Ветер кружит листья

      «Здравствуй, дорогая моя ученица!       Я отправил отчет господину временно исполняющему обязанности Хокаге, но хочу также тебе сообщить о том, что на сегодняшний день мы приютили у себя девять семей из Деревни Листа, которые не имели возможности или не хотели ожидать восстановления своих домов. Никто из них не планирует возвращаться. Должен признать, что виной тому не столько страх, сколько сделанные мной выгодные предложения. Еще мы отправили две повозки с припасами и медикаментами для пострадавших — то, что успели собрать и погрузить. В ближайшее время соберем еще две.       Всего теперь у нас насчитывается шестьдесят четыре семьи и занято сорок восемь домов — двенадцать из них в квартале ремесленников. Мне удалось заманить в Звездопад несколько первоклассных мастеров, о которых я с гордостью могу написать еще два или три письма, так что лучше вовремя остановиться.       Как только у меня появится свободное время, — на этом месте Кенара скептически усмехнулась, — я возьму на обучение нескольких ребят. Говорить об этом пока еще рано, но однажды у нас появится своя школа ниндзя. Меня не оставляет надежда, что ты вернешься сюда и станешь примером для подражания, путеводной звездой для подрастающих поколений шиноби.       А пока я хочу увидеть тебя. Хочу посмотреть, как ты овладела моими техниками и как усовершенствовала их. Кроме того, ты должна познакомиться с моей женой. Прости, что не пригласил на свадьбу (она состоялась в июне), но церемония была очень скромной и обошлась без гостей. Правда, весь следующий день к нам наведывались наши новые поселенцы с поздравлениями… Можешь представить, как я был удивлен и растроган!»       Кенара улыбнулась: она-то как раз нисколько не удивилась, что ее сэнсэй так скоро снискал любовь и уважение, — и продолжила читать письмо:       «Теперь мне есть, что показать тебе: Новый Звездопад оживает и уже сделал первый вдох. Я хочу, чтобы ты увидела улицы нашей деревни постепенно наполняющимися этой новой жизнью и поверила в наше будущее. Ты — неотъемлемая часть его».       — Как ты спешишь, сэнсэй! — вырвалось у куноичи. — Я еще ничего не знаю о своем будущем, как ты можешь о нем что-то знать?       «Я должен признаться, что мы расчистили руины, оставшиеся от особняка Масари. Теперь это участок земли, зарастающий травой, на котором при желании можно воздвигнуть новый дом. К сожалению, я не нашел на пепелище ничего, что мог бы передать или сохранить для тебя. И хотя ты дала мне свое разрешение, я все равно чувствую себя виноватым.       Благодаря твоему щедрому предложению у нас появились рабочие места для поселенцев без профессии: они все заняты сбором урожая в садах Масари. Я нашел перекупщиков в столице, наладил поставки и теперь лишь руковожу и собираю деньги. Пускаю их в дело на самые разнообразные нужды — полный отчет в канцелярии Даймё, — всерьез подумываю о том, чтобы нанять побольше шиноби Листа для охраны деревни и сопровождения товаров.       Один из путешественников рассказал, что Северный подгорный храм развалился, словно было землетрясение, а монахи разбежались. Нужно будет побывать там и разведать обстановку.       Вообще-то у нас стихии ведут себя мирно, но я в ужасе от произошедшего с Деревней Листа! Страна Огня в последнее время подвергается потрясениям не менее страшным, чем природные катаклизмы, и все же мы с надеждой смотрим в будущее.       Правильно ли я понял, что тебя не было в деревне в момент нападения Акацки? Надеюсь, никто из тех, кто тебе дорог, не пострадал? Временный Хокаге утверждает, что обошлось без жертв, но трудно поверить в подобное, к тому же мы всегда приуменьшаем слухи, чтобы не выказать слабости перед врагом.       Впрочем, зачем же я задаю вопросы? Как только появится возможность, прибегай и ответь мне на них лично, не присылай письма. И знай, что, если ты не явишься, мне придется заказать миссию у Конохи и нанять тебя за твои же деньги!       Кстати, что нового в клане Хьюга?»       Слегка покраснев, Кенара пробормотала, что человеку тридцать лет, а ведет себя, как школьник. Сложив письмо и спрятав его под спальник, она вышла из палатки.              Палаточный городок был залит ярким, но уже не таким жарким солнечным светом. На территории деревни полным ходом шло строительство. Сэмпай Ямато как единственный шиноби, владеющий древесными техниками, трудился не покладая рук. Ему помогали жители Конохи и многочисленные клоны Узумаки Наруто. Другие шиноби тоже не сидели без дела: обеспечивали доставку и распределение провизии, помогали ремесленникам, сопровождали караваны с предметами первой необходимости, патрулировали окрестности. Деревня заново вырастала прямо на глазах.       Масари Кенара трудилась то здесь, то там, пополняя знания в областях жизни, которыми ранее не интересовалась. Она заметила, что общество коноховцев выглядит в разы более многочисленным вне домов. Утомленная всем этим шумом и суетой копошащегося муравейника, куноичи мечтала, чтобы жизнь вошла в прежнюю колею.       Щурясь от солнца, Кенара шла вдоль палаток и разыскивала взглядом нужного ей человека. Нара Шикамару, засунув руки в карманы, смотрел на стройку и размышлял о своем.       — Привет, Шикамару.       — Привет, Кенара. Выходной?       — Разве сейчас бывают выходные? Так, небольшой отгул.       Шикамару искоса взглянул на куноичи и подумал, что она, в общем-то, не любительница бессмысленной болтовни, а значит пришла по делу.       — Хотела что-то?       — Да. Голову Хидана.       Нара резко повернулся к собеседнице, глаза его слегка расширились.       — Согласно сведениям об Акацки, добытым командой номер семь, Хидан — бессмертное существо, — пояснила Кенара. — Значит он либо расщеплен на частицы и развеян по свету, либо хранится в надежном месте и скорее всего по частям. На всего нукенина я не претендую — дай лишь допросить его голову.       Выслушав ее, Шикамару покачал головой.       — Это невозможно.       — Ты уже слышал, что мы столкнулись на миссии еще с одним последователем Джашина?       — Может, и слышал.       — Нам пришлось его убить, а восставать из мертвых он, похоже, не умел. И не имел отношения к Акацки.       — Считаешь, жители твоей деревни могли быть принесены в жертву Джашину?       — Рипа пытался совершить массовое убийство. Техника, правда, разрушительная, совсем не то, что случилось со Звездопадом, но проверить не помешает. К тому же один из Акацки точно знал, чьих это рук дело. И Хидан мог знать.       Шикамару смотрел куда-то поверх окраины кратера и выглядел почти равнодушным, словно пропустил мимо ушей все, что было сказано.       — Допросить его — в интересах Конохи, — нахмурившись, добавила Кенара.       — Он уже давно выбыл из игры и пропустил немало важных событий, — ответил Нара, не поворачивая головы.       — Всерьез считаешь, что он бесполезен?       — Даже если нет, как предлагаешь пытать гребаного мазохиста? Чем собираешься ему угрожать?       — Мне же влезли в голову — могут и ему.       — Видишь ли, Кенара, это не твоя забота. — Шикамару вновь посмотрел на куноичи, и взгляд его казался мрачным. — Что бы ни происходило с этим мудаком и где бы он ни находился, это полностью ответственность Нара. Все, что касается Звездопада, доносится до действующего Хокаге — к нему и обращайся. Могу лишь по-дружески сказать, что повода для такого обращения на данный момент нет.       Кенара размышляла. Либо Шикамару ничего не знал, либо знал, но не хотел говорить, либо Хидана не подвергали и не собирались подвергать допросу. В любом случае рассчитывать на помощь не приходилось. Впервые за долгое время куноичи вдруг поймала себя на мысли, что имеет дело с шиноби Листа. Какое Нара дело до ее мести? Главное, что он свершил свою.       — Эй, Кенара! — окликнул ее вдруг Шикамару. — Я не испытываю к тебе неприязни и даже сочувствую. Даю слово, если бы мог помочь, то помог бы.       Куноичи две секунды смотрела ему в глаза, затем кивнула. Ей стало совестно.              Были и другие поводы для беспокойства: от Дэйки с начала августа не поступало вестей, хотя раньше она присылала письма раз в две недели. Могло ли так случиться, что куноичи с ее талантами попала в серьезные неприятности? Кенара затруднялась ответить на этот вопрос.       С каждым новым днем вырастали целые кварталы и улицы, дороги на насыпях, к строительству которых среди прочих шиноби, владеющих техниками стихии Земли, приложила руку и Кенара. Однажды дошла очередь и до дома супругов Сэки: он был сооружен заново, хоть и не в первоначальном, а в более скромном виде. Новый дом также имел два яруса, но площадь его сократилась вдвое. Госпожа Хона и ее супруг на время переселились в столицу, не обозначив точного срока своего возвращения. В доме временно проживали Кенара и еще два чунина.       Более-менее освободившись от своих обязанностей, куноичи занялась поисками Руюги. Квартирки его больше не существовало, Пятая не приходила в себя, а новый Хокаге отбыл в Страну Железа на военный совет. Обратиться напрямую к АНБУ Кенара никак не могла: эта организация никому не давала отчетов, кроме самого Хокаге.       «Хьюга, — подумала куноичи. — Они могут что-то знать, ведь слежка за ней установлена по настоянию Хиаши».       Все-таки Кенара не настолько отчаялась, чтобы просить о помощи главу клана, но посчитала разумным обратиться к Неджи.       Неджи в этот день контролировал возведение последних построек в новом квартале Хьюга. Занятие было скучным, поэтому он хмурился и пытался подавить в себе раздражение от вынужденного бездействия. В мире происходило множество важных событий, но шиноби оставались в Конохе, чтобы выполнять рутинную работу! Появление Кенары внесло приятное разнообразие в его распорядок дня, но, к сожалению, повод для встречи был тревожным.       — Привет, Неджи. — Куноичи, вопреки обыкновению, не улыбнулась ему. — Можно с тобой обсудить кое-что?       Хьюга предложил отойти подальше от стройки и побеседовать за штабелями досок, вдали от любопытных глаз. Кенара поделилась с ним своими опасениями.       — Дэйка ничего не делает просто так, — заметил Неджи. — Регулярные послания свидетельствовали, что с ней все в порядке, теперь же есть основание думать, что она попала в беду.       — Последнее письмо я получила в конце июля. Она собиралась заглянуть в окрестности Звездопада.       — Там, кажется, обосновалось уже несколько десятков поселенцев?       — Несколько сотен. — Кенара нахмурилась. — А из охраны лишь мой учитель, да пара наемных отрядов.       — Он что-нибудь знает про Дэйку?       — Нет, я не рассказывала ему.       Неджи как будто был доволен этим ответом.       — Все же придется ему написать и, не вдаваясь в подробности, попросить проверить окрестности.       Кенара задумчиво покачала головой.       — Я сама должна быть там.       Хьюга хмыкнул и скрестил руки на груди.       — Если помнишь, шиноби запрещено покидать деревни на время совета пяти Каге.       — Черт! — вырвалось у куноичи, и тут же она прикусила губу, сожалея, что выругалась при Неджи. — Я и правда забыла! Но в этой суматохе письмо будет идти неделю туда и неделю обратно…       Хьюга молча смотрел на нее. После их совместной миссии Кенаре хуже удавалось скрывать свое волнение — или теперь он лучше замечал его.       — Ты собираешься сбежать? — в конце концов поинтересовался Неджи с непроницаемым выражением лица.       По его тону было непонятно, как он относится к этой идее, так что Кенара ответила осторожно:       — Я не собираюсь доставлять неприятности, особенно тебе.       Хьюга вздохнул и использовал бьякуган. Куноичи догадалась, что на этот раз взгляд особых глаз обращен не на нее. Отменив технику, Неджи подошел на шаг ближе и произнес:       — Какой уклончивый ответ. Но нас никто не подслушивает, так что давай говорить прямо. Я думаю, ты попытаешься выбраться из деревни и сегодня же отправиться на поиски Дэйки. Как джонин я должен воспрепятствовать этому, но сейчас действую не как джонин, а как Хьюга. К сожалению, я не могу скрыть свое местоположение от Хиаши-сама, поэтому не имею возможности отправиться вместе с тобой. В противном случае все вскроется и неприятности будут у всех: у тебя, у меня и у клана.       Кенара улыбнулась. Неджи истолковал это как выражение благодарности. Сегодня ему казалось, что куноичи не так хорошо владеет собой, как обычно, и может совершить ошибку, пытаясь выбраться из деревни.       — Я помогу тебе не только как Хьюга, но и как твой друг. Кстати, ты знаешь, что через полчаса наши товарищи встречаются, чтобы обсудить проблему с Саске?       — Учиха Саске? Мне сейчас не до него…       — Учиха Саске вступил в Акацки и напал на джинчурики Восьмихвостого, брата Райкаге. До сих пор он находился под защитой Наруто, но в свете последних событий мы должны решить, как поступить с ним.       Кенара нахмурилась.       — Как поступить с одним из Акацки, которые разгуливают повсюду, убивая наших? Согласно инструкции.       — Хм, не для всех ответ столь прост: некоторые знали его как товарища и любили.       — Но не я. Поэтому вряд ли мое мнение по этому вопросу кого-то заинтересует.       — Мне оно интересно, — спокойно ответил Хьюга. — Я думал точно так же, но, так как всегда недолюбливал Саске, опасался, что сужу предвзято. Ты развеяла мои опасения.       — Увидимся вечером, Неджи. Я не пойду на совет.       — Хорошо. Встретимся, когда наступят сумерки, там, где раньше стояла хижина Дэйки.       Кенара ушла, а Хьюга помедлил, прежде чем вернуться к своим скучным обязанностям. Когда он использовал бьякуган, то заметил, что ток ее чакры ускорен, и списал это на волнение из-за исчезновения Дэйки. Теперь ему было интересно, при каких обстоятельствах куноичи так сблизились — неужели история с пауком повлияла на них подобным образом?       При всей его самоуверенности Неджи не приходило в голову, что основной причиной волнения Кенары являлся он сам.              Там, где раньше стоял дом Дэйки, расположился временный склад стройматериалов. Как только сентябрьское небо начало темнеть, Неджи и Кенара одновременно явились к месту встречи. Под плащом куноичи скрывался небольшой походный рюкзак, к поясному ремню крепились два съемных кармана с оружием.       — Я поговорил с Хиаши-сама. Он признал, что АНБУ следили за Дэйкой. Дядя сказал, агент потерял ее из виду пять недель назад и на данный момент ее местоположение неизвестно. Последний раз ее видели неподалеку от Звездопада, на кладбище.       — Спасибо тебе.       Хьюга отрицательно качнул головой.       — Это и мое дело тоже. Что касается охраны деревни… В данный момент над кратером нет особого щита, как над прежним поселением, но окрестности прочесывают ниндзя из клана Абураме и другие проблемные шиноби, мимо которых просто так не проскочить. Из-за напряженной международной обстановки Данзо-сама приказал неукоснительно соблюдать запрет на выход шиноби из деревни, так что в охране задействованы и джонины. Я обдумал ситуацию и решил, что проще будет выбраться по дороге, накрытой сигнальным куполом. Он не мешает передвижению, лишь оповещает о нем дежурных шиноби. Сейчас на посту находятся три чунина, один из которых связан с куполом, а другие следят за тем, чтобы пройти по дороге могли только мирные жители. Поставки продолжаются восемнадцать часов в сутки, ночью дорога перекрывается. — Неджи замолчал и, взглянув на Кенару, спросил: — Что-то не так?       Куноичи смущенно кашлянула.       — Да просто ты сообщаешь мне такие важные сведения… которые я не должна знать. Ты помнишь, что я всего лишь чунин?       — Я ведь уже доверял тебе нечто более важное, не так ли? К тому же, став джонином, ты будешь в курсе всех дел.       Кенара опустила глаза.       — Мне стыдно, что тебе приходится нарушать правила и рисковать безупречной репутацией…       — Я начинаю думать, что безупречная репутация нужна, чтобы тебе поверили, когда ты решишь соврать, — пошутил Хьюга с серьезным лицом. — И мне стыдно, что это все, чем я могу помочь Дэйке в данный момент.       — Неджи…       — Послушай, пожалуйста, в чем состоит мой план.              Хьюга подошел к посту и поздоровался с двумя дежурными шиноби. Третий находился в будке неподалеку и медитировал, поддерживая связь с куполом. Обязанности сенсора выполнял молодой мужчина из клана Абураме.       — Мои жуки сегодня немного не в себе после встречи с Узумаки Наруто, — заметил он. — Кажется, перевозбудились от такого количества чакры. А вы пришли, чтобы сменить меня, Неджи-сан?       — Да, я поменялся сменами с Канаги.       Абураме с радостью сдал дежурство и ушел. Второй шиноби прохаживался у ворот, поглядывая на дорогу.       — Последняя поставка? — поинтересовался Хьюга.       — Да, ждем повозку и закрываем ворота.       Неджи кивнул. С расписанием поставок он ознакомился заранее. Небо еще потемнело, и на нем ярче загорелись звезды.       — Ну, где они там? — Шиноби зевнул.       — Бьякуган! — Взор Хьюга пронзил сгустившиеся сумерки. — Кажется, что-то не так. Им, похоже, нужна помощь — там, в четырехстах шагах от нас, дальше по дороге.       — Позвать кого-нибудь?       — Я отправлю клона. — Неджи начал складывать печати.       Дежурный знал, что нарушать целостность купола без крайней необходимости запрещено, но он ведь имел дело с джонином, заработавшим определенную репутацию, да и речь шла лишь о клоне — не поднимать же из-за этого тревогу?..       Едва появился клон, как Кенара, притаившаяся рядом, использовала технику подмены. Она сделала длинный прыжок под личиной клона Неджи, оставила пост позади и побежала по дороге. Из будки высунулась голова чунина, принадлежавшего к клану Яманака.       — Купол нарушен! — крикнул он.       — Все нормально! — отозвался дежурный. — Это клон Неджи-сана, он побежал встретить повозку. Там у них отвалилось что-то или типа того…       — Понял. — Белокурая голова снова скрылась из виду.       Кенара в это время достигла каравана.       — У вас все в порядке? — обратилась она к вознице. — Помощь не требуется?       — Нет, — слегка удивленно ответил тот.       Куноичи осмотрела колесо, затем выпрямилась и объявила строго:       — Я провожу вас до поста.       Она сопровождала повозку, пока не оказалась в поле зрения дежурного. Тогда Неджи сделал вид, что развеивает клона, а Кенара, имитировав исчезновение, быстро скрылась в ночи.              Чем ближе Кенара подходила к Деревне Звездопада, тем тяжелее становилось у нее на сердце. Если бы не исчезновение Дэйки, она ни за что не вернулась бы домой, пока не отомстит или хотя бы не нападет на след виновников Той ночи.       