Ветер кружит листья

      И снова Кенаре предстояло собирать по кусочкам новую команду — на этот раз из осколков старой. Ближе всего располагалось жилище Сэмпару Роя: скромный одноэтажный домик, состоявший из пары комнат и кухни, чистенький и приятный глазу, выкрашенный в изумрудно-зеленый и оливковый цвета. Кенара постучала, дверь распахнулась не меньше, чем через минуту, и на пороге наконец показался высокий молодой человек в махровом халате, с головой, обмотанной большим полотенцем. До куноичи донесся аромат ирисов. Ей показалось, что ногти на руках у Роя неестественно блестят, причем только на левой руке и на двух пальцах правой. Все это вкупе с недовольным выражением лица говорило о том, что его отвлекли от дела.       — Сэмпару Рой? Здравствуйте, я ваш новый товарищ и командир, Масари Кенара.       — Здравствуйте, — ответил Рой и тяжело вздохнул. Его миловидное лицо выглядело измученным и усталым, под глазами лежали тени.       «Бедняга, — подумала Кенара, — наверное, он оплакивает подругу и мучается бессонницей все эти дни».       У Роя действительно имелись проблемы со сном: он никак не мог перестать спать по двенадцать часов в сутки и заставить себя разлепить глаза раньше полудня.       — Завтра в девять утра я жду вас на полигоне номер шесть. Познакомимся и потренируемся вместе.       Чунин снова тяжко вздохнул.       — А это обязательно?..       — Да, — сухо ответила Кенара и, попрощавшись, направилась по следующему адресу.       «Судить по первой встрече неправильно, — думала куноичи, — но что, если мои новые товарищи окажутся бестолковыми, а я как командир буду нести за них ответственность? Я хочу стать сильнее, а не нянчиться… Надеюсь, завтра они покажут, на что способны».       Дом Набу находился ближе к Воротам. Дверь открыла женщина средних лет, взрывная и бесцеремонная. На вопрос о Набу она разразилась криками на всю улицу:       — Вырастила сына на свою голову, помощничка! С утра его и след простыл, сбегает, видите ли, спозаранку, чтобы мать его работой не нагрузила, бесстыжие его глаза… Толку никакого, даром что мужчина, только девчонки за ним бегают, такие же сопливые, как ты!       — Госпожа Ичиба, я, вообще-то, шиноби при исполнении, попрошу более уважительного отношения, — строго прервала ее Кенара.       — Ну простите, — с издевкой ответила женщина. — Мой оболтус тоже при исполнении, как его ни попросишь о чем-нибудь, всегда на заданиях, с утра и до глубокой ночи! Знаю я его задания — на заднем дворе у соседей…       Эти крики вонзались в голову, как сверло.       «Будь у меня такая мать, я бы тоже сбегала из дома», — подумала Кенара и решительно попрощалась. Ее тетя Инари частенько повышала голос, но никогда не срывалась на крик.       Подождав, пока Ичиба-сан скроется в доме, Кенара перешла дорогу и постучалась к соседям. Дверь открыла девочка лет шести на вид.       — Ичиба Набу? — переспросила она. — Мам! Тут одна тетенька-шиноби ищет братца Набу…       «Тетенька?!» — возмущенно подумала Кенара.       — Проводи ее на задний двор! — раздался женский голос из глубины дома, и девочка обходным путем повела гостью во двор, где стояла большая теплица, покрытая прозрачной пленкой.       В теплице произрастали преимущественно лечебные травы; в дальнем углу копошился человек, втыкая в почву лакмусовые бумажки. На руках его были надеты перчатки, испачканные землей, рубашку и брюки чунина прикрывал длинный фартук.       — Вы Набу? — спросила Кенара.       — Да, чем могу вам помочь? — Парень выпрямился. Он был ростом с Кенару или чуть выше; его коротко остриженные пепельно-русые волосы имели едва приметный сиреневый оттенок. За очками с прямоугольными линзами слегка щурились темные, продолговатой формы глаза. Набу был скорее худым, но казался достаточно крепким и ловким.       — Меня зовут Масари Кенара, и сегодня я получила назначение к вам в качестве командира.       Набу слегка поднял брови.       — Приятно познакомиться, Кенара-сан, — вежливо сказал он, стягивая перчатки с рук.       — Я уже виделась с Роем и предупредила его о совместной тренировке. Встречаемся завтра в девять часов на полигоне номер шесть.       — А вы тот самый последний шиноби Звездопада? — поинтересовался Набу, смерив куноичи взглядом.       — Я теперь чунин Листа.       — Выходит, нас всех свели мрачные обстоятельства, — задумчиво заметил молодой человек.       — Такова жизнь шиноби, — сухо ответила Кенара. Ей не нравился оборот, который приобретал разговор.       — Да-да, извините, я, наверное, бестактен. Так завтра мы увидимся?..              Ни досконально изученные личные дела Набу и Роя, ни первое знакомство с ними не помогли Кенаре сделать хоть сколько-нибудь удовлетворительные выводы о будущем сотрудничестве.       «Нужно увидеться с их сэнсэем», — сказала она себе и отправилась на розыски Митараши Анко. Побывав в Резиденции Хокаге и на квартире Анко-сан и не достигнув успеха, Кенара решила попытать счастья в кафе «Изуми», о котором слышала от Шизуне-сан. Не зная Анко лично, Кенара имела в своем распоряжении лишь словесный портрет этой куноичи, также полученный от помощницы Пятой, но его оказалось вполне достаточно.       Анко-сан, эффектная молодая женщина с выразительной фигурой, одевалась своеобразно, сочетая короткую юбку с широким плащом, а сетчатую ткань — со стальными поножами. Впрочем, Кенара меньше всего была склонна осуждать кого бы то ни было за странную одежду: ее собственный выбор не раз подвергался критике.       Анко наслаждалась чаем и золотистыми мандзю в форме клиновых листьев, сидя за столиком в углу кафе, лицом ко входу, и сразу заметила Кенару, так что последней ничего не оставалось, кроме как подойти и вежливо поздороваться.       — Здрасьте, — ответила Анко. — И что же тебе от меня нужно?       Кенара представилась.       — Я теперь в одной команде с Роем и Набу в качестве капитана. Хотела задать несколько вопросов…       Анко вздохнула и жестом предложила младшей куноичи сесть.       — Вообще-то ты мне помешала: люблю есть в одиночестве.       — Прошу прощения.       — Но я отвечу на твои вопросы, если… — в темных глазах Анко-сан заплясали лукавые огоньки, — заплатишь за мою еду — за все, что я захочу съесть и выпить.       Кенара невольно приподняла брови, но только на секунду.       — По рукам, — спокойно ответила она.       Анко усмехнулась и заказала еще мандзю и двойную порцию данго.       — Вот теперь спрашивай.       — В личных делах обоих чунинов написано, что они безынициативные. Это правда?       — Там так написано? Ну да, пожалуй…       — Как же вы их мотивировали?       — Я? — Анко усмехнулась. — Никак.       Целую минуту Кенара молчала смотрела, как ее собеседница поедает, смакуя, мандзю.       — Но ведь есть же что-то, ради чего они поступили на службу?..       — Их отдали в Академию в том возрасте, когда обычный ребенок еще ничего не решает. Они отучились и стали генинами. Мэй заставила их подать заявки на экзамен. Все прошло удачно, и им присвоили чунинов — вот и вся история. Парни плывут по течению. Имея альтернативу, они давно свернули бы с этого пути. Но альтернативы особо нет, не так ли? И никогда не было.       «Разве? — с неудовольствием подумала Кенара. — В Звездопаде подрастало столько детей, желающих учиться, но не имеющих такой возможности, а здесь я встречаю шиноби, которым предоставили все возможности, да с желанием проблема… И как с ними быть?!»       — Все время что-то случается, — продолжила Анко, поливая данго сиропом, — живем на надрыве, вопреки. Каждый шиноби на счету, и не припоминаю, чтобы когда-нибудь было иначе. А ты?       — Всегда хотела быть ниндзя, — мотнув головой, ответила Кенара, — не представляю иного.       — Ну так потрудись представить! У Набу есть девушка, думаю, однажды они захотят пожениться. Он такой вдумчивый и серьезный — для семейной жизни самое то. А Рой… ждет участия в битве, о которой сложат легенды, чтобы уйти на покой в ореоле славы. Романов перечитал, — пояснила, усмехаясь, Анко.       — Мне показалось, что Набу увлекается ботаникой, — цепляясь за последнюю ниточку, заметила Кенара. — Это приносит какую-то практическую пользу?       Старшая куноичи пожала плечами.       — Ему просто нравится. Забавное у тебя сейчас выражение лица. Не правда ли, какой легкомысленный подход к жизни: заниматься тем, что по душе, ради удовольствия и стремиться к счастью, а не к высокой цели?       — Да, — слегка нахмурившись, ответила Кенара. — Да, я считаю это легкомысленным, когда жизнь так печальна и опасна. Пытаться жить как шиноби и как обычный человек одновременно — значит не преуспеть толком ни в том, ни в другом.       