Ветер кружит листья

      Уже перевалило за полдень, когда Кенара добралась до Деревни Листа. Погода наладилась, солнце выглянуло из-за туч, лаская умытые камни и свежую зелень, и куноичи на мгновение показалось, что ненастье осталось где-то там, за стеной бескрайнего леса, и сюда ему не дотянуться, — но лишь на мгновение.       Кенара бывала в Конохе прежде, в детстве, но уже почти ничего не помнила об этом. Миссии, предполагавшие взаимодействие с союзной Деревней, до сих пор обходили куноичи стороной.       Массивные Главные ворота были широко распахнуты, пропуская путешественников и торговцев, пеших и на повозках. Кенара торопилась и обгоняла всех, кто встречался ей по пути. Один из дежурных шиноби знаком остановил ее и, скользнув взглядом по протектору с тремя падающими звездами, попросил предъявить пропуск.       — Пропуска нет, — ответила Кенара, невольно нахмурившись. В ее памяти всплыла одна из комнат особняка Масари и стол с выдвижными ящичками — теперь все это рассыпалось на головешки и пепел вместе с хранившимися там бумагами. — Я — генин Звездопада, и у меня срочные новости для госпожи Пятой Хокаге.       — Покажите печать на свитке или письме.       — Это не письмо.       — Должно же быть хоть что-то…       Подошел второй дежурный.       — В связи с предстоящими экзаменами действует более строгий пропускной режим, — пояснил он. — Разве вам об этом неизвестно?       «Наверняка тетя получала соответствующее извещение от Хокаге, — подумала Кенара. — Но это мне никак не поможет».       Она извлекла из походной сумки направление на миссию на Старом руднике.       — Есть только это.       Второй дежурный пробежал бумагу глазами и покачал головой.       — Так у вас, говорите, новости для Пятой? — переспросил первый.       — Да. Срочное сообщение.       Шиноби Листа переглянулись. Тот, что держал направление, убрал его в карман жилета и предложил проводить куноичи до Резиденции. Кенара сообразила, что это не столько предложение, сколько настояние. Впрочем, она ничего не имела против.       Приноровившись к шагу сопровождавшего ее чунина, Кенара смогла немного оглядеться. Деревня Листа была более плотно заселена по сравнению со Звездопадом, но, хоть и не уступала ему в количестве зелени, на глаза куноичи не попалось ни одного красного клена. Она насчитала больше многоэтажных зданий, а еще некоторые улицы показались ей довольно узкими: жильцы соседних домов могли бы высунуться из окон и пожать друг другу руки.       В Конохе было многолюдно, даже по сравнению с готовившимся к празднику и стянувшим все свои силы Звездопадом; довольно часто в толпе мелькали жилеты чунинов и повязки с символикой Листа. У палатки с жаренными каштанами Кенара заметила пару шиноби Песка.       Как ни странно, оживление окружающего мира, полного ярких красок и шумов, оказало на нее обратно впечатление.       «И всему этом тоже скоро придет конец?.. — невольно думалось ей. Брови сами собой хмурились, а губы крепко сжимались. — Я бежала достаточно быстро? Дождь задержал меня. Нужно предупредить Пятую как можно скорее… Черт, как медлителен этот чунин!»       Кенара уже набралась решимости попросить своего спутника поторопиться, когда глаза ее выхватили из облака свежих листьев красную крышу и огромный символ огня, выведенный черной краской на круглом алом щитке. Куноичи сглотнула. Во рту пересохло и она волновалась, чувствуя, что страшные слова могут застрять у нее в горле.       «Мне будут задавать вопросы, я должна быть готова…»       Кенара коснулась звезд, выгравированных на протекторе, и глаза ее потемнели: с сегодняшнего дня и навсегда ей придется представлять Звездопад, но совсем не так, как хотелось бы ее тете и сестре.       По тебе будут судить и о нас.       — Сюда. — Чунин остановился у порога и сделал знак рукой, предлагая куноичи пройти вперед.       Она замешкалась всего на секунду, но, когда входила в Резиденцию, мрачное спокойствие застыло на ее лице.       «Клянусь, — думала Кенара, — никто не увидит шиноби Звездопада раздавленным, сломленным и жалким! Даже если весь мир рассыплется в прах, я не расплачусь! Не при шиноби Листа…»       Поднявшись на третий этаж, чунин постучался и вызвал из кабинета Шизуне-сан.       — Это личный секретарь госпожи Хокаге, можете передать ваше сообщение через нее. Шизуне-сан, у этой куноичи нет документов, только направление на миссию. — Чунин извлек бумагу из кармана и с поклоном передал помощнице Пятой, а затем с ее разрешения удалился.       Шизуне быстро пробежала документ глазами и перевела взгляд на Кенару. Куноичи, стоявшая перед ней, была бледной и хмурой, в грязных сандалиях и штанах, мокрых насквозь до самых колен. Дорожная сумка болталась за плечами, через нее был перекинут сложенный вдвое плащ.       — Вы можете объяснить, в чем дело, чтобы я могла предложить Цунаде-сама принять вас?       — Нападение на Деревню Звездопада.       Резкость, с которой прозвучали эти слова, а более того серьезный, мрачный взгляд Кенары послужили достаточной рекомендацией для Шизуне. Она на несколько секунд скрылась за дверью, а затем выглянула в коридор и знаком пригласила куноичи войти.       Оказавшись перед Хокаге, Кенара низко поклонилась. Внутренняя борьба и усилия, направленные на то, чтобы сохранять самообладание, притупили ее наблюдательность, поэтому она не обратила внимания на обстановку и полностью сосредоточилась на лице Пятой.       Цунаде сидела за столом, заваленном бумагами, и хмуро разглядывала свои ногти. Казалось, мысли ее далеко, но вдруг Пятая пристально посмотрела прямо в глаза куноичи Звездопада.       — Сообщите ваши новости!       Кенара осталась стоять почти у самого входа и ни на шаг не подошла ближе. Лицо ее словно окаменело, когда она произнесла то, что так трудно было осознать:       — Деревня Звездопада была уничтожена четыре дня назад. — Дверь во вчерашний день захлопнулась, и куноичи оказалась бесконечно далеко от тех, кто остался в нем.       Цунаде невольно подалась вперед, опершись ладонями на стол.       — Не может быть! — вырвалось у нее.       — Все погибли: и шиноби, и мирные жители. Обращены в прах. Здания не тронуты.       Пятая нахмурилась и пронизала куноичи Звездопада острым взглядом.       — Это невозможно: ни у кого нет подобной силы! Ты уверена, что не оказалась под действием гендзюцу? Шизуне!       Помощница Пятой подошла к Кенаре и коснулась ладонью ее плеча.       — Общее угнетенное состояние, но никаких следов воздействия посторонней чакры, — сообщила она через несколько секунд.       — Это ничего не значит, если прошло уже больше суток. Шизуне! Вызови ко мне Морино Ибики, и пусть отправят три отряда АНБУ в Звездопад немедленно. Среди них должны быть сенсоры, следопыты и медики.       — Поняла! — Шизуне поспешила выполнять данные ей поручения, а Цунаде и Кенара остались один на один.       — Подойди ближе, — велела Пятая. Она испытующе оглядела куноичи Звездопада с ног до головы. — Как же ты осталась жива? И что, по-твоему, случилось?       — По приказу госпожи Старейшины с начала месяца Деревня сосредотачивала силы. Осталась одна-единственная отложенная миссия на Старом руднике. — Вспомнив о своем обмене с Рики, Кенара смертельно побледнела. — Ее выполняла я. А когда вернулась, все уже было кончено. Я не нашла ни одной живой души и никаких следов сражений. Все здания остались целыми, за исключением пострадавшего от пожара особняка Масари. У меня нет предположений. Знаю лишь, что если это враг, то он может представлять угрозу для всех.       Цунаде резко поднялась с кресла, подошла к окну и посмотрела вдаль, словно желала преодолеть пространство взглядом и узреть воочию опустевшую союзную Деревню. Губы ее плотно сжались, руки, скрещенные под грудью, вцепились одна в другую.       «Вот как теперь это происходит? Необоримые силы чудовищной мощи — настолько, что целая деревня шиноби раздавлена, как гнилое яблоко?! Как такое вообще возможно?!»       — Как тебя зовут? — не оборачиваясь, спросила Пятая.       — Масари Кенара.       — Племянница Инари?       — Прошу прощения, что не назвалась сразу.       Цунаде вздохнула. Масари, Минами, Суягава… сколько талантливых семей погибло! Какая потеря для Страны Огня!       «Есть еще надежда, что все это окажется лишь кошмаром… Нет! Кого я обманываю? Я же чувствую… чувствую этот холод внутри! — Госпожа Хокаге повела плечами. — Придется дождаться доклада АНБУ. Но как защитить Деревню Листа, если это бедствие придет сюда?!»       Явились Морино Ибики и капитан АНБУ, чье лицо скрывалось под маской, так что Кенару попросили подождать в коридоре. Пятая отдавала приказы: нужно было допросить куноичи Звездопада, отправить людей для зачистки и охраны опустевшей деревни, созвать Совет Старейшин Листа. АНБУ предстояло заняться расследованием. Кто-то должен был изучить и захоронить останки погибших…       Кенара стояла в коридоре, устало глядя на дверь в кабинет Хокаге. Вот теперь, предупредив Коноху об опасности, можно было замкнуться на время в собственном горе: ничего не делать, не говорить, ни о чем не думать. Куноичи оперлась плечом о стену и стояла так какое-то время, уже не пытаясь побороть охватывавшее ее оцепенение.       Однако пока что Кенару нельзя было оставить в покое: Морино вышел из кабинета Пятой и увел ценную свидетельницу за собой. Яманака Иноичи с помощью сильной ментальной техники заставил куноичи Звездопада снова пережить те сутки: день рождения, миссию на Старом руднике, ночь в Поселке рудокопов и возвращение в опустевшую деревню, — так что капитану Ибики Кенара досталась в измотанном состоянии, похожем на шок. Впрочем, подкрепив силы, она постепенно пришла в себя и постаралась ответить на все обращенные к ней вопросы.       — Ну как она? — тихо спросила Шизуне, осторожно заглядывая через плечо Ибики в комнату для допросов.       — Нормально — насколько это возможно в текущей ситуации.       — Вот адрес. — Помощница Пятой протянула джонину бумажку. — Пусть отдыхает и ждет распоряжений. Как думаете, Ибики-сан, она не сбежит?       — Зачем?       — Ну… самостоятельно расследовать дело.       — Мешаться под ногами АНБУ? Эта куноичи знает, что она всего лишь генин, и трезво оценивает собственные силы. Не похоже, чтобы она потеряла кого-то особо дорогого ее сердцу: за два часа я не услышал ни одного имени.       — Ну что вы, разве можно так говорить, Ибики-сан… — смущенно отозвалась Шизуне.       Джонин усмехнулся.       — Моя задача наблюдать и делать выводы. Свои выводы я сделал, а вы принимайте их к сведению или нет — как вам будет угодно.              Кенара вышла на улицу с бумажкой с адресом в кармане, с гудящей головой и устным приказом не покидать пределов Деревни Листа. К вечеру стало прохладнее, ветер проносил по небу легкие облака. Свернув из глухого переулка на широкую улицу, куноичи утвердилась в своем впечатлении о многолюдности Конохи. Нужно было как-то сориентироваться и отыскать мастерскую Гайчи.       «Художественная мастерская Гайчи, — повторила про себя Кенара. — Звучит неплохо. Какое-нибудь просторное помещение с большими окнами и хозяин, увлеченный творчеством и полный возвышенных чувств. Мы станем добрыми соседями, если не станем друг другу мешать. Впрочем, мне нужны лишь ванна, матрас и дверь, за которой можно спрятаться хоть на время…»       Куноичи отвлеклась от потока мыслей, угнетенного усталостью, и обернулась посмотреть, что задело ее ногу. Огромный белый пес пробежал рядом, обнюхав ее на ходу.       — Привет, — невольно обронила Кенара, так как собака посмотрела на нее вполне осмысленным взором. — Так я не привидение?..       — Призраки не пахнут. — Парень, который шел следом за псом, в нескольких шагах от него, засунув руки в карманы куртки, усмехнулся. — А ты, Акамару, хорош приставать к девушкам.       Собака два раза гавкнула и взмахнула хвостом.       — Правда? Нет, я не хочу карри. — Парень бросил взгляд на протектор Кенары. — Ты из Звездопада? Я — Инузуки Киба, а этот шалопай — мой товарищ, боевой пес Акамару.       — Меня зовут Масари Кенара.       — До экзамена еще почти целая неделя, а уже прибыло так много шиноби из других деревень, — заметил Киба, с видимой охотой останавливаясь поболтать.       Кенара смотрела на него слегка расширенными глазами: такая непосредственность была ей чужда и казалась странной. Сделав над собой усилие, она ответила:       — Да… экзамен на чунина совсем скоро.       — Собираешься участвовать? Так ты здесь со своей командой?       Куноичи сглотнула.       — Нет, я одна.       — Хм. — Киба дотронулся рукой до затылка. — Это может быть проблемой.       Кенара обычно тяготилась пустой болтовней и обществом малознакомых людей и в другое время сбежала бы под любым предлогом, но не сегодня… Еще совсем недавно она чувствовала себя оторванной от всего мира — и вот какой-то совершенно посторонний человек, которому не могло быть до нее дела, бескорыстно интересовался ею.       