Кладбище располагалось с западной стороны от поселения. Дальше на юго-запад начинались сады Масари, но приближаться к ним Кенара не хотела — лишь заметила издалека, что там копошатся рабочие. Миновав небольшую рощицу, куноичи вышла к равнине, заставленной надгробиями, будто рядами воинов в белых и серых одеждах. Тропинки выглядели ухоженными, между плитами зеленела газонная трава. В этом тихом месте Кенара не ощущала горя. Здесь все было как должно: мертвые ушли в положенный им час и обрели покой. Она страшилась неестественно пустых домов и улиц.       Ее взгляд привлек ближайший холм, к которому вела одна из троп. Кенара начала подниматься по ней и увидела на вершине памятник из голубого мрамора с белыми прожилками, утопающий в море белоснежных хризантем. Были там и кусты магнолий, которые тем же белым цветом осеняли памятник весной. Он представлял собой высокую изящную трапецию с вырезанной в центре серебристой надписью: «Сыны и дочери Звездопада. Катастрофа… апреля… года».       Кенара молча стояла, вперив взгляд в символы и цифры, не замечая времени, усилившегося ветра, чьей-то мягкой поступи и даже знакомого голоса, окликающего ее по имени. Только когда Конор-сэнсэй тронул ее за плечо, куноичи очнулась и подняла на него глаза, в которых в неразделимый клубок сплелись гнев, скорбь, непонимание и сожаление. На мгновение Кенаре показалось, что мраморная плита ложится на ее плечи и вдавливает тело в рыхлую землю, и тогда ей пришлось схватиться за руку учителя — но лишь на мгновение. Выпустив его пальцы, куноичи промолвила:       — Все-таки я здесь.       — Пойдем, прогуляемся до пруда, — ответил Конор, приобняв ее за плечи и мягко отворачивая от памятника.       Какое-то время оба молчали, пока Кенара не взяла себя в руки. Взглянув на лицо учителя, куноичи убедилась, что оно осталось точно таким, как в день прощания: смуглым, с ясными светло-зелеными глазами и морщинками возле рта, который любил улыбаться. Заботы не то что не прибавили Конору седых волос, но как будто даже приумножили его жизненные силы.       «Это потому, что он верит в свое дело, — подумала Кенара, — и это дело достойно его».       — Мы познакомились полгода назад, а у меня такое чувство, что я знаю тебя всю жизнь.       Конор улыбнулся.       — У меня такое же чувство. Мог бы поклясться, что нянчил тебя еще крошкой!       — Может, ты на моего отца похож? Я его совсем не помню.       — Слишком лестное сравнение, — серьезно ответил учитель. — Я был бы рад иметь такую дочь, как ты. Кстати, возможно… хм, скоро так и будет: Томико ждет ребенка.       Кенара широко улыбнулась, и глаза ее потеплели.       «Кажется, молодожены не теряли времени зря, — подумала она. — Уже завидую этому ребенку…»       — Если так, то девочка будет намного лучше меня, ведь за ее воспитание ты возьмешься на шестнадцать лет раньше.       Оба рассмеялись. Они шли по живописному берегу, вдоль которого простиралась занавесь из ветвей плакучих ив. Кенара хотела растянуть эти приятные минуты, но все же произнесла:       — Сэнсэй, ты ведь понимаешь, что в такое время я нахожусь здесь по делу?       — Да. — Конор слегка нахмурился. — Мне пришло распоряжение от нового Хокаге не покидать деревню на время встречи Каге пяти стран. Наверняка и для шиноби Листа существует такое же ограничение.       — Так и есть. Но дело в том, что пропал один человек из клана Хьюга. Последний раз его видели в начале августа здесь, на кладбище.       — Знаешь, я ведь почувствовал твою чакру. Возился с рабочими на окраине деревни и вдруг… Думаю, кого-то с бьякуганом я бы тоже почувствовал издалека.       Кенара покачала головой.       — Только не Дэйку Сто лиц.       Конор удивленно поднял брови.       — Но как мог пропасть шиноби с ее уровнем и спецификой способностей?       — Я не знаю, но если хотя бы не попробую ее отыскать…       — Это все, что мне нужно знать?       Куноичи кивнула.       — Так… ладно. До ночи я буду в твоем распоряжении: пробежимся по окрестностям, попробуем что-нибудь почувствовать. Но я не могу отсутствовать долго, особенно в такое время.       — Спасибо тебе! Я все понимаю. Послушай, сэнсэй… вряд ли Каге обсуждают мир во всем мире — грядет что-то серьезное. Думаешь, ты сможешь защитить своих людей?       Конор покачал головой и ответил печально:       — Боюсь, если обстановка накалится, нам придется эвакуироваться в Деревню Листа — там, по крайней мере, мы будем в окружении шиноби.       — Даже Лист не смог защититься от Пэйна.       — Но ведь никто не погиб?       — Нет, только саму Деревню сравняли с землей, а госпожа Цунаде отдала почти все жизненные силы и до сих пор не может прийти в себя.       — Я верю, что она поправится! Знаешь, я стараюсь поступать с жителями Звездопада, как поступал бы с семьей. Это непросто — всех принять и к каждому найти подход. Я бы хотел сказать, что все поселенцы хорошие люди, но это не так: кто-то приехал сюда, чтобы обогатиться на чужом горе. — С губ Конора сорвался вздох. — Но даже для них я должен найти подходящие слова и место в моем сердце.       Кенара слушала учителя, смотрела на него и дивилась сердцу, стремившемуся охватить своим теплом как можно больше людей. Сколько внутренней силы для этого нужно иметь? И если у Конора-сэнсэя появится целый полк учеников, останется ли Кенара его любимицей или отчуждение неизбежно? С легкой грустью куноичи думала о том, что ей всегда будет не хватать учителя, ведь он должен делить время и заботу между многими.       Следующие двенадцать часов они провели, осматривая окрестности, а потом распрощались, как всегда, на неизвестно долгий срок. Кенара продолжила поиски самостоятельно.              Руюга устал и замерз как собака: погода резко изменилась, буквально за один день перейдя от летней теплоты к октябрьской пронизывающей сырости. Моросил мелкий дождь, дул ледяной ветер, несущийся откуда-то с севера — видимо, из Страны Железа вместе с чередой перемен для всего мира шиноби. Агент АНБУ кутался в плащ и шел по опустевшей улице, сливаясь с вечерними сумерками. Ряд домов, вдоль которых он шагал, вырос буквально за пару недель. Чем ближе Руюга подходил к цели столь поздней прогулки, тем сильнее колотилось его сердце. Внутренний голос нашептывал агенту, что еще не наступило время выйти из тени и не стоит слишком спешить, но ноги сами вели к заветному дому. Взглянув на него из-за угла, Руюга подумал: «Свет! Наконец-то!»       Он уже было дернулся, чтобы продолжить путь, как вдруг с крыши спрыгнул другой человек в плаще и остановился всего в паре шагов от него. Руюга отпрянул.       «Черт! Да это же Хьюга! Принесло же его… Если он использует зачем-нибудь бьякуган, то увидит меня — этого еще не хватало!» — Закусив губу от злости, Руюга начал медленно отступать по той самой улице, по которой пришел.       Кенара вернулась домой незадолго до того, как начало смеркаться. Захлопнув за собой входную дверь, куноичи села прямо у порога. В доме никого не было: чунины съехали, как только для них нашлись подходящие квартиры, а супруги Сэки не думали возвращаться. Кенара писала им в надежде на то, что их планы на будущее как-то прояснятся — предлагала даже купить дом, — но ответа пока не получила.       Ее тело охватило какое-то странное оцепенение, хотелось лечь спать и проспать всю ночь, весь следующий день, неделю или больше. Куноичи потратила много времени на бесплодные поиски и вернулась лишь когда узнала, что деревни снова открыты для передвижений шиноби. Ей было трудно обнаружить что-либо без помощи сильных сенсоров и следопытов, но Кенара знала также, что сейчас всем не до того и никто не станет заниматься поисками Дэйки. В то же время интуиция подсказывала куноичи, что встретиться с напарницей ей уже не суждено.       Дэйка мертва, иначе не бросила бы ее без предупреждения — Кенара была твердо в этом убеждена.       Обхватив колени и уткнувшись в них лицом, она сидела на полу у двери и вспоминала свои разговоры с Дэйкой. Ей показалось на время, что куноичи Сто лиц разделила с ней чудовищный груз возмездия, которое предстояло свершить. Талантливая и опытная, Дэйка все держала под контролем. Как отрадно было погреться в лучах ее силы! А теперь Дэйки нет — пропала ли она или умерла, — ее больше нет, и Кенара снова один на один со своей местью.       — Промелькнула — и пропала, — пробормотала она, подразумевая не их короткое знакомство, а целую жизнь куноичи по прозвищу Сто лиц. — Как падающая звезда.       Из-под двери дуло, так что в конце концов пришлось встать и поплестись в комнату на втором этаже. Там Кенара включила свет. Пыли скопилось не так уж много. Обстановка состояла из стенного шкафа с одеждой и бельем, да матраса на полу.       Куноичи успела лишь скинуть плащ и умыть лицо в ванной, прежде чем услышала стук в дверь. Ей хотелось сделать вид, что ее нет, и не открывать, но, к сожалению, зажженная лампочка свидетельствовала об обратном. Тяжко вздохнув, Кенара поплелась открывать, размышляя о том, что никого не желает видеть.       За дверью стоял Хьюга Неджи.       — Доброй ночи. Как твои успехи?       Кенара не смогла ничего ответить и сделала приглашающий жест рукой — довольно вяло, впрочем, так как была уверена, что получит отказ. Однако Неджи решил войти. Разувшись у порога, он скинул плащ и огляделся. В доме отсутствовала мебель.       — Прости, — произнесла куноичи, — чего нет, того нет. Хочешь, приготовлю чай? Это все, что я могу предложить.       В этот момент стало слышно, как дождь вперемешку с градом заколотил по стеклам и водостоку. Хьюга аккуратно сложил плащ и оставил его в оконной нише.       — Да, пожалуй.       На кухне мебели тоже не обнаружилось, так что Кенара постелила на пол шерстяной плед, и они уселись на него, ожидая, пока закипит вода в чайнике на маленькой двухкомфорочной плите. У куноичи осталось слишком мало сил, чтобы стыдиться скромного быта или сожалеть о жалких условиях, в которых ей довелось привечать самого желанного гостя на свете, так что она сказала просто:       — Прости, — и едва слышно вздохнула.       — Ничего страшного, — спокойно ответил Неджи. — У меня дома тоже довольно скромно сейчас. Расскажешь мне о своем путешествии?       — Нечего особо рассказывать, — ответила Кенара, опустив глаза и выковыривая пальцем лохматую нитку из пледа. — Я ничего не нашла. Подумала, что нужна помощь, но… кто сейчас станет этим заниматься?       — Без явных доказательств того, что Дэйка в беде, никто. АНБУ отчитались в том, что она пропала из их поля зрения по собственному желанию. Учитывая ее репутацию в последнее время, могу сказать, что даже Хьюга не возьмутся за это. — Неджи нахмурился. — Никто не поверит, что мастер маскировки с таким строптивым характером попала в чью-то ловушку.       — А ты сам во что веришь? — взглянув на него, спросила Кенара.       В этот момент вода в чайнике забурлила, и куноичи пришлось подняться, чтобы заварить чай. Хьюга наблюдал за процессом и размышлял. Он заметил, что Кенара несколько подавлена, и все еще удивлялся, что она так близко к сердцу принимает исчезновение Дэйки. Сам Неджи склонен был подозревать куноичи Сто лиц в очередной затянувшейся разведывательной операции.       — Пока тебя не было, пришли новости из Страны Железа.       — А, — равнодушно откликнулась Кенара.       — Саске убил Данзо. Цунаде-сама пришла в себя и снова возглавляет Деревню.       Куноичи быстро обернулась и тут же забыла про чай. Хьюга продолжил:       — Учиха Мадара объявил войну пяти странам. Все это время именно он возглавлял Акацки.       Кенара казалась спокойной, но в глазах ее загорелся огонь.       — Так получилось, что я пришел к тебе за новостями, а вместо этого сам ими делюсь, — заметил Неджи. — Могу я получить свой чай, пока он не начал горчить? Пожалуйста.       — Значит, мы теперь в состоянии войны?       Хьюга встал, взял стакан с чаем и вернулся на место.       — Да. Думаю, скоро начнутся военные действия. С завтрашнего дня объявлена мобилизация для формирования Объединенной армии пяти стран. Фактически сегодня последний спокойный вечер… перед войной. Так что давай просто посидим и выпьем чая, пока есть такая возможность.       Кенара села в шаге от него, со стаканом в руках. Какое-то время оба молча пили, прислушиваясь к шуму непогоды за окном. Град стих, но ливень не унимался. Кенара думала о том, что могла бы дотронуться до руки Неджи, если бы знала наверняка, что ему не будет это неприятно. Куноичи боялась получить в ответ холодный взгляд и высокомерно-пренебрежительное: «В чем дело?» Лучше просто сидеть рядом, как будто они вместе, снова одна команда, и так будет всегда.       Ей не нужно было гадать, о чем думает Хьюга. Кенара знала, что его кровь закипает, как и ее собственная, в предвкушении смертельной битвы, но к этому ощущению примешивается горечь от предстоящих потерь. Война — это всегда новые жертвы.       