Ветер кружит листья

      Обычно свой день Кенара начинала с пробежки и длинных прыжков, затем проводила силовую тренировку без использования чакры. Разогревшись таким образом, она приступала к сложным техникам.       Для усовершенствования Мощи тысячи крепостей ей приходилось покидать пределы деревни и опытным путем определять, какой ландшафт наиболее благоприятен для использования этой техники. Чем больше чакры и усилия Кенара в нее вкладывала, тем прочней получались стенки купола.       Кроме защитной техники стихии Земли Конор научил ее создавать земляных клонов и управлять ими — именно это ниндзюцу в конечном итоге позволило ей перемещать чакру на большие расстояния. Клон создавался в толще земли и из нее же состоял. Он нес в себе небольшой запас чакры и более-менее свободно перемещался под землей. Освоив науку опосредованного управления чакрой, куноичи решилась поэкспериментировать с формой, и после изматывающих тренировок родилась ее новая техника — Земляной змей. Он мог передвигаться на расстояние до сорока метров и наносить мощный удар из-под земли. С этой техникой куноичи провозилась около двух месяцев и смогла завершить ее лишь к октябрю.              Еще в мае, по возвращении из двухнедельного отпуска, Кенара услышала волнующее известие: Акацки активизировались. Высшему офицерскому составу, частью которого куноичи пока не являлась, было известно, что эта организация ставит своей целью сбор великих зверей — Хвостатых. Нападению подверглась Деревня Песка; Казекаге Гаара, сосуд Однохвостого, был похищен и едва не погиб. Объявился другой джинчурики — Узумаки Наруто, сосуд Девятихвостого зверя, достояние Конохи, — но почти сразу опять пропал, как будто отправившись на помощь Казекаге.       Кенаре приходилось держать ухо востро. Сначала она довольно смутно представляла себе общую картину, основываясь лишь на обрывках слухов и таинственных намеках, но в конце концов Тен-Тен посвятила ее во все, что знала сама. Команде Гая-сэнсэя как отряду поддержки в ходе миссии по спасению Казекаге довелось столкнуться с одним из Акацки — Хошигаки Кисаме. Услышав это имя, Кенара затаила дыхание и ни разу не моргнула, пока ее подруга рассказывала о том, как проходил бой.       — Мы чуть не захлебнулись в водяной тюрьме. К счастью, Неджи…       Куноичи сидели на траве, на холме возле набережной. Кенара вздохнула.       — Значит Кисаме ускользнул? Если бы вы его убили, моя гордость была бы растоптана: слишком хорошо я помню, как быстро мне пришлось от него убегать.       Тен-Тен взглянула на нее с удивлением.       — Тебя это радует, что ли? Даже Гай-сэнсэй…       — Кисаме знает, кто напал на мою деревню. Пока он жив, есть шанс получить эту информацию.       Тен-Тен откинулась назад, опираясь на руки и подставляя лицо по-летнему теплому солнцу, помолчала несколько секунд, а затем как бы между прочим произнесла:       — Для этого тебе надо стать очень сильной.              Когда пришли новости о нападении Акацки на Храм Огня, пятая Хокаге приказала создать двадцать патрульных команд и рассредоточить шиноби по территории страны с целью поиска следов опасных отступников. Команда Кенары перешла под руководство Митараши Анко и отправилась к югу, в окрестности Звездопада. Все агенты АНБУ к этому времени покинули частично распечатанную Деревню, так что фактически ее охранял лишь Конор и две команды чунинов, которых он смог нанять на деньги из казны. А между тем уже несколько семей переселились в Звездопад из районов, пострадавших от действий преступников, и они нуждались в защите.       Во всех патрулируемых районах Страны Огня находились точки связи, между которыми передвигались шиноби, обладающие особыми техниками получения и передачи информации — так Анко и ее чунины узнали о смерти джонина Сарутоби Асумы, чей отряд столкнулся с Акацки. Но самым большим потрясением стала новость о смерти Орочимару — отступника, виновного в столь многих преступлениях, что одно их перечисление могло бы утомить самого терпеливого слушателя. Анко была его ученицей в те времена, когда Орочимару еще носил протектор с символом Листа. Получив известие о гибели бывшего наставника, куноичи задрожала и воскликнула:       — Это неправда! Этого не может быть!..       Трудно было сказать, какое чувство владело ей в большей степени: облегчение или боль.       «Каково это — иметь такого учителя?» — задавалась вопросом Кенара. Вряд ли ей самой когда-нибудь грозило пережить обращение Конора-сэнсэя во тьму.       Следуя его советам, куноичи носила на руке медицинский браслет: он менял цвет с белого на красный, когда повышалась температура тела. Таким образом Кенара пыталась улучшить свою концентрацию чакры, повышая ее коэффициент полезного действия и не допуская рассеивания.       Прошло меньше недели после получения последних новостей, Анко вызвали к Пятой и отряд был расформирован. Получив в кои-то веки выходной после долгих и бесплодных блужданий по пересеченной местности, Кенара, Набу и Рой поспешили по домам.              На Коноху опустились летние сумерки. Уже подходя к дому, Кенара помедлила, вдыхая напоследок свежий вечерний воздух, который ветер приносил со стороны лесных низин. Вдруг из ниоткуда перед ней возник силуэт человека, небрежно прислонившегося плечом к стене, со скрещенными на груди руками. Он выпрямился, снял маску АНБУ и произнес:       — Привет, Кенара.       — Руюга! — воскликнула куноичи и не удержалась от улыбки. — Ты что, все еще следишь за мной?       — Делать мне больше нечего?       «А все-таки за кем-то ты следишь», — подумала Кенара.       Она заметила, что ее прежний напарник со времен экзамена на чунина заметно повзрослел: ему шел шестнадцатый год. Ростом Руюга догнал Кенару, хотя оставался худым. Впрочем, худощавое телосложение практически скрадывалось из-за мягких и ленивых, как у кошки, движений. Черты лица молодого человека слегка заострились, но ресницы оставались по-девичьи густыми и длинными, обрамляя темно-серые глаза. Взлохмаченные темные волосы торчали над повязкой в подозрительно живописном беспорядке. Руюга хотел казаться расслабленным и небрежным, но его взгляд из-под полуопущенных век оставался пытливым. Каждое слово шиноби слегка растягивал, словно давая себе дополнительное время на раздумья.       — Несмотря на то что мы не друзья, время от времени я интересуюсь твоими делами. Сейчас хочу задать тебе вопрос: насколько ты доверяешь Хьюга?       — Кого из Хьюга ты имеешь в виду? — Кенара как раз гадала, не ждут ли ее письма от Дэйки и в Конохе ли Неджи. — Некоторые из них действительно пользуются моим доверием.       Руюга хмыкнул.       — Надеюсь, речь не о Хьюга Неджи? — При этом имени уголок его губ невольно дернулся в неприятной усмешке. — Он же правая рука Хиаши!       — А что мне до Хиаши? Мы с ним даже не знакомы.       — Тебе-то до него, может, и нет дела, зато ему до тебя есть. — Руюга нахмурился. — И до твоей подруги, с которой тебя объединяют дела, лишь косвенно касающиеся Листа. А теперь его беспокойство передалось Пятой.       — Ты можешь прямо сказать мне, о чем речь? — нахмурилась Кенара.       — Я уже сказал все, что хотел. Прощай, Кенара. — Руюга растворился в вечерних сумерках.       «Если я хоть что-то правильно поняла, — подумала куноичи, — Хиаши-доно попросил Пятую, чтобы АНБУ следили за Дэйкой. Значит наше с ней расследование больше не тайна».              Однажды ближе к вечеру Кенара принимала ванну после очередного напряженного дня и, когда вышла в коридор в халате, с полотенцем на голове, услышала настойчивый стук во входную дверь. Супруги Сэки как раз отправились на пару недель в столицу навестить внуков, так что открыть было некому. Куноичи высунулась в окно второго этажа и увидела, что на пороге стоит незнакомый генин лет двенадцати на вид. Заметив ее, мальчишка прокричал:       — Кенара-сэмпай! Вам нужно срочно явиться к госпоже Пятой Хокаге!       — Приказ принят, иди.       Куноичи быстро оделась, забрала в хвост мокрые волосы и помчалась в Резиденцию, гадая на ходу о причине вызова. В кабинете Хокаге ее ждали Ли и Неджи.       — Так, команда почти в сборе, — без церемоний объявила Цунаде, — но вам нужен медик.       — У нас нет свободных ирьенинов, которые обычно участвуют в подобных миссиях, — заметила Шизуне. — Разве что из штата больницы…       — Помнишь, там были три куноичи — те, что удачно сдали последний экзамен на чунина? Как насчет их капитана?       — Футаба-сан? — Шизуне задумалась на мгновение. — Да, думаю, она справится. Во всяком случае, опыт миссий такого ранга ей не помешает. Если позволите, я сама ее предупрежу.       Получив одобрительный кивок, Шизуне поспешила в больницу, в отделение для рожениц.       — У вас час на сборы, затем выдвигайтесь, — обратилась Пятая к Неджи. — Нужно решить эту проблему как можно скорее!       Молодые люди вышли в коридор, а затем на улицу. Неджи объявил:       — Через час встречаемся у городских ворот, с собой иметь оружие и походный набор — снаряжение для миссии ранга С.       Кенаре не нужно было долго собираться: все свои вещи она держала в порядке и боевой готовности, — так что оставшееся время потратила на сушку волос.       За год и четыре месяца в качестве шиноби Листа Кенара привыкла руководить отрядом, получать и сдавать миссии, но теперь, с учетом сложности задания, должна была уступить лидерство старшему по званию — Хьюга Неджи, джонину. Она не сомневалась, что Неджи более чем достойный командир отряда, скорее ее волновало само его присутствие, а смена роли не прибавляла уверенности.       Прибежав к воротам на четверть часа раньше остальных, Кенара встретила Футабу в новенькой с иголочки форме чунина.       — Я немного волнуюсь: сто лет не бывала на миссиях. — Невеста Набу извиняюще улыбнулась. — В больнице столько работы…       — Поверь, для миссии ранга С у нас отличный состав.       — Интересно, почему выбрали меня? Более опытные ирьенины заняты?       Этот вопрос навел Кенару на схожие мысли. Кто же поставил на миссию ее саму? Было ли это решением Пятой или пожеланием Неджи? Гай-сэнсэй и Тен-Тен контролировали закупки оружия, так что Хьюга пришлось думать, кем дополнить отряд на время их отсутствия.       «С точки зрения тактики, стоило взять кого-то с гендзюцу или дальнобойным ниндзюцу, — размышляла куноичи, — а не третьего бойца ближнего боя. Почему я?.. Впрочем, не стоит себе льстить: сейчас проблема с кадрами и выбирать особо не из кого».       Ли и Неджи прибыли одновременно. Хьюга объявил без предисловий:       — Наша цель — селение Каваноя на юго-востоке Страны Огня. Мы должны добраться туда за пять дней. На привале обсудим остальное. Выдвигаемся!              Отряд сделал остановку поздно вечером, когда уже сгустились сумерки, в небольшом городке, в гостинице. Прежде чем разойтись на ночлег, все собрались в комнате парней и Неджи рассказал о миссии подробнее.       — Жители Каванои занимаются рыболовством и выращиванием риса. Это не очень богатая деревня — выполнение задания оплачивается из казны Даймё Страны Огня. Пять лет назад в поселении появился человек, который искал себе учеников. Он продемонстрировал мастерство управления чакрой, показав, как его можно применить в мирной жизни: расчистил поле и прорубил колодец за считанные минуты. Этот человек выбрал для обучения четырех юношей примерно нашего возраста и увел их на плато у водораздела. Он обещал обучать их в течение пяти лет, а затем вернуть в деревню. Две недели назад тело одного из юношей было найдено в ущелье, по которому протекает река. Жители обеспокоены, боятся ступить на территорию плато и не знают, как вызволить остальных молодых людей.       Командир развернул на полу карту и показал на ней саму деревню, две реки, сливающиеся ниже по течению, и довольно обширный остров на возвышенности — плато, отделенное от остальных земель глубокими оврагами и ущельями, по дну которых проносились бурные потоки.       — Изолированное, уединенное место, — произнесла Кенара.       Неджи кивнул.       — Наши задачи: уточнить подробности у местных жителей, проникнуть на плато и разобраться в произошедшем. Главный вопрос — было ли это убийство или несчастный случай. От этого зависят наши дальнейшие действия.              Августовское небо было высоким, без единого облачка, так что солнце нещадно жарило на открытых пространствах беззащитных людей и зверей. Как только отряд ступил под сень широколиственного леса, всем полегчало. На четвертый день задул влажный ветер с юга, а на пятый, уже под мелкими каплями грибного дождя, шиноби вступили в Каваною.       Жители выделили им дом; на переговоры пришла древняя старушка, старейшина деревни, в сопровождении внука, мужчины лет тридцати. Никаких новых сведений, кроме описания юношей, получить не удалось.       — Мы не хотели их отпускать, — сокрушенно произнес мужчина, осторожно поддерживая под руку бабулю, — но нам нужны были работники с такими умениями, как показал чужак.       — Он как-то называл себя? — спросил Неджи.       — Он велел называть его Рипа-сама.       «Рипа-сама? — подумал Хьюга. — Жнец? Что это должно означать?»       Ночью все улеглись спать в единственной комнате отведенного им дома. Ли дежурил первым, так что вышел прогуляться и осмотреться. Спальные мешки девушек располагались у одной стены, парней — у противоположной. Все уже лежали и готовились погрузиться в сон, кроме Футабы. Куноичи какое-то время ворочалась с боку на бок, затем чуть приподнялась и прошептала Кенаре:       — Я так волнуюсь, что у меня дрожат пальцы. Завтра, возможно, мы встретимся с врагом, а я… Было ошибкой отправить меня с вами!       «Неужели роды принимать проще?» — промелькнуло в голове Кенары.       — Шиноби должны скрывать свои эмоции, — ответила она приглушенно, приподнявшись на локтях, — но нигде не сказано, что они не должны их испытывать. Не признайся ты мне, я бы и не заметила твоего волнения.       