Куноичи до сих пор видела себя раскачивающейся на ветке над бездонной пропастью в темном лесу без возможности позвать кого-либо на помощь. И вдруг к ней словно бы протянулась маленькая серебряная ниточка, желающая ее удержать. Жалкая, крохотная ниточка, которая, конечно же, не могла ее спасти. Но Кенара вдруг осознала, что быть живым — значит быть связанным с кем-то.       Ее учили этикету, правилам хорошего тона; учили изображать приветливость и заинтересованность в собеседнике, но не тому, как искренне быть дружелюбной.       — Я никого здесь не знаю, — с некоторой неловкостью заметила Кенара и, заставив себя улыбнуться, сделала невообразимое — попросила незнакомого человека о помощи: — Не подскажешь, где это находится? Сектор E, Восьмая улица, дом номер шесть.       — Без проблем. — Киба улыбнулся. — Мы даже проводим тебя немного: все равно нам надо в сторону набережной.       Молодые люди направились неторопливым шагом вдоль по улице.       — Так что ты собираешься делать одна, без команды? — поинтересовался Киба. — Боюсь, тебя даже до письменного экзамена не допустят.       Кенаре, которой в последние дни было вовсе не до экзаменов, поневоле пришлось задуматься, как следует поступить. К счастью, Киба продолжал болтать, не смущаясь ее задумчивостью.       «Мне нужен этот экзамен, чтобы стать сильнее, — сказала себе куноичи. — Поступив на службу Листу, получив звание чунина, я смогу претендовать на миссии достаточно высокого уровня. Это поможет мне развиться как шиноби. Только закрепившись в Конохе, я смогу получать информацию о том, как движется расследование АНБУ. Мне понадобятся сведения и связи, чтобы иметь возможность хоть что-то разузнать. Сколько это займет времени? Но я не стану торопиться… Узнать — это лишь часть дела; отомстить за Звездопад — вот в чем состоит мой долг. Но сейчас я слишком слаба… И у меня нет ни одного союзника. Какую силу придется противопоставить той силе, что уничтожила целую Деревню?..       Рики и Таюши больше нет. Моей команды больше нет. Что я могу сделать в память о них? Оплакивать потери, обозлившись на судьбу, или собраться и довести наше дело до конца?»       Для Кенары ответ был очевиден. Поставив перед собой цель, она всегда испытывала некоторое облегчение: двигаться в выбранном направлении ей было проще и приятнее, чем пребывать в подвешенном состоянии.       — А что насчет твоей команды? — поинтересовалась она у Кибы. — Думаю, вы хорошо подготовились?       — О да, не сомневайся! Вот, кстати, Восьмая улица. Слушай, к северу от деревни, ближе к лесу, есть большая тренировочная площадка для генинов — там всегда можно кого-нибудь встретить. Времени, конечно, мало, но вдруг найдешь кого-то, кому нужен третий человек в команду.       Акамару, следовавший за Кибой по пятам, одобрительно гавкнул.       — Спасибо большое, — слегка удивленно, но от чистого сердца сказала Кенара. Уголки ее губ тронула улыбка.       «Такое в самом деле возможно? — подумала она. — Кажется, смешанных команд еще не бывало…»              От художественной мастерской осталось одно лишь название. На самом деле это был убогий магазинчик, расположенный на отшибе.       Хозяин магазина оказался брюзгливым и вредным стариком, весьма далеким от прекрасного. Он мастерил и продавал дешевые музыкальные инструменты, рамки для картин и фотографий, курительные трубки и мундштуки. В передней половине дома располагались лавка и жилая комната, в задней — маленькая кухонька, санузел и помещение, заваленное разным хламом. Старик Гайчи использовал его как склад.       Проводив туда Кенару, хозяин махнул рукой на старый матрас на полу.       — Одно спальное место, — сухо сказал он.       От входа едва можно было пробраться к матрасу, окна скрывались за расставленными вдоль стен досками и фанерами. На полу и на всех предметах, кроме матраса, скопился толстый слой пыли.       Куноичи, услышав озвученную цену, на несколько секунд онемела.       — А… прибраться-то здесь можно?       Старик недовольно и многозначительно фыркнул.       — Может, у вас хоть тряпки найдутся и ведро?       — Нет у меня тряпок! — отрезал старик.       Кенара усилием воли подавила закипающее в ней возмущение и мысленно напомнила себе об уважении к старшим. Впрочем, ругаться она все равно не умела. Куноичи собиралась уже смириться с судьбой, но представила, каково будет здесь спать, и ее брезгливость внезапно взяла верх над кротостью.       Выдавив из себя улыбку, Кенара с напускной вежливостью обратилась к хозяину комнатушки:       — Я знаю, как обычно происходит: человек приходит в Управление, вносит помещение в список арендодателей и получает за это вознаграждение. Шиноби, находящиеся на службе, арендуют эти помещения. Однако если комната не соответствует определенным требованиям, договор не заключается…       — Ладно, принесу тебе тряпку, — проворчал Гайчи.       Фигура старика скрылась в дверном проеме. Куноичи смотрела ему в след, не ощущая никакого триумфа. Над полем «сражения» витал легкий аромат плесени. Решив, что хуже здесь уже не станет, куноичи позволила себе грязно выругаться.       Ей пришлось провозиться до поздней ночи, приводя каморку в порядок. В глубине души, не признаваясь себе в этом, Кенара немного рада была отвлечься от мрачных мыслей и какое-то время не оглядываться на притаившийся за ее плечами кошмар.              Она проспала как убитая девять часов кряду и проснулась ближе к полудню. Перед тем как выбраться на улицу в поисках еды, Кенара замешкалась, теребя в руках темно-красную бандану с протектором с тремя падающими звездами: без нее было бы проще смешаться с толпой.       Такая яркая вещь — странный подарок для человека, который не любит привлекать к себе внимание. Куноичи казалось, что она разгадала намерения Рики: он хотел подтолкнуть ее вперед, помочь ей преодолеть желание вечно оставаться в тени.       Несмотря на то, что Кенара была сильнее Рики, она отказалась соперничать с ним за лидерство в команде. Должность командира ее не прельщала. Свободолюбивая от природы, куноичи не терпела принуждения и сама не любила подавлять. Впрочем, их командная работа строилась не на авторитете отдельной личности, а на взаимном согласии и общности интересов.       