Ветер кружит листья

      Девочка широко зевнула и дернулась, едва не свалившись с ветки раскидистого вяза. На коленях у нее лежал учебник по тактике. Привычным движением отбросив со лба густую челку, она потуже завязала короткий хвост, который все время съезжал на сторону. На загорелой руке, покрытой синяками и ссадинами, болтался браслет из металлических плашек, составлявших имя «Масари Кенара». Кенара выглянула из облака листвы и посмотрела на здание Академии: было похоже, что занятия еще не закончились. Она поджидала старосту класса, чтобы выпросить у нее конспекты уроков для юных куноичи.       «Боюсь, прогулять составление сложных причесок в этом учебном году больше не получится, — сказала себе девочка. — Благо, каникулы на носу».       Сколько бы она ни зубрила, что яшма подходит к серебру, а нефрит — к золоту, все это тут же вылетало у нее из головы, поскольку не имело ни малейшего логического обоснования. А волосы…       «И почему люди испокон веков носятся с этими бесполезными лохмами, часами намывая, расчесывая, умащивая и укладывая их вместо того, чтобы просто обрезать и забыть? Красиво? Хм, большинство причесок скорее громоздки, чем красивы». — Представив себе, что сказала бы тетя, если бы она постриглась под мальчишку, Кенара усмехнулась.       Вскоре ее уединение было нарушено голосами приближающихся старшеклассников.       — Точно, сегодня же у них распределение! Вот повезло…       Среди них был мальчик из клана Хьюга, который ей нравился. Иногда у обоих классов одновременно проходили уроки по тайдзюцу, и Кенара тайком наблюдала за успехами юного Хьюга, кое в чем стараясь ему подражать.       Сегодня он шел по дорожке в компании двух человек: мальчика, который угловатой фигурой и широкими, будто нарисованными, бровями напоминал деревянную куклу, и девочки с прической оданго. Хьюга, похоже, был чем-то раздражен, и вскоре Кенара услышала все подробности.       — Посредственная куноичи и недошиноби, лишенный техник! И это все, на что мне приходится рассчитывать?       — Распределением занимались джонины, и оно одобрено самим господином Третьим, — возразила девочка с оданго. — Хочешь это оспорить?       Хьюга остановился, скрестив руки на груди.       — Из-за вас этой команде будут давать самые низкопробные миссии, и я никогда не смогу проверить свои силы!       — Я буду стараться стать сильнее! — воскликнул второй мальчик. — И не подведу нашу команду!       — Ты никогда не станешь сильнее! — не сдержавшись, прикрикнул на него Хьюга.       — Ли, что ты делаешь? Пожалуйста, не…       Но было поздно: Ли отставил ногу и поднял руку, принимая боевую стойку.       — Пожалуйста, Неджи-сан, испытай меня!       — Ли! — Девочка всплеснула руками. — Это плохо закончится, как и всегда!       — Я уже побил тебя на прошлой неделе, тебе мало? Нравится быть грушей для настоящих шиноби?       Кенара, расслышавшая разговор от первого до последнего слова, нахмурилась: ей стало неприятно, что мальчик, которого она считала талантливым и симпатичным, ведет себя, как заносчивый болван.       «Давай, Ли, — подумала она, — побей этого нахала! Не спускай ему с рук!..»       Засунув книгу в широкий карман шорт, Кенара устроилась поудобнее, чтобы ничего не упустить, и продолжила наблюдение.       Поединок продлился недолго: уровень мастерства противников слишком сильно различался. Хьюга отлично владел джукеном и легко считывал все движения Ли. Последний мог полагаться только на тайдзюцу, и, хотя находился в отличной физической форме и прекрасно двигался, ему все же не хватало усиления и ускорения за счет чакры, поэтому он уступал противнику. Тайдзюцу клана Хьюга считалось в Деревне Листа самым мощным, что Неджи и продемонстрировал.       Последний удар в солнечное сплетение был очень сильным и показался Кенаре излишне жестоким для товарищеского спарринга. Она даже подалась вперед и наполовину свесилась с ветки, выглянув из листьев наружу.       Хьюга хмыкнул, презрительно усмехнувшись, и покачал головой.       — Ты всегда будешь бесполезным треплом, — сказал он скорчившемуся на земле Ли. — Только говоришь о силе, но понятия не имеешь, что это такое!       — Эй, Хьюга! — Не сдержавшись, крикнула Кенара. — Добиваешь лежачего?       Неджи порозовел от гнева и резко обернулся.       — Тебе лучше не вмешиваться в чужие дела. Проваливай!       Однако Кенара не собиралась проваливать — наоборот, она спрыгнула с ветки на землю и, выпрямившись, посмотрела Хьюга в лицо. Хмыкнув, она прошла мимо него и подала руку Ли.       — Ты в порядке?       — С-спасибо, — пробормотал Ли, тяжело дыша. Он весь был живое воплощение горечи поражения — у Кенары даже сердце ёкнуло.       Девочка с оданго подбежала и помогла усадить Ли на траву.       — Я же тебя предупреждала, — проворчала она ему и добавила, обращаясь к Неджи, с упреком: — Ну вот зачем ты?..       — Не выношу неудачников, — отрезал Хьюга. Он развернулся, собираясь уходить.       — Так это твои неудачники, — бросила Кенара ему в спину. — А ты, значит, капитан неудачников!       — Еще одна…       Юная куноичи поднялась на ноги и, глядя в упор на Хьюга, несмотря на то что ее сердце от пронзительного взгляда бьякугана ушло в пятки, произнесла:       — Закончил Академию, но так и не понял, что значит быть товарищем?       