Ветер кружит листья

      Алое солнце опускалось за горизонт, когда команда Кенары приблизилась к воротам Деревни Листа. Небо постепенно приобретало фиолетовую окраску; редкие розовые облака ложились на верхушки деревьев где-то вдалеке. Весенний воздух был напоен свежестью, теплый ветер трепал волосы. Кенара вдохнула полной грудью, чувствуя, как волна силы разливается по ее телу — она словно вернулась домой.       — Набу, ты можешь быть свободен под мою ответственность. Мы отчитаемся сами. — Куноичи догадывалась, что ее товарищу не терпится встретиться с Футабой. Чунины не получали вестей из Конохи, так что Набу даже не знал, успешно ли его девушка сдала экзамен.       Он широко улыбнулся и сорвался с места.       — И мать навести! — крикнула Кенара ему вдогонку. «Может быть, эта женщина смягчится, встретившись с сыном после долгой разлуки?»       Кенара скрывала волнение, охватившее ее при виде улочек Конохи, и вынуждена была признаться себе, что и хочет, и одновременно боится встретить по пути к Резиденции Хьюга Неджи. Вот почему при пробуждении она обмолвилась, назвала его имя: именно с этим человеком больше всех других знакомых куноичи связывала мысли о возвращении в деревню.       Пятая приняла их незамедлительно. Доклад о путешествии, разговоры о прошлом и будущем Звездопада затянулись больше, чем на час. Уходя, шиноби оставили Цунаде в тяжких раздумьях.       Конору предстояло на следующий день побывать в гостях у господина Морино Ибики и открыть его проницательному уму собственное прошлое.       — Можешь остаться у меня, пока не решишь все вопросы с Деревней Листа, — предложил Рой. — Места маловато, но запасной матрас есть.       — Я думаю, супруги Сэки не откажут в гостеприимстве шиноби Звездопада, тем более что у них есть свободные комнаты, — сказала Кенара.       — Спасибо тебе, но все-таки будет удобнее потеснить Роя, чем побеспокоить пожилую пару. — Конор улыбнулся и вполголоса обратился к Рою: — Карты у тебя?       — Да-да, не беспокойся…       — Ну, все понятно, — хмыкнула Кенара. Ей-то нечего было предложить взамен «Пути ниндзя». Махнув на прощание рукой, куноичи запрыгнула на ближайшую крышу и скрылась под покровом сумерек.       Господин и госпожа Сэки встретили ее, как родную: плотно накормили и забросали вопросами. Кенара была рада в конце концов оказаться в комнате, которую считала своей.              Утром она зашла за Тен-Тен и успела застать ее дома. Порывисто обняв подругу, Тен-Тен воскликнула:       — Как я рада видеть тебя! Ты как будто ростом выше стала…       Кенара улыбнулась, с облегчением почувствовав, что долгое отсутствие не ослабило их взаимную дружескую симпатию.       — Кажется, я соскучилась по тебе, — призналась она. — И, возможно, немного одичала в мужском обществе.       — И не говори! Несколько дней в компании Ли, Неджи и сэнсэя плачевно сказываются на моем характере: всякая ерунда начинает выводить меня из себя. Хотя, знаешь ли, эти парни кого угодно взбесят… И Гай-сэнсэй недалеко ушел!       — У вас все живы-здоровы?       — Ага. Были миссии разного уровня, но ничего такого уж сложного. За Неджи, правда, не скажу, он же джонин, у него частенько свои задания и всякие поручения клана. Сладкого хочешь? А то эта троица со своими здоровыми диетами…       — Хочу, — рассмеялась Кенара, хотя ей не столько хотелось сладостей, сколько порадовать Тен-Тен.       Вечером она отправилась встречать Конора-сэнсэя. После застенок АНБУ он выглядел чуть менее жизнерадостным, чем обычно.       — Сэнсэй, все в порядке?       — Боюсь, ничего полезного я им не сообщил.       — Меня больше удивляет, что они сами ничего полезного до сих пор не выяснили. Потренируемся завтра?       — Только не с утра: я должен снова побывать у госпожи Пятой.       Небо только-только начало темнеть, когда Конор и Кенара распрощались у лапшичной. Куноичи медленно побрела по улице, вдыхая весенний воздух и наслаждаясь вечером, как вдруг за углом наткнулась на Третью команду в полном составе.       — Кенара-сан! — воскликнул Ли. — С возвращением!       — Привет еще раз, — усмехнулась Тен-Тен, — а мы с тренировки.       Хьюга Неджи молча наклонил голову в знак приветствия, и Кенара ответила ему таким же сдержанным поклоном.       — Спасибо, Ли-сан, — промолвила она, — я тоже рада нашей встрече.       Произнесенные слова не соответствовали разочарованию, которое куноичи испытала и не сумела до конца скрыть: слишком ярким был контраст между искренней радостью Ли и сухим приветствием Неджи. Хьюга был серьезен, улыбка не тронула ни его глаз, ни губ. Он даже не удивился. И Кенаре было невдомек, что еще днем Тен-Тен обсудила тему ее возвращения со своими товарищами.       — Посидим вместе в кафе? — предложила Тен-Тен. — Чая хочется.       — Вынужден отказаться: у меня дела. — Неджи еще раз кивнул и, развернувшись, направился в сторону квартала Хьюга.       Кенара смотрела ему в спину, борясь с нахлынувшей на нее волной уныния и разочарования. Лицо ее побледнело, взгляд потускнел.       — Жаль, конечно, — сказала Тен-Тен. — Но мы и втроем посидим, правда?       — Да…       «С друзьями так не поступают! — про себя воскликнула Кенара. — Но я не друг ему, я ему никто! Пустое место…»       Мысль эта была нестерпима. Она мгновенно зажгла огонь в крови куноичи и толкнула ее вперед. Поддавшись порыву, Кенара в два прыжка догнала Неджи, потянула за рукав и тут же отпустила. Когда Хьюга обернулся, стоявшая перед ним куноичи выглядела почти хладнокровной, только глаза ее горели в свете уличных фонарей сине-черным пламенем.       Если он не признаёт в ней друга, пусть признает соперника!       — Я хочу сразиться с тобой! — выпалила Кенара и добавила уже спокойнее: — Окажи мне… честь.       Неджи хмыкнул и не удержался от усмешки.       — Я предполагал, что ты этого захочешь, и сам думал об этом. Любопытно будет проверить, насколько сильнее мы стали.       — Завтра утром?       — Помнишь то место?       Хьюга мог иметь в виду только поляну в окружении осин, так что Кенара кивнула.       — Я буду там с шести до десяти. До свидания.       Неджи ушел, а Кенара просидела в кафе с Тен-Тен и Ли добрых два часа, думая о своем и являя собой пример скучнейшего собеседника.              Только многолетняя самодисциплина помогла ей справиться с волнением и заснуть на несколько часов. Поднялась Кенара на рассвете и, размышляя о предстоящем поединке, не заметила, как приняла душ и позавтракала. Лишь одеваясь перед зеркалом в комнате, она вернулась к окружающей действительности — а действительность была такова, что старая одежда оказалась ей мала: штаны укоротились на пару сантиметров, а рубашка как-то неловко сидела, отказываясь застегиваться на груди. С формой чунина, которую Кенара покупала с запасом, подобных проблем не возникло, а вот дорогой ее сердцу костюм, в котором она сдавала экзамены, подвел. Приходилось признать, что время неумолимо бежит вперед, рост ее увеличился, а грудь немного округлилась.       — Мне нужна новая одежда, — вздохнула Кенара, облачаясь в форму чунина. Приобретение обновки обычно происходило под давлением сестры, тети, репутации Масари, так что ассоциировалось у куноичи скорее с испытанием, чем с удовольствием. — Но только не сегодня… Сегодня главная задача — не опозориться!       По этой жалкой установке можно было понять, насколько низок ее боевой дух. Чем ближе Кенара подбиралась к заветной поляне, тем быстрее билось ее сердце. Пришлось остановиться, чтобы взять себя в руки. Куноичи вспомнила, как ей хотелось вызвать Хьюга на поединок сразу же после экзамена на чунина — тогда она чувствовала, что сможет победить. Сейчас приходили мысли о поражении.       — Зачем я вызвала его? — думала Кенара, уныло ковыряя сапогом влажную землю.       Ее окружали черные стволы деревьев с только-только набухшими почками. Небо казалось неестественно чистым и тоже как будто влажным. Пронзительный ветер время от времени осыпал моросью.       «Эта холодная весна такая же неуместная, как мои чувства», — подумала Кенара. В это утро она не знала, как вновь зажечь свою кровь.       Хьюга разминался на поляне. Он заметил куноичи и выпрямился.       «Уставился на меня», — хмуро думала Кенара, приближаясь длинными прыжками.       — Доброе утро, — сказал Неджи, когда она спрыгнула с ветки и остановилась в пяти шагах от него. — Каковы условия нашего поединка?       «Такой спокойный! Не воспринимает меня всерьез?» — Взгляд Кенары заострился.       — Имитация реального боя. Можешь использовать все, что не требует печатей.       — Почти все мои техники не требуют печатей.       Кенара не почувствовала в реплике Хьюга самодовольства — в противном случае ей было бы проще настроиться на бой.       — Действуй по своему усмотрению. Я буду усиливать и ускорять себя за счет чакры.       — Я использую Джукен.       — Все что хочешь.       Неджи сдержанно улыбнулся.       — Мне кажется, ты недооцениваешь последствия.       Кенара не придумала достаточно крутого ответа — одни лишь банальные, — поэтому только пожала плечами. Посмотрев в глаза Хьюга, она встала напротив него в боевую стойку. «Если смогу победить его сейчас, то преодолею эти глупые чувства!»       — Бьякуган! — Белые вены разбежались по верхней половине лица Хьюга, контуры светло-серого зрачка обрисовались четче.       «Тренировки с дядей определенно сделали меня сильнее, — думал Неджи. — Какая ярко-синяя чакра — редкий цвет».       Он видел, как по каналам чакры в теле Кенары разливается синее свечение; тенкетсу загорелись, как маленькие звезды. Куноичи целиком охватило сияние, похожее на пламя свечи, в центре которого двигалось ее упругое тело.       «Как много чакры, сразу», — Хьюга усмехнулся.       «Бьякуган, сразу?» — Кенара в свою очередь не удержалась от усмешки. В этот момент сила нахлынула откуда-то изнутри и захлестнула ее, а затем подняла на своей волне. От прежних сомнений не осталось и следа — теперь куноичи жаждала победы.       Она напала первой, действуя с самого начала быстро и решительно. Неджи пришлось попотеть, чтобы поспевать за ней, и он с удивлением понял, что при такой скорости движений будет сложно сосредоточить чакру и перекрыть тенкетсу Кенары.       «Вынужден признать, — промелькнуло в голове Хьюга, — что ее скорость значительно возросла. Невероятно, но она быстрее меня…»       И все же Неджи не уступал, компенсируя небольшую разницу в скорости точностью и опытом. Он видел — и помнил, — что Кенара тратит больше чакры, а приливы сил ее неравномерны: наступает момент в схватке, перед новым подъемом, когда куноичи выдыхается и теряет осторожность. К тому же она больше подвержена эмоциям и не всегда способна совладать с собственным нетерпением.       «Не могу достать его! — с досадой думала Кенара. — Неужели придется подставиться под Джукен?..»       Она решила использовать комбинацию ударов, натренированную в свое время на Коноре-сэнсэе, но в момент, когда комбинация сработала, открывая возможность для прямого и точного удара, Хьюга вдруг развернул руку и воскликнул: «Воздушная ладонь!»       Мощный и резкий толчок отбросил Кенару, оглушил и на несколько секунд лишил возможности дышать.       «Что это?! — Куноичи вскочила на ноги еще до того, как сумела вдохнуть. — Похоже на мою Взрывную волну, только точно направленную…»       — Ты делаешь такое без печати?! — кое-как обретя дар речи, воскликнула она.       — Но ведь ты тоже тогда взорвала грелку без печати и даже не касаясь ее.       — В ней был воздух, смешанный с моей чакрой.       — Хочешь продолжать?       Великодушно было со стороны Хьюга предложить это, учитывая, что он вполне мог засчитать победу себе.       — Конечно! Я не готова сдаться.       «Я выставила себя на посмешище перед дорогими мне людьми, позволив им думать, что Хьюга владеет моими мыслями! Я докажу, что он не имеет власти надо мной!»       По выражению глаз Кенары Неджи понял, что для нее это не просто поединок, а преодоление, вызов — скорее самой себе, чем Хьюга. Он это понимал, потому что ему были знакомы подобные чувства. Неджи не знал другого человека, равного ему в тайдзюцу, кроме учителя Гая — условно равного, так как о потенциале сэнсэя можно было только догадываться. Ли раздражал и одновременно мотивировал Неджи, то и дело бросая ему дружеские вызовы. Хината держала двоюродного брата в тонусе, учась у него и беря с него пример. Но такого интересного противника, с которым можно было не сдерживаться и не чувствовать, что он сдерживает себя, Неджи еще не встречал. Принимая вызов Кенары, он не одалживал ее, а давал им обоим возможность насладиться искусством соперника.       Глаза Хьюга сверкнули, предвосхищая торжество: он находился в выгодном положении и имел достаточно времени для воздействия на точки чакры куноичи. Неджи тронул ее руку в двух местах, как вдруг получил сокрушительный удар в живот. Ноги его оторвались от земли, и Хьюга отлетел на добрый десяток метров.       Он лежал на земле, согнувшись, и не мог вздохнуть. Его бьякуган вернулся в обычное состояние.       «Сделала вид, что устала, замедлилась, рискуя пропустить удар, продумала комбинацию — и я попался в ловушку! Подставилась под Джукен, чтобы разогнаться и молниеносно ударить!»       Неджи осторожно сел, а затем медленно поднялся на ноги. Кенара смотрела на него, держа свою праву руку в левой. Практически обездвиженная правая рука онемела от локтя до кончиков пальцев, ее сковывала тупая боль.       — Неплохо, — произнес Хьюга, ощупывая живот. — Надеюсь, мне не понадобится новая печень.       — Я рассчитываю силу удара. — На этот раз Кенара сказала то, на что Неджи нечего было ответить — он усмехнулся. — И все же ты первый достал меня, так что я не против признать тебя победителем.       Куноичи была довольна собой и готова уступить — теперь, когда это являлось некоторым снисхождением. Однако по той же причине Хьюга не мог с ней согласиться.       — Во втором раунде ты отыгралась, так что это ничья. Снова.       — Благодарю за поединок. — Кенара поклонилась со всем изяществом, которое пыталась взрастить в ней старшая сестра. Поклон вышел ничуть не хуже, чем у самого Хьюга.       — Подожди минуту. — Неджи подошел ближе. — Есть один человек, который хочет с тобой познакомиться. Ее зовут Дэйка.       — Она Хьюга?       — Да, но в каком-то смысле изгой. За последние пару месяцев политика клана изменилась: Хиаши-сама заморозил расследование по делу Деревни Звездопада и перебросил основные силы на поиски Акацки и выяснение их планов. Как ты понимаешь, не все довольны таким положением дел. Дэйка потеряла семью, и именно мысли о мести поддерживали ее в последнее время.       — Постой, Дэйка? Это имя мне кажется знакомым… — Кенара вопросительно взглянула на Неджи и замолчала, боясь ошибиться.       Хьюга кивнул.       — Да, это та самая Дэйка Сто лиц, мастер поиска и маскировки.       Лицо куноичи просияло, и Неджи сдержанно улыбнулся в ответ.       — Конечно, я хочу познакомиться с ней! Но… у тебя не будет неприятностей из-за этого?       — Дэйка будет действовать как частное лицо и не в рамках расследования Хьюга. Однако я посоветовал бы вам не афишировать ваши намерения и связи.       Кенара интуитивно опасалась, что Хьюга захотят сделать ее своей пешкой и связать какими-то обещаниями. Конечно, она не собиралась действовать опрометчиво, верша возмездие, но, в отличие от Хьюга, ее не сдерживала политика клана, Деревни Листа и Страны Огня в целом. Во всяком случае пока куноичи не ощущала ее сдерживающей силы и была относительно свободна в своих поступках, чего не скажешь о Хиаши-доно, и тем более о Неджи, вынужденном беспрекословно подчиняться Старшей семье. Жесткие внутриклановые законы, закрепленное неравенство и зловещая практика Проклятых печатей отталкивали Кенару, не позволяя ей идеализировать Хьюга, какой бы притягательной ни казалась сила бьякугана.       «Насколько Неджи привержен политике дяди? Способен ли пойти наперекор его желаниям? — думала она. — Если бы речь шла только о моей жизни… но могу ли я доверить честь Звездопада ему и той прославленной куноичи? Или лучше все делать в одиночку?..»       Неджи спокойно смотрел в ее глаза и ждал. Он видел, как во взоре Кенары, блуждающем по сплетению осиновых ветвей, то вспыхивают, то гаснут мысли — это была всего лишь игра света вкупе с едва заметными движениями век и ресниц, но наблюдать за ней представлялось ему любопытным. Хьюга не сомневался, что предложенная им помощь будет принята, его лишь интересовало, какие условия выдвинет Кенара.       Однако Кенара не считала себя в праве выдвигать условия, по крайней мере пока, и, к легкой досаде Неджи, не собиралась делиться мыслями по этому поводу.       — Где мы встретимся? — спросила она.       — Завтра в шесть вечера в кабачке «У ворот». Это, правда, не самое респектабельное заведение, но тем лучше.       — Я приду.       На обратном пути, перепрыгивая с ветки на ветку, Кенара экономила движения с правой стороны и берегла поврежденную руку. Поляна Неджи, как пятно ярчайшего света, осталась позади, и куноичи снова окружал серый, сырой и холодный мир. И все же Кенара испытывала облегчение, заставив Хьюга вновь признать ее: куноичи казалось, что теперь мысли о нем не будут посещать ее так часто.              Кенара использовала правую руку как повод повидаться с Футабой — и в какой-то степени наоборот. Она поздравила куноичи-медика с повышением и подлечилась. К моменту встречи с Хьюга в руке еще чувствовалось некоторое онемение и неприятное покалывание.       Кабачок «У ворот» представлял собой третьесортное питейное заведение, но имелись в нем и отдельные столики, огороженные ширмами, для более солидных клиентов, не желавших привлекать к себе внимание. В одной из таких «кабинок» Кенару поджидали Неджи и его спутница.       Это была женщина тридцати пяти лет, с приятной миниатюрной фигурой, ростом ниже Кенары почти на целую голову. У Дэйки отсутствовал один глаз — его заменял стеклянный протез серого цвета; лицо с правой стороны было изрыто шрамами. Короткая стрижка слева топорщилась жесткой щеткой черных, как крыло ворона, волос, а справа пышной челкой спускалась до щеки, частично прикрывая увечья. Единственный бьякуган сверкал в узком разрезе век, приподнимавшемся к виску.       — Думаю, обойдемся без официального представления, — произнес Неджи. Куноичи приветствовали друг друга легким наклоном головы.       — И ты считаешь, дядюшка спустит тебе все это с рук? — с резковатой усмешкой, почти издевкой, поинтересовалась Дэйка.       Кенара смутилась и осторожно взглянула на Неджи: она была уверена, что его самолюбие задето. Хьюга поджал губы.       — Мне кажется, дядя давно признал меня и мое право иметь мнение, отличное от его собственного, — прохладно ответил он.       От этого тона у Кенары сжалось сердце, но Дэйка лишь беззвучно рассмеялась. «Кажется, с моей стороны некрасиво дразнить его при этой девушке, но как тут удержаться?» — думала она.       — Поэтому мы встречаемся в этой дыре!       — Я должен объяснять азы мастеру маскировки? — сухо отозвался Неджи.       Кенара пожалела, что нельзя переждать этот обмен колкостями за ширмой. Ей было невдомек, зачем Дэйка дразнит Неджи. «Даже если он слишком гордый, разве это тот недостаток, над которым стоит насмехаться?»       Как бы отвечая на ее вопрос, прославленная куноичи вдруг посмотрела на Кенару в упор и произнесла:       — Я так редко вижусь с людьми, что мне хочется выжать из них все — от смеха до негодования.       — Вы раньше служили в АНБУ?       — Да, и это наложило определенный отпечаток: у меня есть к тебе множество вопросов, но я не могу задать их прямо.       — Может быть, мне лучше уйти, чтобы не мешать вам? — спросил Неджи, вставая из-за стола.       — Да, конечно, — ответила Дэйка. — Боюсь, это единственный способ заставить Кенару-сан больше смотреть на меня, чем на тебя.       — Или остаться и принять огонь твоей иронии на себя?       — Иди. Я постараюсь сдерживаться.       Неджи слегка поклонился и вышел за ширму. Дэйка вскочила с места и, жестом попросив Кенару подождать, отправилась за ним.       — Не обижайся на меня, дорогой племянник: все слезы вытекли вместе с моим правым глазом, а левый умеет лишь смеяться.       — Ты же знаешь, что я не злюсь, — спокойно ответил Неджи. — Однако твои шутки бывают раздражающими.       — Но иногда и приятными, не так ли? — Во взгляде прославленной куноичи промелькнул лукавый огонек.       — Надеюсь, Кенара научится не обращать на них внимания.       — Если эта куноичи заслужила твое внимание, то она достаточно умна, чтобы не обижаться.       Дэйка вернулась к столику за ширмой вместе с бутылочкой косю.       — Вы близкие родственники с Неджи-саном? — поинтересовалась Кенара, как только поняла, что вопросов от новой знакомой в ближайшее время не последует.       — Нет. Мой муж приходился троюродным дядей Неджи-сану. — Последние слова были произнесены с насмешливой интонацией.       «Приходился», — повторила про себя Кенара. Этого оказалось достаточно, чтобы отбить у нее охоту к дальнейшим расспросам.       Опустошив бутылочку из белой глины больше, чем на половину, Дэйка наконец решилась и произнесла глухим голосом:       — Теперь расскажи мне все подробности той ночи. Если хочешь, можешь сначала выпить.       — Прошу прощения, но мне только семнадцать.       — Ха! Думаешь, я не вижу, кто передо мной? Может, другие и считают тебя старше из-за твоего взгляда и выражения лица, но не я. Неджи не предупреждал тебя о моей проницательности?       — Нет. Он мне почти ничего сказал.       — Как и всегда. — Дэйка пожала плечами. — Неджи — человек дела, предпочитает действовать, а не болтать. Впрочем, как и ты, если я не ошибаюсь — а я почти никогда не ошибаюсь. Давай, — прославленная куноичи опрокинула оставшееся саке себе в рот, — я готова тебя выслушать.       Кенаре не требовалось прилагать усилия, чтобы подробно воскресить в памяти события годичной давности. Время от времени Дэйка перебивала ее, угрюмо задавая вопросы или отправляясь в бар за очередной порцией косю. Наконец наступила ее очередь рассказывать.       — В Деревне Звездопада жила жена моего брата вместе с сыном — моим племянником Яцури. Сам брат погиб во время Третьей войны, как и мой муж. — Дэйка невесело усмехнулась и отпила из бутылки. — У всех нас в этом сраном мире что-то отобрала смерть… Правда, тебя никому не обскакать, даже юному Учиха! Но ты ведь не ребенок, так что не спятила и не сбежала на край света…       Кенара была наслышана о резне в квартале Учиха, но почему-то никогда не проводила параллелей. Кланы, а то и целые поселения не так уж редко исчезали с карты по тем или иным причинам. Гибель Звездопада пугала количеством жертв и таинственностью обстоятельств, но ее нельзя было назвать беспрецедентной.       — Я тоже не сразу поняла, насколько ужасны полученные мной раны, а в какой-то момент почувствовала, что половина меня мертва и из жизни ушел весь смысл. Потом родился Яцури и в кромешной тьме появился проблеск надежды… — Во взгляде Дэйки отразились одновременно нежность и боль.       Кенара сочувственно хмурилась и вздыхала про себя. В какой-то момент она испугалась, что куноичи Сто лиц уронит голову на руки и зарыдает. И что тогда делать?!       — Он был бы сейчас генином… Я хотела перебраться в Звездопад и стать его сэнсэем, но Хиаши… — Левый глаз сощурился и загорелся недобрым огнем. — Моя ошибка заключается в том, что я не умерла вместе со своей семьей.       Кенара вздрогнула.       Почему я не осталась во вчерашнем дне вместе со всеми?..       «Я помню это чувство, — думала бывшая куноичи Звездопада, — будто я принадлежу смерти, так как она уже забрала всех, кто был со мной связан».       Оно пряталось в дальнем уголке ее души и изредка подкрадывалось из тьмы и холода одиночества, чтобы отравить настоящее ядом прошлого.       Дэйка напилась так стремительно, что Кенара растерялась. Оплатив счет и обхватив старшую куноичи за талию, она вышла вместе с ней на улицу в надежде, что прохладный вечерний воздух хоть как-то взбодрит из обеих. Было до ужаса неловко. Кенара не знала, куда вести Дэйку, и боялась, что ее увидят, а то и задержат патрульные и репутация прославленной куноичи серьезно пострадает. Ничего не оставалось кроме как вернуться домой вместе с ценной, хоть и совсем нежеланной, ношей, рассчитывая на технику перевоплощения и густые тени.       В свете одного из уличных фонарей промелькнул знакомый силуэт, и Кенара вздохнула с облегчением, узнав Хинату.       «Вот повезло!» — Кенара развеяла технику и окликнула знакомую куноичи.       — Д-дэйка-сама? — с удивлением пробормотала Хината.       — Мне неудобно это говорить, но госпожа Дэйка немного пьяна. Она сегодня горевала, вспоминая о своей семье, и душевные силы изменили ей. Не поможешь мне проводить Дэйку-сама до ее дома?       — Конечно, я понимаю, — с сочувствием отозвалась Хината и добавила смущенно: — Я помогу обойти дежурных. Не нужно отцу знать…       Домик куноичи Сто лиц стоял на отшибе и казался более чем скромным по сравнению с другими домами в квартале Хьюга. Дверь была не заперта.       Девушки втащили Дэйку в дом и опустили на футон, расположенный в углу единственной комнаты. Кенара выпрямилась и окинула помещение взглядом. Все предметы покрывал порядочный слой пыли; мебели и вещей было немного и выглядели они так, словно ими не пользовались. Дом как будто не имел хозяйки. Маленькая кухонька, отделенная панелями, казалась совершенно заброшенной, и даже не верилось, что когда-то в ней готовили еду. Дэйку уложили на бок и окутали мофу. Кенара включила небольшой обогреватель, который ее цепкий глаз выхватил из полумрака в дальнем углу комнаты.       — Может, мне провести здесь ночь? — вполголоса произнесла Хината. — Отцу, правда, это не понравится…       — Не надо, я побуду здесь, пока не прогреется комната, потом пойду домой. Не думаю, что Дэйка-сама захочет пробудиться в компании одной из нас.       — Правда… Если моя помощь больше не нужна, я пойду.       — Да. Только, пожалуйста, когда увидишь Неджи, не рассказывай ему о том, что случилось, ладно? Не хочу, чтобы ему было неловко.       Хината кивнула. Убедившись, что помочь действительно больше нечем, она вежливо попрощалась и ушла.       — Вот, значит, как бывает, если не расставаться со своими мертвецами, — произнесла Кенара, внимательнее оглядываясь вокруг. Очевидно, фотографии, как редкие драгоценности, были куда-то припрятаны; личных вещей, кроме одежды и зубной щетки в крошечной ванной, куноичи не заметила. Поневоле думалось о том, что хозяйка этого дома не живет, а доживает.       Еще утром Кенара волновалась при мысли о встрече с Неджи, и ей и в голову не могло прийти, что он удалится по делам, а новая знакомая напьется со скоростью летящего сюрикена, но что поделаешь? Куноичи старалась философски относиться к подобным вещам.       Уходя, она выключила обогреватель и поставила у постели Дэйки стакан с водой. Куноичи Сто лиц крепко спала — казалось, без сновидений, — настоящее лицо ее разгладилось и душу как будто отпустила боль.              — Так говоришь, это Дэйка-сама обнаружила паучий лаз под деревней? — Конор-сэнсэй сидел на поваленном дереве, одной ногой упираясь в обломленный сук. Он наблюдал за тем, как его ученица осваивает технику Тысячи крепостей.       — Да, — выпрямляясь и давая себе передышку, ответила Кенара. — Она теперь занята поисками любых упоминаний чего-то подобного.       — Расплывчатая задача.       — Ничего лучше нет.       — Как я понял, это не приказ Хиаши-доно?       Кенара отрицательно покачала головой.       — У них давно напряженные отношения с главой клана. Старшая семья терпит Дэйку только в честь ее бывших заслуг и из-за таланта, который не раз пригождался Хокаге.       — Как странно, что такой выдающейся куноичи, известной во всем мире и заслуживающей всяческих почестей, так сложно найти место в собственном клане. — Конор вздохнул.       — Потому что она нужна как оружие, а не как человек. — Кенара пожала плечами. — Оружие, которое проявляет собственную волю, ненадежно.       — Эй-эй, — с добродушным смешком откликнулся Конор, — мудрствовать вроде моя обязанность, а ты давай-ка еще раз сделай Тысячу крепостей.       Эта техника идеально подошла Кенаре и получалась у нее лучше других. Ее умения мгновенно прессовать землю до состояния камня и высвобождать большие объемы чакры обеспечили быстрый успех, однако предстояло еще поработать над формой и сделать ее более долговечной.       