Ветер кружит листья

      Команде Кенары была предоставлена целая неделя свободного от миссий времени. Набу восстанавливался после ранения, а Рой восполнял запасы чакры, так что о совместных тренировках речи пока не шло. Поляна, которую присмотрела для себя куноичи, оказалась собственностью Хьюга Неджи; Кенара стеснялась там появляться и даже сам лес обходила стороной, чтобы ни в коем случае не быть заподозренной в назойливости. Между тем она чувствовала необходимость развивать не только навыки ближнего боя, но и ниндзюцу, а для этого требовалось свободное пространство вдали от деревни.       Вместо того чтобы заняться поисками подходящего участка, Кенара позволила одолеть себя хандре. На нее и раньше накатывали приступы беспричинной тоски, вызывавшие упадок сил и необычную сонливость, но тогда тетя и сестра не оставляли ее в покое и принуждали двигаться. Теперь же, без миссий и без наставников, куноичи могла свободно предаваться апатии и дурным мыслям.       Поражение от Итачи, столкновение с Кисаме, закончившееся побегом, самоубийство куноичи Звездопада — все это служило горькой пищей для размышлений.       Амэя покончила с собой. Могло ли все сложиться иначе, останься Кенара в родной деревне? Сумела бы она продлить жизнь наследнице Суягава, соблазнив ее местью?       «И что это была бы за жизнь такая? — думала куноичи, лежа на животе на своем футоне и опираясь подбородком на скрещенные руки. — Амэя-сан все время тосковала бы по своему ребенку. Никогда мне не понять, что побуждает людей обзаводиться потомством в жестоком мире, полном насилия и убийств! Как это должно быть больно: жить в вечном страхе за своих близких, — даже хуже, чем быть командиром! Мои товарищи хотя бы не беспомощны, в отличие от детей».       Кенара вздохнула и приподнялась на локте, свободной рукой встряхивая еще не до конца высохшие волосы, едва достигавшие середины шеи. Ей вдруг вспомнилась девочка, тыкающая пальцем в ее штаны с криком: «Хочу!», — в горле образовался комок. Куноичи с силой вцепилась в майку на груди и усилием воли заставила себя отодвинуть воспоминания в дальний угол сознания.       — Еще не время…       Как легко она приняла решение не оглядываться и следовала ему! Кенаре вспомнились слова Ибики-сана и Набу о том, что смерти близких и друзей не так уж сильно ранили ее сердце.       «И если я не бросилась на меч, как Амэя-сан, а сбежала в Коноху, значит ли это, что они были правы?..»       — Мне понравился Хьюга Неджи, — тихо произнесла куноичи вслух. — Я хотела брать с него пример, восхищаясь его хладнокровием и сдержанностью. Но что, если мое сердце и без того черствое? Как мне найти грань между сдержанностью и бездушием?..              Супруги Сэки проявили себя наилучшим образом: пригласив Кенару разделись с ними завтрак, а затем выпить чая и получив отказ, они лишь раз поинтересовались здоровьем девушки, после чего оставили ее в покое. Двое суток уединения и двадцать часов сна сделали свое дело: от ощущения тщетности и безнадежности Кенара постепенно возвращалась к своему обычному мрачновато-ровному расположению духа. В таком состоянии ее и застала Тен-Тен.       Госпожа Хона проводила ее по лестнице до второго этажа и указала на нужную дверь. Тен-Тен постучала, а когда створка распахнулась, увидела перед собой подругу в просторной футболке, надетой, очевидно второпях, задом наперед.       — Вот это уже получше, — окинув комнату взглядом, заметила Тен-Тен, — и никакой свалки за окном. Послушай, могу я попросить тебя об одолжении?       Кенара, несколько удивленная ее визитом, с облегчением кивнула и подумала, что сейчас будет озвучена истинная причина этого дружеского жеста.       — Не могла бы ты взять для меня в библиотеке одну книгу по запечатывающим техникам?       — Без проблем. Но почему сама не возьмешь?       — Ну… мне неловко появляться там после недавнего инцидента. — Тен-Тен выдвинула из-под стола стул и уселась на него. — Это было на прошлой неделе. Я сидела в читальном зале и мне очень захотелось пить. Тогда я достала свой свиток с надписью «Вода»: думала, что там будет бутылка, — но на самом деле по ошибке взяла свиток с несколькими кубометрами воды, который приготовила для миссий. Хотя почти все книги удалось спасти, на меня с тех пор в библиотеке косо смотрят.       