Неджи нахмурился, но лишь на секунду. Он узнал девчонку с младшего курса, которому предстояло выпускаться только в будущем году. Ростом с него самого, в поношенной футболке и нелепых шортах, она могла быть принята за мальчишку, если бы не ее нежные черты лица. Одна штанина топорщилась из-за книги в кармане; гирлянды синяков разного цвета и размера украшали округлые крепкие голени и коленки. За секунду Хьюга пришел к выводу, что эта недоучка не стоит его внимания.       Вновь узрев его спину, Кенара вдруг воспылала праведным гневом и обидой за всех генинов, чьи старания не окупаются в должной мере, и, поддавшись порыву, ухватилась за рубашку Неджи.       — Признай, что Ли достойно сражался!       Сам Ли пораженно молчал: его унижение обычно вызывало у окружающих смех, а не сочувствие.       Хьюга резко обернулся, скинув руку Кенары ребром ладони.       — Мне и тебя побить? — спросил он тоном ледяной ярости.       — Ты не сможешь: тебе меня не достать.       Последнее слово все еще звенело в воздухе, когда Неджи сорвался с места и бросился вперед, готовясь нанести удар, который положит конец бесполезным разговорам, однако его ладонь встретила лишь пустоту. Ускользнув от атаки, Кенара отскочила на несколько шагов.       — Так медленно? А ты точно генин?       Хьюга вовсе не отличался медлительностью, и даже наоборот — в этом юная куноичи убедилась, когда ей пришлось убегать от него со всей скоростью, на которую она только была способна.       «Ах, черт! У меня же чакра быстрее кончится! — думала Кенара. — Он догонит меня и побьет! И на этот раз тетя точно заберет меня из Академии!» И ради чего? Ли-то все равно уже получил сполна. Это было даже глупее, чем дразнить цепного пса.       Мысль куноичи лихорадочно работала. В конце концов, пробежав на предельной скорости пару кварталов, она нырнула в спасительную прохладу Большой библиотеки. Здесь Кенара была в безопасности: в читальном зале запрещались даже словесные перепалки, не говоря уже о настоящей драке.       — Можно мне, п-пожалуйста, вот это? — сорвав с первой попавшейся полки книгу, обратилась куноичи к библиотекарю.       Оглядываясь и не видя за собой погони, она уселась за стол.       «Пережду тут какое-то время», — решила Кенара и положила перед собой книгу, оказавшуюся сборником любовной поэзии. Хмыкнув и накрыв ее сверху «Тактикой ведения боя», извлеченной из кармана, куноичи погрузилась в чтение. Сосредоточиться ей удалось не сразу.       День клонился к вечеру, когда Кенара, усмехаясь при мысли о том, как провела Хьюга, посчитала безопасным отправиться домой. За порогом библиотеки ее ожидали людные улицы и едва сгущающиеся сумерки — похоже, опасность миновала. Однако едва куноичи ступила на крыльцо, как словно из ниоткуда ей в живот прилетел удар кулака. Второй рукой Хьюга одновременно ухватил ее за плечо, чтобы она не улетела обратно в зал. На губах его промелькнула усмешка.       — Терпение…       Он хотел сказать: «главная добродетель шиноби», но, увы, Кенара оказалась теневым клоном, который растворился в воздухе. Применив бьякуган, Неджи убедился, что сама куноичи убегает со всех ног по другой улице.       Там, где только что стоял клон, на земле остался лежать листок бумаги, исписанный мелкими иероглифами. Хьюга прочитал, не поднимая его: «Из жизнеописания почтенного Сэнджу Банрамы: три пути сохранения достоинства при неизбежном поражении…» — и, пробежавшись глазами по всем трем пунктам, выбрал собственный, четвертый путь — хмыкнул и усмехнулся.              Нинаки ловко завязывала розовый оби особым узлом. Кенара стояла перед зеркалом в шелковом кимоно фиолетового и серебряного цветов и шевелила пальцами ног, пытаясь заново привыкнуть к дзори. Лицо ее, слегка припудренное, чтобы скрыть россыпь мелких подростковых прыщей на лбу, выражало глубокую степень недовольства.       — Да что ж такое! — воскликнула старшая сестра. — Что за волосы! Живые они у тебя что ли? Отвернулась на секунду — все из прически повылезло. Ну-ка повернись!       Нинаки взяла побольше шпилек, чтобы укротить пушащиеся пряди пепельно-русых волос.       — Черт возьми! — завопила Кенара, почувствовав укол в кожу головы, и тут же прикусила губу. С момента окончания Академии прошло уже больше полутора лет, а она никак не могла отучиться ругаться.       Нинаки больно дернула ее за волосы.       — В нашем доме не ругаются!       — Сестрица, я эту троюродную бабку даже в лицо не помню! — заныла Кенара. — Ну неужели кто-то заметит, если я не приду на юбилей?       — Человеку исполняется сто лет! — отрезала старшая куноичи. Ее губы были подкрашены, а серебряные волосы собраны на затылке и заколоты узорчатым гребнем. — Раз в сто лет можешь почтить пожилую родственницу визитом?       — Если обещаешь, что до двухсот она не доживет… — пробурчала младшая, за что ее снова дернули за волосы.       — Ничего, потерпишь. Такого праздника давно не устраивали. Приедут гости из столицы и из Деревни Листа, к тому же Дворец Моро — очень красивое место. И исторический памятник!       — Как и сама бабка… Ай!              