Перед внутренним взором Кенары возникло шифоновое платье нежно-фиолетового цвета, переброшенное через спинку стула в комнате Таюши. Виделись они в тот вечер? Что именно сказал ей Рики? Может, они оба заснули, убаюканные мечтами друг о друге и о возможном счастье, перед тем как исчезнуть навсегда?..       «Он бы сошел с ума, если бы оказался на моем месте, — подумала Кенара. — Обнаружить горстку пепла вместо Таюши… Он бы предпочел умереть! Хотя откуда мне знать? Ни меня и ни одного из них не спросили о том, что бы мы предпочли. Нас просто стерли с лица земли!       Чувствовали ли они приближение смерти? Знали о том, что наступает конец?.. И разве правильно человеку умирать вот так: в одно короткое мгновение, во сне? Те, кто могут сражаться, должны умирать иначе: проливая кровь, свою и врага, защищая себя и все, что дорого! Как унизительно погибнуть без права, без малейшего шанса хотя бы усмехнуться смерти в лицо, осознать ее ничтожность и неспособность вселить в сердце ниндзя страх!»       Символ Звездопада — три падающие звезды. Вечный полет сгорающих на лету осколков…       Кенара надела бандану и затянула ее покрепче. Сдвинула челку набок.       — Отныне всего один человек имеет право носить этот символ — я не могу от него отказаться!              Коноха взяла на себя первый взнос за каморку в мастерской Гайчи, но Кенара все равно была стеснена в средствах, ведь она покинула Звездопад налегке и у нее не было возможности побывать дома и забрать что-либо из вещей или взломать копилку. Деньги на карманные расходы и половина платы за миссию на Старом руднике — вот все, чем располагала куноичи.       Она искала уличную еду подешевле и попроще, одновременно изучая местность. На этот раз ей встретились два красных клена, отчего потеплело на сердце. Осенью их кроны вспыхнут пожарами, а затем начнут ронять багровые звезды одну за другой…       Хоть Кенара и бродила по улицам до самого вечера, на этот раз никто не обращал на нее внимания и не заговаривал с ней. Однажды куноичи показалось, что кто-то идет за ней по пятам, но, обернувшись, она увидела лишь переплетение теней.       «Жаль, что не встретила того парня, Кибу, — подумала она. — Снова начинаю ощущать себя призраком, невидимым глазу…»       У Кенары как-то не ладилось с дружбой, если не считать Рики и Таюши, да и те дружили больше между собой, а она частенько ощущала себя третьей лишней. Когда-то давно, еще до начала настоящих тренировок, у Кенары был друг — мальчик, чуть старше по возрасту. Он нравился ей прямотой и здравым смыслом — качествами, которые рано развиваются в смышленых детях, предоставленных самим себе. Благодаря ему она научилась метко плеваться через трубочку и правильно есть карамельные яблоки, а также узнала, что некоторые взрослые дураки. К сожалению, эта дружба продлилась не очень долго: родители избивали его за общение с племянницей Старейшины, и однажды он решил, что оно того не стоит. Кенара знала, что тетя Инари надавила на эту семью, как знала и то, что так ее пытались оградить от дурного влияния. Но природное упрямство и нежелание смириться сыграли определяющую роль: Кенара вовсе отказалась заводить с кем-либо тесную дружбу.       В дальнейшем у нее было много приятелей, но ни одного близкого друга. Не было на свете такого человека, который бы полностью понимал и принимал ее.       Не похоже, чтобы она потеряла кого-то особо дорогого ее сердцу: за два часа я не услышал ни одного имени.       Эти слова не предназначались Кенаре, но она все же услышала их, как ни старался господин Ибики говорить потише.       «Впрочем, может он и не особо старался?» — подумала куноичи.              Ее вызвали к Хокаге только на второй день.       — Информация подтвердилась, — хмуро объявила Пятая. — Все так, как ты рассказала. АНБУ уже там и ведут расследование. Деревня будет запечатана. О погибших мы, конечно же, позаботимся.       Кенара низко поклонилась.       — Благодарю вас, Хокаге-сама.       «Лист о нас позаботится, — с невыразимой горечью повторила про себя куноичи. — Мы сами уже не способны себе помочь. Нас нет. Звездопада нет…»       — А ты? — спросила вдруг Пятая, пронизав Кенару взглядом. — Что собираешься делать?       Более мягкого человека такой вопрос заставил бы растеряться, но Кенара ответила без уверток:       — Я хочу поступить на службу Деревне Листа, если могу быть ей полезна.       — Хм! Да уж можешь, не сомневайся… — проворчала Цунаде. Прищурившись, она раздумывала о чем-то своем.       — Я должна была участвовать в экзамене на чунина вместе с моими товарищами. Они погибли.       Пятая вздохнула. На мгновение лицо ее отразило печаль и непроходящую усталость. Шизуне, стоявшая рядом, опустила глаза.       — И все же я хочу экзаменоваться, — продолжила Кенара. — Считаю это своей обязанностью.       На этот раз Цунаде взглянула на нее с интересом.       «Знакомые нотки, — подумала она с усмешкой. — Кровь не водица, да?»       — Навряд ли это возможно. Экзамен — групповое мероприятие.       — Позвольте, Цунаде-сама, — вежливо вмешалась Шизуне, — мы могли бы попробовать подыскать товарищей для Кенары здесь, в Деревне Листа. В команду Ино и Чоджи как раз требуется…       — С ними пойдет Сакура, — отрезала Пятая. — Все, кто хотел участвовать, давно уже определились. Сейчас только несбыточных надежд не хватало!       Госпожа Хокаге пожала плечами, как будто раздраженно. В этот момент она пытливо разглядывала Кенару поверх сцепленных пальцев.       — Впрочем, подумаем, что можно сделать…              Кенара покидала Резиденцию со смешанными чувствами. Она думала о том, что в Звездопаде прямо сейчас хозяйничают АНБУ Листа, и испытывала одновременно печаль, облегчение и немного ревности. Что касается экзамена, то чем больше встречалось препон, тем сильнее ей хотелось принять в нем участие, проверить собственные силы и распрощаться со званием генина, которое прилипло к ней на целых шесть лет.       На этот раз Кенара была уверена, что за ней следят. Она сама не могла толком объяснить, откуда появилось это чувство, следили ли за ней с момента ухода из штаба АНБУ или слежка только началась. Обнаружить доказательства присутствия шпиона ей не удалось.       «Ну и ладно, — подумала куноичи. — Лишь бы не путался под ногами».       