Ветер кружит листья

      В конце концов, после внимательного изучения документов Звездопада, удалось выяснить, что кроме Суягава Амэи еще два ее соотечественника находились за пределами Страны Огня, и, хотя за прошедшие со дня катастрофы четыре месяца ни один из них не дал о себе знать, все же имелся небольшой шанс их отыскать. Это и стало новой, долгосрочной, миссией для команды Кенары.       — Трудно сказать, будут ли полезны их знания для проведения расследования, — заявила Пятая. — Не исключено, что печальные новости до этих шиноби еще не дошли. Ваше путешествие может затянуться на несколько месяцев, но в апреле вы должны вернуться в Коноху. И я жду регулярных отчетов. Кенара…       Куноичи, кивком головы отослав товарищей в коридор и прикрыв за ними дверь, задержалась в кабинете Хокаге. Цунаде-сама нахмурилась.       — Собирай всю возможную информацию об Акацки. Малейшие зацепки или намеки — все будет нам полезно. Избегай прямых столкновений, помни, что твоя операция разведывательная.       — Так точно.       — Иди!              Кенара испытывала смешанные чувства по поводу новой миссии. С одной стороны, ее воодушевляла возможность отыскать кого-то из своих, с другой, по многим причинам ей не хотелось покидать Деревню Листа. Она убеждала себя, что растянутое во времени путешествие является неплохой тренировкой выносливости и терпения, а значит косвенно способствует увеличению запаса чакры.       «И мы, мы трое, проводя так много времени вместе, либо сплотимся в единое целое, либо возненавидим друг друга», — думала Кенара.        Им предстояло увидеть те края и страны, о которых раньше они только слышали или читали. В каком-то из этих уголков мира могли отыскаться следы преступников, уничтоживших Деревню Звездопада.       Тяжелее всего расстаться с Конохой было Набу: он оставлял здесь любимую девушку на пороге одного из важнейших событий ее жизни — экзамена на звание чунина — без возможности переписки и обмена новостями. Рой отнесся к предстоящему путешествию философски. Кенара попрощалась с Тен-Тен и подумала о Неджи, но ни за что не стала бы беспокоить его по таким пустякам.       «Даже не заметит моего отсутствия, — сказала она себе. — И у меня появится отличный повод перестать наконец о нем думать».              Первым человеком, которого предстояло отыскать, был Райракку Райга — агент Звездопада, джонин, отправленный в Страну Льда на временную службу к местному Даймё. Контракт Райги закончился, и шиноби должен был вернуться домой, но не по морю, а по суше, так как имел секретное послание к Даймё Страны Тигра.       Команда Кенары побывала в Стране Тигра и выяснила, что послание не было доставлено, а сам Райга пропал без вести. Месяц ушел на поиски здесь и в соседних странах Жемчуга и Звезд, а затем шиноби двинулись к границе Страны Льда.       Куноичи старалась не терять ни минуты и, пока ее тело двигалось, а голова была свободна, продумывала множество комбинаций собственных техник и изобретала новые. После столкновений с такими мощными противниками, как Куроко и Кисаме, ей стала очевидна необходимость увеличить силу удара, а также найти способы применения ниндзюцу на средних и дальних расстояниях — кроме приема с подбрасыванием клона. К сожалению, времени на тренировки практически не оставалось, так как отряд все дни проводил в движении, курсируя от одного населенного пункта к другому и собирая новости и слухи. Кенару удручали мысли о том, что пока она тратит время, ее соперник продолжает наращивать мощь и пропасть между ними увеличивается.       На подступах к Стране Льда начал давать о себе знать ее суровый климат. Команда Кенары пересекла нагорье и укрылась под каменистым гребнем с подветренной стороны. Из-за сырости и отсутствия пригодных материалов развести костер было практически невозможно, так что все три чунина сидели рядком, укрывшись плащами до подбородка и опустив капюшоны пониже. Серая стена ледяного дождя отделяла их от остального мира, закидывая брызгами и бусинами града.       — А дальше будет только холоднее, — заметил Набу.       — Пускай, — ответил Рой, — лишь бы эта сырость поскорее закончилась — лучше уж снег. Только нужно будет запастись теплой одеждой…       — А чакра тебе для чего? — сказала Кенара. — Грей себя понемногу изнутри. Это, кстати, отличная тренировка.       — Я не могу, — пробурчал Рой. — Я могу выпускать чакру только большими объемами, с концентрацией у меня всегда было плохо.       — Значит ты замерзнешь и умрешь, — дернула плечом Кенара. — На кой черт быть шиноби, если стесняешь свои движения, кутаясь в сто одежек?       — Я понимаю и не нуждаюсь в убеждении, я просто не-мо-гу.       — Представь, что выпил саке, и у тебя в животе становится тепло, а потом это тепло расползается по всему телу.       — Тебе-то откуда знать, что чувствуют, когда пьют саке, малолетка? — Рой добродушно усмехнулся.       Кенара проигнорировала его фамильярность: после целого месяца в компании парней у куноичи не осталось моральных сил, чтобы обращать на это внимание, к тому же ей было достаточно их беспрекословного подчинения в серьезных ситуациях.       — Кроме личного опыта есть еще опыт других людей. — Кенара похлопала по карману вещмешка, в котором, завернутое в парусину, лежало малогабаритное издание справочника Хироко. Куноичи знала его уже наизусть.       — Используй воображение, — посоветовал Набу.       — Что-то я побаиваюсь силы своего воображения, — ответил Рой, — как бы мне не воспламениться.       — По-моему, все знают, что воспламениться ты можешь только на словах, — усмехнулась Кенара, — а на деле у тебя ледяное сердце.       — У него нет сердца совсем. Спроси, скольких из своих семнадцати муз он предупредил о том, что поход затянется на месяцы?       — И спрашивать не надо: ни одной. Хорошо, что какое-то время Тен-Тен будет держаться от тебя подальше.       — Признайся честно, это же ты предупредила ее о моем «коварстве»? Даже не знаю, почему все так серьезно относятся к обычному флирту.       — Ты узнаешь, когда разобьют сердце тебе.       — Но у него же нет сердца, — напомнил Набу, — так что не узнает.              Путешествие длиной в три с половиной месяца завершилось на возвышенности у подножия обледенелой горы. По указке местных жителей команда Кенары отыскала надгробие, сложенное из трех плоских камней, отсыревшее и запорошенное градом: в гостинице на границе Стран Льда и Волка Райракку Райга был отравлен какой-то женщиной из окружения Даймё, а свиток с посланием — украден. Хозяина заведения так потрясло и напугало случившееся, что он поручил сыновьям похоронить скоропостижно скончавшегося гостя подальше от поселения, а те даже не подумали его обыскать и соорудили надгробие, только чтобы дух умершего их не потревожил.       Кенара стояла возле камней, на которых не было ни знаков, ни надписей, кроме одного слова — «покой». Ледяной ветер сбросил капюшон с головы куноичи и трепал ее пепельно-русые волосы. За прошедшие несколько недель они отросли почти до плеч.       — Значит, он умер около года назад и не застал заката своей деревни, — промолвила Кенара. — Лучше так, чем знать, что после тебя не останется никого. Очень жаль, но, чтобы установить факт смерти шиноби, могилу придется вскрыть.       Рой, замотанный до самых глаз шарфом поверх мехового плаща, положил руку ей на плечо.       — Мы сами.       Набу его поддержал. Кенара отошла на несколько шагов и, задрав голову, засмотрелась на нависающие над ней величественные вершины гор. Резкий ветер заставлял глаза слезиться — товарищи могли подумать, что куноичи оплакивает Райгу. На самом деле, она даже не помнила его лицо, да и самого джонина почти не знала.       «Неужели никого не осталось?.. — думала Кенара. — Следующий человек, который нам нужен, возможно, отступник. Вдруг нам самим придется его убить — и что тогда? Последняя из Масари, последняя из Звездопада… Призрак прошлого в мире живых».       Подошел Рой.       — Похоже, это он: темные волосы, средний рост, комплект нингу… и вот — в кармане было. — Рука Роя разжалась, и на широкой, покрасневшей от холода ладони куноичи увидела потускневший протектор с тремя падающими звездами. Наивно было рассчитывать на иной исход, однако сердце ее тоскливо сжалось.       — Спасибо. Давайте вернем ему покой и уйдем отсюда.              Три спальных мешка вплотную лежали на полу дешевой гостиницы. Ставни трещали от ветра, и мокрый снег вперемешку с градом нещадно их хлестал. Кенара лежала ближе к двери, под общим мофу; сон не шел к ней.       «Тен-Тен, Неджи… надеюсь, вы живы и у вас все в порядке. Я так далеко… так далеко, что мне проще исчезнуть навсегда, чем вернуться. Я думала — надеялась, — что мы станем друзьями, но расстояние и время ослабили эти едва образовавшиеся узы. Может, когда я вернусь, от них уже ничего не останется…»       — Эй, Кенара, — зашептал Рой, вырывая куноичи из потока захлестнувших ее тоскливых мыслей. Он приподнялся на локтях и смотрел на нее поверх растянувшегося между ними Набу.       — Чего?       — Не хочешь ко мне в мешок? Погреемся…       — Набу спроси, может, он хочет, — усмехнулась Кенара.       — Рой, твои волосы меня когда-нибудь задушат, — сонно отозвался Набу.       Парни завозились, отбирая друг у друга одеяло. Куноичи лежала, прислушиваясь к их возне и бормотанию, и тоска ее постепенно отступала.       «Пусть у меня нет ни дома, ни семьи, зато есть моя команда. И до тех пор, пока я являюсь частью ее, я буду чувствовать себя живой».              На исходе февраля шиноби добрались до берегов Страны Снега и вскоре испытали на себе все прелести снежных бурь. Здесь не было таких резких изматывающих ветров, как в Стране Льда, но отряду приходилось штурмовать сугробы, так что чунины перестали использовать для передвижения длинные прыжки, а Рой усиленно тренировал концентрацию чакры, чтобы не проваливаться в снег.       Буря стихла, небо расчистилось. Свет слепил, отражаясь от поверхности белой пустыни, но все ощущения говорили о том, что рельеф местности меняется и начинается взгорье. Перевалив за гребень, отряд оказался на краю обширной долины. На дне ее располагалось затянутое льдом озеро Ханкон, а вокруг него, на некотором расстоянии друг от друга, — три поселения. Озеро пересекал понтонный мост, а вдоль берега тянулась утрамбованная в снегу и раскатанная дорога. Возле самого дальнего поселения велась большая стройка: копошились люди, подвозя на полозьях доски и бревна, расчищая снег и сооружая тоннель, пронзавший насквозь один из плоских холмов.       Неподалеку от западного поселения, возле елового леса, можно было разглядеть лесопилку, а на юго-востоке, у подножия гребня — каменоломню.       Чистое, светло-голубое небо казалось пологом, растянутым между высокими холмами, сплошной стеной окаймлявшими долину. Солнце сияло ярко, но почти не грело; неподвижный воздух был схвачен легким морозцем.       Рой скинул отороченный мехом капюшон и, щурясь, вглядывался в расстилающийся перед ним пейзаж.       — Без ветра не особо-то и холодно. Почти уютно.       — Да уж…       — Все, что нам известно, связано с этим местом, — произнесла Кенара. — Четыре года назад чунин Звездопада Ио Номика отправился со своим отрядом в Страну Снега выполнять заказ одной высокопоставленной особы. Они должны были разобраться с местной бандой, однако с этого задания никто не вернулся: два шиноби погибли, а Номика исчез. По правде говоря, странная история: я ни разу не слышала, чтобы по этому делу проводилось расследование. Впрочем, четыре года назад я была еще ребенком. — Куноичи помолчала, раздумывая. — Никаких отчетов не сохранилось — АНБУ ничего не нашли. Документы либо потеряны, либо уничтожены. В списке преступников Номика не значился.       — Выходит, до нас его никто не искал? — поинтересовался Рой.       — Да, и мы должны выяснить, почему.       — С чего начнем?       — С нанимателя. Господин Канто находится сейчас в Поселке инженеров. Навестим его и узнаем, доволен ли он результатами миссии четырехлетней давности. В журнале Звездопада она отмечена, как завершенная, без подробностей.       — Надеюсь, все эти тайны стоят моих отмороженных пальцев, — вздохнул Рой.              Дом Канто располагался в центре поселка, в окружении лиственниц, и был огорожен дощатым забором. Кенара без обиняков сказала слуге, что шиноби Листа желают видеть господина по поводу одной из миссий и показала документ, удостоверяющий личность. Канто вполне мог отказать в аудиенции, испугавшись таких гостей, но он, наоборот, принял их незамедлительно. Все трое, прежде чем войти в приемную комнату, надели повязки.       Господин Канто показался Кенаре вежливым и спокойным мужчиной; на вид ему можно было дать не больше тридцати пяти лет. Он не побоялся остаться наедине с гостями несмотря на то, что они представляли потенциальную угрозу.       — Листья в Стране Снега? У меня еще не было общих дел с Конохой, что же привело вас ко мне?       — Господин, четыре года назад вы обращались к Деревне Звездопада по поводу разбойников, беспокоивших местное население.       — Действительно, — ответил вельможа, — это было мое первое решение как главы дома Канто: обратиться за помощью к шиноби страны, которая находится слишком далеко, чтобы распространять на нас политическое влияние.       — Никто из трех шиноби, направленных на эту миссию, не вернулся назад. Господин, может быть, вам известно, что с ними стало?       Канто смотрел на Кенару, сохраняя задумчивое выражение лица.       — К сожалению, двое из них погибли — такова была цена за истребление банды Хайро Оками. Капитан отряда сразу же по окончании миссии покинул пределы Страны Снега. Он собирался сесть на корабль в Мидори но Мизу.       Больше никаких полезных сведений господин не мог или не хотел сообщить. Вежливо и мягко он дал понять, что занят, и даже не поинтересовался, по какой причине Лист разыскивает чунина Звездопада, да еще столько лет спустя.       Кенара пришла к заключению, что в Стране Снега не знают о гибели ее деревни: либо новости о столь отдаленных землях доходили изредка, либо приказ Пятой придерживать информацию о случившемся работал как надо.       Прежде чем выйти за ворота, молодые люди вновь припрятали свои хитай-ате: Кенара считала, что протекторы шиноби с непривычными местному населению символами не только не вызывают доверия, но и привлекают лишнее внимание. На далеком севере о настоящих ниндзя и слыхом не слыхивали, лишь рассказывали небылицы. Здесь большей популярностью пользовались народные герои — те же шиноби, впрочем, только без военной организации и свода правил, самоучки.              Чунины остановились в гостинице. После короткого отдыха и скромного обеда Кенара посвятила их в дальнейшие планы:       — Рой, ты отправишься в Поселок Каменщиков, а ты, Набу, — в Поселок Лесорубов. Нужно порасспрашивать местных про банду Хайро Оками, узнать подробности о ее истреблении и попытаться выяснить хоть что-то о пропавшем чунине Ио Номике.       — Если господин Канто сказал правду, — Набу кое-как подавил зевок, — и Номика отправился в порт, а там сел на корабль и уплыл в неизвестном направлении, мы уже никогда его не найдем.       Кенара озабоченно нахмурилась.       — Хотя бы узнаем, от чего он бежал и почему не вернулся домой. — Помолчав, куноичи добавила неохотно: — Если Номика причастен к смерти товарищей, — а это бы многое объяснило, — то он отступник и может представлять опасность для тех, кто попытается его выследить. Я не знаю, чего ожидать, поэтому предупреждаю: будьте осторожны. Придумайте себе какую-нибудь правдоподобную легенду.       — О! — тут же оживился Рой. — Я буду журналистом-криминалистом, который пишет очерк. Нужно только приодеться…       — Приодеться? — Брови Набу взметнулись вверх. — На тебе и без того пять слоев одежды!       — Ничего ты не понимаешь! Я должен выглядеть солидно, располагать к себе…       — Так, — прервала товарища Кенара, — встречаемся здесь же через пять дней — думаю, этого времени достаточно.       Она оставила себе Поселок Инженеров. Прогуливаясь по закусочным и гостиным дворам, Кенара представлялась студенткой столичного университета, которая пишет туристический справочник долины Ханкон в качестве курсового проекта. Ее интересовала инфраструктура долины, в том числе безопасность передвижения по местным дорогам.       У одного словоохотливого содержателя комнат для сезонных работников Кенара выяснила, что в настоящее время жителей не беспокоят разбойники, тогда как в прошлом «всякое бывало». Пять лет тому назад объявилась банда, назвавшаяся Хайро Оками. «Волки» нападали на людей и повозки, передвигавшиеся по дорогам; особенно туго приходилось тем, кто по разным причинам собирался въехать в долину или покинуть ее. Судя по всему, кое-кто из бандитов умел управлять чакрой и использовать примитивные техники. Во время разбойных нападений «волки» убили десятерых человек, еще дюжину избили и покалечили. Одна девушка покончила с собой, чтобы не быть похищенной; перед этим «волки» зарезали пытавшегося защитить ее жениха. Девять молодых женщин умерли в плену, а с ними погибли и два шиноби.       «Для такого глухого местечка настоящая кровавая драма», — невесело подумала Кенара.       — Господин Канто решил проблему, наняв ниндзя из далекой Деревни Звезды.       — Звездопада, вы хотите сказать? — вежливо поправила куноичи рассказчика, на что получила ответ:       — А разве это не одно и то же?       Сведения о третьем, оставшемся в живых, шиноби совпадали с тем, что уже ранее сообщил Канто: Номика отправился домой.       — Если вы собираетесь писать про нас книгу для туристов, советую вам побывать на стройке. Скоро на ее месте вырастет новый квартал с просторными складами и гостиницей для приезжих: к нам часто наведываются из-за гор за лучшим строительным лесом и камнем. Ну и за стеклянным карпом, которого, кроме как в нашем озере, в целом мире не найти. Да, благословенное место… Для тех, кто не боится холода, конечно. Но оно ведь везде свои недостатки, верно?              К тому времени как Кенара добралась до стройки, уже начали сгущаться сумерки. Это место можно было назвать отдельным поселением, похожим на муравейник, в котором кипит работа. В дальнем конце расчищенной площадки возвышалось несколько складских помещений — там хранилась часть стройматериалов; другие были сложены под открытым небом, прямо на снегу. Для многих зданий уже был заложен фундамент, и Кенара про себя задавалась вопросом, сколько же понадобилось времени, чтобы выкопать такое количество мерзлой земли без использования чакры.       «Им бы не помешало нанять шиноби», — подумала куноичи. Она стояла за ограждением, сложив руки на груди, и разглядывала рабочих. Чтобы не выделяться среди местного населения, Кенара надела дубленку и унты и носила за спиной прикрепленные крест-накрест снегоступы. Над долиной часто разражались внезапные снежные бури, и на этот случай каждый человек, покидавший поселок даже на короткий срок и предполагавший не сходить с утрамбованной дороги, носил с собой снегоступы, меховой плащ и даже паек.       Сумерки скрадывали лицо и фигуру куноичи, да и люди нередко приходили поглазеть на стройку, так что никто из рабочих как будто не обратил на нее внимания. Зато Кенара сразу же зацепилась взглядом за человека, который был одет легче остальных: его тело прикрывали лишь синяя рубашка с закатанными рукавами и штаны из плотной ткани, а на ногах вместо унт красовались короткие кожаные сапоги.       «Какой морозоустойчивый, — подумала она, настораживаясь. — Уж не чакрой ли ты себя греешь?»       Группа рабочих, к которой принадлежал заинтересовавший ее человек, разгружала подводу со штабелями досок. У всех были меховые рукавицы, а у него — простые, ватные.       «Это ничего не значит, — сказала себе Кенара, — среди людей, которые никогда не развивали в себе навыки шиноби, иногда попадаются способные».       Ей вспомнился Рой с его сложностями концентрации чакры, и она нахмурилась. В этот самый момент рабочий в синей рубашке резко обернулся и посмотрел прямо на нее. Он находился на свету, а Кенара — в густой тени, но их глаза как будто встретились. Рабочий быстро отвел взгляд и продолжил трудиться, но его лицо все еще стояло перед мысленным взором куноичи. Она испытала странное чувство — как будто знала этого человека, более того, словно его жизнь по каким-то причинам была переплетена с ее жизнью.       «Наваждение, — подумала Кенара. — Я его впервые вижу, что может нас связывать?..»       Он был приятной наружности, роста скорее высокого, с сильным и гибким телом, сформированным, вероятно, усердными тренировками, а не тяжелым трудом на стройке. Его темно-русые, почти черные, волосы были перехвачены шнурком; кожа не утратила смуглого оттенка даже в краю скупого солнца. Черты лица этого человека показались Кенаре несколько асимметричными; она заметила легкие морщинки возле его рта, который, похоже, любил улыбаться, смеяться и выражать другие эмоции. Но больше всего ее внимание привлекли глаза светло-зеленого, почти бирюзового, цвета — светлые, яркие в обрамлении угольно-черных ресниц.       «Точно не видела, — в некотором смятении думала куноичи, — иначе не забыла бы. Но чувство странное…»       Кенара прошлась вдоль натянутой веревки, выполнявшей функцию ограждения, стараясь не терять заинтересовавшего ее человека из виду.       Отгрузив партию досок, он отправился в уборную — деревянный сарайчик с тремя отсеками в дальнем конце строительной площадки. Возле каждой дверцы была натянута бечевка, с помощью которой поднимался платок, синий или красный, заметный издалека в светлое время суток. Уже стемнело, и Кенара с трудом различала цвета на неосвещенных участках, впрочем, она не сводила глаз с заветной двери и ждала лишь, когда та распахнется — ждала довольно долго. В куноичи опасение оказаться в глупой ситуации боролось с подозрением, и когда второе победило, она, спешно использовав простейшую технику отвода глаз, побежала к уборной.       На ее стук ответа не последовало, так что пришлось сломать затвор, с силой дернув дверь на себя, и не зря: запертая изнутри кабинка оказалась пустой.       Куноичи достигла леса всего в несколько прыжков. Она уже не сомневалась, что имеет дело с ниндзя: тот передвигался длинными прыжками, едва касаясь снежного покрова, но слишком спешил, чтобы совершенно не оставлять следов. Ветер качал ели, сбрасывая с веток снег; стволы деревьев поскрипывали, наклоняясь из одной стороны в другую. Кенара неслась сквозь лес, лишь благодаря свету звезд различая дорогу. Ей стало жарко, и она распахнула дубленку, а затем и вовсе скинула ее. Следом отправились меховые унты.       Погоня длилась не больше двадцати минут, но за это время беглец и его преследовательница пересекли лес и приблизились к взгорью.       «Быстрый», — подумала Кенара и замерла на месте: деревья впереди расступились, открывая взору куноичи плоский заснеженный холм, на вершине которого угадывался силуэт человека. Он развел руки в стороны и произнес с усилием:       — Стихия Земли! Малые луны! — Над плечами ниндзя возникли два камня размером с большой кулак и принялись вращаться по расположенным наискосок, от плеча до бедра, траекториям, огибая тело, то ускоряясь, то замедляясь. — Нападай!       Кенара метнула пару кунаев — убедиться, что правильно поняла действие техники противника. Кунаи были отбиты: орбиты изменились так, чтобы камни защищали тело создавшего их ниндзя.       «Принцип такой же, как у техники летящих кунаев шиноби Песка, — подумала Кенара, — только он использует их для защиты в ближнем бою. Посмотрим, помогли ли мне тренировки увеличить силу удара!»       Она прыгнула к противнику и попыталась ударить его в корпус, но ее кулак столкнулся с камнем. Камень на секунду отскочил в сторону, а затем вернулся на прежнюю орбиту; в это же время нукенин резко обернулся и ударил куноичи, отвлекшуюся на его технику, ногой в живот. Его движения были быстрыми, но прием оказался не слишком мощным. Кенара отпрыгнула назад и высвободила немного чакры, чтобы ускориться.       «Комбинация из трех ударов, — промелькнуло у нее в голове, — отбросить оба камня и достать врага до того, как они встанут на место!»       Однако осуществить этот план оказалось непросто: куноичи не хватало ни силы, ни скорости. Пятнадцать минут и несколько попыток не принесли результата.       — Ну хватит, — насупившись, сказал нукенин. — Ясно же, что у тебя не получится!       — Ты устанешь быстрее меня. — Кенара пожала плечами.       Словно возражая сказанному, ее противник воскликнул:       — Стихия Земли! Третья орбита! — Появился еще один камень, который начал вращаться по горизонтальной окружности в полутора метрах от нукенина — это была защита от тайдзюцу.       «Теперь близко к нему не подобраться, — подумала куноичи. — Я не хотела использовать ниндзюцу против соотечественника, но… Складывает печати! Осторожно!»       — Шрапнель из камня!       Кенара прыгнула к ближайшей ели, к счастью, достаточно широкой, чтобы укрыться за ней от новой техники: каменный щит нукенина распался и обратился в рой заостренных осколков, осыпавших снежный покров и деревья.       «Ах ты, гад! — пронеслось в голове куноичи, в сантиметре от которой просвистела одна из каменных пуль. — Хватит мне уже тебя щадить!»       Но не успела она сложить печати, как из-под снега высунулись две руки и крепко ухватили ее за щиколотки. Кенара молниеносно пригнулась и полоснула по ним кунаем. Вместо плоти лезвие встретило вязкую грязь.       «Земляной клон!»       При свете звезд куноичи увидела, как вокруг нее из-под снега взметывается множество грязевых лап. В одну секунду они переплелись и начали твердеть. Кенара быстро сложила печати и, бросив сквозь зубы: «Взрывная волна!», — подчистую снесла выраставшую перед ней стену.       Нукенин, наблюдавший за происходящим всего в пятнадцати шагах от противницы, удивленно вскинул брови: ее чакра уничтожила его технику каменной крепости. Однако это его не напугало, так как под снегом пряталось еще немало земляных клонов; один за другим они выбирались на поверхность, пока не окружили плоскую вершину заснеженного холма плотной стеной. Кенара усмехнулась и качнула головой.       — Нужно было использовать Взрывную волну против меня, а не против моих клонов, — наставительно заметил нукенин. — Для охотника за головами в тебе маловато напора.       — Мне не нужна твоя голова, Ио Номика, — спокойно ответила куноичи. Она достала из поясной сумки багровую повязку и без дальнейших разъяснений бросила ему под ноги.       Земляные клоны исчезли один за другим. Номика нагнулся, поднял повязку и изменился в лице. Со смешанным выражением радости и печали он провел пальцами по протектору с символом Деревни Звездопада — тремя метеорами, несущимися по небу. Во взгляде его читалась такая нежность, что Кенаре стало неловко.       «Черт возьми, — подумала она, — разве шиноби не должен скрывать свои эмоции?»       — Неужели я снова понадобился моей родной деревне? — произнес Номика, не отрывая глаз от заветных падающих звезд.       — Звездопаду уже никто не нужен: слишком поздно, — поневоле резко ответила Кенара. Только теперь она по-настоящему осознала, какую тяжелую миссию возложила на ее плечи Пятая Хокаге — сообщить страшную новость и заставить товарища страдать, как страдала она сама.       «Как сказать ему?.. — думала куноичи, хмурясь и чувствуя вместо сердца окаменевший комок, давящий на грудную клетку изнутри. Ей вспомнилась Суягава Амэя, сломленная горем, умершая в окружении бесполезных шиноби Листа — в одиночестве. — Но кто должен об этом сказать, как не я?»       — Номика, наша деревня погибла, мне жаль. Десять месяцев назад неизвестный враг пробрался в Звездопад и какой-то чудовищной техникой уничтожил всех шиноби и жителей, оставив от них лишь пепел.       Еще ни разу в жизни Кенара не видела, чтобы человек так стремительно бледнел: в один миг смуглое лицо Номики сделалось как полотно.       — Это правда? — едва слышно обронил он.       — В ту ночь я была на миссии за пределами деревни, а когда вернулась… видела все собственными глазами.       — Это правда? Это не гендзюцу? Ты говоришь правду?.. — Во взгляде и голосе бывшего шиноби читалось такое страдание, что у Кенары по коже побежали мурашки.       — Да! — не сдержавшись, крикнула она.       И тогда Номика, взрослый мужчина тридцати лет от роду, опытный ниндзя, бывший чунин, сел на снег и горько заплакал. Кенаре захотелось провалиться сквозь землю — настолько она не привыкла к подобным изъявлениям чувств, и ей тяжело было видеть до такой степени сломленного, забывшего о гордости собрата по оружию.       Сначала куноичи разозлилась и отвернулась, как будто желала отгородиться от Номики стеной, но это не помогло: она все еще слышала его горестные всхлипы. В конце концов пелена гнева лопнула, и на Кенару обрушилось пережитое, запрятанное в дальний угол памяти. Оно ошеломило ее, но всего на секунду — в следующее мгновение куноичи уже снова думала не о себе и от жалости и сочувствия у нее защемило сердце.       «Я перепрыгнула эту бездну — а ему еще предстоит. Что мне сделать? Как помочь?..»       Номика прикрыл лицо рукой, но слезы все еще катились по его щекам, стекали по подбородку и капали на снег. Ветер качал ели, и в ночной тиши было отчетливо слышно, как скрипят стволы и трещат ветки.       Кенара подошла и села рядом с Номикой. Не успев подумать о том, как следует себя вести и что говорить, она инстинктивно придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Так они сидели какое-то время: соотечественники, последние шиноби Звездопада, две падающие звезды, несущиеся к смерти во всем своем блеске и великолепии.              Номика перестал всхлипывать, отер слезы и спросил:       — А кто-то еще выжил? Кто-то ведь был вне деревни в ту ночь?       Кенара выпрямилась и покачала головой.       — Старейшина опасалась нападения и стянула все силы. Никого больше нет.       — Чьего нападения?       — Песка. Она боялась предательства.       — Но ведь Песок не мог?..       — Я не знаю. АНБУ Листа проводят расследование.       — Деревня запечатана?       Кенара кивнула. Номика тяжело вздохнул.       — Я не был дома почти пять лет.       — У тебя осталась семья в Звездопаде?       — Нет, я потерял отца шесть лет назад, а больше из родных у меня никого не было, только друзья… Не могу представить, что все они мертвы…              Позднее Кенара спросила:       — Мы раньше встречались с тобой?       — Ты ведь младшая наследница Масари?       — Да.       — Я не сразу узнал тебя. Я из другого круга и никогда не присматривался к детям из благородных семей. К тому же много времени прошло. Но твои манеры, голос… напомнили мне госпожу Старейшину.       Глаза Кенары расширились от удивления: ей всегда казалось, что у них с тетей нет ничего общего. Иначе почему та вечно терзала племянницу своими наставлениями и муштрой?       — А я тебя не помню. — Куноичи не стала говорить о том, что почувствовала, когда увидела Номику на стройке. — Ты старше моей сестры, но младше моих родителей.       — О, Тэйкен-сан был сильным шиноби! Я подражал его земляным техникам, но робел попросить совета.       — Почему? Отец был суров?       — Вовсе нет. Подростком я смотрел снизу вверх на талантливых офицеров и скромно оценивал свои способности. В общем-то, смущался.       — А где ты жил, в каком доме?       — Блок номер двенадцать, неподалеку от сквера с кленами. Домик с коричневой крышей и желтой дверью — ты наверняка его видела, но вряд ли замечала.       — Там маленькая кухня, а в единственной комнате на стене картина с кораблем и морем?       Номика едва не вздрогнул от удивления.       — Откуда ты знаешь?!       — Я была там. Я во многих домах побывала в ту ночь.       Кенара не стала упоминать о том, что в доме Номики в его отсутствие кто-то жил: куноичи нашла на диванчике, как раз под картиной, горстку пепла.              На долину Ханкон опустилась ночь. Номика должен был вернуться на строительную площадку, чтобы отметиться в журнале и попрощаться с приятелями. По пути к стройке Кенара отыскала свои унты и дубленку, которые пришлись как нельзя кстати: мороз усиливался. Ее новый товарищ также поспешил утеплиться: он вышел с площадки в подбитой мехом куртке и с длинным шарфом, обвивающим шею в три кольца.       Бывшие шиноби Звездопада вместе вернулись в гостиницу, в которой жила Кенара, и разделили скромный ужин на двоих. Какое-то время они молча сидели на циновках перед низким столиком. Окна были плотно закрыты ставнями, огарок свечи догорел и единственным источником света остался огонь, который пробивался сквозь щели в чугунной дверце.       — Я лягу в своем спальнике, забирай футон, — сказала Кенара, поднимаясь.       — Замерзнешь…       — Нет. Ложись спать. Не уходи, пока я не проснусь.       Зарывшись в спальный мешок, куноичи какое-то время смотрела на силуэт Номики, обрисованный вспышками пламени, заключенного в печурке, и пыталась убедить себя в реальности происходящего. Утомленная за день, убаюканная теплом и треском поленьев, Кенара быстро уснула. Спустя какое-то время она вздрогнула, проснулась и промолвила едва слышно:       — Ты не приснился мне?       Номика, сидевший перед печкой, оторвался от размышлений и обернулся. Кенара не разглядела в темноте его легкую ласковую улыбку.       — Нет.       Куноичи вздохнула. Выбравшись из спальника, она передвинула его ближе к печке, уселась сама и знаком предложила Номике сесть рядом.       — Почему ты не вернулся домой? — спросила Кенара через какое-то время.       — Я вернулся, но ненадолго. — Номика помрачнел. — Мне нужно было похоронить товарищей, принести соболезнования их семьям и попросить прощения за то, что их не уберег. Не потому, что я надеялся получить прощение, а потому, что иначе нельзя: мои решения и действия привели к гибели отряда.       Куноичи сочувственно нахмурилась.       — Я больше не мог исполнять обязанности шиноби, так что, поставив Старейшину в известность, снова ушел на север.       — И тетя отпустила тебя?!       — Ей ничего не оставалось: я сдал хитай-ате и зарекся убивать. Инари-сама сначала рассердилась, потом огорчилась, но в конце концов написала господину Канто письмо. Она рекомендовала меня ему в качестве работника и велела не исчезать. «Со временем скорбь утихнет, — сказала Инари-сама, — и ты осознаешь, что твоя родная деревня нуждается в тебе. Однажды Звездопад потребует тебя обратно. И ты явишься». — Голос Номики дрогнул, и он отвернулся на несколько секунд, чтобы взять себя в руки.       Кенара, взволнованная его словами, закусила губу.       — Я сначала принял тебя за охотника за головами — в прошлом у меня были враги, готовые за нее заплатить, — а потом подумал, вдруг тебя послала за мной госпожа Старейшина…       — Ясно.       — Моих друзей звали Асаба и Кеномичи. Они погибли, как и те девять взятых в плен девушек, которых они пытались защитить. — Подавив горестный вздох, Номика поднялся на ноги и подошел к окну. Он отодвинул ставень и распахнул створки, впуская в комнату волну морозного ночного воздуха, и больше минуты стоял так, словно надеялся очиститься зимней стужей и светом звезд.       «За четыре года не смог», — подумала Кенара.       — Здесь небо ночью цвета твоих глаз, — промолвил Номика. Очнувшись от тяжелых мыслей, он обернулся: — Холодно? Прости, я так привык к простору…       — Все нормально. Я чакрой греюсь, если придется.       Бывший шиноби Звездопада смотрел на скупо освещенное отблесками огня лицо сидевшей перед ним девушки, почти девочки. Заметив, что ее манеры напоминают Инари-сама, он не имел в виду властность или самоуверенность, а скорее серьезность и сдержанность. Пока Кенара спала, Номика размышлял не только о печальной судьбе Деревни, вспоминая всех, кого когда-то знал, мысленно оплакивая и прощаясь с ними, но и о той, кому довелось выжить.       «Прощальный луч навсегда закатившегося солнца, — думал Номика. — Взрослый ребенок, забравшийся так далеко, чтобы меня отыскать. Говорит со мной, словно мы равны… Впрочем, кому и судить меня, как не ей?»       Плотно закрыв окно, он вновь уселся рядом с куноичи.       — Мы переоделись торговцами и поехали на повозке, запряженной волами, по накатанной дороге через перевал, надеясь выманить банду Хайро Оками. Так и произошло, но, когда мы оказали сопротивление, «волки» начали отступать, ища защиты у своего вожака, владевшего некоторыми техниками. Я не боялся попасть в ловушку, так как знал, что мы намного сильнее их шайки. Мы решили, что они испугались, столкнувшись с настоящими ниндзя, и попрятались в свои норы — разветвленную пещеру под холмом. Там нам навстречу выбежали женщины, которых держали в плену. Раз пленницы вырвались на свободу, не означало ли это, что враг сломлен? Мы не знали, что из пещеры есть другой выход — тоннель, ведущий на восточную сторону склона. Все получилось спонтанно, впопыхах, я не произвел разведку… — Номика стиснул руки перед собой. — Под сводами пещеры были расклеены взрывные печати, спрятанные среди сталактитов и незаметные даже глазу чунина. Отступая через тоннель, «волки» взорвали пещеру…       Представив себя на месте чунинов, Кенара невольно нахмурилась и поджала губы.       — Я сразу же использовал Мощь тысячи крепостей — прочный купол из земли и камня. От взрыва купол нас защитил, но когда гора осела и начался камнепад, мне стало трудно его удерживать. Товарищи помогали мне: Кеномичи передавала чакру, Асаба укрепил мой каменный щит своим ледяным щитом, — но этого оказалось недостаточно. Под куполом творился ад: женщины кричали от ужаса, падали на землю, жались друг к другу, закрывались руками, как будто это могло помочь… — Голос Номики сорвался. Отерев лицо, сделав усилие, он продолжил: — Я начал слабеть, и, когда целая гора обрушилась на нас, потерял сознание. Если бы я только умел поддерживать две техники одновременно… Если бы у меня хватило силы и мастерства… Мои земляные клоны могли бы протащить всех сквозь землю и камень под горой и выбраться на поверхность.       