Дождь стучал в оконные стекла. Кенара сжимала в руках пустой стакан. Ей казалось, что этот вечер будет длиться, пока они не отставят стаканы в сторону, ведь чай такой хороший повод, необходимая условность, чтобы провести столь поздний час в ее доме один на один, почти не испытывая смущения. Впрочем, смущалась, похоже, только Кенара. Неджи вел себя так, словно это естественно: сидеть в ее кухне на полу, пока тонкие струи дождя за окном пронизывают сумрак осенней ночи. Он покачивал свой опустевший стакан вращательным движением, наблюдая за тем, как капли на дне катятся по кругу.       — Как ты думаешь, Неджи, — тихо спросила Кенара, — может наступить настоящий мир?       Хьюга ответил не сразу.       — Анализируя прошлое, вынужден сказать «нет». Сколько люди себя помнят, шла война, менялась лишь ее интенсивность. Множественность мнений, готовность убить и быть убитым за свою правду всегда порождала конфликты. Неужели однажды люди изменятся, забудут раздоры и придут к согласию по всем основным вопросам?       — Вряд ли. Значит в мире всегда будет место для шиноби и наше дело не умрет.       — Идеи не умирают, в отличие от людей. Но почему ты заговорила об этом? — Неджи взглянул на Кенару. — Я видел знакомый блеск в твоих глазах — печали в них было немного. Ясно, что ты не боишься грядущих событий, а страстно хочешь проверить свои силы. Я прав?       Щедрое летнее солнце придало коже Кенары золотистый оттенок, на фоне которого — и в свете электрической лампы — синие глаза приобретали более темный и насыщенный цвет, чем обычно. Хьюга с интересом художника отметил про себя этот выразительный контраст.       — Прав, — ответила куноичи. — Однако я боюсь — за себя в меньшей степени, — и это чувство прячется где-то в глубине души. Я лишь пытаюсь представить себе другой мир, в котором нет войн, но не могу. Мир, где у каждого ребенка есть родители, у каждого человека — семья. Там смерть лишь конец долгого пути, а не внезапная и непреодолимая преграда.       — Хорошо. Но чем бы мы занимались в таком мире?       — Не знаю. Просто жили счастливо?       — Без своего любимого дела? Сомнительно.       — Нашлось бы другое…       — И потом, — добавил Неджи, — я не совсем понимаю, что значит «жить счастливо». Мы исполняем свой долг, защищаем людей и определенный порядок вещей. Совершенствуемся, расширяя для себя границы возможного. Удовлетворение от проделанной работы, усталость после хорошей тренировки, победа над сильным противником, удачно завершенная миссия — все это грани счастья, разве нет?       «Он даже не упомянул ничего, похожего на человеческие отношения, — подумала Кенара. — Неджи не влюблен в меня, он еще далек от этого чувства. Как нелепо было бы…»       Вслух она сказала:       — Да, для меня тоже.       — Я это знал, поэтому слегка удивился направлению твоих мыслей. — Хьюга помолчал. — Ты ведь не считаешь, что жизнь простых смертных наполнена большим смыслом в сравнении с нашей?       «Простых смертных», — повторила про себя Кенара, внутренне улыбаясь. Иногда Неджи забывал придерживать собственную гордыню.       — Может и нет, — ответила она. — Кто знает? Но, жертвуя собой ради их защиты, разве мы не признаем свою жизнь вторичной?       — Наоборот, тот, кто способен защитить другого, не может быть вторичен.       — Даже если погибает при этом?       — Особенно если погибает. Стремиться к счастью естественно и заложено в человеческой природе. И если мирная жизнь — непременное условие счастья, — Хьюга испытующе взглянул в синие глаза, — скажи, ты могла бы отказаться от возможности быть шиноби ради того, чтобы жить счастливо?       «А это необходимо?» — промелькнуло в мыслях Кенары.       — Нет, — честно ответила она.       Неджи сдержанно улыбнулся.       — Так я и думал. Мы не из тех, кто отсиживается за чужими спинами, следовательно, мирная жизнь не для нас. Ничего не изменится, Кенара: колесо войны начнет вращаться быстрее, а потом, как всегда, замедлит свой ход. И я знаю, что, несмотря на множество смертей, боль потерь и тяжелые раны, мы с тобой получим удовольствие, выкладываясь на поле боя в полную силу — такова наша суть.       Кенара смотрела на его открытое мужественное лицо, и сердце ее билось учащенно.       «Я люблю его и горжусь им», — подумала она. Бьякуган излучал теплый свет, заставляя ее нежную улыбку против воли расцветать под его лучами.       — Ты хороший товарищ, Неджи, и прирожденный командир.       Искренний комплимент из уст Кенары заставил щеки Хьюга слегка порозоветь.       — К сожалению, дождь закончился и мне нужно уходить, — произнес он, поднимаясь и ставя стакан в жестяную раковину.       «Нет, не уходи!» — подумала Кенара.       — Да, — сказала она вслух.       Пока Неджи обувался в коридоре, куноичи подала ему плащ. Дверь распахнулась. На улице было тихо, лужи блестели в ночном полумраке, ветер как будто спал.       — Прощай, Кенара.       — Прощай, Неджи.       Проводив его взглядом, куноичи затворила дверь. Какое-то время она стояла, то улыбаясь, то снова делаясь серьезной, затем выпрямилась, расправила плечи и глубоко вздохнула.       — Ну что же, надо размяться как следует и приготовиться стать еще сильнее!       В конце улицы Хьюга обернулся. Никогда еще его так странно не принимали в гостях, и впервые он чувствовал себя уютно в чужом доме.              Мобилизация началась, но войска пока еще не покидали Коноху. Деревня волновалась и напоминала уже не муравейник, а гудящий улей. Кенара неожиданно получила повышение до джонина и быстро была введена в курс дела старшими товарищами. За годы тренировок куноичи воспитала в себе терпение и выносливость, но от природы была нетерпеливой и подвешенное состояние угнетало ее, поэтому в свободное от службы время она пыталась отвлечь себя разнообразными занятиями. Во-первых, стоило проверить боеготовность товарищей по команде — навестить Роя и Набу.       Рой проживал в новеньком маленьком доме в тех же зеленых и оливковых тонах, что и раньше, и по-прежнему не спешил открывать дверь гостям. Кенара знала наверняка, что он дома, поэтому стучала долго и настойчиво. Наконец послышалось какое-то шевеление.       «Четыре часа вечера, не спит же он…»       Дверь приоткрылась. В узкой щели показалось бледное лицо Роя с глубокими тенями под глазами.       — Что тебе нужно? — хрипло спросил он.       Кенара придержала створку рукой. Что-то явно было не так.       — Пожалуйста, впусти меня.       Рой ушел в дом, оставив дверь полуоткрытой. Куноичи осторожно вошла за ним следом. В комнате уже стояла кое-какая мебель: небольшой диванчик, стол, плетеное кресло. Кенара прошла в кухню. Рой сидел там за столом, уронив голову на руки. Перед ним лежал альбом для фотографий, завязанный на ленточки, кунай и повязка шиноби — реликвии глубокого горя.       Куноичи подвинула к себе второй табурет и села. Ей хотелось сбежать, но она чувствовала ответственность за душевное состояние Роя, а также тупую боль — жалость по отношению к другу. Что ей нужно сказать, что нужно сделать?..       Кенара, едва касаясь, погладила Роя по плечу, потом взяла его за руку. Рой прерывисто вздохнул и приподнялся.       — Извини, обычно я держусь, но есть два дня в году… Сегодня ее день рождения. Ты не знаешь, но она погибла из-за меня — защищая меня. И я думал о том, сколько еще погибнет людей в ближайшее время.       Куноичи молча смотрела на товарища, мягко пожимая его пальцы.       — Я думал о тебе и Набу, о том, что если вы тоже умрете… я не хочу больше жить. — В зеленых глазах загорелся огонь. — Не хочу больше жить в этом склепе, где смерть отплясывает на трупах наших любимых, пьет кровь и хохочет нам в лицо!.. Боль от бесконечных потерь выжигает душу!.. — Голос его сорвался, и Рой отвернулся, пряча лицо за свободной рукой.       Кенара поднялась с места и обняла товарища со спины.       — Я здесь, с тобой. Я не умерла и, клянусь, я не умру на этой войне! Слышишь меня?       — Я ведь любил ее — понимаешь? — любил! Не как сестру. И никогда не говорил ей об этом: боялся, что она видит во мне лишь своего маленького братишку.       Куноичи знала, что Рой был усыновлен семьей Сэмпару.       — А теперь она никогда этого не узнает, и эти слова — несказанные слова — жгут мне душу, не дают покоя. Я никогда не прощу себе, что не сказал ей…       У Кенары перехватило горло от этих признаний. Она не знала, как себя вести, поэтому просто обнимала его. Рой вцепился в нее, как в свою последнюю надежду, и прятал лицо в ее рубашке. Куноичи заговорила, чтобы самой не разреветься:       — Ты стал очень важным человеком для меня. Ты лучший друг Набу. Ты дорог тем, с кем тебя связала судьба, и твоя жизнь принадлежит не только тебе. Пожалуйста, береги ее, какой бы горькой она ни была!       Вечер был тяжелым, разговор затянулся до ночи, но Кенара не ушла, пока не уложила Роя спать и не убедилась, что он заснул. Может, она его и успокоила в какой-то мере, но в глубине души считала, что Рой во многом прав.              На следующее утро куноичи навестила Набу и Футабу, которые теперь жили вместе в доме у восточной стенки кратера. Кенара пришла пораньше, чтобы застать их до ухода на службу. Футаба обрадовалась, усадила подругу за стол и принялась угощать сладостями, которые мастерски готовила. Набу сидел тут же, улыбался, переводя взгляд с одной на другую, и выглядел счастливым.       «Они словно не знают, что началась война», — с удивлением подумала Кенара.       — Мы собираем палатки и медикаменты, ускоренно обучаем генинов, так что в госпитале все ходуном ходит, — сказала Футаба. — А ведь поток рожениц не стал меньше. Сильно у меня болит за них душа…       — Как твое самочувствие?       — О, мне стало намного лучше, я чувствую прилив сил, и если бы не все эти печальные события…       — А я тебе говорю, что время самое подходящее, — откликнулся Набу.       Кенара поняла с удивлением, что речь идет о свадьбе.       — Подождем, пока Объединенная армия разобьет врага. Тогда нам будет спокойнее.       — Мне спокойнее будет знать, что ты моя жена.       «Разве любовь способна защитить от смерти? — думала Кенара. — Говорят, когда тебя любят, даже раны заживают быстрее. Не знаю, правда ли это…»       Куноичи вспомнила бессонную ночь после гибели Звездопада, проведенную в лесу, и то ощущение оторванности от мира, как будто она уже принадлежала смерти. Если человека удерживают в жизни узы с другими людьми, то любовь должна быть самой крепкой из них.       Набу и Футаба нежно спорили, улыбаясь друг другу и излучая глазами тепло. Кенара чувствовала себя не в своей тарелке и давилась сладким соевым шариком, который ей не хотелось есть.       — Кажется, я опаздываю, — пробормотала она, вставая из-за стола. — Сердечно благодарю за угощение!       Оказавшись на улице, куноичи не успела вздохнуть с облегчением, как увидела у здания распределения формы Неджи и Тен-Тен. Последняя увлеченно рассказывала о том, насколько арсеналы Деревни Листа готовы удовлетворить нужды армии в различном вооружении, и немного жаловалась на новые жилеты. Хьюга, заметив Кенару, не кивнул, как обычно, а улыбнулся. Куноичи, сделав отчаянное усилие, проглотила остатки липкой сладости и подошла поздороваться. В итоге она дошла с друзьями до самой Резиденции и договорилась с Тен-Тен встретиться вечером.              Кенара и Тен-Тен неторопливо брели по улице в расслабленном после бани состоянии. Мягкий свет фонарей ложился на дорогу и стены домов, рассеивая наступившие сумерки.       — У вас что-то переменилось или мне кажется? — осторожно поинтересовалась Тен-Тен, едва удерживаясь от лукавой усмешки.       — Кажется, — сразу догадавшись, о ком идет речь, ответила Кенара. — Но почему ты так решила?       — Не знаю. Когда ты смотришь на него, твое лицо становится таким… нежным. И я заметила, что он тебе тоже улыбается!       — Может, это не улыбка, а усмешка.       — Да ну, перестань. Кстати, что-то я не видела, чтобы ты при Неджи хоть раз засунула руки в карманы, как сейчас.       — Сказал человек, который не стесняется при мне грызть ногти!       — Ну при Рое-то я ногти не грызу. Правда, я и симпатий своих не скрываю — и тебе не советую! Почему не признаешься ему в своих чувствах?       Кенара посерьезнела.       — И чем, по-твоему, это закончится? — хмуро спросила она.       — Как — чем? Станете встречаться, поженитесь со временем и нарожаете полдюжины хьюга-масариков.       Кенара остановилась.       — Подумала бы, что ты насмехаешься надо мной…       — Насмехаюсь? Я? — озадаченно переспросила Тен-Тен. — Ты что, считаешь, это невозможно? С чего ты решила, что все заранее знаешь? Неджи, конечно, не самый пылкий парень… в мире, но даже у него есть чувства. И я что-то раньше не видела, чтобы он кого-то так настойчиво зазывал в свой отряд.       — Всего-то на одну миссию…       Кенаре вспомнилось вдруг, как она раздавала сэнсэю похожие советы. Как тогда все казалось просто! Впрочем, Неджи никогда не смотрел на нее, как Томико-сан на Конора. Куноичи интуитивно чувствовала разницу.       — Серьезно, — продолжала Тен-Тен. — У вас же так много общего! Воспитание, происхождение… Уверена, сам господин Хиаши был бы рад такому союзу.       «Ты не представляешь, насколько промахнулась на этот раз, Тен-Тен», — невесело подумала Кенара. Хоть она даже в самых смелых своих мечтах о Неджи не заходила дальше поцелуя, а слово «брак» ее пугало и отталкивало, куноичи все же тяготила неприязнь главы клана, на которую намекал Руюга. О реальном положении дел оставалось лишь догадываться.       Хиаши-сама был недоволен тем, что Неджи познакомил Дэйку с последней из Масари, способной броситься в авантюру и втянуть в нее часть романтически настроенных Хьюга. Говорили, что его племянник находится в дружеских отношениях с юной куноичи, так что глава клана хотел поручить ему приглядывать за ней и сообщать о ее планах, если они станут угрожать интересам Хьюга. Однако Неджи прохладно отнесся к такому поручению. Хиаши-сама сделал вывод, что его племянник сочувствует стремлениям Масари, хоть и не подает вида. Это настораживало еще больше.       — Любой, кто вас слышал, подтвердит, что вы разговариваете на одном языке.       — Спасибо, Тен-Тен. У нас правда много общего с Неджи, но я знаю, что он не влюблен в меня. Если когда-нибудь это случится… прости, у меня не хватает воображения представить, что будет тогда. — Кенара невесело усмехнулась.       Тен-Тен стало грустно.       «Наверное, путь шиноби пролегает вдали от всего, что связано с любовью», — подумала она.       — Ненавижу унылые вечера! Тен-Тен, пойдем-ка к Рою. Ты уже пробовала играть в «Путь ниндзя»?              Организационный военный совет в Деревне Облака подходил к концу, войска были сформированы, приказы о перемещении к линии фронта и занятии позиций отданы. Под руководством Масари Кенары находилось двенадцать чунинов, включая Роя и Набу, каждому из которых подчинялся взвод из тридцати шиноби. Куноичи лично управляла взводом из двадцати пяти человек. При ней и ее чунинах находилось по одному связисту для взаимодействия со штабом и другими соединениями. Батальон Кенары должен был выдвигаться из Деревни Листа в полдень. Батальоны Неджи и еще трех джонинов — в четыре утра.       Куноичи проснулась в три часа ночи и больше не смогла заснуть. Начинался октябрь, погода стояла ясная, но холодная, было еще темно. Кенара скакала по крышам и смотрела, как по улицам движутся тени в серых плащах и стекаются к выходам из деревни. Шиноби было приказано прощаться с семьями дома, чтобы не затруднять передвижения. Куноичи предстояло проделать этот же путь вместе со своими людьми при свете дня, а пока ноги вели ее к кварталу Хьюга.       Осматривая окрестности, глядя на горящие в окнах огни, Кенара даже не хотела представлять себе, сколько пролилось слез и сколько еще прольется. Против воли смерть начинала казаться ей кровожадным чудовищем вроде Джашина.       «Грядет его жатва», — мрачно подумала куноичи. Впервые в жизни ей было горько, что призвание, которое она выбрала себе, любимое дело, без которого не представляла собственное существование, поставляло жертвы жадному демону и набивало его ненасытное брюхо. Пусть нет никаких демонов — Кенара в них не особо-то верила, — но сама война и есть, по сути, такое чудовище.       На мгновение куноичи показалось, что огни гаснут и на месте этой картины разворачивается другая: слепые дома и пустые улицы…       Из ворот квартала Хьюга вышли люди: пара десятков человек во главе с Неджи и Хинатой. Следом за ними выдвигались остальные шиноби клана. Кенара спрыгнула вниз и встала в тени одного из домов, скрестив руки на груди.       «Если он подойдет, я скажу ему…» — думала куноичи, и сердце ее усиленно билось.       Хината первая заметила ее и помахала рукой. Неджи повернулся к сестре и сказал вполголоса:       — Хината-сама, пожалуйста, примите командование, я скоро нагоню вас.       Батальон Хьюга черным потоком продолжил движение по улицам Конохи, а их командир, поравнявшись с Кенарой, отделился от остальных и подошел к ней. Он выглядел спокойным и уверенным в себе. Лицо его сохраняло серьезность.       — Что-то случилось?       Кенара выпрямилась и впилась ногтем большого пальца в подушечку указательного.       — Нет, прости, но я отниму у тебя всего минуту.       Хьюга коротко кивнул. Куноичи, как ни настраивала себя на мужественный порыв, волновалась слишком сильно, и всякие глупости приходили ей на ум. Почему, например, нужно выражать свои чувства именно в словах? В такие моменты в красноречии она отнюдь не сильна, зато тело ее готово драться. Так почему нельзя сразиться, победить его и…       — Неджи, ты должен знать прямо сейчас, что ты… очень дорог мне! — Кенара совершила героическое усилие и посмотрела ему в глаза. Свет бьякугана затмил для нее выражение лица Хьюга. — Так что, пожалуйста, будь осторожен. И еще я…       Куноичи хотела сказать «люблю тебя». В тот момент ей казалось, что слова любви уберегут дорогого ей человека от грядущей беды — и вера эта, ничем не подкрепленная, была сильна.       В конце улицы показался связист из числа Хьюга. Он прокричал:       — Неджи-сама! Сообщение из Штаба!       Неджи сделал невольное движение рукой, и генин остановился, поджидая его. Невозможно было понять, что происходит в душе Хьюга, но куноичи показалось, что глаза его потеплели. Он сказал:       — Мы продолжим наш разговор позднее, так что, пожалуйста, Кенара, возвращайся живой с этой войны!       Неджи слегка поклонился и поспешил к своему связисту. В конце улицы он обернулся, но Кенара не могла сказать, на нее он смотрит или прощается с родным домом. Дорогое ей лицо исчезло в предрассветных сумерках, в суматохе зарождающегося дня.       — Береги себя, — тихо произнесла куноичи и с горечью подумала о том, что Хьюга Неджи никогда не берег себя.