Вечер она провела, расщепляя часть досок из каморки на растопку. Кенара просила разрешения старика Гайчи, чтобы их сжечь, но он вцепился в эти сокровища мертвой хваткой и на следующее утро выставил щепки на продажу в лавке по пятнадцать рё за ведро, до глубины души поразив заносчивую квартиросъемщицу собственной мелочностью.              Несмотря на предложение Кибы побывать на тренировочной площадке для генинов, Кенара долго на это не решалась. Являясь ниндзя хоть и союзной, но все-таки чужой деревни, она опасалась, что ее появление расценят как попытку шпионить за техниками шиноби Листа. Однако тренировок ей очень не хватало, а рекомендации оставаться в пределах Конохи никто не отменял, так что, набравшись решимости, куноичи все-таки отправилась в ту часть города — хотя бы оглядеться.       Послонявшись по округе, Кенара набрела на дорожку, которая вела сквозь небольшую купу деревьев прямо к тренировочной площадке, и невольно замедлила шаг. Неизвестно, поборола бы она свои сомнения или нет, если бы ее не окликнул Киба.       «Вот повезло!» — облегченно подумала куноичи, оборачиваясь на оклик.       — Так и думал, что ты придешь! Не нашла еще себе команду?       Кенара отрицательно качнула головой и ласково улыбнулась Акамару. Огромный пес, приветливо вильнув хвостом, оббежал вокруг нее и скрылся за деревьями.       — Эй! Акамару! — Киба с досадой прищелкнул языком. — Он сегодня не в настроении… А я должен его догнать, так что ты уж извини… А, кстати, это Хината.       Следом за Кибой в самом деле шла куноичи, которую Кенара не заметила за его спиной.       — Хината, это Масари Кенара. Познакомьтесь пока, ладно? Я на минуту… — И Киба убежал за своим боевым псом.       Девушки остались одни, неловко улыбаясь и приглядываясь друг к другу. Хината, судя по бьякугану, принадлежала клану Хьюга. Такие необычные глаза Кенаре доводилось видеть лишь мельком, хотя у Масари имелись дальние родственники среди Хьюга и с некоторыми из них госпожа Старейшина состояла в переписке.       «Какая красивая… — с легким смущением подумала Кенара. — Наверное, я кажусь ей оборванкой…»       Хината своей холодной красотой на секунду напомнила ей Нинаки, но это впечатление рассеялось, как только куноичи Листа улыбнулась.       — Рада нашему знакомству… — Это было сказано таким мягким, приветливым голосом, что Кенара поверила каждому слову.       — Мне тоже… очень приятно.       Однако, несмотря на то что знакомство было приятным, девушки не сразу нашли тему для разговора, и на несколько секунд повисла неловкая пауза. Хината робела, и Кенара поняла, что инициатором разговора предстоит быть ей.       — Киба-сан… Киба-кун сказал, что здесь можно потренироваться.       — Да… Если пройти немного дальше по этой дороге…       — Вы ведь туда и направлялись?       Хината кивнула.       — Пойдем вместе? — предложила Кенара.       — Да, конечно… Я думаю, Киба-кун без труда нас найдет.        Тренировочная площадка занимала довольно обширное пространство и была разделена на несколько сегментов. Самый дальний из них располагался чуть ли не под сенью леса и был огорожен с северной стороны невысоким дощатым забором. Там же стояли мишени для метания кунаев и сюрикенов. Четыре генина лет двенадцати на вид упражнялись в меткости. Пара человек отрабатывала удары на манекенах, еще двое делали растяжку. Ни Акамару, ни Кибы не было видно.       Кенара уже несколько дней изнывала без тренировок, силы ее восстановились и ей хотелось хотя бы размяться.       «Хьюга хороши в ближнем бою, — думала она, искоса поглядывая на Хинату. — Мне, конечно, совестно предлагать спарринг такой милой девушке, но ведь внешность обманчива и эта милая девушка может отделать меня так, что дышать будет больно…»       — Мне уже давно не доводилось упражняться в тайдзюцу, — с извиняющейся улыбкой произнесла Кенара. — Не будете ли вы так добры составить мне компанию? Если, конечно, это не слишком дерзкая просьба…       «Черт, никогда еще не делала столь нежных вызовов на бой», — подумала она.       — Ну что вы, — откликнулась Хината. — Правда, я не знаю ваш уровень, и моих навыков может оказаться недостаточно.       Кенару удивила такая скромность, и она смогла ответить на эти слова лишь коротким поклоном.       Хорошего боя и в самом деле не получилось: обе куноичи откровенно щадили друг друга. Они сражались как по учебнику, и это можно было скорее назвать ленивой отработкой приемов, чем поединком. Однако у них нашлись зрители: боковым зрением Кенара заметила у края площадки еще одного шиноби из клана Хьюга и девушку с прической оданго. Хьюга наблюдал за боем, скрестив руки на груди.       — Что там за символ на протекторе? — поинтересовалась куноичи с оданго.       — Звездопад, — коротко ответил Хьюга.       — Ну вот, а ты переживал, что опоздаешь на тренировку с Хинатой, а она уже нашла себе другого наставника.       — Я не переживал.       — Хотя… что-то как-то не очень, да? Не зрелищно.       Вместо ответа Хьюга подошел ближе к сражающимся куноичи и, когда они замедлились, произнес:       — Хината-сама, позвольте мне подменить вас.       Две пары глаз сразу же обратились на него.       — Как скажешь, братец. — Хината поклонилась Кенаре и отошла в сторону.       — Мое имя Хьюга Неджи. Может, желаете попробовать свои силы в бою с более опытным противником?       Кенара невольно подобралась и в одну секунду охватила стоявшего перед ней шиноби Листа взглядом. Он был одного с нею роста и на полголовы выше Хинаты.       «Длинные волосы и светлое одеяние — не лучший выбор для бойца ближнего боя. Но, может, он настолько хорош?..»       — Масари Кенара. — Куноичи слегка поклонилась. — Сочту за честь.       Неджи эта фраза показалась несколько старомодной, но он сохранил невозмутимое выражение лица.       — Чистое тайдзюцу или имитация реального боя?       Глаза куноичи сверкнули: вопрос этот был что музыка для ее ушей, и она хотела все и сразу.       — Тай! Вы используйте бьякуган, а я буду усиливать и ускорять себя за счет чакры.       Неджи кивнул.       — До первого достаточно сильного удара: пока один из нас не окажется сбит с ног.       Кенара кивнула, и оба приняли боевую стойку. Неджи пригнулся ниже и раскрыл ладони.       «Должно быть, это Джукен, — подумала куноичи. — Идеален для защиты, но, чтобы сбить меня с ног, ему нужен твердый кулак».       — Нападай!       