Пока учитель и его ученица упорно трудились на тренировках, Пятая Хокаге вела переговоры по поводу распечатывания Деревни Звездопада с самим Даймё Страны Огня. Требовалось обсудить и утвердить кандидатуру Миширану Конора в качестве будущего Старейшины, а значит удостоверить его личность — убедиться в том, что он и есть чунин Ио Номика, отправленный Инари-сама в долгосрочную командировку в Страну Снега. По счастью — впрочем, иного и быть не могло, — Конор сохранил письмо Старейшины Инари и был готов его предъявить.       Наиболее важным являлся вопрос о правомочности двух выживших шиноби Звездопада определять дальнейшую судьбу деревни. Конору и Кенаре пришлось побывать в столице и лично встретиться с Даймё. Короткая аудиенция оставила куноичи в смешанных чувствах. Даймё не раз обмолвился, что вопрос решился бы сам собой, если бы Кенара как наследница Масари претендовала на пост Старейшины: никто не оспорил бы эти притязания. И иметь дело с каким-то выскочкой, всего-то-навсего чунином, лорд-феодал согласился только потому, что его поддержала Масари.       Во время встречи Даймё обращался преимущественно к Кенаре, хотя план по открытию Звездопада принадлежал Конору и был им же проработан до мелочей. Однако сведущим человеком, горящим идеей, пренебрегли ради девчонки, которая ничего не смыслила в управлении Деревней, только благодаря ее якобы благородной крови.       — Сэнсэй, — смущенно окликнула Кенара учителя в просторном коридоре Резиденции Даймё, роскошно убранном и чересчур полном — по крайней мере, так показалось куноичи, — слуг, просителей, гонцов и чиновников. — Если бы выжила не я… Если бы выжила не Масари, ты получил бы отказ?       Конор остановился напротив нее, очень близко, и ответил вполголоса, улыбаясь:       — Именно так.       Кенара недобро нахмурилась.       — Как же это несправедливо! Скажи мне, сэнсэй, какие порядки ты установишь в Деревне? В Новом Звездопаде будет знать?       — Откуда ей взяться, если мы все равны перед постигшем нас несчастьем?       — Но ты просил меня вернуться! Я не вернусь, иначе все начнется с начала… Масари, Суягава, Яминохоши — мы тисками сжимали Звездопад, не давая ему вдохнуть полной грудью. Скажи, ведь поэтому не было школы? Зачем простым людям учиться? Зачем позволять им обрести силу? Она должна оставаться прерогативой аристократии… Так рассуждали Старейшины, все эти потомки великих кланов?       — Кенара…       — Это чучело в нарядных одеждах не соблаговолило даже взглянуть на тебя… — тихо, сквозь зубы, выдавила куноичи и добавила громче: — На тебя!       Конор порывисто заключил ученицу в объятия и на несколько секунд прижал к себе. Кенара почувствовала, как он тяжело вздыхает, но когда учитель отпустил ее, его лицо уже снова выглядело спокойным и даже слегка тронутым улыбкой.       — В тебе развито чувство справедливости. Давай не будем поносить установленные порядки, а попробуем установить что-то новое?       Кенара все еще выглядела хмурой, но ее гневная бледность сменилась румянцем смущения.       — Как знаешь…       Конор придержал ее за локоть и, приблизившись к уху ученицы, сказал ей тихо, но внушительно:       — И больше не обзывай господина Даймё: ты выставляешь дураками тех, кто его защищает, и непочтительна к тем, кто отдал за него свою жизнь.       — Ладно… Но только по тем причинам, которые озвучил ты!              У Кенары нашлись и другие дела в столице: ей нужно было посетить банк и внести ясность в вопросы наследства. Она подписала бумагу, в соответствии с которой в течение следующих десяти лет все доходы от Садов Масари должны были поступать в Казну Звездопада и расходоваться на усмотрение Старейшины.       — Это, конечно, очень щедро, — заметил Конор, — но Звездопаду нужна прежде всего ты, а не твои деньги.       — Тебе ведь придется согласовывать все траты с Канцелярией Даймё? Не хочу, чтобы ты полностью зависел от его воли. К тому же у деревни появится самая важная часть расходов — на охрану.       — Да. Основная причина, которая вызывала сомнения у госпожи Пятой Хокаге, — небезопасность. Деревню будут распечатывать по частям, квартал за кварталом, по мере заселения. Первое время нас будут охранять АНБУ Листа, но потом мне придется нанимать для этих целей шиноби. И все же это в некотором роде распыление сил…       — Если ждать подходящего времени, можно прождать вечность. Кстати, есть ли вести от Томико-сан?       Конор ответил на этот вопрос взглядом, который выдавал его смущение и тревогу, и Кенара пожалела о своей нескромности.              В конце апреля Конора утвердили в должности Старейшины и ему предстояло как можно скорее отбыть в Деревню Звездопада. По этому случаю Кенара, Футаба, Набу и Рой устроили в его честь пирушку, а затем взялись проводить новоиспеченного господина Старейшину до ворот. Кенара пробежалась бы с ним и дальше, но знала, что он находится под тайным надзором АНБУ.       Обняв учителя на прощание, она вдруг осознала, насколько сильно ей будет его не хватать.       — Сегодня годовщина. Не нужно больше Звездопаду оставаться без своих шиноби. — Кенара достала из кармана и подала сэнсэю новенькую повязку с протектором, на котором были выгравированы три падающие звезды.       Конор принял ее молча и сразу же повязал на лоб. Из-под стального протектора выступали черные брови, под ними горели светло-зеленые глаза.       — Спасибо!       Куноичи впервые видела своего сэнсэя с символикой Звездопада и ощутила что-то похожее на гордость за то, что они соотечественники.       — Я бы сказал: «тренируйся каждый день», но ты и так не даешь себе спуску. Так что я скажу: «не забывай отдыхать!»       — Идеальный учитель! — воскликнул Рой.       Конор обнял Набу и Роя, вежливо поклонился Футабе и, улыбнувшись Кенаре в последний раз, вышел за ворота быстрым шагом, а затем побежал. Неохотно покидал он Коноху, оставляя полюбившуюся его сердцу ученицу и новых друзей ради долгого одиночества и неподъемного труда старейшины. Возможно, ему не пришлось бы украдкой смахивать набежавшие слезы, если бы Конор знал, что в Звездопад, на его старый адрес, уже пришло долгожданное письмо от Томико-сан с самым обнадеживающим из всех возможных ответов — датой ее предполагаемого приезда.              Едва Кенара распрощалась с Конором, как ей было доставлено очередное послание, привязанное к тощей серой крысе — одному из призывных животных Хьюга Дэйки. В нем было сказано: «Необходимо твое участие. Возьми двухнедельный отпуск. «Чайка» у Каньона». Кенара сообразила, что речь идет о Каньоне Южного ветра, расположенном на границе Страны Огня и Страны Рек, откуда рукой подать до морского побережья.       Отпрашиваясь в отпуск у Пятой Хокаге, куноичи доложила, куда именно планирует направиться.       — Какого черта ты забыла в каньоне? — нахмурилась Цунаде. — Я думала, ты к учителю собралась.       — Хочу потренировать воздушные техники дальних дистанций.       — М-да? Возможно, скоро они тебе пригодятся. И не исключено, что это последний отпуск в ближайшее время, во всяком случае, еще полгода можешь об этом даже не заикаться.       