Кенара фыркнула.       — А Ли не может тебе помочь? Или Неджи?       — Неджи, пф! Станет он тратить свое время! Ну а если ему самому в библиотеке что-то надо, он застрянет там на целый день — оправдывать звание джонина, штудируя теоретический курс для высшего состава.       «А такой есть?» — пронеслось в голове у Кенары.       — Ли же все превращает в тренировку — он притащит гору книг на левой пятке, и не факт, что среди них найдется нужная.       — Хорошо, — сдержанно улыбнувшись, ответила Кенара, — я помогу.       — Пойдем-ка вместе, заодно прогуляемся.              Летнее солнце набирало силу: еще не палило безжалостно, но уже припекало; погода стояла безветренная, и на небе не было ни облачка. Тен-Тен искоса поглядывала на подругу. Та шла молча, засунув руки в карманы, насупившись и размышляя, похоже, о чем-то неприятном.       «Дурное настроение? — подумала Тен-Тен. — Когда я не в духе, кричу на Ли и ворчу на сэнсэя. Не то чтобы это помогало, но надо же как-то душу отвести».       — Как твои тренировки?       Кенара подняла голову, взгляд ее посветлел.       — Мне бы не помешало, кстати, почитать что-нибудь о техниках стихии Ветра и Земли: давно пора сдвинуть ниндзюцу с мертвой точки. Есть что-нибудь на примете?       — Не-а.       Куноичи в это время проходили по аллее, ведущей к небольшой площади с фонтанчиком. Немного в стороне, на одном из раскидистых вязов, удобно устроился офицер с лицом, скрытым под маской. Опершись спиной о ствол, закинув руку за голову, он то ли читал книгу, то ли дремал под ее прикрытием.       — Вот повезло! — воскликнула Тен-Тен. — Это ж Какаши-сэнсэй.       Кенара проследила за ее взглядом и узнала человека, порекомендовавшего ей снять комнату у супругов Сэки.       — Какаши-сэнсэй? — переспросила она. — Что-то знакомое… Погоди, Хатаке Какаши, Копирующий ниндзя?!       — Ага.       — Ничего себе…       — Он мастер множества техник и каждую свободную минуту проводит за чтением. — В темных глазах Тен-Тен загорелся лукавый огонек. — Пойди, спроси его совета, а я пока куплю фруктовый лед.       — Да как-то неловко…       — Слушай, ты теперь одна из нас, так что нечего стесняться.       «Кажется, то же самое говорил Шикамару», — подумала Кенара. Ей вдруг показалось любопытным побороть собственную природную деликатность и нарушить покой прославленного шиноби — что угодно ради тренировок!       Подойдя к вязу и задрав голову, куноичи сказала громко:       — Доброе утро, Какаши-сан!       — О, привет. — Из-за книги показалось сонное лицо. Точнее, лицо было скрыто под тканевой маской и виднелся один лишь глаз, но он-то и выглядел сонным: с тяжелыми веками и мечтательным взглядом.       Джонин откликнулся охотно, будто помнил Кенару, и все же она представилась. Не обратив на это внимания, Какаши заметил задумчиво:       — Вроде бы четыре часа сейчас, разве это утро?       — Наверное, уже нет. Я хотела поблагодарить вас за один совет и попросить второй.       Возле глаза джонина обрисовались морщинки — Какаши улыбнулся.       — Слушаю тебя.       Кенара вздохнула с облегчением.       — Какаши-сан, я не потревожила бы вас, но у меня нет сэнсэя и мне не к кому обратиться. Не могли бы вы порекомендовать мне что-нибудь к прочтению — по своему вкусу?       — Ну… — Какаши прищурился и несколько смущенно затеребил волосы на затылке. — По правде говоря…       — Меня интересуют стихии Ветра и Земли, — серьезно пояснила Кенара, запрыгнув на соседнюю ветку; достав из кармана блокнот и карандаш, она приготовилась записывать.       — А-а, по техникам? — переспросил Какаши и переменил позу, сев повыше. — Ну, учебники я не буду тебе советовать, думаю, с их содержанием ты знакома. В списке литературы в конце любого учебника можно отыскать что-нибудь полезное. Ах да, есть еще справочник Хироко, в нем собраны наиболее распространенные и известные техники стихии Земли — базовые, в общем. Сама понимаешь, что-то по-настоящему опасное шиноби держат в тайне: оригинальные, сложные, разрушительные техники если и фиксируются, то в специальных свитках, которые в обычной библиотеке не достать.       