Нарядный дворец в черной и серебряной расцветке стоял на берегу искусственного пруда посреди дивного сада. Некоторые декоративные дорожки были выложены галькой вперемешку с цветными стеклянными бусинами и янтарем; среди фонтанчиков и беседок стояли кадки с тропическими растениями. Чуть поодаль, на газоне, устраивались развлечения для детей под бдительным присмотром нянек. Над гладью пруда молодежь, не дождавшись наступления сумерек, запускала фонарики.       Кенара, выразив почтение всем взрослым, которым была обязана по этикету, получила разрешение погулять по оранжерее. Здесь росли хризантемы и розы, орхидеи и анютины глазки, а также множество цветов, названия которых куноичи не знала. Лично ей больше всего по душе приходились дикие белые розы, но место им было на природе, а не в оранжерее. На садовые розы куноичи смотрела с некоторым пренебрежением — мол, что вы, искусственные создания, знаете о настоящей жизни?       — Ветер, солнце, мороз — все-то вас убивает, жалкие неженки.       — Ты чего там бормочешь? — окликнула ее Нинаки. — Крота нашла?       Кенара обернулась и взглянула на сестру. Невольно залюбовавшись ей, юная куноичи подумала, что кимоно интереснее сидит на фигуре, когда уже выросла грудь.       — Какая ты сегодня… нарядная, — неловко сказала она, отводя глаза.       Нинаки, смягчившись, но делая вид, что не расслышала сестренку, поманила ее рукой.       — Пойдем-ка со мной. Надо поприветствовать Хьюга: они наши родственники по прабабушке. Хиаши-сама приехал с племянником и несколькими молодыми людьми из Младшей ветви.       Кенара пыталась спрятаться за сестру, но в какой-то момент ее вытолкнули вперед для поклона. Поднимая голову, она увидела Хьюга Неджи. Он был одет в сдержанном стиле, в светлое одеяние клана, без всяких смешных украшений и неудобной обуви, что Кенара сочла про себя несомненным тактическим преимуществом.       Тетя Инари, оторвавшись от обмена вежливостями с главой клана, обратилась к племяннице:       — Ты здесь освоилась, будь добра, позаботься о развлечении Неджи-сана.       — Давай же, — шепнула Нинаки и ласково ткнула ее в спину.       Кенара шагнула к Неджи, радуясь, что под пудрой, должно быть, не видно, как ее щеки запылали от негодования. Кое-как она выдавила:       — Добро пожаловать, Неджи-сан.       Хьюга поклонился и вежливо поблагодарил куноичи. Он вел себя так, будто совершенно ее не узнает, и Кенара не могла понять, радоваться этому или огорчаться.       — Не хотите посмотреть библиотеку? — чуть споткнувшись на последнем слове, спросила она. — Там не только книги, но и карты, ширмы, акварельные рисунки…       — Да, спасибо. Я интересуюсь живописью.       Кенара удивилась, но ничего не ответила.       Библиотека Моро являлась настоящей сокровищницей. Кроме перечисленного, в ней хранились старинные статуэтки из слоновой кости, и даже гобелен с вышитой на нем Ками в окружении снежных гребней, ледяных ручьев и ветвей, покрытых инеем. Четыре снегиря, как четыре пятна крови, дополняли символическое изображение зловещего влияния высших сил на живущих в Нечистом мире.       Молодые люди какое-то время провели молча, передвигаясь вдоль стеллажей со свитками и фолиантами, разглядывая развешанные на стенах выцветшие карты и акварели, заключенные под стекло.       Среди всевозможных изображений природы и сказочных существ Кенаре больше всего нравилась скромная гравюра в раме, задвинутая в самый дальний угол. Это была уцелевшая страница из какой-то старой книги с изображением двух куноичи Звездопада. Заметив краем глаза, как Хьюга тянется к рамке, Кенара замерла. Неджи извлек гравюру на свет, аккуратно протер стекло и всмотрелся в рисунок.       — Луноликая Суйо? — не поворачивая головы, спросил он.       У Кенары аж дыхание перехватило оттого, что Хьюга Неджи не только наслышан о ее любимой куноичи прошлого, но и узнал ее на старом монохромном изображении.       — Да!       Хьюга поставил рамку на место и перешел к статуэткам основателей Шести кланов Звездопада. Кенара, еще под действием приятного удивления, приблизилась к нему.       — У четырех из них должен быть бьякуган, — пояснила она. — Еще у двух — серебряные волосы.       — Кэнси, Мэйси, Оовара, Яминохоши, — произнес Неджи, — а также Гинпатсу и Мибана. Сколько же им лет?       Кенара знала, но, к своему стыду, забыла.       — Много — лет триста, — соврала она, надеясь в душе, что хотя бы приблизительно угадала.       Хьюга поднял на нее глаза.       — Или четыреста… — краснея, пробормотала куноичи.       — Я имел в виду фигурки, — спокойно пояснил Неджи. — Впрочем, я вижу, что им не больше полувека.       Он отправился разглядывать акварели, а Кенара осталась стоять с опущенной головой, сокрушаясь по поводу собственной глупости. Однако вскоре Хьюга прервал ее мысленное самобичевание, поманив куноичи рукой. Перед ним на стене висело несколько акварельных рисунков. Кенара подошла, опасаясь, что ее сейчас начнут расспрашивать о живописи. Конечно, у нее были занятия по истории искусств и воспитанию эстетического вкуса — как раз для ситуаций, когда приходится удовлетворять любопытство почетных гостей из старых кланов и поддерживать светскую беседу, — но от одного взгляда Неджи знания куда-то улетучивались.       Занятая своими переживаниями, Кенара едва расслышала обращенную к ней реплику и удивилась: Хьюга спрашивал, какое из изображений ей больше по душе.       — Вон то, с одуванчиками. Обычно уважаемые художники их не жалуют, но это единственный цветок, который сначала похож на солнце, а потом на луну.       Неджи улыбнулся, разгадав в ее словах намек на стишок-загадку из тех времен, когда они только мечтали об Академии. Посерьезнев, он сказал через некоторое время, задумчиво разглядывая картины:       — Мне будет этого не хватать.       Дверь распахнулась, и в библиотеку вошла Инари-сама, подозрительно похожая на морозную Ками с гобелена. Окинув молодых людей взглядом, она сказала:       — Вас уже давно не видно и не слышно, не желаете присоединиться к другим гостям?       Предложение, произнесенное таким решительным тоном, невозможно было отклонить.              Кенара, Рики и Таюши вместе вернулись в Деревню Звездопада, оживленно обсуждая блестящие результаты прошедшего экзамена на чунина.       — Думаю, госпожа Старейшина останется нами довольна, — с добродушной и немного лукавой улыбкой заметил Рики.       — Ха! Надеюсь, — ответила Кенара.       Молодые люди распрощались, и она решила первым делом навестить Конора-сэнсэя в его домике с коричневой крышей и желтой дверью, расположенном неподалеку от сквера с кленами. Учитель, хоть и открыл дверь сразу, но показался на пороге, смущенный и растерянный, пряча что-то на груди под просторным махровым халатом.       — Привет, дорогая ученица! — Конор тепло улыбнулся, в глазах его заплясали искорки смеха. — Я тут немного…       Из-под халата раздался предательский писк.       — Еще один! — воскликнула Кенара. — Сэнсэй, вы уже четвертого подбираете, сколько можно?! Вам самому должно быть тесно, а вы тут кошачий приют устроили!       Конор тихонько рассмеялся.       — Дайте хоть посмотреть… — Куноичи наклонилась, разглядывая за бортом халата крошечного котенка, у которого глаза еще были густо-фиолетового цвета, а вместо шерсти — ярко-оранжевый пушок. — Где взяли?       — На рынке. Там была женщина с коробкой котят. Она сказала, если не раздаст всех до конца дня, бросит собакам.       — Вы такой наивный!..       Через пару минут Кенара сидела на маленьком диванчике, пила теплый чай и рассказывала об экзамене. Конор сидел рядом. Он положил котенка на сложенный в несколько слоев шарф и отогнал от него двух любопытных кошек. Четвертый кот гулял где-то во дворе.       — Какое счастье, что вы вернулись целыми и невредимыми! Как приятно гордиться вами… Надеюсь, и ты будешь гордиться мной, когда услышишь последнюю новость.       — Что такое?       — Ты ведь знаешь, что я уже полгода исполнял некоторые административные функции при госпоже Старейшине?       Кенара кивнула.       — Так вот, я получил официальное назначение…       — Ого! Поздравляю, сэнсэй.       Конор усмехнулся.       — Нет, это только присказка. А сказка вот: в Звездопаде теперь будет своя Академия! Она начнет действовать с будущего учебного года.       — Наконец-то! — Куноичи обрадовалась, но только на мгновение, и добавила, сбиваясь на простое обращение: — А ты? Ты теперь будешь учить детей?       — Не уверен, что быть учителем — мое призвание. Я бы скорее взял на себя вступительные и выпускные экзамены, а также организационную работу. А что? Почему тебя это взволновало? — лукаво поинтересовался Конор.       Кенара отрицательно качнула головой — мол, ничего подобного, — но в душе порадовалась, что ее сэнсэй будет только ее сэнсэем еще хотя бы какое-то время.              Как только Акацки активизировались и завладели первым из девяти Хвостатых, Каге Пяти стран устроили экстренный совет и придумали план по предотвращению полномасштабной войны: разведка сработала по высшему разряду, в том числе благодаря одному из лучших капитанов — Хьюга Дэйке-сама.       Последняя на одну из миссий взяла в качестве ударного отряда союзную команду, сформированную из шиноби двух деревень, в состав которой входили Кенара, Набу, Рой и Хьюга Неджи — в качестве направляющего. Цудзи Руюга следил за врагом на случай, если тот решит покинуть базу.       — Хорошая работа, Дэйка-сан, — обратился Неджи к капитану АНБУ, когда они собрались в последний раз перед атакой. — Выследить правую руку Орочимару непросто.       Дэйка усмехнулась.       — Первым его засек Руюга, так что спасибо моему дорогому ученику.       — Давайте сначала закончим, а потом будем раздавать благодарности, — нахмурившись, вмешалась Кенара. — Мало выследить такого нукенина — нужно еще взять его.       Якуши Кабуто был прижат к стенке в одной из пещер Страны Молний — почти в буквальном смысле. Базу окружили четыре отряда АНБУ, перекрывая все возможные пути к отступлению, однако нукенин не спешил сдаваться.       — Он специально привел нас сюда, — заметил Рой. — Здесь наверняка есть ловушки.       — Бьякуган!       — Поздно! — Кабуто нажал на панель, скрытую в стене, и металлические створки, мастерски замаскированные под камень, разъехались в стороны, открывая взглядам шиноби еще одну пещеру, во мраке которой шевелилось что-то крупное. — Выходи, красавица: твой час настал!       Существо медленно двинулось к выходу. Фонарик Набу выхватил из тьмы некоторые части огромного туловища, по которым никак не удавалось составить общую картину.       — Что это?       — Это… — Хьюга запнулся на секунду, подбирая слова. — Существо с телом ящерицы и множеством змеиных голов… и на каждой из них по шарингану!       — Так вот кто изуродовал часть тел Учиха тогда, девять лет назад! — Глаз Дэйки недобро сверкнул. — Стоило догадаться…       Кабуто в ответ лишь беззвучно рассмеялся. Пока одно чудовище выползало на свет, другое — в облике человека — отступило во мрак. В этот момент Набу почувствовал, как фонарик в его руке наливается чакрой. «Черт!» — подумал он и швырнул фонарик в сторону пещеры. Раздался взрыв.       — Кажется, я не давал команды, — сухо произнес Неджи.       Змеиные головы, напуганные взрывом, издали подобие визга, чудовище попятилось и исчезло.       — Нет! Не-е-е-ет! — завопил из темноты пещеры Кабуто. — Как ты освоила Камуи, тварь?!       Хьюга хмыкнул и выпрямился, опуская руки.       — Не стоило проводить опыты над разумным животным.       — Да эти ребята не гнушаются опытами над людьми, о чем ты говоришь? — перебила его Дэйка.       Кенара в это время создала грязевых клонов и отправила их за нукенином. Кабуто левой рукой достал из сумки дымовую бомбу, а правой, сосредоточив чакру, хлестнул по клону, преградившему ему путь к тайному выходу из пещеры. Грязь исчезла, но оказалось, что под ее покровом скрывался шиноби, в чьих зеленых глазах плескались десятки рыбок-искорок. Кабуто лишь раз взглянул в них — и попал под действие гендзюцу. Рой не мог удерживать его дольше нескольких секунд, но этого времени хватило, чтобы Хьюга использовал собственную технику.       — Восемь триграмм! Сто двадцать восемь ладоней!       Пораженный множеством ударов, нукенин упал на колени, пытаясь регенерировать клетки и исцелить свое тело, но его тенкетсу были перекрыты. Настала очередь Набу.       — Техника запечатывания! Покров из глиноплоти!       Кабуто повалился на землю, обрастая саркофагом из белой глины, пропитанной чакрой. Набу оставалось лишь наложить печать, что он и поспешил сделать.       — Кенара, — Неджи деактивировал бьякуган и перевел взгляд на куноичи, — твоя команда хорошо сработала, поздравляю.       — Сейчас мы одна команда. — Губы Кенары тронула сдержанная улыбка.       — Что, время раздавать благодарности настало? — едко поинтересовалась Дэйка.              Союзу пяти стран пришлось постараться, когда вскрылись планы Акацки и выяснилось, что за ними стоял сам Учиха Мадара, десятилетиями копивший силы для погружения мира в вечную иллюзию. Крупных сражений избежать не удалось, но потери были минимизированы.       Масари Кенара, едва затихли бои, оставила взвод на Таюши и помчалась к палаткам медиков, базировавшимся на другой стороне долины, за небольшим хребтом, покрытым редкими елками. Беспокойство сводило ее с ума, и в голове пульсировала только одна мысль: жив?! Она забыла о собственной ране в плече — не залеченной, а лишь затертой специальной глиной и замотанной сверху липким бинтом, — об усталости, о том, что истратила всю чакру… У Кенары не было больше сил, ее душа сама неслась к палаткам медиков и тащила за собой никчемное тело.       Откуда она знала, где искать Хьюга Неджи?       У заветной палатки куноичи наконец остановилась. Подогнув ноги, она уселась прямо на землю — так ее и нашла Шизуне-сан.       — Ты что здесь делаешь? Младшая Масари, кажется?       Уцепившись за штанину куноичи-медика, Кенара произнесла с мольбой в голосе:       — Прошу вас… Неджи… Неджи жив?..       Тут Шизуне дала волю своему гневу, отчитав джонина, командира батальона, как девчонку. Смысл сказанного сводился к следующему:       — Почему ты не на позиции? Где твои люди? Какого черта ты глаза ирьенинам мозолишь?       Отведя душу, помощница Пятой вздохнула.       — Жив. Операция только что закончилась. Его транспортируют в Коноху — это уже безопасно. А ты… либо через полчаса будешь на позиции, либо я сообщу в штаб о твоих самовольных перемещениях! И госпожу Старейшину в известность поставлю! Шутка ли? Хоть все закончилось, но мы еще на войне.       Кенара ее уже не слышала. Опустив голову, она смеялась беззвучным смехом. Или плакала — Шизуне не могла разобрать.              Коридоры в больнице Конохи казались просторными и светлыми, когда в окна второго этажа заглядывало солнышко. Кенара устроилась в одной из оконных ниш и делала вид, что пристально разглядывает улицу, когда мимо проходил кто-то из посетителей или медперсонала. Она все кусала губы и бросала взгляды на дверь заветной палаты, но не решалась войти, пока одна из медсестер, распахнув створку, не поинтересовалась у пациента громким голосом:       — Там одна девушка стоит уже целый час — наверное, к вам пришла. Позвать ее?       Ответ Кенара не расслышала. Если бы окно было открыто, она бы выпрыгнула в него, чтобы избежать позора, но тут медсестра, особо не церемонясь, обратилась непосредственно к ней:       — Заходите!       Ничего другого не оставалось.       Хьюга Неджи сидел на больничной койке, откинувшись на подушки, и с любопытством смотрел в дверной проем. При мысли о робкой посетительнице он невольно представил Хинату и не мог понять, зачем она пришла второй раз, ведь утром уже была у него вместе с дядей Хиаши. Когда на пороге показалась Кенара, с еще непросохшими волосами, собранными в хвост, брови Неджи на секунду приподнялись.       «Не высушила голову, значит что-то срочное, — подумал он. — Но почему тогда медлила в коридоре?»       