Второе приглашение Неджи не требовалось. Оказалось, что он вполне свободно может переключаться между обоими стилями, и Кенара быстро поняла, что ей достался противник, с которым нужно быть настороже. Он двигался то плавно, то резко, но каждое движение было точным, осмысленным: Хьюга идеально контролировал собственное тело. Кенаре по сравнению с ним не хватало стиля, но она с лихвой компенсировала это неординарной скоростью.       В какой-то момент Неджи пришлось отскочить назад, избегая прямого удара. Кенара последовала его примеру, чтобы дать себе несколько секунд передышки. Она вовсе не устала, наоборот, чувствовала напряжение во всем теле, но и дрожь волнения, которую следовало как можно скорее побороть.       Неджи и Кенара встретились глазами; каждый пытался оценить своего противника и продумать дальнейшую тактику. Кенаре было сложнее: бьякуган все время притягивал ее взгляд. Эти глаза без зрачка, ясного, очень светлого серого цвета, действовали на нее как магнит. Поэты Звездопада называли бьякуган Очами Полнолуния, и куноичи показалось, что это название придумано именно для глаз Неджи. Суровое выражение лица лишь подчеркивало их красоту.       Это был не первый бьякуган, который она видела с тех пор, как прибыла в Коноху, но это был первый по-настоящему сильный бьякуган, в котором читалась угроза.       Словно угадав ее мысли, Хьюга отрывисто произнес:       — Бьякуган! — В центре радужной оболочки обрисовался контур зрачка, не отличавшегося от нее по цвету; по лицу Неджи разбежались белые вены, занимая верхнюю половину лица. Должно быть, по ним струилась чакра.       Губы Кенары тронула едва заметная усмешка.       «Спасибо тебе, Таюши Рюсэй, — подумала она. — Противостояние твоему тайдзюцу сделало меня очень быстрой — настолько, что Хьюга вынужден использовать мощь бьякугана!»       С этого момента оба сражались в полную силу. Неджи смог видеть движение чакры в теле противницы. Поначалу это помогало ему и он мог частично предсказать, какая часть тела Кенары будет задействована в следующем ударе, но затем куноичи Звездопада еще ускорилась и это сделалось невозможным.       Хьюга пришлось поднапрячься, и он впервые подумал о том, что может нечаянно проиграть, если ослабит бдительность хоть на секунду. Особое зрение его выручало, вовремя предупреждая об опасности, но кулак должен был успевать оказаться в нужном месте.       «Но как она считывает мои движения? — с удивлением думал Неджи. — Без додзюцу… Впрочем, победить себя я не позволю».       На пике воодушевления Кенара могла разогнаться до предела. Она стала похожа на метеор, оставляющий за собой шлейф чакры. Губы и щеки ее порозовели, дыхание участилось. Это было необыкновенно приятное чувство: обрести равного себе по силе и воле к победе противника, — и куноичи впервые в жизни испытывала его. Впервые она не боялась навредить партнеру и больше всего на свете хотела победить.       Масари специализировались на техниках стихии Ветра, масштабных и разрушительных, и с некоторым пренебрежением относились к тайдзюцу. Кенара и Таюши тренировались самостоятельно, и никто из ровесников не мог сравниться с ними в рукопашном бою. Куноичи по прозвищу Рюсэй обладала врожденным талантом к необычайной скорости, а Кенаре приходилось изо всех сил тянуться за ней, и этой зимой она ее превзошла.       И все-таки Кенара чувствовала, что не дотягивает до уровня противника: ей не хватало опыта, точности движений. Она тратила намного больше чакры и быстрее выдыхалась, в то время как Неджи был похож скорее не на живого человека, а на машину — идеально отлаженный механизм.       Он задел ее плечо, затем Кенара едва ускользнула из-под удара.       «Еще немного, еще хоть одна ошибка — и я окажусь на лопатках», — подумала она с беспокойством. В этот момент Неджи, отскочивший на несколько шагов назад, деактивировал бьякуган.       «Так ты все-таки устаешь? — подумала куноичи, пристально глядя ему в лицо. — Или это уловка?»       «Я задел ее, — думал Неджи, — но нанести сокрушительный удар будет не так просто: все-таки это не мой стиль».       — Предлагаю изменить условия поединка, — спокойно произнес он вслух. — Как насчет имитации реального боя и применения не опасных для жизни техник, не требующих печатей?       «Не хочет применять грубую физическую силу? Или не может?» — Кенара на несколько секунд выпрямилась, пытаясь отдышаться. По опыту она знала, что некоторым парням полноценно спарринговаться с девушками мешает психологический блок. Например, от Рики в ближнем бою не было никакого толка: он опасался нанести ей или Таюши настоящий удар. Но у Неджи явно не имелось с этим никаких проблем и в куноичи он видел исключительно куноичи.       «Задумал что-то? Надо быть осторожнее… Легко сказать! У меня уже глаза застит от напряжения…»       — Согласна, — отрывисто бросила Кенара.       Хьюга вновь активировал бьякуган, и бой продолжился.       «Вот теперь будет несложно», — спокойно сказал себе Неджи. Однако он несколько поторопился с выводами: у Кенары открылось второе дыхание.       «Есть одна техника, — думала она, — которую я могла бы применить против настоящего врага».       Увлекшись попытками пробить защиту Хьюга и сымитировать технику, куноичи позволила ему нанести мягкий точечный удар двумя сложенными вместе пальцами по ее левому предплечью. Руку пронзила боль, и Кенара поняла, что Неджи ранил ее своей чакрой. Не просто ранил, но как будто ослабил мышцу.       Куноичи хотела отскочить назад, чтобы оценить повреждение и дать себе передышку, но Хьюга последовал за ней и прошлось защищаться.       «Сейчас!» — подумали оба и одновременно атаковали: Неджи пронзил своей чакрой правое плечо куноичи, легко коснувшись его, а Кенара нанесла удар ладонью в грудь противника и едва не сбила его с ног, но он устоял. Впрочем, ей не нужен был мощный толчок — только прикосновение.       Оказалось, что у сражающихся шиноби прибавилось зрителей: кроме куноичи с оданго и Хинаты у площадки собралось еще несколько генинов. Кенара только сейчас заметила их.       — Это дзюцу, — произнесла она, все еще не выровняв дыхания, — Демон в бутылке. Оно разрывает легкие.       Неджи и в самом деле чувствовал легкое покалывание в области грудины, но не понимал, в чем заключалась суть техники.       — Вряд ли ты смогла бы его применить, учитывая, что я частично перекрыл ток чакры в твоей правой руке.       — О… — Кенара потрогала плечо. — Вот что это такое? Воздействие на точки чакры?       Хьюга кивнул.       