как я переманил куноичи Песка на свою сторону. Я предложил ей братство, семью, которой у нее никогда не было, преданность, так как бывшие друзья отказались от нее, и любовь, так как ей это было интересно. Кицунэ — неотъемлемая часть Когтя, так неужели ты думаешь, что я не выбью информацию о ней из неопытной куноичи навроде тебя? Оглянись вокруг. Мы находимся в контейнере, врытом в землю и присыпанном песком. В этом замкнутом пространстве невозможно применять ниндзюцу без угрозы для жизни всех, кто внутри него. К тому же Кайко пока еще не вступал в бой. Прикинь в уме заново весь расклад и ответь, на что вы надеялись, всовывая свои головы в пасть крокодила? — Взгляд и голос Куроко сделались такими ледяными, что по спине Кенары побежали мурашки.       «На Руюгу, — промелькнуло у куноичи в мыслях, — рассчитываю на него! Но куда он, черт возьми, провалился?!»       — Допустим, ты прикончишь нас и отыщешь Шэнрё. Коготь убьет Казекаге Гаару. Чего вы добьетесь? Смены власти?       Куроко передернул широкими плечами.       — Тебе не кажется несправедливым, что военное сословие, самое сильное и жизнеспособное, сословие избранных, прозябает в бедности? Я сам был шиноби и помню, как мало получал за то, что рисковал собственной шкурой. Судя по твоему дешевому внешнему виду, жалованье шиноби Листа такое же мизерное.       Кенара слегка покраснела: вообще-то она одевалась на деньги одной из самых состоятельных семей Звездопада…       — Новый Казекаге должен дать шиноби то, что они заслуживают: жизнь в почете и роскоши. А если Даймё не захотят раскошелиться, у нас есть сила, чтобы их заставить. Мы — единственный источник реальной силы, так почему вся полнота власти не сосредоточена в наших руках?       — Хочешь, чтобы шиноби занимались рэкетом и терроризировали местное население? Чтобы новый Казекаге превратил Деревню Песка в преступную группировку?..       Куроко улыбнулся.       — В одно большое элитное братство, сплоченное общими целями.       — Кажется, переманив Шэнрё на свою сторону, ты возомнил, что и остальные пойдут за тобой? Шиноби сражаются за мир! Они отдают свои жизни ради этого!       — Рано или поздно люди устают от войны и перестают понимать, за что проливают свою кровь. За последние годы число ниндзя-отступников резко увеличилось. Как ты думаешь, за что они сражаются? За деньги!       — Это мусор, а не ниндзя. А философия твоя — дерьмо. — Кенара поправила митенку на руке. — Я уже жалею, что потратила на нее оставшиеся шесть с половиной минут.       Главарь Когтя постарался сохранить равнодушный вид, но щеки его слегка побледнели от гнева.       — С самого начала было понятно, что беседа с тобой оставит неприятный осадок в моем сердце, — сухо ответил он.       Кенара, давая столь однозначную оценку взглядам Куроко, слегка покривила душой, ведь еще недавно перед ее глазами имелся пример отпрысков состоятельных семей Звездопада, для которых благородство было неотделимо от богатства и невозможно без средств вести «достойный» образ жизни — по сути, мысли многих из них не отличались от мыслей нукенина. Представители знатных домов старательно пускали друг другу пыль в глаза, соревнуясь за право претендовать на родство с Первооснователем. Масари стояли чуть выше этого, так как обладали наглядным доказательством благородного происхождения — серебряными волосами Гинпатсу, — но играли в те же игры: рядились, устраивали празднества, раздавали подарки и милостыню, боролись за власть. И все это — ради чести и славы семьи.       «Честь и мощь» — вот что являлось девизом Деревни Звездопада и было выгравировано на Ратуше и на Книге Старейшин. Кенара была уверена, что мощь — это сила, а честь…       Куноичи никогда не чувствовала себя особенной из-за одной лишь принадлежности к аристократическому дому. Сейчас, живя в каморке и считая гроши, она отличалась от других рядовых шиноби лишь воспитанием и образованием лучшего качества. Что осталось от знатности, избранности ее славного семейства? Руины и пепел.       «Благородство аристократа — понятие довольно зыбкое, может, его и нет вовсе. Есть лишь внутреннее представление о достоинстве, о чести каждого человека вне зависимости от его происхождения. То, что не дает пойти на сделку с совестью, совершить подлый и малодушный поступок. То, что не нуждается в денежном подкреплении, чтобы быть!»       Куроко помог этим мыслям окончательно вызреть в голове Кенары. Теперь она точно определила для себя, что такое «Честь и мощь». Пальцы ее уже складывали печати.       — Теневой клон! — Кенара схватила клона за руку, раскрутила его и перебросила через Куроко.       Главарь Когтя бросился защищать Кайко, оставив Джаккару открытым и рассчитывая на то, что куноичи не сможет определить, кто из Динов настоящий.       Теневой клон метнул в полете два куная, но Кайко вытянул свободную руку и выпустил из пальцев подобие паутины, которая остановила оружие в воздухе. Ему пришлось отразить еще пару кунаев, но сразу же за ними прилетела копия Кенары. Приземлившись после прыжка, она молниеносно скакнула вперед и нанесла Кайко удар ногой с разворота. Тот, словно тряпичная кукла, отлетел в сторону; нити, соединявшие его с коконом, оборвались. В это же мгновение Руюга завладел коконом с пленницей и исчез вместе с ним. Теневой клон Кенары двинулся было на помощь хозяйке, но тут же оказался зажат, как в тиски, в крепкие объятия Куроко.       — Хотя бы клону твоему сверну шею… — сказал он, на этот раз не рискнув наклониться к уху куноичи. Впрочем, у той от его голоса волоски на шее встали дыбом.       В это время в другом конце контейнера Кенара, подбежав к двум Динам, ловко проскочила под лезвием клинка и ударила одного из выдохшихся мечников кулаком в живот. Дин отлетел к стене и какое-то время лежал, приходя в себя. Кенара приближалась к нему, повернувшись спиной ко второму Дину.       — Думал, я не узнаю своего товарища? — обратилась куноичи к тому, кто лежал, слегка оглушенный, на спине с выражением немого ужаса на лице.       Второй Дин в это время тенью крался позади. Его левая рука, подобно кобре, совершила бросок и ужалила — вонзила Кенаре под лопатку лезвие короткого меча.       По лицу наблюдавшего за этой сценой Куроко скользнула презрительная усмешка, но торжество его было недолгим: Кенара, которую пронзил мечом Джаккару, оказалась клоном со спиной, обклеенной взрывными печатями. Грянул взрыв, и Джаккару, приняв свой естественный облик, отлетел в сторону и упал на песок оглушенным и обожженным. Настоящий Дин позаботился о том, чтобы он больше не поднялся.       — Так значит, ты сама попала ко мне в руки… — с яростью, сквозь зубы произнес Куроко и стиснул куноичи сильнее. — Конец тебе, мерзав…       Нукенин не успел договорить, получив удар кунаем в спину. Глухо вскрикнув, он обернулся через плечо, но увидел только кокон с Ходирой в нескольких шагах от себя: Руюга все еще оставался невидимым. Шестое чувство подсказало Куроко податься назад, и вовремя: в опасной близости от его шеи скользнуло лезвие куная. Воспользовавшись удобным моментом, Кенара вывернулась из рук нукенина и отскочила на несколько шагов. Куроко обернулся вокруг своей оси, загребая руками воздух, и остановился на месте с перекошенным от ярости лицом. По спине его из открытой раны бежала кровь.       — Вы… как же вы меня бесите! — закричал он в ярости, отчего татуировка на его руке засияла зеленым светом, а кожа начала покрываться плотной чешуей. На руках нукенина выросли длинные когти, рот расползся по лицу и раскрылся в жутком оскале, обнажив острые зубы хищника, глаза сузились и пожелтели. Мышцы во всем теле Куроко увеличились в объеме и видоизменились, придавая ему мощь и силу небывалого зверя.       — Я ненавижу эту форму!.. — прорычал он.       От представившегося ей зрелища Кенара мгновенно покрылась мурашками. Сражаться в ближнем бою с двухметровым человеком-ящером казалось безумием! Усилием воли взяв себя в руки, куноичи сложила печати для техники Взрывной волны. В этот же самый момент Руюга вновь подобрал Ходиру — кокон исчез из поля зрения, но таким образом Куроко догадался о его примерном местоположении и, рванувшись вперед, наугад полоснул воздух. Ему повезло: он зацепил Руюгу за плащ и рубашку, а в следующее мгновение сгреб его в охапку. Генин вскрикнул и выпустил кокон, сделавшийся видимым, из рук. Чешуйчатая кожа нукенина выделяла обжигающую слизь, царапала и разъедала кожу, но Руюгу больше пугала удушающая хватка, полностью сковавшая его движения.       Применить Взрывную волну, не навредив товарищу, было невозможно, так что Кенара перестала складывать печати и взялась за кунаи. Дин оказался рядом и выхватил Ходиру из-под носа у врага. Он оттащил ее подальше, чтобы освободить куноичи Листа пространство для маневра. Раздался страшный крик: Куроко сжал Руюгу так, что у бедняги затрещали кости, и собирался раздавить его насмерть. Кенара подлетела к противнику и вонзила кунай в одну из его лап, но лезвие, остановленное чешуей, вошло неглубоко и не заставило Куроко ослабить хватку. Тогда Кенара, прыгнув, ударила нукенина кулаком в лицо, но тот лишь усмехнулся окровавленной пастью. Раздался хруст ломающихся костей, и горячая волна ужаса обдала куноичи. Она приклеила взрывную печать прямо на морду Куроко, но тот отшвырнул обмякшего Руюгу, сорвал печать и раздавил ее в кулаке. Хищно оскалившись, нукенин бросился на Кенару.       К этому времени Дин уже вытащил Ходиру наружу и вернулся снова, чтобы подобрать парня из АНБУ, живого или мертвого.       Тело Кенары, пытавшейся дать отпор главарю бандитов, от малейшего соприкосновения с ним покрывалось ожогами и ссадинами. Она понимала: один точный удар мощной лапы — и ей конец, поэтому уклонялась и отступала, даже не надеясь нанести противнику хоть какой-то урон. Куроко теснил ее к стене. Кенара споткнулась о моток веревки и замешкалась, уворачиваясь, так что когти нукенина достали ее и оставили борозды на спине, вспухшие и засочившиеся кровью. Однако она была слишком разгорячена, чтобы останавливаться из-за подобной раны.       Вдоль противоположной стены контейнера Дин пробирался к Руюге, стараясь не привлекать к себе внимания и обойти сражающихся шиноби стороной. Он уже был уверен в успехе, когда Куроко вдруг подхватил с пола деревянный ящик и швырнул его в генина Песка, а затем сам побежал к нему, готовясь нанести страшный удар.       Кенара похолодела: она не могла остановить мощное тело нукенина каким-либо из собственных ударов, а кунаи отскакивали от его шкуры. Ей казалось, сейчас произойдет что-то страшное, и по ее вине, но случилось чудо: Дин полоснул Куроко клинком так удачно, что частично погасил силу удара чудовищной лапы, сбившей генина с ног. Это спасло ему жизнь. Впрочем, главарь Когтя собирался завершить начатое и растерзать мальчишку. Он сделал шаг вперед и уже склонился над жертвой, как вдруг Кенара прыгнула на него и завалила в сторону. Ей удалось это сделать, сосредоточив большое количество чакры в ступнях и оттолкнувшись от земли так, чтобы придать себе максимальное ускорение, как снаряду. Сплетшись в убийственных объятиях, куноичи Листа и нукенин перекатились по песку и поменялись местами. Задыхаясь и практически не имея возможности дышать, Кенара с трудом произнесла:       — Ты не убьешь меня так просто!..       — Еще как!.. — прохрипел Куроко, удивленный ее упорством.       Немного сменив положение, он вдруг краем глаза заметил, как две тени проскользнули в отверстие в крыше — это были Дин с Руюгой на плече и Кенара! Сообразив, что его обманули, нукенин зарычал и в одно мгновение разорвал пополам теневого клона, которого подмял под себя, а затем бросился к выходу. И тогда над ним разверзся ад.       