Анко смерила ее взглядом с головы до ног и вздохнула.       — Ну удачи. Если повезет, научишься кое-чему у этих парней. И кстати, береги мизинцы!..              Помыться в удобной душевой и улечься спать на свежем постельном белье поверх двуслойного футона оказалось невероятно приятно, и Кенара дивилась тому, как не ценила своего счастья в прошлом. Перипетии походной жизни, хоть и переносились куноичи с легкостью, не позволяли ей до конца расслабиться, а в доме Сэки впервые за последние две недели она чувствовала себя уютно.       Кенара мысленно готовила себя к капитанству. Экзамен на чунина не дал однозначного ответа на то, какой из нее командир, и даже доверия, оказанного ей Пятой, было недостаточно. Кенара пыталась припомнить в качестве примера для подражания какого-нибудь лидера, но, кроме тети Инари, мало кого знала так близко. Авторитарные методы Инари-сан, которые Кенара прочувствовала на собственной шкуре, вызывали у нее большие сомнения.       В личном деле Ичиба Набу был указан его возраст — двадцать лет, но, выполняя миссии ранга D и C, чунин ни разу не выделился, не проявил себя особым образом, не сделал сверх того, что от него ожидалось. Его навыки владения тайдзюцу и ниндзюцу оценивались как средние, имелась пометка о том, что Набу какое-то время обучался медицинским техникам, пока однажды не нанес пациенту повреждения собственной чакрой — подробности не уточнялись.       Что касается Роя, в графе «Происхождение» стояло «Узумаки» и знак вопроса. Его мать умерла при родах, девятнадцать лет тому назад, отец погиб по дороге в Страну Огня, а самого мальчика усыновила семья Сэмпару. Рой стал их десятым ребенком. Мэй, погибший капитан команды, приходилась ему сводной старшей сестрой.       — Сэмпару Мэй, — пробормотала Кенара, засыпая, — какой же ты была?..              Побегав, потренировавшись и приняв душ, к девяти часам утра Кенара подошла к полигону номер шесть. Набу и Рой присоединились к ней с опозданием на двадцать минут. Первый был одет в форму чунина, второй — в кимоно длиной до колен, из фиолетового шелка с изумрудно-зеленым широким поясом. Волосы Роя, по цвету напоминавшие спелую вишню, были собраны в высокий пышный хвост, по бокам от лица свободно ниспадали более короткие пряди.       — Прошу прощения за опоздание, — произнес Набу с легким вежливым поклоном.       — Разве мы опоздали? — небрежным тоном отозвался Рой.       — Доброе утро. Вы уже размялись или только собираетесь? — Кенара окинула новоиспеченных товарищей взглядом: на них не было ни пятнышка грязи и ни одной капельки пота не блестело на лбу или щеках.       «Ба! — сказала она себе. — Да эти ребята как с картинки! Готова поспорить, встали не больше часа назад, спокойно позавтракали и попили чайку, прежде чем прийти сюда. Ну что ж, значит у них должно быть в запасе много сил».       — Я хочу увидеть ваши техники, на которые можно полагаться в бою, а также покажу, что сама умею. За две недели мы должны проработать несколько вариантов командной тактики и подготовиться к первой совместной миссии.       Рой, зевая и прикрывая рот ухоженными пальцами, чуть не вывихнул челюсть: он привык просыпаться на три часа позднее.       — Рой, что ты как шиноби считаешь своей сильной стороной? Кажется, ты умеешь использовать гендзюцу?       — Ну, я могу определить и развеять гендзюцу среднего уровня. Мне продемонстрировать собственную технику?       Кенара кивнула и в ожидании, пока чунин начнет складывать печати, смотрела ему в лицо. Глаза Роя, большие и зеленые, как бериллы, привлекли ее внимание: ей казалось, что в них плещутся искорки, похожие на маленьких рыбок. Куноичи захотелось их пересчитать, и когда она дошла до шести, чья-то рука внезапно легла ей на плечо. Кенара очнулась и поняла, что перед ней стоит клон, а Рой переместился ей за спину.       — Неплохо!       Рой хмыкнул, но было заметно, что похвала пришлась ему по душе.       — У моей техники есть слабая сторона: против нескольких целей она не работает. Ну и конечно, более сильный противник способен ее развеять, если успеет. — Чунин добавил с лукавой усмешкой: — Вот вас мне удалось застать врасплох.       — Да, знаю, в иллюзиях я не сильна. Предлагаю перейти на «ты». Как насчет твоих техник, Набу?       