Тем не менее удары были нанесены одновременно — зрители сошлись в этом мнении, — и трудно было понять, чем бы на самом деле закончился бой. Кенара и Неджи молча смотрели друг на друга. Куноичи лихорадочно думала о том, как ей следует поступить.       — Я готов признать ничью, — произнес вдруг Хьюга. Он слегка наклонил голову. — Благодарю за поединок.       Кенара поклонилась в ответ. На языке ее крутились слова благодарности, но она не успела их сказать: Неджи уже направился к краю площадки.       — Хината-сама, — обратился он к сестре, — прошу прощения, что задержал вас. Нам пора.       — Как скажешь, братец… — смущенно ответила Хината и послушно последовала за ним.       Едва Хьюга скрылись из глаз, как Кенара опустилась прямо на присыпанную песком землю: от волнения и усталости у нее давно уже подкашивались ноги. Генины помладше разбрелись, обсуждая поединок, а куноичи с оданго подошла ближе, с любопытством разглядывая Кенару.       — Что ж, это было круто. Познакомимся? Я Тен-Тен.       — Масари Кенара.       — Нечасто встретишь куноичи, выбирающую своей основной специализацией тай: не все любят потеть на тренировках.       — Наверное…       Тен-Тен подала Кенаре руку и помогла подняться.       — Пить хочешь? Как насчет рамунэ?       — О да!..              — Ну так что, — поинтересовалась Тен-Тен, когда они уже пили в уличной палатке лимонад, — ты, наверное, считаешься сильным шиноби в своей деревне?       — Не знаю. Я генин, как и ты, и собираюсь экзаменоваться. У меня было мало миссий и тай — лучшее, что я могу.       — Но ты ведь умеешь что-то еще?       Кенара усмехнулась.       — Надеюсь.       — Так уж повелось, что вокруг меня одни мастера тайдзюцу, так что я искренне восхищаюсь вашим братом, хоть сама и ни в жизнь…       — А ты на чем специализируешься?       — На оружии.       — На каком?       Тен-Тен ответила с усмешкой:       — На любом. Пространственно-временные техники мой конек.       — Ого! Вот что у меня никогда не получалось.       — Серьезно?       — Ну да.       — Можешь достать гения клана Хьюга, а тарелку с супом из кухни перенести никак?       — Ну если только обычным способом… «Гений клана Хьюга»? — Глаза Кенары слегка округлились.       — Неджи, да. Он мой товарищ по команде.       Куноичи Звездопада опешила. То же самое испытывал бы воробей, которому удалось вырвать перышко из ястребиного крыла. Почувствовав, что ее губы сами собой расползаются в широкой улыбке, Кенара опустила голову, чтобы скрыть свое торжество.              Впервые за долгое время мысли Кенары не были тяжелыми, когда она засыпала, но ночью ей приснился кошмар.       Куноичи видела во сне себя и смутную тень — неизвестного шиноби Листа. Им предстоял дружеский поединок, но, едва Кенара дотронулась до него, шиноби вспыхнул и рассыпался пеплом. Вскрикнув, с громко колотящимся сердцем куноичи бросилась бежать по улицам Конохи, но все, кто встречался ей по пути, вспыхивали черным огнем и превращались в пепел. Она вспрыгнула на крышу ближайшего дома и увидела перед собой опустевшую деревню, погруженную в сумрак.       «Я не успела! Я ничем не помогла…» — с этой мыслью, дыша сдавленно и тяжело, Кенара проснулась.       Ей не хватало воздуха, но она слышала, как снаружи стонет ветер. Куноичи вскочила со спального мешка и начала быстро сдвигать и отставлять в сторону доски, за которыми находилось окно. Оно было достаточно узким и оказалось заперто. Кенара, не заметив, как сорвала замок вместе с куском старой рамы, распахнула створку и высунулась наружу.       Ветер тут же разметал ее волосы и грохнул створкой о выступ стены с такой силой, что треснуло стекло.       — Сон всего лишь… — пробормотала Кенара, стараясь глубоко дышать. Ей полегчало.       Во внутренний дворик падал свет уличного фонаря. Глазам куноичи представились кучи хлама — целая помойка рухляди. Она усмехнулась.       — Подходящее место для такого осколка прошлого, как я.              Наутро ее снова вызвали в Отдел пыток и допросов. На этот раз Ибики задавал ей вопросы о Звездопаде и его шиноби: какую политику проводило руководство Деревни, имели ли место конфликты, не демонстрировал ли кто-либо из ниндзя необычные техники и так далее.       «Похоже, АНБУ ничего не выяснили и им нужна любая зацепка», — мрачно думала Кенара.       — Госпожа Старейшина подозревала о том, что Звездопаду угрожает какая-то опасность, но мне об этом почти ничего не известно. Я сужу лишь на основании слухов и того факта, что всем шиноби было предписано явиться в Деревню.       Спокойный взгляд Ибики неспешно изучал лицо куноичи, пока она говорила.       — Почему ты не называешь ее тетей?       — Потому что это неважно.       — Как ты думаешь, почему сгорел именно ваш дом? Ты как-то объясняешь себе произошедшее?       Перед мысленным взором Кенары возникла фигура тети Инари, склоненная в молитве.       — Тетя страдала бессонницей. Думаю, она не спала в ту ночь и зажигала свечи в святилище в особняке. Если все погибли внезапно и за короткий промежуток времени, свечи могли упасть. Огонь мог перекинуться на циновки.       Куноичи слишком хорошо представляла себе эту картину. Конечно же, Инари молилась в ту ночь: ее племянница в очередной раз нарушила правила и сбежала. Нинаки, должно быть, тоже огорчилась, когда вместо младшей сестры обнаружила в ателье госпожи Со лишь записку. Тогда все это казалось Кенаре безобидной проделкой, а теперь получило горьковатый оттенок предательства, ведь в критическую минуту ее не оказалось рядом с семьей.       — Инари-сама не хранила дома каких-то важных документов, особых свитков или ценностей?       — Только личные документы и письма. Ценности… — Лицо Кенары сделалось жестким. — В нашем доме не было ничего, за что можно уничтожить целую Деревню!       — Значит, ты считаешь, что пожар в доме Старейшины — случайность?       — Да. Идиотская случайность — как и то, что выжила именно я.       — Хотела бы, чтобы это был кто-то другой?       — Да.       — Кто же?       — Да кто угодно! Кто-то достаточно сильный, чтобы отомстить, или достаточно глупый, чтобы радоваться своему спасению.       Ибики сохранял невозмутимость, но в глазах его промелькнул огонек любопытства.              По возвращении домой Кенара обнаружила записку с приказанием явиться к четырем часам в Резиденцию, в зал для собраний. У нее было несколько догадок о том, для чего это нужно, но все они оказались неверными.       