Сначала в нескольких местах взорвалась крыша, покрытая снаружи взрывными печатями. Их было столько, что в толстом листе металла образовались огромные дыры, по краям которых железо покорежилось и оплавилось. Затем сверху хлынули реки песка. Наконец, снаружи раскатился крик: «Метеоритный дождь!» Песок, витавший в воздухе и покрывавший поверхность земли, смешавшись с чакрой, начал сплавляться в камни и целые валуны, которые с огромной силой обрушились на укрытие контрабандистов и разбомбили его.              Все стихло. Кенара стояла неподалеку от стенки контейнера, наполовину заваленного камнями, и, тяжело дыша, смотрела на дело своих рук сверху вниз.       — Незаконченная техника… — пробормотала она. Луноликая Суйо, величайшая куноичи Звездопада, покрывала Метеоритным дождем такую площадь, что могла стереть с лица землю небольшую армию. Притом она не нуждалась в почве и минералах и создавала камни из одной лишь чакры. — Просто заготовка… плохо выученный урок…       От слабости кружилась голова: создание подряд двух теневых клонов и одной мощной техники давало о себе знать. Кенару мутило, но она силой воли удерживала себя на ногах. Сложив печать, куноичи отменила технику, и камни частью рассеялись, а частью вновь превратились в песок. Поле боя было засыпано им на целый метр в высоту, а то и больше.       Кенара помнила, где остались лежать Джаккару и Кайко, и довольно быстро извлекла их на поверхность. У перевертыша был перебит позвоночник и раздавлены внутренности, а человеку-привидению проломило череп — оба погибли под градом камней. Позднее куноичи вынесла трупы из карьера и завернула в свой плащ.       Пока она копалась в песке в поисках Куроко, Дин присматривал за Руюгой. Генин Листа еще дышал, но выглядел паршиво.       Наконец Кенара обнаружила черный ход — трубу, выводящую из контейнера на поверхность земли — и с замиранием сердца посветила фонариком в открытый люк. В это время она сжимала свободной рукой взрывные печати, готовясь, если понадобится, взорваться вместе с Куроко. И вот куноичи увидела его самого: нукенин лежал в нескольких шагах от нее, на расстоянии, которое прополз внутри трубы, должно быть, с большим трудом. Куроко попал под камнепад, но особая форма помогла ему избежать смертельных повреждений. Он был оглушен и принял человеческий облик; кисть его правой руки неестественно выгнулась, а все остальное тело покрывали обширные синяки и кровоподтеки. Тем не менее Куроко был жив.       Кенара испытала несказанное облегчение, убедившись, что враг обезврежен и не накинется на кого-то из ее ребят из-под песчаного покрова. У нее подогнулись колени, она села — почти упала — и какое-то время не двигалась, неотрывно глядя на неподвижное тело нукенина. Одна мысль все-таки заставила ее шевелиться: «Нужно его связать!»       Дин ждал возвращения Кенары. Он помог ей выволочь из карьера крепко связанного по рукам и ногам Куроко, а затем со всех ног побежал к укрытию, в котором, как было условлено, Юджин пряталась вместе с Шэнрё.       В его отсутствие Кенаре пришлось пережить тяжелые минуты. Больше всего она боялась, что Руюга за это время умрет, так что куноичи сидела рядом с ним и осторожно отирала его запачканное лицо бинтом, смоченным в остатках питьевой воды. Даже по сравнению с ним кожа Руюги казалась смертельно бледной.       — Держись, друг, — бормотала она сухими губами. — Пожалуйста, держись…       Только когда солнце осветило розоватым светом окружающее пространство, Кенара заметила, что буря закончилась какое-то время назад.       Джоши Юджин бежала очень быстро и опередила брата. Она упала на колени рядом с Ходирой и прижалась лицом к ее щеке. С ресниц Юджин капали слезы.       — Юджин, — хрипло позвала Кенара. — Мы освободили Ходиру-сан из кокона, но оставили швы. Она потеряла много крови, но постепенно восстановится. А мой друг… возможно, он умирает.       — Поняла! — Куноичи-медик вскочила на ноги, подбежала к Руюге и принялась осматривать и осторожно ощупывать его. Лицо ее сделалось сосредоточенным и серьезным. — У него сломаны кости предплечья, ключица и несколько ребер. Хуже то, что осколок кости пронзил его легкое. Без скорого медицинского вмешательства ему грозит смерть, но я смогу помочь!       Юджин вытянула руки и положила их на грудь Руюги, не оказывая давления. Легкое зеленоватое свечение обрамило ее кисти. С помощью чакры куноичи Песка влияла на процесс заживления. Самым сложным было извлечь осколок и поставить кости на место, но оказалось, что это Юджин под силу. Кенара все время стояла рядом и, спрятав руки в карманы, стискивала кулаки. Не испытывая ранее потребности молиться, куноичи не выработала у себя такой привычки, и теперь была растеряна из-за собственной беспомощности. Оставалось только кусать губы и наблюдать за действиями Юджин.       Дин раздобыл воды и поделился ею с Кенарой. Когда он передавал ей флягу, их пальцы соприкоснулись, и молодые люди обменялись взглядами, в которых читалась одна и та же мысль: «Теперь от нас нет никакого толку!»       Юджин закончила лечить Руюгу. Он слегка порозовел, но пока еще не пришел в себя. Куноичи Песка занялась ранами Ходиры. Вскоре та открыла глаза и села. На ее смуглом лице с заостренным носом больше всего привлекали внимание темно-карие, почти черные, ястребиные глаза под низкими бровями. Густые темно-каштановые волосы куноичи были подбриты над правым ухом, а под виском, ближе к скуле, виднелся сине-зеленый символ клана Суреми.       — Юджин, Дин… — Как капитан команды Ходира не считала себя в праве выказывать слабость, поэтому она быстро сморгнула навернувшиеся на глаза слезы. — Спасибо… Я не сомневалась в вас!       — Прости, — плача, пробормотала Юджин, — я не могу полностью вылечить тебя: сил почти нет. Возможно, следы от шрамов останутся…       — Мы живы — это главное, — твердо ответила Ходира, поднимаясь на ноги. — Кто эти шиноби?       Кенара подошла ближе и слегка поклонилась.       — Рада, что с вами все в порядке, Ходира-сан. Я — Масари Кенара, а этот раненный юноша — мой напарник, Руюга.       — Он пострадал из-за меня?       — Это было его решение. И мое. Пожалуйста, не волнуйтесь, Юджин обещала, что он поправится.       — Значит поправится, — с облегчением сказала Ходира.       — Буря закончилась, и хоть уже вечер, солнце снова палит, — произнес Дин. Он отвернулся, чтобы никто не видел слез, набежавших ему на глаза от всех переживаний, и делал вид, что ведет наблюдение.       — Нужно возвращаться на базу, — объявила Кенара. Третий день экзамена подходил к концу, но генины и не вспоминали о свитках.       Куроко уже пришел в себя, но смотрел не на подошедшую к нему Кенару, а на Шэнрё, без сознания лежавшую рядом с ним на песке.       — Думаю, она очнется. А у тебя только рука сломана, и мы уже наложили шину. Вставай, ты можешь идти сам.       Нукенин медленно перевел взгляд на куноичи Листа. В уголках его губ запеклась кровь. Он выглядел бледным, опустошенным.       — Как я мог проиграть?.. — вырвалось у него едва слышно.       Кенара нахмурилась и пожала плечами. Она специально старалась выглядеть суровее, так как в глубине душе вновь начинала испытывать непозволительное и неуместное в сложившихся обстоятельствах сочувствие.       — Нужно было воспринимать нас всерьез. Вам обоим.       Куроко посмотрел на завернутые в плащ трупы и начал медленно подниматься на ноги. Когтя больше нет, и удача отвернулась от него.       — Понесешь ее? — Кивком головы Кенара указала на Шэнрё.       Нукенин покачал головой.       — А как же преданность до конца?       — Она подвела меня, — сухо ответил Куроко.              