Пока джонин делился опытом, глаза Кенары невольно скользили по книге, которую тот держал раскрытой в опущенной руке, прижимая разворот большим пальцем. Иероглифы были перевернуты, но прочитать пару столбцов для куноичи не составило труда. Этого оказалось достаточно, чтобы щеки ее сделались пунцовыми. Кенара быстро убрала блокнот в карман.       — Спасибо большое, Какаши-сэнсэй…       — Уже уходишь?       — Да, мне надо спешить… в библиотеку. — Куноичи торопливо поклонилась и спрыгнула вниз.       — Обращайся, если что, — беззаботно бросил Какаши ей вслед.              — Ты что такая красная? — поинтересовалась Тен-Тен, протягивая подруге мороженое, и добавила с лукавой усмешкой: — Ваши вкусы в литературе не совпали?       Кенара покачала головой.       — А что так? Не любишь глупые романы эротического содержания?       — «Пойди, спроси его совета» — как ты могла?..       Обе куноичи рассмеялись.       — Знаешь, маленькие слабости вовсе не делают человека извращенцем.       — Мне нравится твоя рассудительность, Тен-Тен.       — Каждой команде нужен хотя бы один здравомыслящий человек.       — А как же Неджи?       — У Неджи свои загоны. — Тен-Тен пожала плечами. — Он о-о-очень гордый.       — Разве это недостаток?       — Для кого как.       Несмотря на то, что ее собеседница, судя по всему, не желала развивать тему, Кенара все же сделала над собой усилие и спросила:       — Под гордостью ты имеешь в виду чувство собственного достоинства или болезненное самолюбие?       — Слушай, сейчас Неджи — парень что надо и совсем не задается, хоть и стал джонином в семнадцать лет, так что забудь.       Но интерес Кенары был слишком велик, чтобы забыть слова Тен-Тен, так что она продолжила над ними размышлять.       — Парень что надо… Он тебе нравится?       Тен-Тен посмотрела на нее с таким лукавством, что Кенара тут же вспыхнула и пожалела о сказанном.       — Конечно, он мне дорог как друг и товарищ, — последние слова Тен-Тен особенно подчеркнула.       Теперь уже Кенара хотела сменить тему, но ее собеседница, не дожидаясь новых вопросов, продолжила:       — Мы учились в одном классе, а после окончания Академии оказались в одной команде. Я всегда восхищалась его силой и талантом и, возможно, он мне даже нравился, но с тех пор мы провели слишком много времени вместе. — Тен-Тен усмехнулась. — Мне нравится другой тип парней: более открытый, с чувством юмора и без заморочек. Ну вот как Рой из твоей команды.       Кенара улыбнулась.       — Так что можешь не беспокоиться.       — Я вовсе не беспокоюсь!       — Ну да, ну да. Слушай, Неджи очень крутой, даже слишком. Не думаю, что ему вообще нужны отношения, по крайней мере, сейчас: парни позднее созревают для любви.       — Я не про любовь…       — Ну конечно. А Неджи в принципе такой… бесстрастный. По-моему, он тепло относится только к своей сестре, и то из чувства вины. Так что ты рискуешь пополнить ряды безответно влюбленных.       — Я вовсе не…       — С другой стороны, кто не рискует, тот не выигрывает, верно? — Тен-Тен прицелилась и ловко метнула палочку от мороженого в ближайшую урну.       У Кенары остались смешанные ощущения от этого разговора. Невозможно было игнорировать мнение человека, так много времени проводившего с Неджи. Ее смутило, что Тен-Тен упрекала Неджи за то, что самой Кенаре в нем нравилось.       «Он хладнокровный, это правда, — думала куноичи, — но не бесчувственный».       Ей вспомнилось, как Неджи выражал ей соболезнования, рассказывал о расследовании клана и об истории с похищением тела Хьюга Бо. Он был спокоен и сдержан при этом, но бесчувственным Кенара его бы не назвала: все поступки Неджи говорили о том, что его тревожили произошедшие события. Ей казалось — или она действительно ощущала, — какая скорбь стоит за его словами.       Размышляя о Хьюга, Кенара вдруг поняла, насколько по-разному люди выражают свою скорбь. Кто-то дает ей выход в слезах и причитаниях, кто-то не выдерживает боли и обрывает ненавистную жизнь, а кто-то — действует. Разве не этот путь куноичи выбрала для себя?       «Какой бы бессердечной я ни казалась окружающим, только я знаю глубину моей скорби. Я отдам свою жизнь, если потребуется, но сделаю это с толком».              