В зале для собраний все стулья были заняты, некоторые шиноби стояли вдоль стен и у входа. Несколько сенсоров контролировали поток новоприбывших. Большинство присутствующих носили жилеты чунинов и джонинов, у всех, кроме Кенары, на протекторе был выгравирован символ Листа. Куноичи заняла место неподалеку от дверей, стараясь встать так, чтобы ее не было видно из-за чужих спин.       В боковую дверь стремительно вошла Пятая Хокаге. Она встала за кафедрой, хмурясь и опираясь обеими руками о бортики, не замечая листок бумаги, который ей протягивала Шизуне. В зале воцарилась тишина. Большинство шиноби были еще не в курсе событий, произошедших в дружественной деревне. Они опасались услышать вести о начале войны.       — Хочу рассказать вам одну историю, — голос Цунаде казался очень громким и грозным на фоне всеобщего напряженного молчания, — о двух братьях, которые были неразлучны. Они сражались бок о бок, и каждый из них всегда был готов протянуть руку помощи другому. И хотя они соперничали друг с другом, между ними никогда не было вражды. И вот один из братьев мертв, а второй скорбит и строит планы мести. Таких историй тысячи, но эта… эта история о нас. Потому что Деревня Листа скорбит сегодня о Деревне Звездопада, как старший брат — о младшем.       Шиноби заволновались. Голос Цунаде стал жестче.       — Неделю назад шиноби и мирные жители Деревни Звездопада были убиты неизвестным врагом. Этот враг подобрался незаметно и невероятной, чудовищной техникой уничтожил все живое. Некоторые не успели оторваться от дел, другие умерли в своих постелях. Выжило несколько человек, которые были вне стен деревни в ту ночь, но никто не может сообщить никаких подробностей. С пограничных застав сведений не поступало, мирные жители той округи ни о чем не знают. Опытные АНБУ ведут расследование, но сегодня я обращаюсь к вам с требованием быть осторожными! Старейшины не посчитали нужным вводить военное положение в Деревне Листа, несмотря на приближение экзаменов и связанный с ними поток приезжих. Я же предупреждаю вас об опасности, которая усиливается от того, что мы не знаем, откуда она исходит. Прошу всячески оберегать мирное население, в том числе и от необоснованных слухов, и быть бдительными!       Цунаде выпрямилась. Шизуне незаметно тронула ее за рукав.       — Прежде чем мы разойдемся, давайте почтим память наших товарищей по оружию минутой молчания. Страна Огня понесла страшную потерю.       Шиноби поднялись со своих мест. В зале воцарилась тишина, никто не шелохнулся.       Как только Пятая Хокаге удалилась своим привычным широким шагом, десятки голосов зазвенели одновременно. Кенара, кожей чувствуя, как ее прожигают чужие взгляды, поспешила отступить к выходу и выбежала в коридор, а затем на улицу. Перепрыгивая с крыши на крышу, она быстро добралась до своей каморки и заперлась там на задвижку. Зарывшись в спальный мешок с головой, Кенара какое-то время лежала без движения. Ей стало страшно, что поток чужих сожалений и сочувствия, любопытства, приправленного жалостью, сметет и раздавит ее.       Кенаре хотелось заснуть и проснуться, оставив далеко позади этот ужасный промежуток времени между гибелью Звездопада и объявлением о ней. Смутные воспоминания пытались пробиться в ее сознание — о том, как мир уже рушился однажды, — но прежде, чем им это удалось, куноичи заснула.              — Какие ужасные новости! — произнесла Тен-Тен озабоченно и печально.       — Да, — хмуро отозвался Неджи. Он стоял, опираясь спиной о спортивный снаряд. — Хьюга были связаны родственными узами с некоторыми Масари и Суягава.       — И никто не знает, что именно произошло! — воскликнул Ли. Он прибежал на совет команды прямо с тренировки, так что его лицо немного лоснилось от пота. Впрочем, Ли всегда был только что с тренировки.       — Тен-Тен, ты больше не видела ту куноичи?       — Нет. Хочу попробовать узнать, где она остановилась.       — Зачем?       — Тревожно мне… Мы пообщались немного, и кажется, у нее тут никого нет. А после таких событий всякое может случиться… человек, знаешь ли, и руки на себя наложить может. Не хочу, чтобы через несколько дней из Нака выловили ее труп, обглоданный речными крысами, и чтобы все это было на моей совести!       — Отвратительно… — бросил Неджи.       Куноичи передернула плечами.       — Говорю же: тревожно мне. Неужели вы думаете, что подобного не могло произойти с Конохой?       Никто не ответил на ее вопрос.              Кенара лежала в майке и шортах на своем спальнике, закинув руки за голову, и смотрела на грязный потолок. Когда в дверь ее каморки постучали, она была уверена, что ее снова вызывают к Хокаге, и несколько оживилась. Однако на пороге стояла Тен-Тен.       — Выглядишь хорошо, — сказала она, окинув взглядом куноичи Звездопада.       — Что-то случилось?       — А ты сразу и подскочила… Нет, ничего не случилось. Я войду?       — Конечно. Только у меня тут…       — Да я вижу. — Тен-Тен покосилась на составленные в углу доски и прочий хлам.       — После экзаменов освободится что-нибудь получше, да и цены снизятся. Надеюсь… — Кенара сложила спальный мешок пополам и знаком предложила Тен-Тен сесть. Им обеим хватило места.       Куноичи Листа кусала губы, подбирая слова.       — Ну как ты? После этих кошмарных новостей…       Кенара покосилась на нее слегка удивленно.       — Для меня это не было новостью: я их нашла. Их всех.       Тен-Тен онемела на целую минуту.       — И… как ты?       Кенара, задумавшись, ответила не сразу.       — Один человек не может оплакать целую Деревню, а строить догадки можно бесконечно, так что я решила больше не оглядываться. До тех пор, пока не пойму, кто виноват в произошедшем, пока не найду какое-то объяснение, как я могу?.. Я даже молиться не в праве… С малых лет мне пытались внушить чувство долга, и теперь оно свалилось на меня и… раздавило. Я не тот человек, который будет гореть местью, и не такой уж талантливый шиноби, но мне придется пройти этот путь. Так что не жалей меня: траура не будет — только экзамен, миссии и тренировки.       — Даже не думала тебя жалеть, — серьезно ответила Тен-Тен. — А что касается тренировки — только попроси… Я не говорила, что в моей команде два гения? И второй — гений тяжелого труда. Тренируйся по его рецепту — и забудешь не то что вчерашний день, но и собственное имя.       — Как соблазнительно…       — Странные вы, любители тайдзюцу!