Набу достал из кармана мячик и пальцем нарисовал на нем спираль, раскручивающуюся по часовой стрелке. Рисунок слегка светился сиреневым цветом. Чунин швырнул мяч и сложил печать. Мячик тут же взорвался в воздухе.       — Ого!       — Я могу заряжать своей чакрой неодушевленные предметы. Правда, мой запас чакры не так велик…       — У этой техники мощный потенциал! Как ты пытаешься увеличить свой запас чакры?       — Э… м-м-м… Раньше я практиковался, но потом свободного времени становилось все меньше…       «Ясно, — беззвучно вздохнув, подумала Кенара. — Времени-то достаточно, только ты предпочитаешь тратить его на другое».       — А ты? — спросил Рой. — Слышал, Сборная команда отличилась на экзамене?       — Специализируюсь на тайдзюцу, ускоряю и усиливаю себя за счет чакры.       — Не лучший выбор для девушки, — заметил Набу. — Если только у тебя нет каких-то особых приемов или генетической предрасположенности.       — Нет, — прохладно ответила Кенара. — Никаких особых приемов. Я изучаю также техники стихий Земли и Ветра, но их радиус относительно небольшой.       Куноичи создала двух теневых клонов, которые встали друг напротив друга на расстоянии пяти метров. Первый сложил печати для техники взрывной волны, второй — для базовой техники земляного щита. Взрывная волна легко снесла щит и развеяла его вместе с клоном.       — И сколько можешь всего создать теневых клонов? — поинтересовался Набу.       — Четырех.       — Ого, похоже, с чакрой у тебя проблем нет.       — Да, но, развеяв клона, я могу вернуть себе лишь небольшую ее часть.       — Все равно отлично. Мой предел — два, но я редко этим пользуюсь.       Кенара сразилась с обоими чунинами и убедилась, что их навыки ближнего боя весьма посредственны. В метании кунаев и сюрикенов Рой практически сравнялся с ней, Набу же отставал и в этом.       — Тебе нужна меткость, — заметила куноичи, — для наведения твоих самодельных бомб.       — Согласен, — с улыбкой ответил Набу.       «Согласен, но менять ничего не станет, — с легким раздражением подумала Кенара. — Как же его подопнуть?..»       На этом первая совместная тренировка закончилась.              После обеда Кенара отправилась к военному портному, чтобы заказать себе форму по размеру: брюки и рубашку из плотной темно-синей ткани и офицерский жилет. На выходе из ателье она столкнулась с Тен-Тен, спешащей по тому же самому делу. Куноичи улыбнулись друг другу.       — Приятная суета, — заметила Кенара.       — О да! — охотно отозвалась Тен-Тен. — Не терпится увидеть себя в форме чунина! Хотя синий мне, наверное, не к лицу… Не хочешь потом отметить это событие?       — Почему бы нет? Есть одно местечко — там вроде вкусные сладости.       «Во всяком случае если верить Анко-сан», — добавила про себя Кенара.       — Можно и сладенького поесть… Только, боюсь, тебе придется подождать, пока с меня мерки снимут.       Девушки расстались и снова встретились через двадцать минут. В «Изуми» им достался столик у окна, за которым расцветало облако из зеленых листьев и розовых, сиреневых и фиолетовых цветов нескольких магнолий. Два диванчика располагались друг напротив друга, а их высокие спинки отделяли этот участок зала от остального пространства. Тен-Тен заказала дайфуку с начинкой из дыни, обсыпанные сахарной пудрой, Кенара — с мороженым.       — Рада, что встретила тебя сегодня, — сказала Тен-Тен, разливая чай. — Неджи отправился по каким-то делам клана, а Ли очень занят новой супер-тренировкой.       — Что за супер-тренировка? — оживилась Кенара.       — Да такая же, как все: побольше потеть и чтобы мышцы сильнее болели в конце. Ли приходится постоянно усложнять себе задания, так как тело привыкает к тренировкам.       — Не знаю, кому еще под силу выдерживать такой изнуряющий стиль жизни. С чакрой все проще в разы.       — После прошлого экзамена на чунина его кости были сильно поломаны, половина тела ужасно повреждена. Он прошел многое: тяжелую операцию и долгую реабилитацию, — и стал еще сильнее. Цунаде-сама говорила, что он рискнул жизнью, чтобы вернуться на путь шиноби. Наша Хокаге — великая женщина, никто другой не смог бы ему помочь.       Кенара слушала, затаив дыхание. Этот пример мужества и любви к своему делу по-настоящему тронул ее.       «Ли еще круче, чем мне казалось», — подумала она.       — Кто же ранил его так сильно?       — Ни за что не догадаешься, — серьезно сказала Тен-Тен. — Это был Гаара-сама!       