Неджи сел в своем спальном мешке.       — Футаба-сан, насколько мне известно, вы отличный медик, а значит, наиболее ценный член отряда. Три мастера тайдзюцу позаботятся о вашей безопасности. Главное, чтобы вы могли оказать медицинскую помощь нам или ученикам Рипы, если потребуется.       — Не исключено, что все обойдется мирным путем, — заметила Кенара.       Хьюга с сомнением покачал головой.       — Жаль, что мы не застали тело убитого, поэтому вынуждены довольствоваться наблюдениями селян. Они считают, что у Си были повреждены внутренние органы, словно он упал с высоты, но это также могло быть следствием использования воздушной или водной техники. Тело сползло спиной по склону оврага и зацепилось за кустарник — похоже, его сбросили с плато.       — Сбросили спиной вперед, перекинув через ущелье? Не напоминает ли это тебе твою технику Воздушной ладони?       Неджи кивнул.       — Одежда его была мокрой, но никто не мог точно сказать, шел ли перед этим дождь, так как его нашли рано утром. Можно предположить использование водной техники. — Ему было приятно, что его слушают с таким вниманием.       Кенара, пользуясь тем, что сумерки скрадывали выражение ее лица и едва ли выдавали направление взгляда, неотрывно рассматривала бьякуган: свет звезд весьма удачно падал на лицо Хьюга Неджи.       «Очи полнолуния, — повторила она про себя старинное название бьякугана, — и правда, как две полные луны, серебрящиеся в нежном свете… Так, к черту стихи! Надо сосредоточиться на поставленной задаче! Я не могу ударить в грязь лицом на миссии, которой руководит Неджи».       — Это наиболее вероятно, — промолвила Кенара, — ведь Рипа демонстрировал селянам управление водной, а не воздушной стихией. Логично предположить, что учеников он обучал тому же — если обучение вообще входило в его планы.       — В противном случае зачем ему оставаться на плато? Ладно, фактов слишком мало, чтобы делать выводы. Нужно выспаться.       Последние слова прозвучали как команда, так что Кенара легла и, выкинув из головы тревоги и опасения Футабы, почти сразу уснула.              Раскрутив теневого клона, Кенара швырнула его через ущелье. Каменистая почва и мелкая растительность не позволяли закрепить веревку, так что клону предстояло держать ее в натянутом состоянии, пока шиноби не переберутся на плато. По крайней мере двое из них могли совершить прыжок нужной длины, оттолкнувшись с помощью сосредоточенной в ступнях чакры, но у Ли непременно возникли бы трудности, а Футаба сомневалась в себе.       Кенара уже лучше обращалась с теневыми клонами и при их рассеивании возвращала себе большее количество чакры.       Неджи, используя бьякуган, вглядывался в увитую лианами чащу. При приближении лес оказался не таким густым, как это казалось поначалу, но все же земля почти полностью была покрыта цветными мхами и папоротниками.       — Пока я не вижу людей. Давайте продвигаться вперед. Я пойду первым, просматривая окрестности, за мной — Ли, за ним — Футаба; Кенара прикроет отряд с тыла.       Солнце поднялось уже довольно высоко, и начало парить. Воздух был жарким, влажным, не давал надышаться вдоволь. Из низин испарялись остатки вчерашнего дождя.       — Нам навстречу движется отряд из четырех человек! — быстро сказал Неджи. — Через минуту будет здесь, приготовимся…       В это же мгновение враги выскочили из-за ближайших зарослей папоротника, смутив Неджи, чей бьякуган почти никогда не испытывал искажения. Двое бросились на Хьюга, двое обошли его слева и справа и, одновременно сложив печати, приподняли огромный пласт почвы, завернули его назад и обрушили на Ли, Футабу и Кенару. Последняя не успела применить Мощь тысячи крепостей, так как сложила не все печати, так что чунинам оставалось только выбираться из-под завала, пока Неджи сражался в одиночку.       По описанию, предоставленному поселянами, Хьюга понял, что перед ним сам Рипа. Это был довольно высокий и плотно сбитый мужчина тридцати пяти-сорока лет. Выбритые клиньями бакенбарды обрамляли его щеки; пышные волосы росли мыском надо лбом и, игнорируя попытки пригладить их, топорщились короткой коричневой гривой; густые брови опускались к переносице и разлетались к вискам, близко и глубоко посаженные глаза находились в их тени. Массивный подбородок украшала ямочка, а крупный тонкогубый рот производил обманчивое впечатление добродушия.       Рипа был довольно странно одет: окутан в темно-серый саван с рукавами, напоминающими крылья или лохмотья, и подпоясан кроваво-красной цепью. Такая же цепь обвивала его шею, и между ними были протянуты еще четыре длинные шипастые цепи, то и дело взмывающие вверх наподобие крыльев. В качестве оружия Рипа использовал нечто среднее между серпом и алебардой — лезвие-полумесяц, заточенное с внутренней стороны и посаженное одним рожком на древко.       Он очень ловко управлялся с этим оружием, заставляя Неджи уклоняться и часто менять положение. Задача Хьюга усложнилась, когда красные цепи Рипы отстегнулись от «ошейника» и метнулись вперед в попытке его хлестнуть. Краем глаза Неджи уловил, как один из учеников Рипы складывает печати, а затем направляет ладони в его сторону. Раздался возглас: «Водяная пушка», одновременно с этим Хьюга отпрыгнул, едва успев проскользнуть под багровым лезвием, — и тут же почувствовал, что его шея оцарапана.       Рипа подтянул к себе цепь и рассмеялся.       — Ну-ну, Акайкама, — обратился он к своему оружию, — на этот раз кровь досталась не тебе, но не расстраивайся: очень скоро ее будет вдоволь!       Смахнув каплю крови с шипа, Рипа растер ее между пальцами и создал на ладони небольшой сгусток, похожий на клубящийся черный туман.       — Вот мое проклятие — Дурной глаз! — Воскликнул он, швырнув сгусток в Неджи. — Бесполезно, юный носитель бьякугана: оно последует за тобой повсюду, если придется…       Хьюга пытался уклониться и отпрыгнуть прочь, но техника настигла его и заставила глухо вскрикнуть, схватившись за лицо.       — Уходим! — рявкнул Рипа, и его ученики тут же растворились в зарослях папоротника.       Кенара к этому времени с помощью чакры пробила себе путь сквозь толщу земли на поверхность и выбралась, волоча за собой Футабу. Ли собственными силами раскидал почву и подбежал к Неджи.       — Кажется, проклятие сдерживает мой бьякуган…       — Без него мы потеряем их! — откликнулась Кенара. — Нужно преследовать врага по горячим следам!       Хьюга задумался ровно на секунду, затем кивнул.       — Футаба, останься здесь и затаись. Ли, Кенара, вперед!       Куноичи, с нетерпением ожидавшая приказа, рванулась с места, ускорилась до предела и вскоре, оторвавшись от остальных, достигла густолиственного леса.       «Нас все-таки застали врасплох! — думала она, перепрыгивая с ветки на ветку и жадно вглядываясь в пространство между деревьями. — Не хочу больше уступать!»       