Кенара покачала головой. «Кому такое вообще под силу?»       — Я не один раз мысленно возвращался в тот день. Жаль, мысли о прошлом ничего не меняют. Я должен был быть сильнее. — Номика нахмурился и замолчал, стиснув зубы.       — Как ты выжил?       — Не знаю. Меня прикрыло двумя плоскими глыбами, как сводами крыши. Очнулся я в темноте, задыхаясь от духоты и пыли, и пополз, медленно расчищая себе путь с помощью чакры, рискуя вызвать новый обвал. К сожалению, беспокоиться уже было не о ком: я не чувствовал признаков жизни.       — Ты сенсор?       — Да.       — Поэтому заметил меня тогда, на стройке?       Номика кивнул.       — А «волки»?       — Выбравшись из пещеры и оставив там на время тела своих товарищей, я отправился по следу сбежавших разбойников. Меня слепила ярость, но когда я их нагнал, то изо всех сил старался никого не пришибить ненароком… Напоминал себе, что имею дело с обычными людьми — ворами и убийцами, но все же не отступниками. Только их вожак мог оказать мне хоть какое-то сопротивление, но и его я достаточно быстро сбил с ног. Из двадцати семи бандитов спаслось двадцать три человека: взрыв оказался сильнее, чем они планировали, и обрушил опоры у входа в тоннель, — и всех их я привел, повязанных друг с другом, по глубокому снегу в Поселок Инженеров. И все же мне пришлось смотреть в глаза людям, чьих сестер, невест и дочерей я не смог спасти. От всей души желаю тебе никогда не испытать подобного!.. Позднее я вернулся в Звездопад. Отец Асабы… и старший брат Кеномичи… — Номика умолк на несколько секунд, пытаясь проглотить ком в горле.       — Ясно, — тихо сказала Кенара, исподлобья глядя на хмурые брови и горький излом губ бывшего чунина.       — Господин Канто был в курсе всех событий. Получив письмо Инари-сама, он согласился принять меня в Поселке Инженеров под другим именем и позволить тяжелым трудом хотя бы в ничтожной мере искупить мою вину.       — Я так и знала, что он не был искренен с нами!       — Этот господин пожалел меня и дал слово не выдавать мой секрет, не держи на него зла.       — В документах Звездопада не осталось никаких сведений, кроме отметки о выполнении миссии, поэтому я не знала, чего ожидать. Думала, вдруг придется иметь дело с отступником? А когда ты стал убегать, укрепилась в своих подозрениях.       Номика смущенно кашлянул. Кенара, не привыкшая смущать взрослых мужчин, поспешила поинтересоваться:       — Ты меня на двенадцать лет старше, ничего, что я обращаюсь к тебе на «ты»?       — Конечно. Я привык к простому обращению. Но мне хотелось бы попросить тебя называть меня новым именем — Миширану Конор. Моя прежняя жизнь закончилась: Ио Номика остался под завалом, вместе со званием чунина и должностью командира отряда. С того дня для меня изменилось все: я перестал быть шиноби.       Куноичи смотрела на собеседника во все глаза.       — Конор?.. Конор! Это же герой из того романа… «Тенью»!       — Ты читала? — чуть удивленно, с легкой улыбкой отозвался Номика.       — Не до конца. Ты всерьез назвался именем героя романа? Он там даже не главный герой… Даже не ниндзя!       — Что поделаешь? — В светло-зеленых глазах на мгновение промелькнули искорки смеха. — Не всем же быть героями. Давай-ка спать.       Через несколько минут оба уже лежали: Кенара в своем спальном мешке, а Конор на футоне под легким стеганым одеялом. Поленья в печке давно превратились в тлеющие угли.       — Конор, — тихонько позвала куноичи.       — М-м?       — Расскажи, чем там история закончилась? Ну, в романе…              Наутро здесь же, в гостинице, Кенара раздобыла на завтрак печеного окуня с рисом.       — Значит, ты теперь шиноби Листа? — спросил Конор, глазами указывая на хитай-ате с символом деревни. Повязка вместе с другими вещами была выложена на свернутый спальник: Кенара после пробуждения наводила порядок в дорожной сумке.       — Это решение показалось мне самым разумным. Я должна практиковаться в своем мастерстве, выполняя миссии, и развивать навыки шиноби. — Куноичи выпрямилась и отложила палочки.       — Собираешься стать выдающимся ниндзя?       — Только выдающийся ниндзя сможет найти и истребить врага, виновного в уничтожении Звездопада.       Конор удивленно посмотрел на Кенару и слегка покраснел.       — Вот оно что… Я даже не подумал об этом — наверное, я и в самом деле перестал быть шиноби. Мне совсем другие мысли приходят в голову.       — Какие же?       — Подумай сама: неужели мы можем смириться с тем, чтобы наша деревня канула в прошлое? Чтобы она стояла опустошенная, заброшенная — жалкое напоминание о горестных событиях и потерях? Какие чувства будут испытывать те, кто услышат название «Звездопад» в будущем? Жалость? Страх? Презрение?.. Ты можешь смириться с этим?!       Кенара с удивлением наблюдала, как меняется лицо Конора во время этой речи: оно отражало чувства, которые куноичи довелось испытать у подножия «Черной звезды».       Почему мы оказались такими слабыми?!       После ненависти нет ничего…       — Что ты предлагаешь? — нахмурившись, спросила она.       — Возродить Звездопад!       — Думаешь, такое возможно?..       Конор упрямо тряхнул головой.       — Я должен отправиться к Хокаге и попросить открыть деревню. Часть домов отойдут родственникам погибших, а остальные можно сдать в аренду, но не взимать плату — так мы снова заселим Звездопад. У нас мягкий климат, плодородная земля — многие захотят там поселиться. Предложим выгодные условия ремесленникам, на время отменим налоги. А лет через пять или семь откроем школу для новых поселенцев и будем обучать их управлению чакрой. Это будет новое поколение шиноби Звездопада.       — Но это будут совсем другие люди!       — Да ведь и про меня можно сказать то же самое! Если в тебе течет толика крови Первооснователя, то во мне нет ничего от славных предков. И тем не менее я родом из Звездопада — как и те, кто родятся там в будущем. Люди рождаются и умирают; кланы образуются и растворяются — так дышит Деревня. Звездопад должен продолжать жить!       Кенара молчала, обдумывая слова Конора. Будь она чуть восприимчивее, поддалась бы его воодушевлению, но скептицизм, как панцирь, защищал куноичи от необоснованных надежд и бесполезных мечтаний.       — У тебя глаза горят, когда ты говоришь об этом — тебе нужно быть Старейшиной.       — Но ты?.. Ты поможешь мне?       Кенара медленно покачала головой.       — Я не смогу спокойно жить, пока не уничтожу наших врагов — этого требует моя совесть, мои представления о долге. Честь Звездопада должна быть защищена, иначе я не вижу для него будущего.       — Это правда! Ты можешь рассчитывать на мою помощь. Но я не хочу больше никого убивать.       — А я — ничего возрождать, — хмуро буркнула куноичи себе под нос.       — Кенара, ты ведь вернешься домой, как только это станет возможным?       — Я не знаю, да и к чему пустые обещания? — На этот раз куноичи сама распахнула окно, чтобы подышать и посмотреть на улицу.       Конор встал рядом и собирался что-то сказать, как вдруг весь напрягся, будто увидел внизу вражеского шиноби, и вылетел из комнаты со скоростью осколка из техники Шрапнель. Озадаченной Кенаре недолго пришлось задаваться вопросом, что именно из происходящего на улице так подействовало на ее нового знакомого: она увидела самого Конора, выбегающего из гостиницы. Он оправился на ходу, быстрым шагом подошел к молодой женщине, несшей большую корзину, и, очевидно, предложил ей свою помощь. Кенара наполовину высунулась из окна, стараясь получше разглядеть объект интереса Конора. Молодая женщина была высокой, под стать ему, со светлой кожей, полными алыми губами и румянцем во всю щеку. Из-под шерстяного платка выбивались две длинные пряди темно-каштановых волос.       