Ветер кружит листья

      Через три недели новая команда Кенары получила первое задание. Эта миссия имела ранг C, но могла стать опаснее при определенных обстоятельствах. Кенара, Набу и Рой отправились в Танзаку, где им предстояло взять под охрану наследника влиятельного семейства. Мальчика нужно было препроводить в Страну Рек, под временную опеку его матери.       В форме чунина Кенара выглядела довольно внушительно. Не желая расставаться с подарком Рики, она спрятала его в нагрудном кармане жилета.       Приятной неожиданностью оказалась относительная быстроходность ее товарищей.       «Впрочем, чему я удивляюсь? — думала куноичи. — Хоть я и забываю об этом, они старше меня на три-четыре года».       На время миссий Набу переставал бриться; бородка росла у него исключительно на подбородке и немного по контуру лица, так что выглядела вполне прилично без всякого оформления. Рой тщательно брился каждое утро, уделяя этой процедуре немало времени и сил, благо пока их путешествие оставалось мирным.       «Лучше бы он к тренировкам подходил с таким старанием», — ворчала про себя Кенара. Однако жаловаться ей было не на что: разгильдяйство слетело с ее товарищей, как листва по осени с деревьев. Изменилась и сама Кенара, хоть она этого не замечала: в ней прибавилось уверенности. Если раньше куноичи присматривалась к своим новым товарищам, как к незнакомому инструменту, то теперь у нее появилось понимание, как и когда его лучше применить.       Команда прибыла в Танзаку, в шикарную резиденцию Моро. Их принял сам господин Дзанмару, мужчина внушительного вида, с холодными глазами и высокой прической. Ему было около тридцати пяти лет, но из-за нахмуренных бровей и надменного выражения лица он выглядел намного старше. Дзанмару-доно пристально рассмотрел каждого чунина, затем обратился к Кенаре:       — Мне знакомо твое лицо. Ты наследница семейства Масари?       — Да, господин.       Дзанмару усмехнулся.       — Вынуждена зарабатывать на жизнь после падения своего дома?       Кенара ответила на это удивленным и неприязненным взглядом, но быстро придала лицу бесстрастное выражение.       «Должна быть причина для его злорадства, если этот знатный господин опустился до бестактности», — подумала она.       — Я всегда хотела быть шиноби, господин.       — Как же ты защитишь моего сына, если не смогла защитить собственную деревню?       «Какой грубый удар — меня таким не достать. Надеюсь, я не покраснела».       — Мы сделаем все, что от нас требуется, господин, — с невозмутимой вежливостью ответила Кенара.       Вельможа хмыкнул и отошел к окну, сложив руки за спиной. Слуга ввел в залу мальчика лет девяти на вид, круглолицего и серьезного, с черными волосами, собранными на затылке в пучок. Согласно этикету, шиноби низко поклонились ему. Мальчик, немного растерявшись, так же низко поклонился в ответ.       — Что ты делаешь? — недовольно спросил Дзанмару. — Разве ты должен так низко кланяться этим людям? Они всего лишь твои телохранители, Данмару.       Данмару покраснел.       — Простите, отец, — пробормотал он и вдруг быстро добавил, опасаясь нового нагоняя: — Прошу прощения, господин…       Дзанмару скривился, как от зубной боли. Кенаре стало жаль мальчика, и особенно его учителя по этикету. Ребенок выглядел задерганным и хмурым. Слуга, который привел Данмару, нес на спине рюкзак внушительных размеров и явно собирался в дорогу вместе с юным господином. Однако Кенара не желала без надобности увеличивать отряд.       — Лучше, чтобы в случае нападения в отряде было как можно меньше людей, нуждающихся в защите.       Вельможа сделал нетерпеливый жест рукой, давая понять, что жизнь слуги его, в общем-то, не беспокоит.       — Ваша задача — защитить наследника дома Моро.       — Тем не менее, — вежливо, но твердо ответила Кенара, — лучше вовсе не брать с собой лишнего человека, чем потерять его в пылу схватки. Господин желает окутать предстоящее путешествие плотной пеленой тайны. Если мальчик способен обойтись без слуг в течение нескольких дней, мы гарантируем самый высокий уровень секретности.       Глаза Данмару загорелись, и он воскликнул:       — Отец, прошу вас, отпустите меня одного! — Под взглядом отца мальчик осекся и замолчал, опустив глаза.       — Это ваша сфера ответственности. А сейчас выйдите: я хочу попрощаться с сыном.       За дверями шиноби переглянулись, как бы делясь впечатлениями о своем нанимателе. Кенара пожала плечами. Может быть, Дзанмару вел себя грубо, желая проверить их профессионализм и умение владеть собой.       «Хотя это не отменяет того факта, что у него дурной характер и ему просто нравится всех доставать, пользуясь высоким положением, — подумала Кенара. — Благо, я насмотрелась подобного в Звездопаде и особого трепета перед знатными господами не испытываю».       Ей было интересно воочию наблюдать владельца знаменитого Особняка Моро, который выполнял в ее родной деревне роль старинного дворца-музея и славился собранием произведений искусства. Теперь эта сокровищница находилась под защитой АНБУ Листа и ее охрана в кои-то веки не стоила Дзанмару-доно ни единого рё.              Время поджимало, так что предстояло двигаться быстро и напрямую. Обычно знатных особ перевозили в паланкинах, с многочисленной охраной, по дорогам или расчищенным тропам; мальчика девяти лет можно было просто закинуть на закорки и нести на себе, в том числе по пересеченной местности — это соответствовало планам господина Дзанмару, не желавшего привлекать внимание к путешествию сына.       