Враг отступал в спешке, оставляя за собой сломанные ветви и примятую траву. У куноичи промелькнула мысль о ловушке, и она насторожилась, не сбавляя, впрочем, темпа. Наконец впереди показались спины беглецов. Кенара сделала рывок, на ходу складывая печати, и применила технику Взрывной волны на последнем из них. Юношу отбросило с такой силой, что Рипа, бежавший впереди него, едва успел отскочить в сторону.       Кенара перепрыгнула через двух зазевавшихся учеников, чтобы оказаться лицом к лицу с самим Рипой, однако не застала его врасплох. Взвившиеся в воздух красные цепи угрожали куноичи и мешали провести атаку. Пока они с Рипой играли в кошки-мышки между мощными стволами старых подокарпов, пытаясь достать друг друга, к месту схватки подоспели Ли и Неджи. В качестве противников им попались ученики, специализирующиеся на техниках стихии Земли. Одна из атак Ли увязла в стене грязи, а Неджи, уклонившись от града каменных пуль, прыгнул к Кенаре и с помощью Воздушной ладони отбросил Рипу в сторону.       К Рипе тут же поспешил один из его учеников — Ре, судя по описанию (темные волосы, черные глаза, широкое лицо). Он спешно поднял и подал учителю его оружие.       — Сэнсэй…       Рипа успокаивающе положил ладонь ему на живот и улыбнулся.       — Не о чем беспокоиться, Ре. Задерживай врагов, сколько сможешь. — Руки в багровых митенках принялись быстро складывать печати.       Из земли вырвалась огромная глиняная длань, обхватила тело Рипы и утащила его под землю. Фа и До исчезли таким же способом, прежде чем им успели помешать.       — Водяная пушка! — воскликнул Ре и выпустил мощный поток воды в противника.       Неджи отскочил в сторону, а Кенара, оглядывавшаяся в поисках исчезнувшего врага, замешкалась. Ее сбило с ног и отбросило на несколько метров. Будь расстояние между Ре и куноичи меньше, эта техника могла бы ее убить, но Кенара лишь получила сильный ушиб, задохнулась на время и оказалась мокрой с головы до ног. Ли успел подхватить ее до падения и помог удержаться на ногах.       — Спасибо, Ли… — кое-как отдышавшись, пробормотала Кенара и замерла, уставившись на Хьюга: подскочив к Ре, Неджи мгновенно принял стойку восьми триграмм и атаковал. — Это… Шестьдесят четыре ладони?       — Сто двадцать восемь, — поправил ее Ли, — но без активации бьякугана это невозможно!       Неджи закончил серию молниеносных ударов, и Ре, скорчившись, повалился на землю. Кенара и Ли поспешили к ним.       — Как ты это сделал?!       — Даже в спокойном состоянии бьякуган видит больше, чем обычный глаз.       — Но не тенкетсу же!       — Многолетний опыт и зрительная память позволяют мне достаточно хорошо знать человеческое тело, чтобы не ошибиться хотя бы в одном случае из пяти. Думаю, я повредил не меньше двадцати его точек чакры.       «Короче говоря, бил наугад!» — подумала Кенара и спросила вслух:       — Твои глаза все еще не видят чакру?       — Нет. Ли, обездвижь его: возьмем с собой и допросим. Нужно возвращаться к Футабе.       Шиноби осмотрели поле боя, но на этот раз противник не оставил следов, так что пришлось отступить. Вернувшись на место первого столкновения с Рипой, они занялись поисками куноичи-медика. Кенара хмурилась, напряженно вглядываясь в зеленые заросли.       «Пора бы ей дать о себе знать». — Отодвигая влажный стебель папоротника, она хотела сделать шаг, но замерла. Сердце болезненно сжалось: на земле валялся протектор с символом Деревни Листа — протектор Футабы.              Шиноби уныло сидели рядком перед телом Ре, лишившегося сознания. Неджи хмурился, как и Кенара. Он понимал, что похищение Футабы — следствие принятых им, командиром, решений. Враг скрылся в неизвестном направлении, и без бьякугана искать его можно сколько угодно долго. Оставалась последняя надежда на то, что Ре выдаст местоположение своих сообщников — если очнется.       — Зачем им Футаба? — мрачно спросила Кенара. Истинный смысл заданного ею вопроса угадывался благодаря выражению, с которым он был задан: «Зачем им Футаба живой?»       — Обменять на своего? — предположил Ли.       — Обмен имеет смысл до допроса, — возразил Неджи. — Просыпается!       Ре, связанный особым образом, едва мог пошевелиться. Часть его тенкетсу была повреждена, так что он не мог применять техники, а также чувствовал во всем теле боль и непривычную слабость.       — Тебе лучше ответить на наши вопросы, — спокойно обратился к нему Хьюга, — если не хочешь испробовать на себе техники допроса шиноби Листа. Мы не горим желанием еще больше калечить твое тело.       Ученик Рипы заплакал, но как будто не от страха. Лицо его сморщилось, когда из темных глаз полились слезы, но не выражало ужаса. Неджи и Кенара переглянулись в легком замешательстве.       — Я скажу все, что вы хотите знать, — всхлипывая и пытаясь успокоиться, произнес Ре.       Хьюга кивнул.       — Начнем с убийства. Тело Си было найдено несколько дней назад. По всей видимости, его прикончила техника стихии Воды.       Ре зажмурился. Круглое лицо его побледнело.       — Да, — наконец с усилием произнес он, — я убил Си. Мы поссорились.       — Причина?       — Он слишком легко поддавался влиянию учителя. Си был готов на все, чтобы заслужить его одобрение… На все.       — И Рипа позволил его убить?       — Учитель сказал, что Си не нужен: его техники стихии Ветра были очень слабыми.       — Твой учитель и товарищи использовали огромные глиняные руки для перемещения под землей. Куда они перенеслись? В ваше убежище?       Ре молчал и исподлобья смотрел на Неджи, потом не выдержал и отвел глаза. Взгляд Хьюга, наоборот, сделался острее.       — Что вы хотите с ними сделать? — пробормотал пленник.       — Мы — шиноби Листа и расследуем убийство Си. Ваш учитель и вы напали первыми. Теперь придется арестовать всех и доставить в Коноху для дальнейших разбирательств. Если нам снова окажут сопротивление, естественно, мы применим силу.       Ре задумался. Было похоже, что слова об аресте не напугали его, а обрадовали.       — В юго-восточной части плато, в бамбуковой роще, дом, огороженный плетнем. Там наши колодец и огород… Мы вовсе не чудовища!       — Ты покажешь дорогу?       Юноша живо откликнулся:       — Да-да, покажу! Но… учитель не захочет решить дело мирным путем, хотя он неплохой человек… — Ре смутился. — Нет. Я не знаю… Я хотел бы помочь, но боюсь, не смогу! Там может быть опасно для вас! Сэнсэй очень силен.       — Эта техника проклятия, которую он использовал на мне — как ее нейтрализовать?       — Она должна была ослепить вас. Я не понимаю, почему вы все еще можете видеть.       — И все же она действует, — холодно ответил Хьюга.       — Не знаю… Раньше учитель применял проклятия на нас, но потом сам же их вытягивал.       — Вытягивал? — слегка нахмурившись, переспросил Неджи. — Это может сделать только он сам?       «Всего четыре года назад или чуть больше это был простой сельский парень, — подумала Кенара, — ни черта он не знает!»       — Наверное, — нерешительно пробормотал пленник. В это же мгновение он резко вдохнул, глаза его распахнулись, а грудная клетка расширилась. Ре повалился на бок, и через секунду воздух с едва слышным шипением вырвался из его рта между стиснутых зубов.       Чунины вскочили со своих мест. Неджи подхватил юношу и увидел застывшее выражение на его лице.       — Он мертв, по-моему.       Кенара схватила руку Ре и попыталась нащупать пульс, потом дотронулась до его шеи.       — Маловероятно, что он так достоверно симулирует, — хмуро сказала она. — Но от чего он мог умереть? Это ведь не твоя техника?..       — Нет. Я не пытался его убить.       — По-моему, у него остановилось сердце, — печально заметил Ли.       — Он плакал… — Кенара посмотрела на Неджи.       — То странное движение, — встретив ее взгляд, откликнулся Хьюга. — Рипа прикоснулся к его животу. Мне тогда показалось, что под его рукой блеснула чакра.       — Проклятие твоего бьякугана!.. Должно быть, Рипа помещает в людей часть своей чакры, просто она выглядит зловеще, как темное облако, а мы привыкли видеть ее прозрачной, сияющей.       — Он убил его! — воскликнул Ли.       Неджи кивнул.       — Я читал о подобной технике: чакра помещается внутрь врага и движется по обычным каналам вперемешку с его собственной чакрой, окутывает внутренние органы и повреждает один из них или все сразу.       — Это техника S-ранга! — Кенара с беспокойством вгляделась в лицо Хьюга. Он выглядел обычно, глаза его оставались чистыми, светло-серыми.       — Думаю, на мне он использовал другую разновидность этой техники, — хладнокровно заметил Неджи.       — Почему же он убил его?! — Ли с жалостью посмотрел на Ре. — Это глупо, раз мы все равно получили информацию…       — Видимо, не всю. И потом, я ведь частично перекрыл ток его чакры. Наверное, смерть должна была настичь его раньше. — Хьюга посмотрел на Кенару, потом на Ли. — Нужно выручать Футабу. Что сделаем с телом?       Кенара вздохнула.       — Я знаю что. Только сначала его обыщем.       В одежде Ре не оказалось карманов, а сумка была пуста.       — Отойдите на десять шагов. — Куноичи отступила и сложила печати. — Мощь тысячи крепостей!       Часть чакры Кенары ушла в землю и создала из почвы и камней купол над телом Ре. Куноичи подождала пару секунд, а затем расцепила руки. Купол обрушился, образовался курган.       — Эта техника придумана, чтобы защищать людей, а справляется лишь с погребением, — тихо произнесла Кенара.       — Идеальная защита должна быть мгновенной, — заметил Неджи. — Техника, требующая печатей, не может являться таковой. Выдвигаемся на юго-восток!              Футаба смутно помнила, как из-под земли вынырнула огромная глиняная рука и утянула ее вниз. Куноичи не успела окутать себя чакрой, как это обычно делали пользователи техники, так что ее порядком сдавило и она потеряла сознание. За несколько минут до этого Футаба сорвала с шеи хитай-ате, чтобы не запачкать его, пока ее тошнило. Повязка осталась лежать там, в зарослях папоротника.       Куноичи не стала открывать глаза, чтобы не выдать своего пробуждения. Внимательно прислушиваясь к звукам и собственным ощущениям, она пыталась осторожно подглядеть сквозь густые ресницы. Футаба лежала на циновке, на ровном и теплом полу. Судя по запаху и малоподвижному воздуху, она находилась в помещении, построенном из бамбука. Ее руки и ноги были связаны, сумки срезаны с ремня, карманы опустошены. В чайнике на углях кипятилась вода; кто-то возился всего в трех шагах от куноичи, приготовляя еду — скорее всего, рисовые лепешки.       Футаба чувствовала присутствие еще одного человека, который стоял или сидел прямо перед ней. Она слышала его дыхание. Человек двинулся, переменив положение, и лязгнул металл.       — Ну-ну, — произнес хрипловатый гортанный голос, — пора бы тебе уже очнуться. Акайкама шепчет, что ток твоей крови ускорился.       Куноичи приоткрыла глаза и, привыкнув к свету, разглядела широкое улыбающееся лицо с большим ртом и темными, глубоко посаженными глазами. Пышные, кое-как приглаженные волосы и острые бакенбарды придавали этому человеку сходство с тигром — как и крепкие крупные зубы, обнажившиеся в улыбке, как в оскале. Футаба узнала Рипу.       — Так-то лучше. — Он откинулся на спинку плетеного кресла. При этом вновь раздался лязг металла, и куноичи поняла, что его издавали багровые цепи, являвшиеся, очевидно, частью экипировки странного наставника.       Рядом с креслом стояло оружие, напоминавшее кроваво-красный месяц, насаженный на древко — Акайкама.       — Фа, дай нашей пленнице воды: ей, кажется, нехорошо.       Футаба действительно чувствовала дурноту. Полный молодой мужчина в грубом балахоне напоил куноичи водой из глиняной кружки. От его рук пахло рыбой и рисом — это он готовил еду на столе слева. Фа ловко снял чайник с углей в жаровне и залил кипятком сухие листья в плошке. По комнате разнесся приятный травяной запах. Футаба различила в нем аромат чайных листьев, мелиссы, лимонника…       День клонился к вечеру; через окно пока еще лился щедрый розовый свет, но солнце постепенно тонуло в кронах бамбуковых деревьев.       — Забавно, — усмехнулся Рипа, — у меня есть пленник и прекрасное средство его разговорить, но мне ничего не нужно: я и так знаю, кто вы и зачем пришли, шиноби Листа.       Футаба села и оперлась спиной о стену. Ее страхи постепенно теряли над ней власть, ведь все плохое уже случилось. Куноичи мутило, и она была уверена, что ей дурно от самой себя, что она сама довела себя до такого состояния, оказавшись не способной справиться с волнением. Постыдное малодушие! В последние дни она вела себя не достойно шиноби.       Футаба вспомнила, как однажды принимала роды у молоденькой девушки по имени Мизэки. Мизэки смертельно боялась рожать и, когда пришло ее время, металась в ужасе во время схваток. Через пару часов у девушки началась настоящая истерика, но ребенок уже находился в родовых путях и было уже поздно резать живот. Тогда Футаба приняла решение усыпить Мизэки и доставать ребенка с помощью лент чакры. Все прошло удачно: чакра куноичи-медика вытолкнула и защитила малыша, и, появившись на свет, он сам закричал. Однако у Мизэки началось кровотечение, которое на фоне слабости организма и бессознательного состояния роженицы невозможно было остановить. Благодаря вливанию крови и чакры Футабы девушка выжила. Чудо произошло, но далось оно непростой ценой: возвращая Мизэки с того света, Футаба сама оказалась на грани смерти. Куноичи навсегда запомнила, как губителен страх и как он может парализовать — страх, который едва не стоил жизни ребенку, матери и ей, медику, принимавшему роды.       И после такого урока Футаба позволила себе бояться! Лучше было бы умереть в бою, чем попасть в плен и тем самым подтолкнуть своих товарищей в ловушку!..       — На самом-то деле, если ты подумаешь, то поймешь, что мы с вами не враги — о, нет! — Рипа сухо рассмеялся. — Шиноби — враги? Такие славные поставщики мертвечины! Если бы только нечестивцам хватало ума сделать все как надо, Великий Джашин никогда не оставался бы без жертвы.       