Тела Джаккару и Кайко были оставлены неподалеку от карьера и присыпаны песком. Шиноби двинулись в сторону башни и за целый час не встретили ни одной живой души. Куроко шел впереди процессии, с руками, стянутыми особыми узлами, и веревкой на шее. Кенара двигалась следом, зорко наблюдая за своим пленником и приберегая для него последнюю иглу с парализующим ядом. Она осторожно придерживала привязанного за ее спиной Руюгу, который все еще не пришел в себя. Дин тащил Шэнрё. Замыкающими были куноичи Песка. Время от времени Юджин останавливалась и придерживала Ходиру за талию, чтобы дать ей отдых.       Становилось прохладнее, небо начало темнеть. Подняв глаза, Кенара увидела на невысоком гребне эффектную куноичи в черном кимоно — это была одна из организаторов экзамена, Песчаная Темари. Она какое-то время наблюдала за странной процессией, а потом развернула металлический веер длиной в человеческий рост и спустилась на нем по воздуху к подножию холма.       — Темари-сама! — одновременно воскликнули Юджин и Дин и низко поклонились.       Кенара и Ходира тоже склонили головы в знак приветствия. Госпожа организатор окинула шиноби быстрым взглядом, задержавшись на Шэнрё. Лицо Темари вытянулось. Повернувшись к Кенаре, она спросила повелительным тоном:       — Сборная команда? Что у вас произошло?       — Сборная команда… — пробормотал Дин. В его голове вдруг сложилась картина, отличная от той, что он ранее нарисовал в своем воображении. — Команда?! Вы что, генины?!       Куроко, который намеренно стоял вполоборота, отвернув лицо от сестры Казекаге и делая вид, что разглядывает горизонт, дернул плечом. Кенара, прищурившись, стрельнула в его сторону глазами.       — Кто же еще? — спокойно отозвалась она, на всякий случай нащупав в кармане шип с ядом.       Дин и Юджин изумленно переглянулись. Генин сбросил Шэнрё на песок и выразительно взмахнул руками.       — Мы думали, вы наблюдатели за экзаменом, ищете пропавших во время бури! У вас же политическая преступница! А он, — Дин кивком указал на Руюгу, — он же сам сказал, что из АНБУ, а ты вроде как чунин… джонин…       — Ты выдавала себя за джонина? — нахмурившись, холодно поинтересовалась Темари у куноичи Листа.       — Не было такого, — невозмутимо ответила Кенара.       — А какого черта ты тогда всеми командовала?! — воскликнул Дин.       — Вы же отыскали нас и спасли… Спасли Ходиру, — растерянно пробормотала Юджин. — И лицо у вас такое… серьезное!       — Три генина против Когтя! Три генина!.. Мы же могли все умереть! — отчаянно восклицал Дин до тех пор, пока Ходира не дала ему оплеуху.       — Вы идиоты, — беззлобно сказала она, покраснев до корней волос.       — Молчать! — прикрикнула на генинов Темари. Порыв ледяного ветра обрушился на всех участников этой сцены. Госпожа организатор обернулась к Кенаре: — Он сказал «Коготь»?       Кенара, немного опешившая от происходящего, заставила себя подавить усмешку и сосредоточиться.       — Так точно. Чирасу Шэнрё — это Кицунэ. Она пыталась убить нас с Руюгой, чтобы подставить Песок и разрушить его союз с Листом.       Темари закусила губу. Лицо ее напоминало грозовую тучу. Она посмотрела на широкую спину пленника, и, пораженная догадкой, отрывисто произнесла:       — А это?..       Куроко обернулся через плечо и окинул сестру Казекаге взглядом, в котором читались ненависть и презрение. Глаза Темари округлились.       — Видимо, их предводи… — начала было Кенара.       — Куроко! — воскликнула куноичи Песка.       — Были еще двое. Их трупы мы оставили возле вкопанного в землю контейнера. Там есть опознавательные знаки.       Глаза Темари сузились: она все еще сверлила нукенина взглядом. Куроко сплюнул и отвернулся. Тогда госпожа организатор достала сигнальный пистолет и выстрелила в воздух. В сумеречном небе распустился гигантский оранжевый цветок.