Кенара решила оставить форму чунина дома, прихватив с собой лишь повязку шиноби, и облачилась в костюм, подобранный на замену обрезанной рубашке и чудо-штанам с тысячей карманов. Он состоял из темно-серых, почти черных, бриджей с чуть заниженной талией, которые заканчивались сетчатыми наколенниками; плотного черного топа с коротким рукавом и вырезом-лодочкой; туники цвета синей стали, перехваченной кожаным ремнем.       Тен-Тен, впервые увидев подругу в новом боевом облачении, категорически его одобрила, заметив, что оно, как минимум, не мальчишеское.       — Не то чтобы раньше было хуже, просто сейчас намного лучше!       Кенара от души посмеялась над этим комментарием и в то же время вздохнула с облегчением. Ей хотелось поделиться с Тен-Тен своими настоящими планами, но она боялась тем самым подставить ее, в случае если возникнут неприятности.       Куноичи торопилась, поэтому дорога заняла не больше трех дней с учетом крюка, понадобившегося, чтобы стороной обойти Деревню Звездопада: Кенаре казалось, что она пока не имеет права даже мысленно возвращаться в родные края. Кроме того, хоть куноичи себе и не признавалась в этом, перспектива возвращения страшила ее.       Не имея четких инструкций, Кенара лишь через некоторое время отыскала гостевой дом под названием «Чайка»: двухэтажное здание на вершине каменистого холма, расположенное недалеко от дороги, убегающей к приморскому городку. Ближайшая местность казалась унылой, но с самой высокой точки открывался живописный вид на голубые холмы, которые по неопытности можно было принять за море. На самом деле море перекатывалось чуть дальше, зато с побережья прилетали чайки, оправдывая название гостиницы. Постояльцев привлекала уединенность этого места, свежий воздух и близость Каньона, к восточному краю которого совершались ежедневные паломничества.       Остановившись в скромной комнатке на втором этаже, Кенара ждала очередной весточки от Дэйки или ее саму. Около четырех часов в комнату постучали. Распахнув раздвижную дверь, Кенара увидела перед собой ничем не примечательную женщину с подносом в руках и приняла ее за прислугу.       — Добрый вечер. — Женщина вежливо поклонилась и предложила гостье чай.       Кенара пропустила ее в комнату и задвинула за ней дверную панель. В этот же миг техника перевоплощения развеялась и на месте служанки очутилась усмехающаяся Дэйка.       — Извини, чай не принесла.       — Как я не догадалась?! — с удивлением посетовала Кенара.       — Не переживай, проблема не в тебе, — утешила ее Дэйка и добавила насмешливо: — Это моя особая техника: «женщина без возраста, похожая на всех одновременно и ни на кого особенно». Когда я ее использую, многих подводят и интуиция, и здравый смысл.       — Зачем вы меня вызвали, Дэйка-сан? Неужели нашлись следы?..       — Нет — только существо, которое можно допросить. И, пожалуйста, не говори мне «вы», я уже давно не нуждаюсь в выражении почтения.       — Вряд ли я смогу…       — Неджи смог — и ты сможешь, — отрезала Дэйка. Подойдя к низкому столику, она налила себе воды из кувшина и выпила залпом целый стакан. — Я лягу тут у тебя поспать, а когда стемнеет, будем выдвигаться.       Пока Дэйка спала, Кенара успела добежать до побережья, искупаться и прибежать обратно. Море показалось ей более синим, чем северное, а берег из гальки, нагревшейся на ярком весеннем солнце, понравился больше песчаных пляжей. Перед тем как возвращаться, она охватила взглядом огромное пространство, сотканное из морских и воздушных волн, наполнила легкие влажным солоноватым воздухом, но вместо умиротворения вдруг ощутила тревогу: что-то жило в глубине ее души, связанное с морем, его необъятностью и силой, что-то печальное и пронзительное… Кенара резко развернулась и побежала прочь.              Теплый весенний ветер овевал холм соленым запахом моря и сладким запахом полевых цветов. Дэйка и Кенара бежали рука об руку и переговаривались между собой.       — Там, за каньоном, каменный массив заканчивается, и уже на территории Страны Рек начинаются пески и суглинок.       — Не возникнет какого-нибудь политического конфликта из-за наших действий на чужой территории?       — Не думаю, но мы в любом случае будем осторожны. Не так давно до меня дошли слухи о большом пауке, похожем по описанию на призывное животное. Он вырыл себе целую пещеру.       — Под Звездопадом находился лаз с паутиной…       Дэйка кивнула.       — Я его нашла, когда еще была полноправной участницей расследования клана Хьюга. Мне показалось, что это хорошая зацепка, так что я искала нечто похожее на паука, годного для дзюцу призыва. Конечно, это не та же самая особь, но обычно такие крупные животные занимают важное место в иерархии себе подобных и владеют информацией о контрактах с шиноби.       — Неужели мы будем допрашивать паука? Это странно.       — У меня созрел более извращенный план: я хочу, чтобы ты сделала его своим призывным животным. У тебя ведь еще нет?       Кенара удивленно молчала несколько секунд, прежде чем ответить.       — Нет, но я и не собиралась заключать контракты с животными.       — Тебе придется, — веско ответила Дэйка, — потому что у меня уже есть договор с серыми крысами, а они недолюбливают пауков, если только не могут использовать их в качестве пищи.       — Хорошо, я готова. — Мысль о том, что придется осваивать призыв, похожий на технику врага, уничтожившего Звездопад, была Кенаре неприятна, однако не являлась рациональным аргументом.       Уже почти стемнело, когда они перебрались по подвесному мосту через каньон на головокружительной высоте и спустились по пологому каменистому склону на территорию Страны Рек. Здесь кое-где росли кривые сосны, цеплявшиеся за глинистую почву, а чуть дальше пролегало русло пересыхающей реки. За ним местность снова шла под уклон и приводила в зеленеющую долину с большей влажностью и сетью небольших рек.       Куноичи спустились с пригорка, припорошенного песком и иголками, и оказались возле входа в большую нору, прикрытую круглой печатью. Кенара протянула руку и осторожно потрогала бархатистую поверхность с замысловатым рисунком.       — Как красиво, — сказала она и увидела, что глаз куноичи Сто лиц подозрительно блестит.       — Это зад паука, — давясь от приглушенного смеха, произнесла Дэйка.       — Что?! — Кенара быстро отдернула руку.       — Это циклокосмия, паук печати, у него брюшко так заканчивается как раз, чтобы закрывать лаз и держать оборону. Прекрасное начало знакомства, кстати!       Судя по выражению лица, Кенара не разделяла ее мнения.       — Надо разбудить его, не причиняя боли, — сказала Дэйка. — Есть идеи?       — Земляные техники могут разрушить его дом, так что лучше использовать стихию Ветра.       Кенара отошла на несколько шагов и сложила печати.       — Воздушная волна! — Это дзюцу по принципу действия походило на Взрывную волну, но поток воздуха был медленнее и слабее и напоминал порыв ветра.       «Печать» дернулась и провалилась в лаз, осыпая глинистую почву вперемешку с песком: паук нырнул вглубь своей пещеры. Дэйка и Кенара заглянули внутрь, светя фонариками, и увидели длинный коридор, вдоль которого тянулись жгутики паутины.       — Бьякуган!       — Большая пещера?       — Непонятно, там марево из природной энергии, но что-то копошится внутри. Поспешим, а то уйдет!       Кенаре сделалось не по себе, так что она старалась бежать, не задевая паутины. Тонкие нити, свисающие сверху, мелькали в свете фонариков серебром и подрагивали на ветру.       В какой-то момент земля под ногами куноичи задрожала и пошла трещинами. Они успели только вскрикнуть, прежде чем лаз обрушился. Их протащило вниз вместе с песком и комьями глины и уронило на что-то твердое. Кенара кое-как нашарила фонарик и осветила пространство вокруг: куноичи лежали на дне подземной пещеры, усеянной обломками человечьих костей, среди которых копошились полчища пауков размером с кисть руки — мерзких, серых, с уродливыми жвалами и брюшками, напоминающими пузырьки со светло-коричневым мерцающим гноем.       Кенара вздрогнула от отвращения и тут же вскочила на ноги, вздергивая за собой Дэйку.       — Черт подери! — выругалась та, выхватывая кунаи.       В дальнему углу пещеры, в самой густой тени, шевелилось нечто. Оно развернулось в полный рост и выползло на свет. Нижняя половина туловища этого существа представляла собой брюшко и восемь коленчатых лап, а выше начиналась человеческая половина: торс, руки и голова, закованные в хитиновые пластины, как в доспехи. Чудовище достигало в высоту почти трех метров, и каждая из четырех пар рук вдоль неестественно длинного торса могла похвастать огромными заостренными когтями.       Кенара, с широко распахнутыми от изумления и ужаса глазами, быстро сложила печати для Взрывной волны, но чудовище вытянуло лапу и словно высосало чакру этого дзюцу.       — Техники бесполезны! — прорычала куноичи Сто лиц и бросилась на врага с двумя кунаями.       — Подожди! — крикнула Кенара и увидела, как непонятное существо одним взмахом обезоружило Дэйку, а вторым сгребло ее в охапку и крепко прижало к себе.       Кенара мысленно выругалась, кляня поспешность Дэйки, и метнула кунай в голову врага. Лезвие со звоном отскочило от одной из пластин.       — Бес-сполезно, человечиш-ш-шки, — прошипело чудовище, — Тракс-су неуязвим!       Куноичи бросилась вперед, ускорившись с помощью чакры, но получила удар паучьей лапой и отлетела в сторону. Она упала на жесткие кости, и из-под нее с противным шорохом быстро начали расползаться отвратительные гнойные пауки. Откуда-то сверху закапала вода. Кенара посветила фонариком вверх, но не успела ничего разглядеть из-за обрушившегося на нее потока. Вода начала заливать все вокруг, быстро прибывая, и, когда куноичи вскочила на ноги, ей уже было по колено. Луч фонаря скользнул по черной глади воды с маслянистыми пятнами и выхватил из темноты чудовищную фигуру. Дэйка, стиснутая двумя парами рук, извивалась всем телом, безуспешно пытаясь вырваться. Странное существо не торопилось ее убивать.       Еще раз попытавшись применить технику, Кенара потерпела неудачу: ее чакра вновь была высосана врагом. Кусая губы, куноичи лихорадочно пыталась придумать план атаки, но мысли метались в голове, не соединяясь в одно целое.       «Дело плохо! Дело плохо!» — как тревожный сигнал, вспыхивало в мозгу. Здравый смысл словно отступал перед творящимся безумием.       Кенара метнула для отвлечения внимания несколько кунаев, бросилась вперед со всей возможной скоростью, но вновь была отбита.       «Он быстрее меня! Как это возможно?! Вытягивает чакру, неуязвим для оружия…»       Вода захлестнула куноичи до самого подбородка. Кенара вынырнула и, взобравшись по стене, прикрепилась чакрой к потолку.       — Беги! Оставь меня! — крикнула Дэйка и прохрипела, придушенная паучьей хваткой: — Ты здесь умрешь…       В этот момент свет фонарика Кенары, прикрепленного к ее плечу, упал на отверстие под потолком — вход в боковой коридор, ведущий, возможно, на поверхность.       «Черта с два!» — зло подумала куноичи и нырнула в воду, пытаясь отцепить от портупеи последний свиток с живым воздушным вихрем, но свиток оказался пустышкой, как будто с него смыло все символы.       Пещера до потолка заполнилась водой. Лицо Дэйки, к которому словно приклеился луч фонаря, казалось белым пятном за слоем мутной воды и уже не выглядело живым.       «Как глупо сдохнуть здесь!» — думала Кенара с яростью и досадой, сосредотачивая силы для последнего рывка…              Она ощутила спиной дуновение прохладного ночного ветра, моргнула и разглядела в сумраке пещеры стоявшую рядом Дэйку с остекленевшим взглядом на неподвижном лице. Кенара тронула ее за плечо, и через мгновение куноичи Сто лиц вздрогнула и заморгала, озираясь. Куноичи находились всего в нескольких метрах от входа в пещеру, на том самом месте, которое должно было провалиться под их ногами.       — Гендзюцу! — воскликнули они одновременно.       — Так и знала, что это какой-то бред! — Кенара нахмурилась, краснея при мысли о собственной беспомощности.       Дэйка лишь рассмеялась суховатым смешком.       — Я очень старался соткать паутину из человеческих страхов и отвращения, — раздался из темноты голос, который мог бы принадлежать молодому мужчине.       Кенара быстро стрельнула лучом фонарика и осветила большого паука длиной в четыре или пять метров, с желудеобразным коротким брюшком и десятью лапами. На плоской голове сверкали маленькие черные глазки; окрас паука состоял из черного и рыжего цветов, плавно перетекающих друг в друга, с маслянистым отливом.       — Ты Траксу?       Паук качнулся, согнув лапы — словно поклонился.       — Пожалуйста, не светите мне в глаза.       Кенара отвела фонарик и вежливо поклонилась в ответ.       — Прости, что мы вторглись в твой дом и обнажили тут оружие, это было невежливо.       — Пожалуй. Но, может быть, у вас есть на то причины, вызывающие уважение или сочувствие? Расскажите мне, я давно одинок и много лет не беседовал с вашим видом.       Черные глаза Траксу не имели зрачков, но куноичи казалось, что они устремлены прямо на нее.       — Все мои соотечественники, жители Деревни, Скрытой за Звездопадом, были убиты и испепелены за одну ночь. Пытаясь выяснить, кто мог такое сделать, моя подруга, — Кенара указала на Дэйку, — обнаружила под деревней подземный ход со следами паутины. Мы предположили, что нападавший использовал технику призыва пауков, и хотели задать тебе вопросы.       — Деревня Звездопада не так далеко отсюда, — медленно произнес Траксу. — В моей памяти ее имя тесно переплетается с историей паучьего рода, но только лунного, а не земного. Однако Зерет давно мертва, и ее дети разделили ее участь — ни один лунный паук, насколько мне известно, не дожил до этих дней. Но я ведь тоже пока еще юн по меркам моего народа и бывал далеко не везде. Что вы хотите узнать? Я отвечу на ваши вопросы, если смогу.       Кенара улыбнулась. Ей было странно и приятно общаться с этим существом. Хотя Траксу выглядел угрожающе, куноичи не ощущала опасности. Он был вежливым и одиноким, и уже этим завоевал ее симпатию. К тому же разве куноичи не находились полностью в его власти, попав под действие гендзюцу? И Траксу не причинил им вреда.       