Куноичи замерла, боясь упустить хоть слово из болтовни Рипы. Казалось, что он бредит наяву, но из всего сказанного постепенно проявлялась истина — как символ, написанный невидимыми чернилами и тронутый чакрой.       — Вы как дети, что повторяют за взрослыми ругательства, не понимая их смысла: несете смерть, не осознавая ее величия, причиняете боль, не умея ей наслаждаться… Великий Джашин никогда не пресытится жертвами, но в знак моего бесконечного уважения я буду избирателен. Мне приятно препровождать ему души из сильных и красивых тел — как, например, твое. — Рипа улыбнулся шире. — Хотя в твоем случае есть еще и довесок, не так ли?       «Что это значит?» — недоумевала Футаба. В какой-то момент ужасающая догадка вызвала слезы на ее глазах.       — Ну что же ты? Жадничаешь? Не надо! — Рипа рассмеялся. Этот смех казался таким добродушным — как ямочки на его щеках и подбородке, — однако на лице добряка горели глаза маньяка. — Все мы пища его и будем однажды пожраны.       Куноичи опустила голову, и слезы закапали с ее длинных ресниц. Как же так?! Они с Набу давно хотели ребенка, но откладывали из-за проблем Футабы со здоровьем. И вот… в такой момент! Когда она должна умереть, когда не способна защитить во чреве собственное дитя! Ну почему ей не стало дурно хотя бы за день до миссии? Она бы догадалась, она могла бы предположить… Никто не отправил бы ее, беременную, на миссию ранга С! Шизуне-сан не допустила бы ничего подобного! И все было бы в порядке… Набу, Футаба и их малыш, маленькое чудо. Теперь это чудо — во власти чудовища…       — Фа, накорми нашу пленницу и дай ей чай.       Молодой мужчина с поклоном поднес чай учителю, затем поставил на пол перед куноичи чашку с горячим напитком и рисовую лепешку на виноградном листе.       — Можешь развязать ей руки. Она не шевельнется, чтобы не навредить плоду. — Взгляд Рипы пронизал Футабу насквозь, обещая ей неизбывный кошмар, по сравнению с которым сама смерть кажется облегчением.              Отряд шиноби двигался к юго-восточной части плато, когда вдруг Неджи сделал знак остановиться. Он стоял на толстой ветви дуба, оплетенного диким виноградом. Кенара и Ли замерли на суку соседнего дерева.       — Хочу попробовать одну технику, — коротко пояснил Хьюга. — Не подходите ближе.       Спрыгнув на землю, он принял стойку восьми триграмм, затем, настроившись на нужный лад, выпрямился и вспыхнул на секунду светло-голубым огнем.       — Это техника Удар телом, — вполголоса пояснил Ли. — Неджи выпускает чакру из всех тенкетсу одновременно.       Кенара во все глаза уставилась на Хьюга.       «Да не может быть! Еще один козырь?! А я… а у меня… — Вспомнив две последние попытки применить Мощь тысячи крепостей, куноичи приуныла. — И название еще такое многообещающее, как назло! А на деле…»       — Думаешь, это поможет очистить бьякуган? — спросила она вслух.       Неджи поднял голову.       — Я подумал, что чакра Рипы может покинуть мое тело вместе с моей собственной чакрой, но этого недостаточно — она все еще блокирует бьякуган. Возможно, если я выпущу максимум чакры, мои глаза очистятся.       — Но тогда ты будешь ослаблен! — воскликнул Ли. — Нельзя растрачивать чакру перед боем!       — Ли прав, — заметила Кенара. Она спрыгнула вниз и остановилась неподалеку от Неджи.       — Нам будет трудно найти дом, о котором говорил Ре, — спокойно ответил Хьюга. — К тому же там нас наверняка поджидает ловушка. Без бьякугана идти на штурм слишком рискованно, и я в любом случае не смогу сражаться в полную силу. Поэтому я хочу избавиться от проклятия именно сейчас, чтоб хоть немного восстановиться до следующего боя.       Кенара нахмурилась, поразмыслила несколько секунд, затем кивнула, признавая доводы Неджи разумными. Ли все еще сомневался.       — Надеюсь, это поможет…       Хьюга повторял технику высвобождения чакры через все тенкетсу, пока не почувствовал себя изможденным. Через некоторое время ему удалось активировать бьякуган, но лишь на секунду. Опершись рукой о ствол дерева, Неджи дал себе передышку.       «Кто еще кроме Хьюга мог избавиться от проклятия таким странным способом? — думала Кенара, глядя ему в спину. — И сколько времени пройдет, прежде чем он сможет сражаться?»       Чакропилюли остались у Футабы, так что Кенара, решившись, подошла к Неджи и протянула ему медово-ореховый батончик. Хьюга машинально взял его, не успев отказаться или вообще что-либо сказать: куноичи уже унеслась вперед и тщательно исследовала окрестности.       — Нам всем не помешало бы подкрепиться, как считаешь, Неджи? — сказал Ли.       На этот счет у Хьюга также не нашлось возражений.              Шиноби обнаружили укрытие врага, когда уже почти стемнело. Если бы не особое зрение Неджи, они могли бы бесконечно плутать по плато, но так ничего и не найти: дом был спрятан в бамбуковой роще с помощью гендзюцу, развеять которое не удалось.       — Я вижу их, они в доме. Футаба жива, течение чакры лишь слегка угнетено.       Кенара закрыла глаза и медленно выдохнула. «Это главное. Главное, чтобы она жила — тогда мы ее вызволим!» Проблема заключалась в том, что никто из троих шиноби не был достаточно хорош в гендзюцу, чтобы развеять иллюзию и найти дорогу к дому через непроходимые бамбуковые заросли.       — Сегодня мы уже ничего не сделаем, — сказал Неджи. — В доме укладываются на ночь. Думаю, нам тоже нужно отдохнуть, так что вы ложитесь, а я продолжу наблюдение. Постоянно поддерживать бьякуган я не смогу, но буду использовать его время от времени, проверяя местоположение врага.       — К утру ты будешь совсем без сил, — возразил Ли. — Может, все-таки будем дежурить по очереди? Или хотя бы я первый?..       — Без бьякугана мы можем их упустить, если они снова используют технику глиняных рук или какое-то другое перемещение.       — Хорошо! Тогда я постараюсь выспаться так, чтобы завтра сражаться за двоих! — Ли забрался в спальный мешок и сразу же засопел.       Кенара тоже легла. Положив руку под голову, она смотрела на Хьюга, стоящего к ней спиной. С того времени, как они сражались с Неджи впервые — а прошло уже почти полтора года, — он стал выше и заметно раздался в плечах. Недавно ему исполнилось восемнадцать, и Хьюга больше походил на мужчину, чем на юношу. Прекрасные волосы, темно-русые, спускались ниже лопаток. Они были гладкими и тяжелыми, в меру густыми, и всегда так послушно лежали, словно решились помогать своему владельцу достойно выглядеть — в отличие от волос Кенары, которые, напротив, будто бы воевали с ней. Ее собственные волосы отличались и густотой, и мягкостью; тонкие, как у ребенка, они быстро спутывались, магнитились, липли к лицу, так что их невозможно было носить распущенными.       