Проходили недели и месяцы, послужной список Кенары наконец-то начал пополняться миссиями С-ранга. Свободное время она проводила в компании Тен-Тен, Роя и Набу. У нее появилась возможность ближе познакомиться и с другими чунинами Конохи: в течение лета, в те дни, когда стояла хорошая погода, они иногда собирались большой компанией на пикники или в кафе. По составу и атмосфере эти встречи напоминали Кенаре обратную дорогу после экзамена на чунина. Среди прочих был и Хьюга Неджи. С Кенарой он держался так же отстраненно, как и с остальными, но бывало, пока другие разговаривали, куноичи ловила на себе его взгляд.       Со стороны казалось, что они оба неразговорчивы, но если Кенара старалась не привлекать к себе внимания и не раскрывала рта, пока к ней не обратятся с вопросом, то Неджи вел себя уверенно: вставлял дельные замечания в общую беседу, шутил с серьезным лицом, свободно и непринужденно двигался, не отсаживаясь в тень или в угол в попытке занимать как можно меньше пространства. Куноичи приходилось прятать свое смущение; Хьюга ничто не стесняло.       Она мечтала о новом поединке с ним, но не осмеливалась бросить вызов и в конечном счете решила отложить это до времени, когда сделает в тайдзюцу серьезный прорыв.              — Хочу познакомить тебя со своей семьей, — объявил как-то Набу.       Куноичи с ужасом вспомнила его скандалистку-мать и хотела уже сбежать под благовидным предлогом, но, к счастью, из дальнейшего разговора выяснились кое-какие подробности.       — Все так серьезно? — поинтересовался Рой. — Неужто собираетесь пожениться?       — Как только найдем подходящую квартиру. Жить с моей матерью мы не хотим.       «Понятное дело, — промелькнуло в мыслях Кенары, — но жениться?!»       — А как же служба?       — Пока деваться некуда: ситуация в мире нестабильная. — Набу пожал плечами.       — Думаешь, что-то может измениться?       — Кто знает.       «Я знаю, — мрачно подумала Кенара. — Никогда и ничего не меняется к лучшему. А если и меняется, то только для того, чтобы потом все полетело к чертям с еще большим треском».       — Ты смелый, — сказала она.       Рой прыснул со смеху.              Футаба, невеста Набу, работала акушеркой в госпитале Конохи. Это была взрослая девушка с приятным голосом, вежливая, но не робкая.       — Набу хорошо отзывался о вас, Кенара-сан, — сразу же сказала она.       — Спасибо. Вы не против простого обращения?       — Нисколько. Ты так юна, но, похоже, держишь их в строгости? — Футаба улыбнулась и лукаво покосилась на жениха. — Я это одобряю.       — Разве?..       — Я имею в виду ваши тренировки и собранность на миссиях.       — Неужели это строгость?       — Зависит от силы сопротивления, — с улыбкой ответила Футаба.       Кенара усмехнулась. В этот момент Рой придвинулся к ней ближе и поинтересовался, чуть понизив голос:       — Тут по пятницам бесплатный десерт для парочек, не хочешь прикинуться влюбленными?       — Лучше переплачу, — так же тихо ответила Кенара и обратилась к Футабе: — Кажется, ваша команда собирается участвовать в грядущем экзамене?       — Мы подавали заявку еще весной, но тот экзамен пришлось пропустить: моя сестра родила на два месяца раньше положенного срока, так что вместо испытаний для генинов я принимала племянника. К счастью, новый экзамен заявлен на эту осень и ждать совсем недолго. Волнительно, но мы рады.       — Жаль, что я уже чунин, — заметил Набу, — и не могу помочь тебе.       — Ничего страшного, — Футаба улыбнулась, — пора мне уже тебя догнать.       — Если бы не Мэй, мы бы не решились тогда заявку подать, — вставил Рой.       Впервые Кенара услышала от товарищей имя Мэй без мрачного или печального подтекста и вздохнула про себя с облегчением. Взгляд ее упал на клен за окном, трепетавший на ветру. В ее родной деревне целые улицы были засажены такими кленами, и осенью начинался настоящий огненный звездопад: маленькие остроконечные листья отрывались от веток и в медленном танце опускались на мостовую, либо валились целым ворохом от яростных порывов ветра.       Ветер кружит красные листья… В этом незабываемом образе отражались сокровенные чувства Кенары. Весь мир шиноби виделся ей похожим на круговорот, в котором люди, подобно оторвавшимся от веток листьям, влекомые волей случая, так похожего на ветер, несутся через краткий миг жизни к забвению.