Дэйка испытывала несколько иные чувства: для нее Траксу все-таки оставался животным, хоть и разумным, поэтому она незаметно сжимала световую бомбу в кармане.       — Скажи, много ли существует шиноби, заключивших контракт с пауками?       — С пауками моего вида — ни одного. Нас осталось не так много, да и мы предпочитаем вести уединенный образ жизни. Да, в этом есть некоторое противоречие: я жалуюсь на одиночество, но при этом люблю одиночество.       — Не вижу противоречия, — со сдержанной улыбкой ответила Кенара. — Получается, этот ход не был сделан пауками?       — Я не могу ответить на этот вопрос, знаю лишь, что, как уже сказал, у моих сородичей нет контракта с шиноби. — Траксу помолчал. — Может быть, этот ход проделан какой-то техникой, а не вырыт живым существом?       — Пауки из чакры? — Дэйка хмыкнула. — Ты ему веришь? — шепотом спросила она, приблизившись к уху Кенары. Куноичи кивнула, не отрывая глаз от паука.       — Спасибо, Траксу-сан, — сказала она, — у нас больше нет к тебе вопросов.       — Не хочешь сразиться с ней, Траксу? — вмешалась Дэйка, кладя руку Кенаре на плечо.       — Сразиться? — переспросил паук. — Зачем? Я уже проверил вас с помощью сна наяву: каждая из вас до последнего пыталась спасти товарища, — поэтому я пришел к выводу, что имею дело с порядочными представителями вашего вида, и решился на беседу с вами. А сражаться я не умею, да и не хочу.       — Я уважаю это, — твердо сказала Кенара.       Дэйка покачала головой.       — Если у тебя когда-нибудь возникнет желание вновь побеседовать со мной, навести меня здесь или обратись к любому пауку-лазейщику, даже самому слабенькому малышу, и эта новость дойдет до меня, — произнес Траксу. — Скажи только свое имя, чтобы я мог его запомнить.       — Меня зовут Масари Кенара, и я думаю, что воспользуюсь однажды твоим благородным предложением.              Обратно Дэйка и Кенара шли неспеша. Куноичи Сто лиц как будто немного дулась на то, что ее младшая подруга проявила больше мягкости в общении с пауком, чем это было необходимо.       «Поприжали бы его немного — глядишь, что-то и вспомнил бы», — думала она про себя.       Куноичи решили заночевать в поле, на полпути между Каньоном и «Чайкой». Завернувшись в свои спальные мешки, они какое-то время лежали молча, глядя в бесконечное небо, усыпанное яркими звездами. Дэйка заговорила первой:       — Значит, в гендзюцу ты видела то же, что и я, только мы поменялись ролями защитника и жертвы?       — Угу.       — И ты до последнего пыталась меня спасти?       — Ну да.       Дэйка так громко хмыкнула, что Кенара приподнялась на локтях и повернула голову в ее сторону.       — Слушай, ты вроде неглупая девица, но сделала такую дурость!       — Дэйка-сэмпай…       — Послушай и запомни навсегда, если хочешь работать со мной на пару. — Дэйка резко села в мешке. — Моя жизнь никогда, ни при каких условиях не может быть такой же ценной, как твоя! Не пытайся спасти меня, не вздумай рисковать собой! Я конченый человек, моя жизнь — недоразумение. Все мои близкие люди по ту сторону, и когда я умру, некому будет плакать, понимаешь? Посмотри в мой глаз и скажи, что понимаешь!       Кенара молчала, уставившись в горевший на лице куноичи Сто лиц бьякуган.       — Ты хочешь умереть? — в конце концов хмуро спросила она.       — Хочу ли я умереть? Никто не знает, что происходит с нами после смерти, мы надеемся наконец обнять там тех, кого когда-то любили, но, может быть, там лишь пустота. Я и хочу, и боюсь смерти: а вдруг все закончится, и я навсегда потеряю Хизучи и Яцури? А вдруг жизнь — это единственная возможность быть с ними рядом, хотя бы в моих воспоминаниях? Ведь после смерти не останется даже воспоминаний… Если бы знать наверняка, я бы не медлила ни секунды! — Дэйка отвернулась. Через полминуты она продолжила глухим голосом: — Самое страшное в смерти близких — вечная разлука с ними, но разлука и есть смерть, поэтому я и говорю обычно, что уже мертва.       Куноичи молчали некоторое время, и было слышно шелест ветра в траве.       — Едва услышав о тебе, я знала, что ты меня поймешь, — снова заговорила Дэйка. — Но я знала также, что увижу человека, который не сломался, испытав то же, что и я.       — Я не могу позволить тебе сравнивать! Ты любила близких всех душой, а я мечтала сбежать от своих! Сколько раз я жалела, что меня не отдали на обучение в Академию Конохи… Не приписывай мне своих чувств: ты ошибёшься. — Кенара помрачнела.       Острый взгляд куноичи Сто лиц будто пронизывал ее насквозь.       — Что ж, хорошо, что ты думаешь так — так легче дышать. Может, только так ты и выжила.       — Я не… у меня не такое привязчивое сердце.       Дэйка усмехнулась.       — Однако за год жизни в Деревне Листа ты обрела друзей, собственную команду и даже учителя. Не такое уж привязчивое сердце?       Кенара смутилась. Она чувствовала, что Дэйка хочет видеть в ней что-то особенное, чего, вероятно, и нет на самом деле.       — Еще во время нашей первой встречи я отчаянно хотела знать, как ты смогла жить дальше после того, что случилось. Этот вопрос жег меня изнутри, но мне не хватило смелости произнести его вслух. — Дэйка встрепенулась. — Кстати, спасибо, что не рассказала Неджи о моем поведении в тот вечер — знаю, я перебрала.       — Честно говоря, я думала о нем, а не о тебе.       — Ну конечно, — белый глаз лукаво сощурился, — ты ведь частенько о нем думаешь.       Кенара порадовалась, что при свете звезд краски на ее лице не разглядеть.       — Разве удивительно, что такой талантливый шиноби, как Неджи, вызывает восхищение и интерес? — как можно спокойнее ответила она.       — Я и не удивляюсь, — отрезала Дэйка. — Что может быть естественнее? Ты еще неплохо выбрала, обычно первая любовь — огромная ошибка, и счастье еще, если не позорная.       Брови Кенары дернулись вверх, но ее подруга, похоже, вовсе не шутила.       — Мне приятно думать о вас двоих — о том, что будущее останется в руках таких перспективных шиноби, — но меня беспокоит, что тяжесть отмщения также ляжет на ваши плечи, на твои в основном. Ты же понимаешь, что все придется делать самой? Помогут ли Хьюга или останутся заложниками собственных предрассудков, тебе одной не свернуть с этого пути.       Выслушав Дэйку до конца со всей серьезностью, Кенара ответила:       — Я ни на кого не рассчитываю. Неджи не свободен в своих поступках, как и остальные Хьюга. Я не хочу заставлять их выбирать между верностью клану и местью за родственников из Звездопада. Я благодарна тебе за помощь, но приняла ее только потому, что ты не подчиняешься Хиаши-доно напрямую и не боишься его.       Куноичи Сто лиц усмехнулась. Откинувшись на спальный мешок, она заложила руки за голову.       — Завтра я собираюсь отправиться на север, чтобы проверить еще одну зацепку, а ты можешь возвращаться в Коноху.       — Как только закончу тренировку в Каньоне. — Какое-то время Кенара смотрела на силуэт Дэйки в темноте майской ночи, затем повернулась на бок и заснула чутким походным сном.