Сначала отряд шел по дороге, затем чунины повернули на запад и перешли на бег. В таком темпе можно было достичь конечной цели через три или четыре дня. Набу как шиноби, у которого лучше других получалось обнаруживать ловушки, бежал впереди; Кенара и Рой по очереди несли на себе Данмару; тот, кто был свободен, немного отставал на случай нападения с тыла. Впрочем, ни ловушек, ни засад им не встретилось — первый день пути прошел спокойно. На ночь остановились в рощице, разбив для мальчика палатку. Дежурили по очереди, сменяясь каждые два часа.       После ужина Кенара разложила два спальника и принялась укладываться спать. Данмару послушно лег, но сон не шел к нему.       — Госпожа чунин, почему кто-то может охотиться за таким, как я? Ведь я ничего не значу…       — Странные мысли для наследника Моро.       — Мои родители могут родить еще детей — я не так уж ценен.       Кенара перевернулась и приподнялась на локте, разглядывая мальчика.       «Наверняка ему с пеленок внушали, какой он особенный и как важна его жизнь, — размышляла она. — Когда ты маленький, веришь взрослым, а потом вырастаешь, смотришь по сторонам и до тебя постепенно доходит, что ты такой же, как и все, просто родился с серебряной ложкой во рту. Но — поздно, ведь ты уже привык считать себя особенным! И как же это больно — признавать, что ошибался. Прости, малыш, я не собираюсь утешать тебя и врать, что ты не такой как все. Поверь, намного лучше не заблуждаться на этот счет».       — Есть много охотников за выкупом. Уверена, твой отец отдал бы любые деньги, чтобы сохранить тебе жизнь.       — Наверное…       — Если тебя смущает, что нас, шиноби, всего трое…       — Вовсе нет! — торопливо возразил Данмару. — Я понимаю, что мы должны передвигаться скрытно.       Кенара снова легла на спину.       — Спокойной ночи, Данмару.       — Спокойной ночи, госпожа чунин.       Но ночь не была спокойной: Кенаре приснился кошмар. Ей снилось, будто Набу и Рой пали, изрешеченные кунаями, мальчик убит и его бледная, холодная голова лежит у нее на коленях. В это время на небе сияла огромная кровавая луна, а на ее фоне, на ближайших ветвях, вырисовывался силуэт ворона. Ворон, облитый багровым светом, распахнул крылья и улетел.       «Смерть ходит за мной по пятам и забирает всех, кто находится рядом», — пробормотала куноичи в полусне и очнулась оттого, что Набу прикоснулся к ее плечу.       На следующий день к вечеру отряд должен был пересечь границу Страны Рек и вступил на территорию, покрытую густым лесом. Крупные деревья позволяли шиноби передвигаться, прыгая по мощным ветвям, тогда как внизу, на земле, встречались непроходимые участки с оврагами и густым подлеском.       Данмару не капризничал и не докучал вопросами. Он с любопытством смотрел на мелькающие по бокам пейзажи или дремал, прижимаясь щекой к чунину, который нес его на спине. Радуясь необычному приключению и относительной свободе, мальчик беспрекословно слушался, ел все, что ему предлагали, и спал, когда получал соответствующую команду.       Кенара думала о Данмару, о том, как должно быть непросто проживать вместе с придирчивым и раздражительным отцом. Она вспоминала свое детство и необходимость подчиняться приказам тети Инари вопреки собственным желаниям. У Кенары никогда не было доброго, понимающего отца или наставника, и она затруднялась сказать, насколько в этом нуждалась.       После обеда отряд перешел под сень соснового бора, тянущегося вдоль берегов реки. Река протекала по оврагу с песчаными склонами и впадала в небольшое чистое озеро. Вскоре озеро осталось позади, а высокие стройные сосны все еще тянулись до самого горизонта. Шиноби бежали по земле, усыпанной длинными иголками, среди красных и темно-янтарных стволов. Кенара несла Данмару, в нескольких шагах впереди нее бежал Набу, Рой замыкал отряд. Ветер качал верхушки деревьев, неся прохладу и запах свежести и хвои, сосны поскрипывали и изредка роняли красноватые шишки.       Кенара внезапно вздрогнула всем телом, будто ее пронизал холод, и, замедлив бег, уставилась расширенными глазами в пространство между деревьями. Набу остановился и сделал предупреждающий знак. Шиноби не успели спрятаться, как перед ними словно из ниоткуда возникли две мощные фигуры в черных одеяниях с багровыми разводами.       Два года тому назад произошло вторжение в Деревню Листа, и с тех пор все ниндзя знали, что означают красные облака на черном фоне.       — Акацки, — тихо сказал Рой, вставая рядом с Кенарой. Набу осторожно отступил на пару шагов назад, ближе к товарищам.       Кенара неотрывно смотрела на лица врагов. Один имел бледно-землистый цвет кожи и оскал, напоминающий акулью пасть, а второй был очень красив — с правильными чертами и большими черными глазами. Вспомнив урок, во время которого Нинаки познакомила ее со списком нукенинов S-ранга, заставив выучить его назубок, куноичи повторила про себя: «Хошигаки Кисаме, Чудовище Скрытого Тумана, вооруженный одним из Семи Мечей, и Учиха Итачи, отступник из Деревни Листа, уничтоживший клан Учиха». Она чувствовала то же, что испытывает человек, не способный пошевелиться, в то время как на него несется снежная лавина: неизбежную близкую гибель. Даже не являясь сенсором, Кенара ощущала мощную чакру Кисаме и угрозу, исходившую от Итачи. Эти двое несли смерть, и никто из ее отряда не обладал достаточной силой, чтобы им противостоять.       Несмотря на отчаяние, мгновенно сдавившее сердце, Кенара заставила себя думать.       «Вряд ли эти двое посланы за Данмару… Черт бы побрал прекрасные озера! Так и знала, что лучше обойти его стороной!»       — Что это? — спросил Кисаме таким тоном, словно наступил в грязную лужу. — Шпионы?       — Нет, — невозмутимо ответил Итачи. — Просто случайность.       Кенара, не сводя глаз с Акацки, осторожно спустила мальчика на землю и медленно шагнула вперед.       «Зря Рой назвал их вслух, — промелькнуло у нее в голове, — теперь не сделать вид, что мы их не узнали».       — Вы — разыскиваемые преступники, — произнесла она, стараясь придать больше силы своему голосу. — Но мы не станем вас задерживать, так как наша миссия приоритетна. Идите своей дорогой — мы пойдем своей.       — Задерживать нас? — насмешливо повторил Кисаме. — Итачи, хоть они и не шпионы, эти змееныши из Листвы сообщат о встрече с нами своей Хокаге.       — Конохе не нужно знать о наших перемещениях.       Кенара тихо бросила через плечо: «Беги, Данмару, и прячься!» Мальчик не имел чакры шиноби, так что его единственный шанс заключался в том, что Акацки сочтут его слишком жалкой целью для атаки. Рой и Набу схватились за кунаи. Голос куноичи оказался на удивление спокойным, когда она сказала:       — Будьте осторожны.       Она считала своим долгом сохранять хладнокровие и скрывать от товарищей малейшие признаки страха. Это было нелегко, учитывая вердикт, который выдавал ей разум, просчитавший возможные варианты развития событий: они все трупы.       Не выдержав напряжения, Рой выпалил:       — Нападай, акулья башка!       Кенара сглотнула.       — Кажется, эти глупцы еще не поняли, что будут раздавлены, как тараканы, — насмешливо заметил Кисаме и вдруг исчез.       Хотя его перемещение было нечеловечески быстрым, Кенара его ждала. Кисаме, решивший видимо, что букашки из Листа недостойны узреть Самехаду, готовился нанести удар кулаком и смять грудную клетку Роя, но куноичи метнулась в сторону и, встав перед товарищем, выставила блок из обеих рук. Ее протащило назад почти на полметра; подошвы сандалий проделали две полосы в ковре из иголок, обнажив красноватую почву вперемешку с песком. Кенаре пришлось использовать чакру и для щита, и для сцепления с землей.       — Быстрая, — заметил Кисаме. Девчонка из Листа едва доставала ему до груди. Наверное, для своих она считалась высокой.       Набу и Рой отпрыгнули в разные стороны и бросили несколько кунаев. Кенара отскочила подальше от врага. Кисаме уклонился от оружия, но оно вдруг взорвалось в воздухе и несколько мелких осколков задело нукенина.       — Как неприятно. — Он достал из-за спины огромный меч и, прыгнув вперед, снес деревья, за которыми скрывался Набу, словно это были не многолетние сосны, а молодой бамбук. Чунин метнулся в сторону, и погоня продолжилась.              Кенара обернулась посмотреть, куда убежал Данмару, и увидела перед собой лицо Итачи. Его глаза сделались багровыми с черным рисунком; все заключалось в этих глазах: смысл, спасение, отгадка, — так что от них невозможно было отвести взгляд. Окружающий мир исчез, и все объяла тьма.       Постепенно зрение куноичи привыкло к темноте, и вокруг начали вырисовываться контуры улиц и домов. Кенара завороженно оглядывалась, не понимая, где находится. Ощущение времени исчезло, словно такого понятия не существовало вовсе. Гендзюцу Учиха было настолько сильным, что куноичи оказалась неспособна его осознать.       Она начала узнавать очертания родной деревни, а затем поняла: перед ней Звездопад в ту самую ночь. Здесь вместе с жизнью отсутствовали и любые признаки ее: нигде не горел свет, фонари погасли, а двери и окна домов были наглухо закрыты. Ветер совершенно стих, моросил мелкий дождь. На водостоке, у крыши ближайшего дома, сидел черный ворон; он встрепенулся и улетел. Кенара обернулась ему вслед и увидела движение в конце улицы: три темных силуэта быстро удалялись прочь.       «Это они — те, кто убил жителей деревни! Надо их догнать!» — Кенара бросилась следом за врагом, но какая-то тяжесть легла ей на сердце, словно внутри образовалась бездна, поглощающая чакру. Когда чакры не стало, куноичи пришлось полагаться лишь на собственное жалкое тело, двигающееся неохотно, с трудом. Ноги едва отрывались от земли, и всего через несколько минут преследования Кенара устала, как никогда в жизни. Она вынуждена была перейти на шаг, и, задыхаясь, смотреть в спины удаляющихся врагов.       В конце улицы, скрытом от ее взора за пеленой ночной тьмы, раздались крики. По голосу Кенара узнала товарищей и мальчика, которого должна была защищать. Она рванулась вперед из последних сил, но натолкнулась на две темные фигуры. Это были высокие, сильные вражеские шиноби в серой форме и с пустыми протекторами, с лицами, скрытыми за масками. Внезапно возникшее препятствие сдавило сердце куноичи отчаянием: перед ее глазами всплывали картины из ночного кошмара, и он вновь душил ее своими крыльями — ужасом и неотвратимостью.       «Если я сейчас не вмешаюсь, их убьют!» — мысленно воскликнула куноичи, сжимая кулаки.       Она хотела ударить стоявшего перед ней шиноби, но он без труда перехватил ее руку. В живот Кенаре прилетел встречный удар, от которого она не успела защититься. Второй шиноби ударил ее в лицо, и куноичи упала на землю, неловко, как в раннем детстве, когда только училась ходить. Перед глазами у нее потемнело, рот наполнила кровь, тело сложилось вдвое от боли. Выплевывая собственные зубы, Кенара перевернулась на четвереньки и попыталась подняться. Ее схватили за шиворот и вздернули на ноги. Посыпались новые удары.       Вдали раздался отчаянный крик Роя, который захлебнулся, будто ему перерезали глотку.       «Они все мертвы», — подумала Кенара, с треснувшими ребрами заваливаясь на бок. Она чувствовала острую боль, копьями пронизывающую ее корпус, и ужас от того, как необратимо поломано ее тело.       