Куноичи стояла, вцепившись в ручку двери и пыталась пролепетать какое-то приветствие — Хьюга его не расслышал. Озадаченный еще больше, он сделал приглашающий жест рукой и указал на стул рядом с кроватью. Кенара вздохнула, прикрыла дверь и села. Вспомнив, что почти раздет, Неджи попытался незаметно подтянуть одеяло выше. Его плечо и часть груди были перевязаны: раны, оставленные враждебной чакрой, заживали долго.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила Кенара, отводя глаза. Ей казалось, что ее стул стоит слишком близко к кровати Неджи.       — Вполне здоровым. Еще пара дней — и, надеюсь, меня наконец отпустят. Как твой батальон?       — Частично перешел под командование тети, чтобы вместе с ее войском вернуться в Звездопад, остальных шиноби я привела в Коноху.       — Как давно?       — Сегодня.       — Утром?       — Д-да. — Куноичи запнулась, стесняясь сказать, что вернулась полтора часа назад и успела только быстро принять душ, переодеться и пулей прилететь в больницу, где глупейшим образом с час простояла у окна, борясь с внезапным приступом робости.       Хьюга усмехнулся.       — Спасибо, что сразу пришла меня навестить. Но все в порядке. — Он посерьезнел. — Надеюсь, никто из тех, кто тебе дорог, не пострадал?       Кенара покачала головой.       — Ты уже видела Тен-Тен?       — Еще нет.       — Она со вчерашнего дня в Деревне.       — Как хорошо.       Молодые люди молчали какое-то время. Кенара разглядывала дощатый пол, пока Неджи разглядывал ее саму, гадая про себя, в чем причина возникшей неловкости. Впрочем, это было даже забавно: сильная, отважная куноичи, розовеющая от смущения в его присутствии. Хьюга почувствовал некоторое превосходство, хотя мог только догадываться о причинах ее уязвимости. Невольно ему подумалось о том, каким нежным кажется лицо Кенары, когда она перестает хмуриться, и тем более когда краснеет.       Неджи решил, что не стоит давать волю подобным мыслям и заговорил первым:       — Я слышал, одному из Акацки удалось ускользнуть: он использовал необычного теневого клона, которого все — даже сенсоры — приняли за самого нукенина.       — Да, это правда, — откликнулась Кенара, охотно переключаясь на увлекательную тему. — АНБУ разыскивают его следы, но пока безуспешно.       — Что ж, война в прошлом, но заботы не заканчиваются.       — Никогда!..              Осень в этом году была прекрасна: октябрь близился к концу, но солнце еще дарило тепло и листья и трава оставались зелеными. В ожидании Тен-Тен, клятвенно обещавшей улучшить навык метания оружия подруги из Звездопада, Кенара разложила на стойке рядом с собой десятки кунаев и сюрикенов. Она испытывала смешанные чувства, вспоминая, как на недавнем совете в союзном штабе тетя Инари вступилась за нее. Само по себе разжалование до чунина в рамках Союза стран являлось происшествием унизительным и даже в некоторой степени позорным, но по странным причинам Кенару оно почти не задело. Наверное потому, что позднее, наедине, тетя пожала ее плечо и сказала: «На этот раз я не согласна с твоим наказанием! Прими его, но докажи им всем, что именно они, а не ты, ошибаются!»       Пусть даже она оскорбилась не за племянницу — Инари была слишком принципиальной, чтобы использовать родственные связи в корыстных интересах, — а за Звездопад, все равно у Кенары тогда потеплело на сердце. Впервые в жизни тетя была на ее стороне.       Протянув руку за первым кунаем, куноичи вдруг почувствовала чье-то присутствие и резко обернулась. У края тренировочной площадки стоял Хьюга Неджи, скрестив руки на груди и наблюдая за Кенарой. Встретившись с ней взглядом, он выпрямился и подошел.       — Доброе утро.       — Д-доброе… Мы договорились встретиться с Тен…       — Она не придет. Просила передать, что занята. Если ты не против, потренируемся вместе.       — Ладно.       В качестве мишеней на этой площадке использовались фигуры нукенинов из крашеного дерева. Какому-то находчивому шиноби пришло в голову размалевать центральный манекен в черный цвет с красными пятнами. Его-то и избрали своей целью Неджи и Кенара. Они по очереди метали кунаи в критические точки, двигаясь сверху вниз, так что вскоре болванчик остался с четырьмя дырками во лбу и шее и дважды без глаз.       Хьюга заговорил, как только куноичи в очередной раз занесла руку.       — Когда ты навестила меня в больнице…       На этот раз кунай воткнулся в мишень на пару сантиметров выше сердца. Неджи едва удержался от усмешки.       — Мне было немного совестно оттого, что ты не успела отдохнуть. — Эту наглую ложь Хьюга произнес естественно и хладнокровно.       Кенара промолчала, так как не придумала достойный ответ. Интуиция подсказывала куноичи, что вокруг нее возводится какая-то ловушка и любой неудачный ход может заставить ее сработать.       Кунай Неджи тем временем вонзился прямо в центр нарисованного сердца.       — Твоя очередь, — спокойно сказал он.       Кенара поудобнее перехватила кунай.       — К тому же ты так долго ждала подходящего момента, опасаясь меня потревожить, — продолжил Хьюга как ни в чем не бывало.       Куноичи сглотнула и мысленно прицелилась.       — Со свойственной тебе деликатностью.       «Пожалуйста, замолчи!» — Кенара метнула кунай и замерла, с волнением следя за его полетом. К счастью, многолетний опыт выручил ее на этот раз: лезвие вонзилось в одно из предсердий. Хьюга потянулся за кунаем. Он занес было руку, но опустил ее и повернулся к Кенаре.       — Мне жаль, что тебя разжаловали до чунина.       — М-да? Спасибо…       В следующую секунду кунай Неджи вонзился точно в цель — снова.       — Ты мне скажешь, за что?       Кенара, опустив глаза, ковыряла лезвием стойку.       — Или мне сказать? — Голос Хьюга уже не казался таким спокойным. Пристально глядя в лицо куноичи, Неджи веско произнес: — Едва объявили победу, ты передала командование чунинам и побежала ко мне. В чем дело? Ты смущена?       Кенара, покраснев до корней волос, словно ее уличили в чем-то постыдном, пробормотала:       — Ну и что?..       Тогда Хьюга сделал вид, что готов ее пощадить, и отвернулся, разглядывая мишень и как будто собираясь продолжить тренировку. Купившись на эту уловку, куноичи наконец подняла на него глаза.       — Наверное, я должен успокоить тебя и пообещать не поднимать неудобные темы, — Неджи взялся за кунай, но тут же отпустил его и повернулся к Кенаре, перехватывая ее взгляд, — но к сожалению, я эгоист.       От его бьякугана она уже не смогла отвести глаз и впервые заметила, как по-особенному, мягко, он сияет, обращаясь к ней. Неджи коснулся ее щеки кончиками пальцев — кожа была такой нежной, как ему и представлялось, — не удержался и поцеловал Кенару в губы, сначала легко, затем настойчиво, не оставляя возможности не ответить.              Ярко-синее летнее небо раскинулось над долиной. Молодая трава едва доходила до щиколотки и стояла неподвижно — даже легкое дуновение ветра не тревожило ее. Двое шиноби приближались к гладкому черному камню в центре долины.       — Странное место, — заметил Неджи, оглядываясь. — Кажется, сегодня было ветрено, но здесь полный штиль. Что будем делать дальше?       — Медитировать, — усмехнувшись, ответила Кенара и взобралась на камень. — Возьми меня за руку, иначе нас может разбросать в разные стороны.       Молодые люди уселись рядом, держась за руки, и закрыли глаза.       — Не могу сосредоточиться на медитации, когда твоя рука в моей, — произнес Хьюга.       Кенара закусила губу, чтобы не заулыбаться.       — Тогда сделаем так… — Куноичи сняла хитай-ате, и они с Неджи общими усилиями связали вместе свои запястья, развернув ладони тыльными сторонами друг к другу. Медитация продолжилась.       Шиноби затруднялись сказать, сколько прошло времени, но прикосновение ветерка они ощутили одновременно. Хьюга в точности следовал указаниями Кенары: сосредоточив мысли на течении чакры, не терял бдительности и делал вид, что не замечает дуновений ветра. Вскоре его порывы сделались настойчивее, а еще через несколько секунд молодых людей подхватил и закрутил мощный вихрь.       Левая рука Кенары была привязана к правой руке Неджи, другой парой рук они тоже соединились. Хьюга огляделся и слегка побледнел: измерение, в которое их зашвырнул шальной ветер, было создано из множества потоков и пронизано неестественным, призрачным светом. Где-то внизу зияла огромная воронка, сотканная из воздуха и воды, а над ней, расположившись по спирали, висели жалкие островки суши, чудом не растерзанные ветрами.       Кенара хорошо помнила свои первые впечатления от этого места, так что понимала чувства Неджи.       — Это только начало! — воскликнула она, смеясь и ощущая невероятный подъем сил.       Хьюга как шиноби со склонностью к стихии Ветра испытывал то же самое. Его бьякуган наполнился сиянием.       — Невероятно!       — Сейчас я прыгну к тебе! — прокричала Кенара. Ветер срывал слова с губ и уносил прочь. — Ты должен притянуть меня!       Погасив ветер, куноичи скользнула к Неджи и оказалась в его объятиях: теперь они вращались в потоке, как единое целое. Хьюга было сложно удержаться и не поцеловать обращенное к нему счастливое лицо.       — Голова кружится, — выдохнула Кенара возле его уха.       — Держись за меня крепче.       — Твои свитки на месте?       — Я до сих пор не понимаю, что мы должны делать.       — Я погашу ветер, чтобы мы могли перепрыгивать из одного вихря в другой и с острова на остров. В конце концов мы спустимся к тому плоскому острову над сердцем бездны. Видишь там черный камень?       — Да! Вокруг него ходят огромные смерчи!       — Если хочешь выбраться отсюда, надо запечатать хотя бы один, — смеясь, сообщила Кенара.       — Запечатать?! А это возможно?       — Когда мне было шестнадцать, я запечатала четыре!       Шиноби начали свое странное путешествие, состоявшее из головокружительных прыжков. Каждый раз казалось, что они прыгают в бездну, и каждый раз находился поток, подхватывавший их, или под ногами обнаруживалась твердая опора в виде островка земли, неподвижно висящего в воздухе. Когда они стояли на одном из таких крошечных островков, тесно прижавшись друг к другу, на них налетел пронизывающий ветер, забросавший их моросью с ног до головы. Одежда и волосы мигом намокли, однако молодым людям было совсем не холодно…       В конце концов они спрыгнули на плоский широкий остров, и тогда Кенара развязала хитай-ате, освободив руку Неджи. Здесь ветра не свирепствовали, уступая место пузатым смерчам, движущимся от одного края суши к другому.       — Кто первый запечатает три смерча, тот победил, — с усмешкой объявила Кенара. Ей казалось, что у нее за спиной реют крылья и она может все. Неджи ощущал то же самое.       — Посмотрим!       Шиноби разбежались. Прямо на Кенару шел огромный черный смерч. Швырнув в него свиток, куноичи быстро сложила печати. Мгновение — и мощные потоки воздуха затянуло без остатка; плотный лист завернулся и запечатался. Куноичи без труда справлялась со своей задачей, в то время как у Неджи не все шло гладко.       — Я потерял один свиток, — сказал Хьюга, когда Кенара подбежала к нему. — Все сделал как надо, но чертов смерч просто поглотил его и разорвал в клочья.       — Ты еще не показал свою силу. Это как договор призыва с животными: нужно победить или доказать, что ты достоин их помощи. Я умею гасить ветер, а ты? — В синих глазах Кенары блеснул лукавый огонек.       Неджи хмыкнул и не удержался от усмешки. Поразмыслив несколько секунд над словами куноичи, Хьюга прянул с места и побежал навстречу большому черному вихрю. Кенара не успела предостерегающе вскрикнуть, как Неджи прыгнул в самое сердце смерча, используя на лету Удар тела. Техника промелькнула яркой вспышкой и исчезла в бурном потоке… Хьюга выскочил с другой стороны, совершенно невредимый и, обернувшись, швырнул свиток.       — Сработало! — Кенара просияла от радости и гордости.       — Это только первый, — приблизившись к ней, произнес Неджи. Однако по его румяным щекам и горящему взору было заметно, что он весьма доволен успехом.       Когда охота была окончена, куноичи объяснила, как можно вернуться обратно в Долину тишины. Шиноби встали на самый край острова и посмотрели вниз, в бездну: зрелище было завораживающим.       — Я никогда не совершал настолько безумных поступков, — признался Хьюга.       — Разве ты не чувствуешь себя бессмертным прямо сейчас? — Кенара усмехнулась. — Разве Гай-сэнсэй не рассказывал, что такое «весна твоей юности»?!       Молодые люди смеялись, чувствуя себя на пике силы и на пороге чуда. Неджи крепко сжал руку Кенары, и они прыгнули вниз — туда, где зияла бездна. Куноичи быстро приблизила свиток к лицу, зубами сорвала печать и бросила его вниз. Из свитка вырвался вихрь, тут же закруживший шиноби в мощном потоке…       Неджи и Кенару вытряхнуло на траву возле плоского черного камня, обдав напоследок волной холодного и влажного воздуха.       — Спасибо за то, что позволила мне испытать подобное, — произнес Хьюга, повернув лицо к куноичи. Ее темно-синие глаза отражали свет, льющийся из его бьякугана, и сияли счастьем.              После этих видений наступила тьма, время застыло, а пространство сделалось многомерным. Сначала родилась мысль о том, что она существует, затем родился вопрос: кто — она?.. Резко вернулось сознание, и буквально за одно мгновение Масари Кенара снова стала собой.       Кенара видела, что стоит на утесе, над которым раскинулось неестественно светлое небо, а внизу плещется море ультрамаринового цвета. И небо, и море гудели какой-то пронзительной тишиной.       Куноичи обернулась и увидела рядом с собой Хьюга Неджи в форме джонина, но без хитай-ате и без единого следа Проклятой печати на лбу. Он смотрел на Кенару и чего-то ждал, как будто не мог заговорить первым.       — Здесь погибли мои родители, — произнесла куноичи. — Под толщей этого предательского моря, которое сейчас ласкается и урчит, словно игривый котенок. Ты ведь тоже мертв, не так ли? Я вспомнила все, значит действие иллюзии так или иначе заканчивается.       — Мертв, — повторил Хьюга, и его лицо отразило болезненную тоску, душевный порыв и бесплодную попытку обрести над собой контроль. — Да, я это помню… Я мертв. И, будучи покойником, не могу коснуться тебя и не имею права неосторожными словами привязать к себе прекрасную, живую девушку…       Кенара внимательнее вгляделась в его лицо и печально улыбнулась.       — В точности как настоящий Неджи. И говоришь как он. Трудно поверить, что гендзюцу может достичь подобного совершенства.       Хьюга хмыкнул.       — Что ж, я чувствую себя настоящим, хоть и провел какое-то время здесь, с тобой. Должен признаться, я приблизился к понимаю того, что означает быть счастливым… пусть и в мечтах.       — Неджи, ты… — Кенара протянула руку, и Хьюга готов был ее коснуться, но в последний момент все исчезло.              Куноичи почувствовала, что лежит на земле и камнях, а в лицо ей бьет солнечный свет.       Первыми пришли в голову мысли о том, что война закончилась, и о том, что Неджи больше нет. Кенара продолжала лежать, даже когда диковинные листья полностью отпустили ее тело. Если бы в этот момент ей снова предложили вернуться под действие гендзюцу, вряд ли она нашла бы в своем сердце достаточно мужества для отказа. К счастью или несчастью, подобного никто не предлагал.       Куноичи села. Ее глаза слезились от чересчур яркого света, но она все же осмотрелась. Было похоже, что остатки Объединенной армии окончательно освободились от Бесконечного Цукуёми. Повсюду раздавались радостные и удивленные возгласы, но были и такие шиноби, как Кенара, чье возвращение к реальности оказалось болезненным и жестоким.       Заставив себя подняться, Кенара побрела по полю боя, изрытому вдоль и поперек, выискивая взглядом знакомые лица и думая о том, что одно лицо — самое дорогое — ей больше не суждено отыскать среди живых.