Конор легко подхватил корзину, словно она весила не больше перышка, и пошел рядом с девушкой, приноравливаясь к ее шагу. Провожая пару взглядом, Кенара подумала: «Хотела бы я, чтобы Неджи хоть раз посмотрел на меня, как эта девушка — на Номику», — затем одернула себя и добавила вслух:       — Но не помешает ли ему это отправиться со мной в Страну Огня?       Когда Конор вернулся, порозовевший и с блестящими глазами, Кенара уже убрала со стола и что-то писала в блокноте. Окинув бывшего чунина пытливым взглядом, она спросила:       — Ты точно готов отправиться с нами?       — Да. Почему ты спрашиваешь?       — Из-за той симпатичной молодой женщины, которой ты так спешил помочь.       — Из-за Томико-сан? — Несколько смущенно переспросил Конор. — Мне будет жаль расстаться с ней. Но если мои чувства не взаимны… — Он умолк, задумчиво нахмурившись.       «Ослеп от любви? — с удивлением подумала Кенара. — Или до такой степени скромный?»       — Девушка выглядела влюбленной, поговори с ней. Признайся в своих чувствах и позови с собой.       — Как у тебя все просто! — краснея, воскликнул Конор.       — В любом случае ты же не можешь внезапно уехать, после того как столь явно оказывал Томико-сан знаки внимания, разве нет? Хотя я знаю человека, который поступает именно так. Только он не влюбляется никогда.       Конор вздохнул. Не так-то просто сказать самой прекрасной женщине на свете: «я люблю тебя, но вынужден уехать и вряд ли когда-нибудь вернусь», — да еще и ожидать благоприятного ответа! Для этого ему не хватало самонадеянности.              До возвращения Набу и Роя оставалось еще несколько дней, и Кенара была твердо намерена потратить их на тренировки, тем более что ей встретился настоящий мастер стихии Земли. Кроме того, куноичи хотелось завершить то, что она не довела до конца во время боя с Конором — пробить его защиту. Он применял технику Малых Лун, а Кенара, до предела разгоняя силу и скорость, пыталась сбить камни с орбит и нанести ему удар.       Ей это удалось так неожиданно для них обоих, что она не успела до конца погасить силу удара, и ее кулак прилетел Конору в живот. Бывший чунин кубарем прокатился до ближайшего дерева, сгребая снег, и остановился только наткнувшись спиной на ствол. Он сполз, беззвучно и отрывисто смеясь из-за боли и нехватки воздуха, и разлегся, раскинув руки в стороны, глядя в низкое светло-голубое небо.       — У тебя много чакры, — отдышавшись, сказал он и начал подниматься. — Если не научишься правильно высвобождать ее, будешь повреждать свое тело. Когда ты ускоряешься с помощью чакры, ведь у тебя потом болит каждый мускул?       Кенара села рядом с ним прямо на снег.       — Я думала, так и должно быть.       Конор искоса взглянул на Кенару. Ему стало жаль эту девочку, которая не подозревала, что можно жить без боли. Выбирая тернистый путь ниндзя, она словно искала ее — как свидетельство собственной правоты, прогресса, права на победу.       — У меня вроде не возникало проблем с концентрацией чакры: я грею себя изнутри, могу стоять на воде, прикрепляться к вертикальной поверхности, даже совершенно гладкой.       — Посмотри, как быстро растаял под тобой снег. Если бы он не был таким глубоким, ты бы сейчас сидела в луже. Твой пот испаряется слишком быстро, твое тело слишком горячее.       — Я просто максимально разогналась!       — Дело не в этом. — Конор поднялся, отряхиваясь. — Ты справляешься со своей задачей, это правда, и даже проделываешь тонкую работу, но твой КПД довольно мал. Ты высвобождаешь больше чакры, чем требуется, и она рассеивается вокруг, в том числе нагревая твое тело и перенапрягая мышцы.       Он взял куноичи за запястье и встряхнул ее кисть.       — Расслабь руку!       Кенара разжала пальцы.       — Недостаточно! Расслабь так, чтобы она висела, как тряпка. Некомфортно?       Кенара покачала головой. Конор выпустил ее кисть, пощупал бицепс, потрогал мышцы между плечом и шеей. Куноичи чувствовала себя как на приеме у врача и нисколько не смутилась.       — Как камень, — резюмировал Конор. — Да у тебя гипертонус мышц. Ты что, вообще не расслабляешься? Мягкая постель, горячие источники?..       — Я уже полгода на миссии. Дома я расслабляюсь: могу спать много часов подряд.       — Вот об этом я и говорю. Напрягаться до предела тогда, когда нужно — большое искусство, но расслабляться, когда это необходимо — не меньшее искусство.       Куноичи пожала плечами.       — Слышала когда-нибудь о стиле «Пьяный мастер»?       — Слышала, но наблюдать не приходилось.       — Этот невероятный стиль заключает в себе чередование периодов небывалого напряжения и полного расслабления, причем у настоящего мастера переход между ними почти мгновенный.       — Алкоголь — это не выход, — пошутила Кенара с серьезным лицом.       Конор рассмеялся.       — Тебе нужно еще многому научиться. Кто занимался с тобой?       — Тетя Инари, но она была больше занята моей сестрой.       — И, видимо, пыталась тренировать вас одинаково. Не хочу подвергать сомнению действия и решения госпожи Старейшины, но каждому подрастающему шиноби требуется индивидуальный подход. — Конор лукаво посмотрел на Кенару. — Думаю, ей было непросто подступиться к тебе. Ты кажешься довольно замкнутым человеком. Упряма и хочешь решать все сама. Чем больше напор, тем больше твое сопротивление, я угадал?       — Не знаю, — насупившись и ковыряя пальцем наст, отвечала Кенара.       «Наверное, это естественно, — подумал он, — развиться таким образом, если всю жизнь к тебе обращаются, только чтобы в чем-то упрекнуть».       Куноичи тем временем подняла глаза.       — Да. Думаю, ты прав.       Конор улыбнулся.       — Со мной тебе будет просто.       Куноичи уже давно и сама это поняла, но все же спросила:       — Почему?       — Меня не напугать хмурым лицом, не оттолкнуть холодностью. Но я и сам не очень-то напорист. — Добрая усмешка обрисовала две морщины возле его рта. — Думаю, тебе будет приятнее обсудить техники?       Кенара кивнула и вскочила на ноги, отряхивая непромокаемые штаны от талого снега.              На долину опустилась ночь.       — Знаешь, — продолжал объяснять на ходу Конор, пока они с Кенарой пересекали серебрящуюся под звездным шатром равнину, — бывают такие девушки, которые прижимают приглянувшегося им парня к стенке и силой пытаются вытрясти из него признание в любви — так же ты поступаешь со своими техниками.       — Неужели, — сухо откликнулась Кенара.       — Каждый раз ты пытаешься достичь предела, стараешься изо всех сил — и это работает почти всегда, кроме техник, рассчитанных на дальние дистанции. Твои шесть метров взрывной волны яркое тому подтверждение.       — Ты прав. Не щади меня, говори, как есть, иначе мне не сдвинуться с мертвой точки! Что мне поменять?       — Не напрягаться, выпуская чакру, с самого начала, а действовать так, чтобы твоя сила возрастала с постоянным ускорением. Тут важна стабильность, а не рывок. Человек с твоим объемом чакры может позволить себе намного больше, чем ты сейчас. Возьмем другую твою технику, Молот Земли. При всей своей мощи она ведь бесполезна, не так ли?       Кенара вынуждена была согласиться.       — Треснуть врага дубиной по башке может каждый, для этого необязательно быть шиноби. Наша задача — дать себе такую возможность: заманить врага в ловушку, отвлечь, застать врасплох, обездвижить — словом, сделать беспомощным, не способным защититься от удара. Без этого твоя техника не сработает. Если бы она хотя бы разила из-под земли…       — Хм. В теории звучит прекрасно, будто учебник читаю, но на практике… — Кенара слегка нахмурилась.       — Я знаю, что ты не любишь наставления, — Конор усмехнулся, — и все это время старалась быть прилежной ученицей. Мои слова не пропадут втуне: ты обдумаешь их, и в будущем они дадут всходы.       — Бестолковые наставления — не люблю, — ответила Кенара и добавила очень тихо: — Твои мне нравятся.       Он сделал вид, что не расслышал ее, и отвернулся, скрывая довольную улыбку.              Дни пролетели незаметно. Кенаре хотелось отсрочить условленную встречу с товарищами, но в то же время она беспокоилась о них, так что была рада, когда Набу и Рой вернулись. Представив им соотечественника и коротко описав сложившуюся ситуацию, куноичи велела готовиться к отъезду. Вскоре отряд покинул Ханкон и отправился в порт Мидори но Мизу, чтобы на корабле добраться до Страны Огня. Конор увозил с собой довольно плотный конверт.       «Наверняка с письмом и фотографией Томико-сан, — с усмешкой подумала Кенара. — Сильно сомневаюсь, чтобы в долине Ханкон нашелся второй такой мужчина».       Конор быстро нашел общий язык с Набу и Роем, легко расположив их к себе благодаря чувству юмора и открытому нраву. Предоставив этих троих обществу друг друга, Кенара наконец-то смогла немного отдохнуть от напряжения последних месяцев. Мысли ее то и дело невольно обращались к Конохе и знакомым, которых она там оставила.       Февраль завершился чередой шквальных ветров; начало марта выдалось более спокойным. Непогода порядком задержала прибытие корабля в Нииги, но все же Кенара была уверена, что исполнит приказ Пятой и приведет отряд в Деревню Листа в один из первых апрельских дней.       Однажды солнечным утром, еще в море, молодые люди расположились на палубе, коротая время за игрой в «Путь ниндзя». Кенара наблюдала за Конором, почти не отрывая взгляда от его смуглого лица, ярких глаз и доброго улыбающегося рта. Она пыталась окончательно определить место этого человека в ее жизни.       Конор-сан в некотором роде противоречил жизненному опыту Кенары, сочетая в себе непосредственность и проницательность, легкий нрав и острый ум. Куноичи считала в глубине души, что открываются незнакомцам только наивные люди, а те, кто мудры, держат мысли и чувства при себе. И вот ей встретился тот, кто опровергал этот негласный закон бытия. Он не притворялся вежливым и неравнодушным, а был искренен в каждом своем порыве. Конор чувствовал себя свободно, общаясь с людьми, это не стоило ему никаких усилий. Добродушным он сразу же начинал нравиться, желчных и недобросовестных (как второй помощник капитана, «случайно» обсчитавший пожилого торговца винами при погрузке) — раздражал. Кенара испытывала противоречивые чувства. Будучи ее земляком, притом последним соотечественником, Конор уже мог рассчитывать на симпатию куноичи; она сопереживала его потерям. Но даже закрыв глаза на обстоятельства, Кенара испытывала к этому человеку теплое чувство и что-то, похожее на узнавание — словно они были связаны. Чем? Почему? Как такое возможно? Кенара, привыкшая все поверять разумом, была растеряна.       «Я считала себя сильной, — думала куноичи, — ведь мне так хорошо удается скрывать и подавлять свои чувства. И вот передо мной человек, который может позволить себе открыто испытывать эмоции, не колебля уважения к своей персоне ни в себе, ни в других, не делаясь слабее. Какой внутренней силой обладает он? Я чувствую, что этот путь чужд мне, но все же… Если я хочу оставаться человеком, если я хочу жить и быть связанной с другими людьми, мне нужен кто-то, кто будет напоминать об этом, подавать мне пример, хотя бы и недостижимый. Не только стихийные техники и оборот чакры — Номика может научить меня много большему, тому, что мне самой никогда не постичь. Должна ли я отпустить его? Хочу, чтобы мы были связаны!»       Кенара вскинула на Конора глаза и окликнула его таким решительным голосом, что рука Набу с картой замерла в воздухе, и игра остановилась.       — Будь моим сэнсэем!       Все трое молча выжидающе смотрели на нее, но Кенара, сверля Конора взглядом, больше ничего не сказала. Он положил карты.       — Ты хочешь, чтобы я был твоим учителем?       — Да!       Лицо Конора отразило сильное волнение. Растроганный, он не сразу нашел слова.       «Ох, хоть бы он не расплакался!» — кусая губы, подумала Кенара.       Однако Конор и не думал плакать. Он вскочил на ноги, схватил куноичи за талию, поднял ее и крепко прижал к себе.       — Конечно же, я буду учить тебя! — воскликнул Конор, отстраняясь и встряхнув Кенару за плечи. — Спасибо… за доверие!       Стать наставником для шиноби значит в некоторой степени утвердить правильность своего пути. Он почувствовал себя наконец прощенным, очищенным, достойным оказанной ему чести. Преступника и изгоя не просят о наставничестве — учителем выбирают того, с кого хотят брать пример.       — Спасибо, — повторил Конор, с особым выражением глядя в глаза своей ученице.       Кенара почти смутилась, несмотря на твердое намерение оставаться серьезной, но тут Рой вставил как бы между прочим:       — А мы знакомы намного дольше, но еще ни разу не обнимались… — И все четверо со смехом и шутками вернулись к игре.              Позднее Кенара попросила сэнсэя научить ее технике Тысячи крепостей.       — Я понимаю, что от всего она не спасет, но в некоторых случаях позволит защитить товарищей.       Конор ответил не сразу: задумавшись и опустив голову, он несколько секунд боролся со страхами и призраками прошлого, — а затем все же сказал:       — Это хорошая техника, хоть она и не помогла мне в решающий момент. Но твой запас чакры больше и ты сможешь сделать ее прочнее и долговечнее.       Однако упражняться на борту корабля было невозможно, а по Стране Железа следовало передвигаться с осторожностью. Как только отряд добрался до границы Страны Огня, у всех отлегло от сердца.       В первую ночь на родной земле Кенара лежала в своем спальном мешке, всерьез размышляя над наставлениями учителя. Дежурил Рой, и под его бдительной охраной можно было позволить себе расслабиться. Куноичи перевернулась на спину и попыталась отпустить всю накопленную усталость, расслабляя каждый мускул в теле, и очистить голову от тревожных мыслей. Она не заметила, как уснула. За пару часов до рассвета Набу разбудил ее на дежурство.       На завтрак ели рисовые лепешки, подогретые на костре, и пили чай.       — Ты разговариваешь во сне, — заметил Набу, откусывая большой кусок. — Точнее, при пробуждении. Я тронул тебя за плечо, ты повернулась и сказала: «Неджи».       — Что?! — возмутилась, стремительно краснея, Кенара.       — Что? — переспросил Конор.       — Ну, Неджи, — повторил Набу, словно не замечая смятения, вызванного его словами. — Насколько мне известно, это имя.       — Да-да, это парень из клана Хьюга, — вмешался Рой. — Он силен.       — Да, силен, — с наигранным безразличием подтвердила Кенара. — Он был первым человеком, с которым мне довелось померяться силами за пределами Звездопада — неудивительно, что я вспомнила об этом.       — Кто же победил? — с любопытством спросил Конор.       — Мы сошлись на ничьей.       — Он Хьюга, значит у него бьякуган. Этот Неджи использует технику Мягкой ладони?       — Да. Он пытался перекрыть мои тенкетсу, но немного уступал мне в скорости. И все же отчасти преуспел.       — Тебе есть чем гордиться. — Конор улыбнулся. Его взгляд в этот момент был теплым, как и всегда, когда он смотрел на Кенару, но в то же время испытующим.