Вражеский шиноби наступил тяжелой ногой на голову куноичи, готовясь раздавить ее, и Кенара вдруг поняла, что больше всего на свете боится не смерти, а собственного бессилия. Поднеся руки к лицу, она пробормотала:       — Почему мои руки такие слабые? Куда ушла моя чакра? Я теперь всего лишь человек? Я ничего, ничего не могу сделать! Враги такие сильные и большие, а я… всего лишь хрупкая девушка. Мне шестнадцать, я еще ребенок, просто ребенок…       Кенара заплакала: в реальности, созданной гендзюцу, исчезла не только ее чакра, но и сила воли.       Данмару, распростершись на земле и выглядывая из-за соснового корня, видел, как перед госпожой чунином возник человек в черном балахоне с изображением красных облаков. Этот человек пристально смотрел на нее, а она — на него. Не прошло и двух секунд, как лоб Кенары покрылся потом, а губы зашевелились. Она вытянула перед собой руки и произнесла:       — Почему мои руки такие слабые? Куда ушла моя чакра?.. Мне шестнадцать, я всего лишь ребенок… — Из немигающих глаз покатились слезы.       Акацки сделал шаг вперед. Данмару нащупал на груди маленький кинжал в ножнах, висящих на цепочке. Он извлек клинок и быстро пополз к Итачи. Оказавшись за спиной у нукенина, мальчик поднялся и замахнулся, но Итачи обернулся и положил руку ему на голову, не позволяя двинуться вперед. Данмару попытался скинуть эту руку, но его отшвырнули в сторону.       Итачи взглянул на по-детски круглое, искаженное страхом лицо с огромными черными глазами и произнес:       — Как ты похож на него. — В том месте, где стоял Акацки, возникла стая воронов, с глухим карканьем разлетевшихся в разные стороны.       Кенара схватилась за голову и упала на колени. Ей казалось, что череп треснул и из него сочатся мозги и кровь. Через несколько мгновений она пришла в себя. Данмару, вскочив на ноги, подбежал и подал госпоже чунину руку, словно был взрослым мужчиной и мог помочь ей встать. Куноичи ободряюще ему улыбнулась. Ее щеки были все еще влажными от слез, но Кенаре казалось, что это чужие слезы. Ее воля вернулась к ней, и страхи разлетелись, как стая воронов.              Итачи появился за спиной у Кисаме, в самый разгар его боя с чунинами.       — У меня разболелась голова, — спокойно сказал Учиха. — Закончи, как тебе будет угодно.       — Отдыхай, Итачи-сан, — ответил Кисаме и, чуть повернув голову, из-за плеча увидел, как его напарник исчезает в черной пелене из блестящих крыльев.       Вокруг мечника было срезано несколько сосен. За одним из уцелевших деревьев прятался Рой, сжимая два последних куная.       «Невероятно быстрый и сильный противник, — думал чунин, — но на помощь рассчитывать не приходится: Кенара сейчас один на один с другим Акацки. Я пытался поймать его в мое гендзюцу — безуспешно… Что мы можем сделать? Что вообще можно сделать с противником, обладающим подобной чакрой? Он пока только играет с нами…»       И, словно прочитав мысли Роя, Кисаме сказал:       — Мне надоело играть в кошки-мышки. — Его фраза еще не была произнесена до конца, как нукенин оказался прямо перед Роем и занес меч для смертельного удара.       «Понятно, — промелькнуло в голове у чунина, — он оставил водяного клона говорить за себя, поэтому я не ждал его приближения».       Рой не двинулся с места. В его памяти внезапно ожили воспоминания: взрыв, контузия, Мэй, прикрывшая его своим телом, осколки, вонзившиеся ей в спину — один вошел в сердце…       «Я заслужил это, я заслужил смерть…»       Откуда-то справа прилетел Набу и, оттолкнув друга, принял силу удара на свою левую руку, сжимающую кунай. Оружие выпало из вывернутой кисти, плечо хрустнуло и рука беспомощно повисла. Лезвие меча, напоминающее ощетинившегося ежа, в нескольких местах впилось в плоть чунина. Набу быстро поднял правую руку и начертил на лезвии печать, однако ее линии растворились на поверхности чешуйчатого клинка.       «Меч поглощает мою чакру!» — подумал шиноби.       Прямо за его спиной находился ствол дерева, который был рассечен вместе с плечом Набу, и сейчас лишь древесина мешала продвижению лезвия. Кисаме выдернул меч, распарывая рану и разрывая сосну в щепки, и занес его для последнего удара. Рой опередил его: подскочил, подхватил товарища и отпрыгнул на несколько шагов.       — Спасибо, Рой, — задыхаясь от боли, выдавил Набу. Лишь чакра ниндзя мешала наступлению шока.       — Нам нечем ему ответить! — с яростью выпалил Рой.       Рядом с ним в конце длинного прыжка приземлилась Кенара. Не сводя глаз с Кисаме, она сказала:       — Отступайте! Возьмите Данмару и как можно скорее двигайтесь к конечному пункту. Не оглядывайтесь, не останавливайтесь. Все, что я могу — задержать его на время. Если настроение Учиха изменится и он снова вступит в бой, мы даже убежать не сможем.       — Ясно! — Рой кивнул и крепче перехватил товарища.       — Меч поглощает чакру, — теряя сознание, пробормотал Набу.              Кенара сразу напала на противника, чтобы переключить его внимание на себя. Морок Итачи окончательно развеялся, и на душе полегчало. Битва, пусть даже с таким мощным врагом, пробуждала ее силы, а необходимость защищать товарищей и надежда на их спасение увеличивали эти силы многократно.       Куноичи ускорилась с помощью чакры и бросилась вперед, проскользнула под лезвием меча и ударила Акацки в грудь; она отпрыгнула прежде, чем тот схватил ее левой рукой. Кисаме взмахнул Самехадой вслед ускользающей противнице и распорол ее защитный жилет. Из разрезанного кармана вылетела повязка с символом Деревни Звездопада на протекторе.       «Этот парень словно из стали — я не пробила его», — подумала Кенара, быстро поднимая хитай-ате с земли. Кисаме с любопытством проследил за ней взглядом.       — Надо же, — сказал он, — кажется, осколки взорвавшейся звезды продолжают разлетаться по свету. Так я и знал, что той троице доверять нельзя.       — О ком ты говоришь?! — вырвалось у Кенары.       — Во второсортной деревне не учили сбору информации? — с усмешкой поинтересовался нукенин.       «Этот гад мне точно ничего не скажет, — стиснув зубы и нахмурившись, подумала куноичи. — Но он знает… он точно знает, кто!.. Надо держать себя в руках! Мне не победить его, и даже если бы я смогла это сделать, вмешался бы Итачи, а против гендзюцу Учиха я бессильна… Нет, не стоит себе льстить. Как он усмехается! Я для него все равно что мошка… Ну хватит! Главное, он знает, кто напал на мою деревню, и однажды я буду достаточно сильна, чтобы заставить его рассказать об этом!»       — Молчишь? А поначалу показалась разговорчивой.       Кенара схватилась за кунаи. В ее голове постепенно рождался план отступления.       «Не слишком быстро, чтобы дать время товарищам, — сказала она себе, — и не слишком медленно, чтобы не дать себя убить».       — Убить последнего шиноби Звездопада, — Кисаме усмехнулся, обнажая акульи зубы, — это будет интересно!       Он забыл о бестолковых чунинах и о никчемном мальчишке, от страха обделавшимся, наверное, под каким-нибудь кустом; еще недавно Кисаме был не прочь кого-то убить, теперь же он хотел убить именно ее — шуструю девчонку, последнюю в своем роде.       «Самые драгоценные мгновения протекают перед смертью, — думал нукенин. — Именно вблизи от лика смерти каждое живое существо готово на все, чтобы себя защитить, и сражается изо всех сил. Наблюдать за этим — истинное наслаждение».       — Надеюсь, ты покажешь мне какие-нибудь особые техники своей деревни, а я покажу тебе, что умеет моя Самехада. — Меч в его руке словно увеличился в размере, еще больше растопыривая в стороны свои черные иглы, в то время как острие его разверзлось жадной пастью. — Она говорит, у тебя много чакры.       «Надо быть осторожнее, — подумала Кенара, — Набу сказал, меч поглощает чакру».       Держась на расстоянии, куноичи могла продолжать ускорять себя за счет чакры, но проку от этого было мало. Кисаме шел на сближение, Кенара отступала. Нукенин использовал водяных клонов, но и от них куноичи ускользала.       — Ну давай, покажи мне какую-нибудь занятную технику! То, что ты приберегаешь под конец… Уже скоро все закончится, а я так ничего и не увидел. — Кисаме легким движением пристроил Самехаду в ножны за спиной и быстро сложил печати.       «Взрывная волна воды!»       Кенара находилась в нескольких шагах от него, за большой сосной, но это не спасло ее от техники нукенина: отовсюду хлынула вода, покрывая обширное пространство. Вода захлестнула куноичи с головой, прибила ее тяжестью обрушившейся волны к земле. Кенара задержала дыхание и попыталась что-либо рассмотреть в сине-зеленой толще. Глаза защипало. В воде как будто промелькнуло несколько быстрых теней.       «Акулы?! Надо выбираться отсюда! Вода не может быть везде. — Однако Кенара двигалась слишком медленно, тогда как тени приближались. — Черт! Придется использовать второй свиток. Уже второй за месяц, невероятно!»       Закусив губу, куноичи выдернула свиток из внутреннего кармана жилета и, прежде чем его распечатать, развернула в противоположную от врага сторону. Она выпустила вихрь так, чтобы оказаться в самом его центре. Воздух выталкивало на поверхность, но вихрь не распадался, словно был живым существом. Кенара постаралась влить в него свою чакру, чтобы поддержать и ускорить воздушный поток. Вихрь помчался вперед, разрезая воду, а затем вынырнул поверх гигантского бассейна, созданного Кисаме. Он пролетел над толщей воды, неся в своем сердце Кенару, но враждебная чакра и влага, затянутая внутрь, ослабили поток воздуха. Вихрь преодолел еще несколько десятков метров, а затем распался, исторгнув из себя куноичи и обдав ее напоследок холодной волной. Кенара тут же вскочила на ноги и длинными прыжками поскакала прочь.       «Надо отступать, пока он не испробовал на мне еще какую-нибудь технику чудовищной мощи, — подумала она. — Столько воды вдали от водоема! Меч, поглощающий чакру… Тело, слишком массивное и крепкое для моих ударов… Так вот кто такие Акацки, черт бы их побрал!»       Кисаме был несколько раздосадован.       — Стоило бы сначала дать Самехаде сожрать ее чакру, а потом уже загонять девчонку в водяную тюрьму. Но кто же знал, что воздушная техника может оказаться такой мощной против стихии Воды? Какой-то жалкий вихрь… Хм, снова кошки-мышки? Мне это совсем не нравится.       Однако передвигался нукенин очень быстро. Кенара ускорялась с помощью чакры и все-таки не могла оторваться от противника на достаточно большое расстояние.       «Обычные клоны его не задержат, нужно использовать теневых клонов и распределить чакру поровну, иначе эта… Самехада сразу почувствует подвох. Боюсь, она и так поймет, что я разделила чакру. Одна радость — Итачи больше не появлялся». — При мысли о том, что Учиха мог в это же самое время преследовать ее товарищей, Кенару прошиб холодный пот.       Она прокручивала в голове различные варианты и в конце концов пришла к выводу, что может рассчитывать лишь на удачу. Времени на ловушки и хитрости не оставалось, нужно было рискнуть…       Кенара на ходу сложила печати и создала четырех теневых клонов, распределив чакру между ними и собой поровну. Один клон остался в засаде, двое других поспешили вперед, придерживаясь прежнего направления, последний клон побежал на один час, Кенара — на одиннадцать.       