Кенара вздрогнула от удивления.       — Понятно дело, он тогда еще не занимал пост Каге и находился под влиянием запечатанного в нем Песчаного демона, Шукаку.       — О…       — Рядом с ним у всех кровь стыла в жилах, он был похож на чудовище.       В памяти Кенары всплыло задумчивое лицо Гаары-сама.       — Господин Казекаге показался мне спокойным, уравновешенным человеком…       — Ну, он таким не сразу стал. — Тен-Тен пожала плечами. — Думаю, ему как-то удалось усмирить зверя внутри.       — Мне понравилась его сестра, Темари-сан, организатор экзамена. Серьезная куноичи, сосредоточенная на своем деле.       Лицо Тен-Тен напряглось.       — М-да, — кое-как выдавила она из себя, — эта куноичи чуть не сломала мне хребет во время поединка на прошлом экзамене.       Промахнуться сильнее было невозможно, и Кенара покраснела от своей неловкости до корней волос.       — Я не знала! Уверена, если бы сейчас… все могло бы сложиться…       — Да расслабься, — усмехнулась Тен-Тен. — Я не страдаю болезненной гордостью и не из тех, кто носит с собой поражения и промахи, тайком поливая их горючими слезами. А что, Темари сейчас хороша? Ты видела ее в бою?       Кенара поняла, что ей предстоит слегка покривить душой ради укрепления дружеских связей — она делала это чуть ли не впервые в жизни.       — Не видела. Не исключено, что сейчас ты бы ее побила.       — Кто знает, — успокоившись, беззаботно ответила Тен-Тен и принялась за пирожные.       Через какое-то время Кенара решилась и, напустив на себя равнодушие, поинтересовалась как бы невзначай, с кем тогда сражался Хьюга Неджи.       — Его противнику можно только посочувствовать, — добавила она.       — Наруто и вправду досталось, — ответила Тен-Тен, — но Неджи проиграл тот поединок.       Глаза Кенары расширились от удивления. Она не знала, кто такой Наруто, лишь краем уха слышала обрывки разговоров о том, что он покинул деревню ради тренировок с одним из Великих Саннинов.       — Как проходил бой?       — Подробностей уже не вспомню, — уклончиво ответила Тен-Тен, — другие события вытеснили тот экзамен из памяти. Сражались преимущественно в ближнем бою, Наруто оказался выносливее и хитрее, вот и все.       Чтобы разговор с Тен-Тен не выглядел, как сбор информации, Кенара решила рассказать немного о себе и была удивлена интересом, который проявила ее собеседница к этой теме. Упоминания о друзьях причиняли уже меньше боли, говорить о них было даже приятно, словно это могло оживить Рики и Таюши хотя бы на время.       — Любовь в команде — как это романтично, — заметила Тен-Тен. — Хотя, конечно, смотря о какой команде речь…       — До сих пор помню, как он смотрел на нее… Возле Звездопада есть пруд, Купель Лотосов, однажды мы договорились встретиться там, но начался дождь. Я бежала со всех ног и промокла насквозь, а они стояли там, вместе, под куполом, который создал из своей чакры Рики, и на Таюши не было ни дождинки. Так он оберегал ее от всего. Они собирались встретиться в тот вечер, поэтому на миссию вместо Рики отправилась я. А потом… я нашла ее платье, сброшенное на спинку стула, когда искала выживших. Думая о том, что их свидание состоялось, что, может, оно было решающим, я не знаю, как к этому относиться…       — Понимаю, — тихо ответила Тен-Тен. — Наверное, они уснули в мечтах друг о друге, в теплых лучах надежды, не зная, что у них нет будущего. Мне так жаль…       — Да.       Обе куноичи посмотрели в окно.       «Тот же цвет», — подумала Кенара, глядя на нежно-фиолетовые цветы магнолий. В это время картина перед глазами Тен-Тен расплывалась, делаясь похожей на небрежный акварельный набросок.              Следующие две недели прошли в тренировках. Кенара пыталась получше узнать свою команду и сработаться с новыми товарищами. Может, руководство и верило в ее лидерские качества, но сама куноичи словно натыкалась на незримую стену, стараясь ближе сойтись с Набу и Роем. С одной стороны, чунины уважали ее за неплохие способности и силу, с другой, были отстраненными в общении, как если бы считали Кенару временным явлением.       Однажды, когда Набу пришел на площадку вовремя, без напарника, между ним и Кенарой завязался разговор. Куноичи откровенно спросила, в чем причина странного поведения Роя: он никогда не грубил ей прямо, но выказывал некоторое пренебрежение, например, регулярно опаздывал, не дослушивал ее до конца, обращался с вопросами исключительно к Набу.       — Он не показывал это даже мне, но Рой сильно страдал, когда потерял сестру.       — Думаю, я могу его понять: я тоже не так давно потеряла сестру.       Набу, прищурившись, сквозь очки внимательно посмотрел на Кенару.       — Нет, я думаю, ты не понимаешь. Мэй была для него самым близким человеком, семьей. Она заменила ему мать. Эти двое выросли вместе и понимали друг друга без слов. Рой словно потерял половину души, когда погибла Мэй, и наша команда умерла вместе с ней.       — Какой она была?       — Маленькой и сердитой, как птичка, — улыбнувшись, ответил Набу. — Вечно нас отчитывала и заботилась о нас, как о семье. Рой был ей дороже всех на свете.       — Очень жаль, но ведь он-то еще жив. Нужно как-то собраться, пересилить себя.       Набу ничего не ответил на это, молча поправляя на локте бандаж. Кенара нахмурилась.       — Я говорю это как человек, который оставил за своей спиной множество смертей.       — Значит они не коснулись твоего сердца, — спокойно заметил Набу.       От этой простой фразы кровь бросилась Кенаре в лицо.       — Сила моей скорби не предмет для обсуждения! — вырвалось у нее, прежде чем она сумела взять себя в руки.       — О, прости! — Набу примирительно улыбнулся. — Я иногда разговариваю сам с собой и забываю, что произношу мысли вслух. Конечно, только ты можешь судить о собственных чувствах, но и о чувствах Роя может судить только он.       Кенара смотрела на этих двух парней со стороны и понимала, что все еще хуже, чем с Рики и Таюши: и тогда, и сейчас она чувствовала себя третьей лишней, но раньше ей не приходилось взваливать на себя обязанности командира. Кенара доверяла Рики и считала его отличным капитаном команды, но в последнее время все чаще думала о том, что на самом деле почти ничего не знала о его лидерских качествах. Как бы он справлялся, не будь Кенара и Таюши к нему заранее расположены? Если бы товарищи Рики не являлись его друзьями, а взялись из ниоткуда, с собственными привычками и характером и даже со своим командиром, оставившим после себя неизгладимый след, как бы он поступал?..       Куноичи заметила, что свободное время Набу и Рой стремятся проводить за карточной игрой собственного изобретения. Они так увлекались, что уходили в нее с головой и не замечали присутствия Кенары. Рубашку и лицо каждой карты Рой собственноручно разрисовал тушью, а Набу придумал боевую систему и просчитал, насколько это возможно, баланс. Кенара однажды подошла посмотреть — и заинтересовалась. Правила показались ей несколько запутанными, но в целом игра понравилась. Она начала осторожно задавать вопросы, и Рой, забыв о неприязни, охотно отвечал. Эта игра под названием «Путь ниндзя» стала первой ниточкой, протянувшейся от Кенары к ее новым товарищам.              Чем хуже шли дела, тем больше Кенара нуждалась во времени наедине с собой. Проводя первую половину дня с Набу и Роем, куноичи затем с облегчением переключалась на индивидуальные тренировки. Ей приглянулось местечко в лесу за пределами деревни — это была укрытая от любопытных глаз полянка, окруженная высокими стройными осинами. Над крепкими стволами кремового цвета шумели и переливались кроны из плотных темно-зеленых листьев. Трава была утоптанная, с проплешинами, будто кто-то применял здесь техники стихии Ветра. На поляне можно было тренироваться до седьмого пота, а затем валяться на траве, любуясь небом в обрамлении зелени. Кенара отрабатывала здесь секретный прием.       Как-то она пришла на поляну рано утром, еще до встречи с Набу и Роем, размялась, достала из заплечного мешка прямоугольную грелку и принялась ее надувать, с помощью чакры увеличивая поток воздуха. Первый раз оказался неудачным: Кенара не рассчитала силу, и грелка лопнула. Отплевываясь от неприятного привкуса во рту, куноичи пробормотала:       — Назовем эту технику «смертельный поцелуй»…       Она достала вторую грелку и начала надувать ее более медленно и осторожно. Заткнув отверстие пробкой и завинтив крышкой, Кенара повесила грелку на дерево на уровне плеча. Она подняла правую руку, раскрыла ладонь в тридцати сантиметрах от цели и сосредоточилась, непроизвольно сдвинув брови. Через несколько секунд грелка задрожала и взорвалась.       — Круто! — вырвалось у Кенары. Она улыбнулась, довольная результатом, и вдруг, почувствовав чье-то присутствие, резко обернулась. У противоположного края полянки стоял, сложив руки на груди, Хьюга Неджи.       — Взорвала ее, не складывая печати?       Кенара мгновенно вспыхнула и, пробормотав: «Привет», отвернулась, чтобы отцепить от дерева обрывок резины, оставшийся от грелки.       «Почему я заметила его так поздно? — с некоторым смятением подумала она. — Надеюсь, он не слышал моей дурацкой шутки… Надо взять себя в руки! Я не могу выказать слабость перед Хьюга!» Гордость помогла Кенаре побороть смущение, и она спросила уже спокойно:       — Тоже ходишь тренироваться сюда?       Неджи выпрямился и шагнул на поляну. Ему вспомнилось, как он сделал здесь свой первый вихрь, сорвав листву с осенних деревьев, и пытался коснуться «мягкой ладонью» каждого упавшего листочка.       — Это мое место для секретных тренировок вот уже пять или шесть лет.       Кенара почувствовала уважение к его постоянству и эстетическому вкусу, но посчитала лишним сказать об этом вслух. Желание произвести благоприятное впечатление на Хьюга сковывало ее и заставляло подвергать сомнению каждую фразу. Сказать, что она больше не придет сюда? Это все равно что неявно напрашиваться на приглашение. Спросить разрешения тренироваться здесь? Это все равно что принизить себя, признав Неджи старшим. Завести речь о лидерстве или командных тренировках? Это все равно что похвастаться новым назначением…       Неджи хмыкнул. Он имел возможность наблюдать за Кенарой во время путешествия из Пустыни Демона в Коноху; иногда ему казалось, что в ее синих глазах мысли порхают, как птицы: кружатся, сосредотачиваясь вокруг общей цели, или свободно парят.       — Ты часто напряженно думаешь о чем-то, но редко высказываешь свои мысли вслух.       Кенаре невольно вспомнилась тетя: «Что у тебя с лицом? Почему молчишь?!», — и она удивилась, что то, в чем ее упрекала Инари, в устах Неджи звучало как комплимент.       — Я понимаю, почему тебе нравится здесь, — сдержанно улыбнувшись, произнесла куноичи. Подняв голову и слегка прищурившись, она посмотрела на солнечные лучи, пронизывающие кроны, и блики, дрожащие и перемещающиеся благодаря игре ветра с листьями.       — Так что это была за техника? — поинтересовался Неджи, поднимая с земли клочок резины.       — Демон в бутылке.       — Кажется я уже слышал о ней раньше, во время нашего поединка.       Пока молодые люди вместе собирали разлетевшиеся по поляне обрывки грелок, Кенара рассказывала о своей технике:       — Суть ее заключается в том, что я подмешиваю чакру в воздух, который вдыхает противник. Моя чакра попадает в его легкие, и я управляю ею на небольшом расстоянии от моей руки. Пока получается тридцать сантиметров, но для надежности лучше коснуться груди противника. Тогда чакра нагревает и вращает воздух внутри легких человека с огромной скоростью, разрывая грудную клетку изнутри.       — Какая жестокая техника.       — Да. Я придумала ее специально для одного человека… или людей. Надеюсь, до тех пор применять ее не придется.       — Кажется, я понимаю, о ком ты говоришь, — заметил Неджи, подходя к куноичи с горстью обрывков. Кенара протянула ему свой раскрытый мешок, чтобы стряхнуть туда мусор.       — Думаю, что понимаешь, — с напускным спокойствием ответила она.       Неджи сложил руки на груди и стоял, пристально и невозмутимо глядя на ее лицо.       — Я знал одного человека, одержимого местью; ты на него совсем не похожа.       — Месть для меня — это не страсть, пожирающая душу, а холодный расчет, — невольно нахмурившись, ответила Кенара. — У меня нет выбора, я не могу отказаться постоять за честь Звездопада, чтобы все забыли о нас или запомнили как глупцов и слабаков, позволивших погубить себя за одну ночь… — Куноичи побледнела. — Не хочу, чтобы кто-то думал, что может совершать подобное и как ни в чем не бывало ступать по земле!       — Твои мотивы мне ясны, — немного смягчив голос, ответил Неджи. — Я считаю, что ты имеешь право знать о расследовании, которое проводит клан Хьюга, хотя даже с помощью бьякугана нам почти ничего не удалось найти.       «По этому делу он отсутствовал, об этом упоминала Тен-Тен?» — подумала Кенара. Хьюга проводили расследование; Хьюга ухаживали за памятником; Хьюга помогли собрать останки погибших в погребальные урны и воздать им почести. Взгляд Кенары, обращенный на Неджи, потеплел.       — Ты был там? Что там сейчас происходит?       — Мы осмотрели саму деревню и ее окрестности. Территория охраняется АНБУ, и туда никого не пускают. В ближайшее время Звездопад будет запечатан.       Перед мысленным взором Кенары встала ее родная деревня, такой, как она ее оставила: сумеречной, осиротевшей, оплакиваемой небом.       — Единственное, что нам удалось обнаружить, это способ, которым преступники проникли в сердце деревни: они проделали подземный ход, начинающийся далеко за стенами, с помощью призывного животного, скорее всего, земляного паука. Либо это какая-то техника, оставляющая следы вещества, похожего на паутину. Других следов мы не нашли, по крайней мере, в радиусе пятидесяти километров от деревни. — Неджи выглядел бесстрастным, как всегда, и не походил на сочувствующего. Благодарности он тоже не ждал.       «Быть может, его как Хьюга задело произошедшее, — подумала Кенара, — и он считает помощь делом чести?»       Словно отвечая на ее мысли, Неджи произнес:       — Прошу простить также мою дерзость, но я дам тебе совет. Когда вычислишь врага, не позволяй эмоциям взять верх и не действуй в одиночку. Позови Хьюга. Некоторые из нас отзовутся, желая отомстить за родственников.       — Благодарю, — ответила Кенара с легким поклоном. — Хотела бы я быть, как ты, уверена в том, что найду виновников.       Куноичи, слишком взволнованная, чтобы продолжать разговор и изображать хладнокровие, попрощалась и вскочила на ветку ближайшего дерева. Передвигаясь с помощью прыжков, она вскоре скрылась из виду. Хьюга проводил ее взглядом, думая о своем. Ветер едва касался крон деревьев, слышен был щебет птиц, солнце поднималось все выше и тени отступали. Неджи в очередной раз заметил, как прекрасно место, избранное им для тренировок. В полдень облитая солнцем поляна в обрамлении осин будет похожа на залу с позолоченными колоннами. Он никогда раньше не думал о том, что разделить красоту и уединение этого места с кем-то другим может быть приятно.              Ночью, когда весь дом погрузился в тишину, Кенара не могла заснуть и прокручивала в голове разговор с Неджи.       «Подземный ход… Неужели этого достаточно, чтобы незаметно проникнуть в деревню? Ведь кто-то из дежурных должен был почувствовать вибрацию земли. Все произошло быстро — часовые не успели отреагировать. Для такой мощной и мгновенной техники нужен невероятно большой объем чакры. И сенсоры ничего не почувствовали?..»       Кенара ворочалась и думала о пауках. Некоторые шиноби заключали контракты с разумными животными, чтобы иметь возможность призывать их и использовать в бою или в затруднительной ситуации. Если она хорошо помнила свои уроки по естествознанию, то существовала порода разумных пауков-лазейщиков, и теоретически с ними мог быть заключен контракт.       «Вряд ли получится разыскать и допросить кого-то из этих редких животных, но вдруг удастся отследить еще случаи применения подобного призыва? Пока что это единственная зацепка — спасибо Хьюга. Пока я играю в «Путь ниндзя», они не ждут, когда улики посыплются с неба, и выполняют за меня рутинную работу по сбору информации. Неджи прав: я еще слишком слаба; что я могу противопоставить мощи, уничтожившей целую деревню? Шесть метров взрывной волны и парочку клонов?»       Последняя мысль должна была подействовать на Кенару удручающе, но вместо этого она почувствовала легкое трепетание сердца и волну тепла в груди.       «Раз он доверил мне секрет клана, то считает меня, как минимум, не болтливой. Доказала ли я ему свою силу? Добилась ли его уважения? Видит ли он во мне равную?       Хьюга скуп на эмоции. Или сдержан? Является ли его хладнокровие чертой характера, плодом внутренней борьбы или хорошего воспитания? Его, конечно, называют гением, но я хочу составить собственное, объективное мнение о Неджи». — Щеки Кенары запылали, когда она представила перед собой серьезное лицо Хьюга, так что ей пришлось усомниться в своей объективности.       «Я же не умею завидовать — никогда не умела! Вместо этого я восхищаюсь и пытаюсь дотянуться до того, что поначалу кажется недостижимым. Так было с Таюши. Ну, не совсем так… Но у Хьюга однозначно есть качества, которыми я хотела бы обладать. Он — идеальный соперник».