Из-за равного распределения чакры Самехада не смогла почувствовать, кто ее настоящая жертва.       — Что, они разделились? — Кисаме усмехнулся.       На лету складывая печати, навстречу нукенину выпрыгнул первый клон Кенары.       — Стихия Ветра: Взрывная волна!       Враг находился на достаточно близком расстоянии, чтобы получить серьезные повреждения, но Самехада, раскрыв зубастую пасть, жадно всосала в себя всю чакру. Клон попытался атаковать Кисаме в ближнем бою, но ускориться уже не смог. Акацки оказался быстрее и схватил копию Кенары за горло свободной рукой.       — Какой незамысловатый отвлекающий маневр, — произнес он, стискивая пальцы. Клон развеялся. — Теперь нужно выбрать из трех вариантов. Прикрыт был только центр, и в этом же направлении движутся две цели. Что это — страх или хитрость, чтобы нас отвлечь?       Кисаме склонялся ко второй версии и раздумывал, взять левее или правее, как вдруг почувствовал возню Самехады за спиной: меч требовал преследовать две жертвы вместо одной, чтобы лучше насытиться.              Кенара бежала так быстро, как только могла, тратя на это оставшиеся силы. Фактически она добровольно лишила себя четырех пятых запаса чакры перед лицом опаснейшего врага. Если Акацки сделает правильный выбор, ей очень скоро наступит конец…       «Будет ли он вообще гадать или сможет как-то вызнать, где я, а где клоны?»       Время текло очень медленно. Минуты проходили одна за другой, но Кисаме не появлялся. Кенара не знала, насколько он быстрый и упрямый, поэтому предполагала худшее и не сбавляла темп. В горле пересохло, и она отцепила от пояса флягу, чтобы напиться. Напряжение последних часов дало о себе знать, так что, пытаясь пить на ходу, куноичи зацепилась тесемкой, на которой болталась пробка, за ветку; фляга вырвалась из рук и опрокинулась на землю.       Кенара, оглядевшись по сторонам, спрыгнула вниз и успела поднять флягу до того, как из нее вылились остатки воды. В этот момент она увидела в лучах закатного солнца акулий плавник, который несся к ней, вспарывая ковер из пожелтевших иголок. Да нет, это не плавник — это острие меча, торчащее из земли! Сердце в груди Кенары упало.       «От судьбы не уйдешь», — горько сказала она себе, засовывая флягу в карман и доставая кунаи. Если бы не вода, удар мог бы прийти снизу внезапно…       Едва только плавник приблизился к ней, куноичи вспрыгнула на сук большой сосны, а затем взобралась выше и еще выше, в то время как Кисаме, вынырнув из-под вспученной земли, взмахнул мечом и сшиб нижние ветки.       Заметив, что Самехада вновь прячется в обмотках, Кенара подумала: «Нажралась моих клонов и решила вздремнуть?» Это означало, что техники снова могут сработать без риска быть поглощенными. Куноичи начала складывать печати, и Кисаме тут же отпрыгнул на несколько шагов назад.       — Клон уже познакомил меня с твоей версией Взрывной волны, — произнес нукенин. — Но ведь она работает лишь на небольшом расстоянии, не так ли?       — Да. — Кенара пожала плечами.       — А я уже думал, ты онемела. — Кисаме бросился вперед, замахиваясь мечом.       Нукенин двигался быстро и постоянно создавал угрозу, не позволяя куноичи сосредоточиться и применить технику. Она не могла оторваться от него на достаточное расстояние и решила попробовать атаковать вблизи. Ускользнув от лезвия Самехады, Кенара нанесла противнику удар кунаем в область колена: из-за огромного роста Кисаме она не могла из своего положения достать выше. Широкий балахон скрывал очертания тела, так что в конечном итоге куноичи удалось лишь проделать дырку в одном из красных облаков. Когда Кенара отступала, нукенин задел ее рукоятью меча.       «Черт, ударил вскользь, а так больно… — подумала куноичи. — Тайдзюцу слишком опасно: он мне двумя пальцами шею свернет! Нужно рискнуть и попробовать ниндзюцу, пока меч в обмотках».       Кенара быстро взобралась по стволу тонкой сосны, предполагая, что тяжелый Кисаме за ней точно не полезет. На ходу она складывала печати. Нукенин в это время взмахнул Самехадой, собираясь перерубить дерево. В последний момент оттолкнувшись ногами от заваливающейся сосенки, Кенара, закончившая сосредотачивать чакру, с криком: «Взрывная волна!» направила ее вниз, под себя — туда, где стоял, задрав голову, Акацки. Эта техника впервые применялась куноичи вертикально и должна была с такого расстояния раскромсать половину туловища нукенина, но он лишь растворился в воздухе.       — Клон! — разочарованно воскликнула Кенара и, сделав вращающееся движение, приземлилась на разметанную землю. Сил почти не осталось, зато появилась надежда, что раз сама куноичи столкнулась с клоном, то настоящий Кисаме где-то гоняется за ее копиями. Кенара усмехнулась: — Кажется, в этот раз ничья.              Тратя остатки чакры, Кенара бежала сквозь лес, постепенно меняя направление движения и выходя на прямую, по которой должны были перемещаться ее товарищи. Расстояние между куноичи и теневыми клонами увеличилось настолько, что, развейся один из них, Кенара бы ничего не почувствовала.       «Может, я уже за пределами чутья Самехады? Оторвалась?..»        Здравый смысл подсказывал куноичи, что никто не станет тратить столько времени на погоню за случайным противником, но страх и ожидание худшего заставляли ее оглядываться и искать глазами чешуйчатый плавник. Наступила ночь, мягкий свет звезд просачивался сквозь просветы между деревьями и выхватывал из мрака, сгустившегося у подножия сосен, некоторые участки земли. Кенаре почудилось какое-то движение, она отвлеклась, неудачно приземлилась в конце длинного прыжка, оскользнулась на суку и упала. Ее подхватил на руки неожиданно вынырнувший из темноты Рой. Он был бледен, но испытал явное облегчение, встретив Кенару.       — Что с мальчиком? — вставая на ноги, спросила куноичи.       — Все в порядке. Набу продолжает миссию и несет его на себе.       — А рука?       — Ну… потребовалось время, чтобы он пришел в себя. Потом Набу захотел испробовать собственное изобретение — глиноплоть или как там он назвал эту ерунду… Мы заштопали ему руку и намазали этой штукой; она сразу подсохла, не давая тканям распадаться даже при движении. Кисть вправили, руку положили на повязку. Она пока не действует, но надежда есть. — Рой смолк и слегка нахмурился. — Где Акацки?       — Точно не знаю, надеюсь, мне удалось от них оторваться. Есть вода?       Чунин подал свою флягу. Кенара попила, отерла рот тыльной стороной ладони и пристально посмотрела на Роя.       — Ты пошел за мной?       — Прости, мы ослушались приказа, — с грустной усмешкой ответил тот. — В свое оправдание могу сказать, что решение было единогласным.       «У него был четкий приказ, — подумала куноичи, вынужденная из-за упадка сил опереться рукой о дерево, — но он все равно вернулся. Вернулся, чтобы сражаться с Акацки… за меня?!» — Эта мысль поразила Кенару до глубины души. Растроганная, ошеломленная, она отвела взгляд, изо всех сил стараясь сохранять строгое выражение лица.       «У меня теперь есть команда… Моя команда!»       — Молчание становится неловким, — усмехнулся Рой, искоса поглядывая на командира и пытаясь угадать, насколько она сердита. — Ты нас, конечно, отчитаешь, но лучше когда-нибудь потом: не хочу отдуваться один.       — Нужно поскорее догнать Набу, — проглотив комок в горле, произнесла Кенара.       Рой прицепил флягу к поясу и собирался тронуться в путь, как вдруг почувствовал, что куноичи потянула его за рукав.       — М? — чунин оглянулся.       — Спасибо, Рой.              Хвойные деревья постепенно сменялись лиственными. Рой и Кенара спустились в долину и свернули к дороге, а затем с четверть часа бежали вдоль нее, разыскивая следы Набу.       — Мы договорились придерживаться этого пути, — пояснил Рой. — Не думаю, что они ушли далеко.       — Угу, — откликнулась Кенара, переводя дыхание. У нее начинало рябить в глазах от усталости, но куноичи старалась казаться бодрой: все равно ей не знать покоя, пока они не отыщут товарищей.       Набу и Данмару отыскались довольно скоро — за небольшим пригорком под сенью широко раскинувшейся лиственницы.       — Живы?! — приглушенно воскликнул Набу. — Вот радость!       — А ты не такой уж и бледный, — заметил Рой, посветив на друга фонариком.       — Убери-ка, — отмахнулся тот от луча света, бьющего в лицо. — Я принял пилюли, которые компенсируют потерю крови, и теперь постоянно умираю от жажды.       — Держи, вроде у меня еще осталось. — Рой протянул свою флягу.       — Как твоя рука? — поинтересовалась Кенара. — Действует?       — Ну да, — ответил Набу с усмешкой, хотя на лбу его поблескивала испарина. — Тот меч не только плоть мне искромсал, но и кость изрезал, так что пришлось потратить на лечение изрядное количество чакры. Медик из меня так себе, но кость я срастил. Остальное подшил и замазал — в общем, закрыл рану. Руку зафиксировал, обезболивающие принимаю. Не беспокойся, командир.       Кенара искоса поглядывала на Данмару, который, хоть и пытался мужественно держаться, ужасно побледнел — должно быть, наблюдал собственными глазами все то, о чем рассказал чунин.       «После большой кровопотери и пользуясь лишь одной рукой, Набу утащил мальчика на такое расстояние, — подумала куноичи. — Эти парни, которые старались не напрягаться в мирной жизни, не пожалели себя, когда дошло до дела».       Вслух она сказала только:       — На тебя можно положиться, Набу.       — А что с Акацки?..       Как бы ни опасалась Кенара, что враг снова объявится, пришлось сделать короткую передышку, прежде чем снова тронуться в путь.              Команда отклонилась от дороги к югу, чтобы выйти из-под деревьев на открытое пространство широкого поля; трава здесь доходила почти до колен. Рассветало. Кенара взяла на себя мальчика, чтобы дать Рою немного передохнуть.       — Часа через три доберемся до места, — сказала куноичи, обернувшись через плечо. Она чувствовала, что Данмару не спит.       — Госпожа чунин, могу я спросить вас кое о чем?       — Ладно — если назовешь меня по имени.       — Кенара-сан, когда на вас напал тот человек с красными глазами… вы сказали, что вам шестнадцать лет. Это правда?       — Да.       — Надо же! Вы всего на семь лет старше меня, а уже чунин, настоящий шиноби.       — Я только потом поняла, что это ты отвлек Итачи. Данмару, спасибо тебе за это. Если бы не ты, Учиха убил бы нас обоих, а Кисаме — тот, что с мечом — прикончил бы моих товарищей.       — Хоть я и не шиноби, но я не мог просто прятаться, — смущенно ответил мальчик. Ему вспомнилось, какой слабой и напуганной выглядела Кенара-сан под действием иллюзий — это позволило ему тогда почувствовать себя мужчиной, ведь только он мог ее защитить. — Впервые в жизни я принял решение сам. Это удивительное чувство!       Кенара хмыкнула.       — Ребенком быть непросто, — заметила она, — особенно таким зрелым по состоянию ума: ты уже все понимаешь, но тебе не дают принимать самостоятельные решения; хочешь воплотить в жизнь свой потенциал, но обязан подчиняться; ты умен и многому научился, но никто не воспринимает тебя всерьез.       — С тобой было так же?       — До недавнего времени.       — И как тебе удалось освободиться?       — Все, кто за меня отвечал, умерли.       Данмару помолчал немного.       — Это очень грустно. Я, пожалуй, подожду еще пару лет…       — Да, Данмару, лучше подождать. Терпение — полезный навык.       Из-за росы чунины вымокли по пояс. Вскоре где-то позади, над лесом, взошло солнце и начало согревать землю; от травы поднимался пар. Еще через пару часов невысокие холмы расступились, открывая взору долину и небольшой город, расположенный на берегу озера. Над водой, на большом понтоне, возвышался красивый дворец в черных и золотых тонах.       Моро Махара, в девичестве Кадами Махара, мать Данмару, отличавшаяся легкомысленным и взбалмошным характером, три года тому назад покинула мужа и вернулась в отчий дом, Дворец Кадами, чтобы навестить родителей. Ее мать, находившаяся при смерти, вдруг почувствовала себя лучше, но не настолько, чтобы опасения по поводу ее здоровья совершенно рассеялись. По обоюдному согласию супругов, Махаре-доно полагалось оставаться при матери столько, сколько потребуется. Дзанмару-доно был рад в душе избавить сына от пагубного, на его взгляд, влияния капризной женщины, хоть и не имел намерения разлучать их совершенно.       Когда шиноби вошли в приемные покои, Махара-доно бросилась обнимать сына, плача и смеясь, как простолюдинка. И Кенара сочувствовала ей до тех пор, пока знатная дама не открыла рот и не начала сюсюкаться с Данмару, как с малышом. Мальчик покраснел от нахлынувших смешанных чувств — радости и неловкости — и что-то тихо сказал матери.       — Ах эти… — ответила госпожа, — не обращай на них внимания. Займитесь, — велела она управляющему, небрежным жестом указав на чунинов.       Кенара извлекла из внутреннего кармана документ и с легким поклоном подала его управляющему. Ожидая, пока тот прочитает бумагу и поставит печать Кадами, она взглянула на Данмару и встретилась с ним глазами. Мальчик мягко высвободился из объятий матери и подошел к чунинам. Поборов смущение, он сказал серьезно:       — Если мне когда-нибудь понадобится помощь храбрых и сильных шиноби, я попрошу назначить на миссию вас, Кенара-сан, Набу-сан, Рой-сан. — Данмару поклонился.       — Ах, сокровище мое! — воскликнула госпожа Махара. — Зачем тебе может быть нужна помощь шиноби?       «Шиноби» знатная дама произнесла таким тоном, будто подразумевала «головорезы». Кенара с интересом подметила про себя, что в других местах, кроме Звездопада и прочих деревень ниндзя, сила и знатность вовсе не следовали рука об руку.       «Вот о чем говорил Куроко, вот что он хотел изменить», — подумала она и сказала вслух, обращаясь к Данмару:       — Мы будем рады.       Получив заверенный печатью документ о выполнении миссии, поклонившись господам, чунины удалились. Кенара улыбнулась мальчику на прощание и подумала, что он, похоже, вырастет настоящим мужчиной, хоть и не воином.       Выходя в город через нарядные ворота дворца Кадами, Кенара заметила, что было бы неплохо выспаться и отдохнуть.       — Знаю! — воскликнул Рой. — Снимем комнату в гостинице, поедим и сыграем партейку в «Путь ниндзя».       — Я с вами, — сказала куноичи.       — Конечно, с нами, — улыбнулся Набу.              Сразу же по прибытии в Деревню Листа команда Кенары отправилась в Резиденцию рапортовать об окончании миссии.       — Мы получили ваше сообщение из Кадами о столкновении с Акацки. Кенара, ты приняла верное решение, поставив в приоритет миссию и сохранность отряда. — Выражение досады на лице Цунаде-сама не соответствовало произнесенной фразе.       — Если бы с нами был кто-то из джонинов…       — Я ожидала от тебя осторожности и благоразумия и рада, что не ошиблась. Всем шиноби предписано задерживать членов Акацки, но это даже не многим из джонинов по плечу.       Кенара уныло кивнула: не очень-то приятно получать похвалу за отступление.       «Тем не менее возможность упущена, — хмурясь, подумала Цунаде. — Но была ли это реальная возможность? Черт, три чунина против Итачи и Мечника Тумана?! Надо радоваться, что они вернулись живыми. Однако как бы сейчас были кстати любые вести об Акацки…»       — Набу, Рой, вы свободы. Кенара, задержись на минуту. — Пятая проводила молодых людей взглядом и подняла глаза на Кенару. Шизуне, наоборот, потупилась. — Позавчера в Деревню Звездопада вернулась Суягава Амэя.       — О…       — Узнав от АНБУ все известные нам подробности, Амэя укрылась в одном из пустых домов и бросилась на меч.       — Как же так?! — воскликнула Кенара. — Почему?..       «Почему?! — с яростью мысленно переспросила себя куноичи. — У Амэи-сан была маленькая дочь! Потеряв ребенка, она, наверное, не хотела жить… И рядом не было никого, во всей опустошенной деревне, ни единой родной души… Что ей эти АНБУ Листа? Они не шиноби Звездопада! Только я…»       — Она ничего не сказала? — взяв себя в руки, хмуро поинтересовалась Кенара.       Цунаде перевела взгляд на Шизуне. Та проглотила комок в горле, прежде чем ответить:       — Спросила только, кто еще выжил.       «Ей назвали мое имя — и она бросилась на меч. — Кенара поджала губы. — Мы не были хорошо знакомы, наверное, я казалась ей не слишком приятной в общении юной особой из дома, исстари соперничавшего с Суягава. Не тем человеком, от которого хочется услышать слова утешения. И возможно ли было утешиться?!»       — Кроме Амэи-сан еще кто-то находился на долгосрочных миссиях за пределами Звездопада? Я не имела доступа к этой информации, но Коноха ведь получила все наши документы…       Вместо ответа Пятая нахмурилась. Кенара подавила вздох.       «Глупо надеяться…»