Неджи в своем светло-сером, почти белом одеянии клана всегда выглядел чистым и опрятным, что в принципе редкость для бойца ближнего боя. По нему сразу было видно, что он принадлежит к благородной семье. Кенара не производила подобного впечатления с первого взгляда — о ее происхождении свидетельствовали скорее сдержанные манеры и чистая речь.       «А ведь все должно быть наоборот, — думала она. — Это мужчина должен удивляться девичьим секретам, позволяющим всегда хорошо выглядеть». Но, кто знает, может быть, Неджи где-то ожидает утонченная девушка, достойная его?       Впервые в жизни Кенара почувствовала укол ревности, и он оказался таким жгучим, что она уже не надеялась уснуть. Выбравшись из спального мешка, куноичи подошла и встала рядом с Неджи. Он смотрел на выплывающую из-за бамбуковой рощи пламенеющую луну.       — Мне тоже обычно не спится в полнолуние, — заметил Хьюга, не отрывая глаз от неба.       — Неудивительно, учитывая происхождение наших предков. — Кенара позволила себе усмехнуться лишь уголками губ.       Неджи повернулся к ней.       — Слышу человека, воспитанного на сказках о лунных шиноби. — Он тоже сдержанно улыбнулся.       — На поэмах, вернее сказать. Лучшая из них посвящена Звездопаду.       — «Нохара и Зерет»? Что ж, я тоже считаю ее лучшей.       Эта поэма воспевала одного из потомков Ооцуцуки Хамуры — молодого охотника по имени Нохара, истреблявшего гигантских пауков-лазейщиков. Особой мишенью для него стала принцесса пауков Зерет. Она сплела паутину, соединившую Луну с Землей, чтобы спасти свое потомство, и попыталась сбежать от преследователя. Нохара погнался за Зерет, и, когда настиг ее, разгорелась битва. Оба, пронесшись по небу подобно двум метеорам, в итоге упали на Землю.       — Самый сильный момент в ней, когда паутина порвалась, а охотник и его жертва оказались отрезаны от собственного мира навсегда. Строки, в которых Нохара смотрит на золотой диск луны и понимает, что прошлая жизнь скрыта от него за ее сиянием, а новая лежит перед ним во мраке, проникают в сердце. — Хьюга поднял глаза на Кенару. — Мне кажется, твои чувства были схожими.       «Когда я читала поэму или когда погибла моя деревня?» — хотела спросить куноичи, но не смогла. Ей казалось, что Неджи имеет в виду и то, и другое.       Как он мог произносить такие волнующие слова один на один, под светом луны, как будто выплывшей из поэмы, сохраняя при этом ровный голос и спокойное выражение лица? Кенаре подобное самообладание было еще недоступно.       Ей пришлось отвернуться, чтобы не позволить Хьюга читать в ее душе. К счастью, и мысли, и чувства можно было скрыть за любованием небом: чернильное по краям и в самой своей глубине, оно обрамляло оранжевую луну нежной синевой.       Кенара заговорила:       — Неподалеку от места их падения находилась деревня, в которой Нохара в итоге обрел новый дом, женившись на местной девушке. Он стал отцом двух сыновей, а их потомки — прародителями шести кланов Звездопада, четыре из которых унаследовали бьякуган, а два — серебряные волосы.       — И здесь историки расходятся во мнениях, — заметил Неджи. — Одни говорят, что Хьюга — потомки Мудреца Шести Путей. Другие — что прародителем Хьюга нужно считать Хамуру, добровольного изгнанника на Луне. Третьи утверждают, что Хьюга изначально проживали в Деревне Звездопада и позднее перебрались в Лист. В общем, как и всегда, при попытках увязать сказки с реальностью, возникает путаница.       Кенара улыбнулась.       — А ты как считаешь? Чувствуешь в себе кровь лунных предков?       Хьюга усмехнулся.       — Считаю, сказками можно любоваться, но верить им не стоит. — Сделавшись серьезным, он добавил: — Однако то, что часть обладателей бьякугана из Деревни Звездопада переселилась в Деревню Листа и влилась в клан Хьюга, является неоспоримым фактом.       — Даже в нашем учебнике по истории говорится о том, что самая сильная семья, обладающая бьякуганом, покинула Звездопад. Так получилось, что у остальных кланов он со временем стал вырождаться: уже в поколении Луноликой Суйо достойных обладателей бьякугана можно было пересчитать по пальцам. Так же и серебряные волосы остались лишь у Масари. — Кенара, словно вспомнив, что говорить нужно в прошедшем времени, умолкла.       — То, что считается наследием лунных предков, в итоге было разделено, — задумчиво отозвался Неджи и перевел взгляд на луну.       Куноичи была приятно удивлена, если не очарована, познаниями Хьюга в истории и литературе и радовалась, что сама как будто не ударила в грязь лицом, так что на время потеряла бдительность и сказала то, что первым пришло в голову:       — Я бы хотела его воссоединения.       Неджи посмотрел на нее как-то странно, и тогда Кенара, осознав вдруг весь смысл произнесенных ею слов, вспыхнула. Учитывая, что у Хьюга был бьякуган, а она сама осталась последним человеком, способным произвести на свет потомство с серебряными волосами, говорить о слиянии этих генов было и чересчур смело, и в известной степени неприлично. Кенара быстро отвела глаза, кляня себя и гадая, как исправить допущенную оплошность.       Хьюга все это позабавило, но он старался не подать виду, чтобы не обидеть и без того смущенную куноичи: Неджи знал, как болезненны бывают укусы раненной гордости.       — Нохара преследовал потомство Зерет, пока не уничтожил всех лунных пауков. По странному совпадению в тоннеле под Звездопадом Дэйка обнаружила паутину.       — В самом деле, — откликнулась Кенара. — Есть одно создание, для которого Зерет — реальность, а не полузабытая легенда.       Она коротко рассказала о встрече с Траксу. Куноичи хотелось также обсудить с Неджи то, о чем ее предупредил Руюга, — установленную за Дэйкой слежку, но она не желала вмешиваться в отношения дяди и племянника и не знала, до каких пределов простирается власть Хиаши-сама над Неджи. Молодой Хьюга и без того находился меж двух огней, и Кенара опасалась усугубить его положение.       Впрочем, он сам коснулся этой темы, рассуждая о расследовании.       — Есть еще несколько человек из клана, которые помимо основных миссий собирают сведения из разных уголков мира. От Хиаши-сама они получили приказ докладывать обо всем, что может быть связано с событиями Той ночи. Тебе лучше действовать заодно с Хьюга — или хотя бы с учетом их интересов.       — Я думаю, у нас в этом деле общие интересы, — спокойно ответила Кенара. Взгляд ее сделался непроницаемым.       — В том, что касается цели — несомненно, но я имел в виду и средства ее достижения.       — Мои средства — это мои техники, — сухо произнесла куноичи.       «Никаких обязательств и обещаний, — настороженно думала она в этот момент, — никаких общих планов и договоренностей с Хьюга: я не позволю вмешать себя в политику!»       Неджи был удивлен, как быстро смущенная и уязвимая девушка превратилась в упрямую и холодную куноичи, и не совсем понимал причины данного явления. Предлагая помощь от чистого сердца, он не думал об оплате.       «Мысли о мести требуют жесткости, — подумал Хьюга. — Невозможно оставаться мягким, желая кому-то смерти. Быть может, она недооценивает силу своей ненависти?»       Активировав бьякуган, Неджи внимательно осмотрел дом, скрытый в сердце бамбуковой рощи, и его обитателей.       — Все на месте.       В его голосе не проскользнуло обиженных ноток, так что Кенара осмелилась спросить:       — Неджи, что думают Хьюга по поводу открытия Деревни Звездопада? Вы ведь знаете, что там появились новые поселенцы?       — Да, конечно. Я бы сказал, отношение преимущественно скептическое: заселить дома можно, но прежних шиноби не вернуть.       — Конор-сан собирается со временем построить школу и воспитать новое поколение шиноби Звездопада.       — Конор-сан твой учитель?       — Да.       — Насколько хорошо вы знакомы? Я слышал, он четыре года провел в другой стране.       — Мы познакомились зимой в Стране Снега. В прошлом встречались лишь мельком.       Хьюга едва удержал готовившееся вырваться «хм!».       — Что заставило тебя искать его наставничества?       Кенара несколько смутилась. Невозможно было сказать правду: ни о том, что она сразу же почувствовала связь с Конором, ни о том, что этот человек подавал ей пример человечности и удерживал от превращения в бездушное оружие.       — Он помог мне продвинуться в использовании стихийных техник. За последние годы я улучшила свое тайдзюцу и увеличила запасы чакры, но что касается контроля…       — По-моему, ты неплохо справлялась сама. Я тоже долгое время был самоучкой.       — Никому не придет в голову ставить под сомнение результаты твоего труда, — заметила Кенара. — А мои техники далеки от совершенства: земляные клоны недолговечны, воздушная волна едва достигает шести метров, а Тысяча крепостей…       — Не забывай, что ты выдаешь слабые стороны своему сопернику. — Неджи улыбнулся.       — Скорее другу.       Одно из нерушимых правил шиноби требовало хранить в секрете особенности собственных техник и тренировок, не выдавать своих сильных и слабых сторон. Однако благодаря применению бьякугана Хьюга знал, что что поблизости нет шпионов, а враг видит десятый сон, так что не без удовольствия включился в беседу о различных типах дзюцу и тонкостях их применения и обнаружил нечто общее с Кенарой: пытливый ум и любовь к своему делу.       Ли проснулся, когда красновато-оранжевая луна пересекла небо и начала постепенно клониться к западу. Чунин с удивлением обнаружил, что его товарищи все еще сидят вместе на расстеленных среди папоротника спальных мешках, наблюдая за бамбуковой рощей и что-то обсуждая. Ли удивился еще больше, когда услышал голос Неджи, который с необычным для него оживлением рассказывал:       — В классическом учебнике по тактике при формировании отряда учитываются прежде всего наступательные техники, идеальным считается наличие шиноби с техниками, действующими на дальнем, среднем и ближнем расстоянии. Говорят, во времена Третьего Хокаге Цунаде-сама настаивала на включении медиков в отряд, но ее предложения были отвергнуты и приняты лишь позднее. Но даже без этих нововведений подход к формированию отрядов для миссий поменялся, и всего каких-то тридцать лет назад начали уделять серьезное внимание не наступательным, а оборонительным техникам — это понятно, ведь если вражеский шиноби легко минует твои техники дальних и средних дистанций и вынуждает тебя перейти к ближнему бою, ты оказываешься в проигрышной ситуации. Если таких врагов два или три, фактически оказать достойное сопротивление им может только один человек из отряда — тот, кто владеет тайдзюцу.       На этой фразе Ли, безуспешно пытавшийся вникнуть в суть сказанного, потерпел поражение в борьбе со сном и отрубился, бормоча себе под нос: «Как по учебнику шпарит…»       — Проблема заключается в том, — продолжил Хьюга, — что в личные дела опасно добавлять исчерпывающие сведения об уровне развития техник, так что невозможно сформировать отряд с учетом всех факторов, если только не знаешь всех шиноби лично. Поэтому опыт обладает первостепенной важностью для высшего офицера, а знакомство с личным составом играет решающую роль.       Неджи использовал бьякуган, чтобы убедиться, что Рипа и его ученики все еще спят.       — Тебе как джонину приходится решать сложные вопросы, — произнесла Кенара. — Чьим решением было взять меня на эту миссию?       — Я это предложил, а Цунаде-сама одобрила мой выбор. В какой-то степени мне были известны твои способности, ведь я испробовал их на себе. Но у меня имелись серьезные сомнения насчет медика.       — Футаба — отличный медик и разумная девушка, ее просто застали врасплох.       Хьюга не нашелся с ответом, и без того было очевидно, что случившееся — его ошибка.              Когда Ли проснулся в следующий раз, луна растаяла где-то за горизонтом, а восходящее солнце окрасило восточную часть неба в лазурный цвет с алой бахромой по краю и разбросало повсюду нежные розовые отблески. Чунин повернулся на другой бок и услышал, как Кенара спрашивает Неджи о том, бывал ли он когда-нибудь в Деревне Звездопада.       «Кажется, я должен выспаться не за двоих, а за троих», — подумал Ли и приступил к выполнению этой задачи со свойственным ему рвением и добросовестностью.       — Я был там однажды, в возрасте четырех лет, — отвечал Хьюга, — вместе с моим отцом, Хизаши. Помню, как ловил багровые листья и говорил: «Здесь и правда падают звезды!» Ветер кружил кленовые листья и медленно опускали их на землю — это мое самое яркое воспоминание о Звездопаде.       Кенара отвела взгляд и молчала какое-то время, опасаясь, что голос может выдать ее волнение. Позднее она спросила:       — Правда, что твой отец выглядел совсем как Хиаши-сама?       — Внешне — да, они очень похожи. Глядя на дядю, я иногда пытаюсь представить, каким был бы сейчас мой отец.       — А как выглядела твоя мама, ты помнишь?       — В доме есть ее фотографии, но по ним сложно составить впечатление. К сожалению, я был совсем мал, когда она умерла. — Неджи говорил об этом спокойно, но у Кенары сжалось сердце.       — Я своих родителей тоже не помню: мне было три с половиной, когда они погибли.       — Война? — коротко спросил Хьюга.       — Цунами. Родители помогали жителям побережья эвакуироваться. У мамы были техники стихии Ветра и Воды, у отца — Земли, но этого оказалось недостаточно.       — Тебя, кажется, воспитывала тетя?       — Да, тетя и старшая сестра.       Неджи знал о том, что Кенара лишь младшая из наследниц дома Масари, но впервые слышал от нее что-либо о сестре, поэтому спросил:       — Вы были близки?       Куноичи немного смутил этот вопрос.       — Не очень. К сожалению, наши отношения не были такими теплыми, как у вас с Хинатой.       Хьюга нахмурился, губы его на секунду скривились. Сделав над собой усилие, он произнес:       — Наши отношения с Хинатой вовсе не были такими теплыми каких-то четыре года назад. Заботиться о ней — мое личное решение, вызванное не распоряжениями Старшей семьи, а собственным желанием и чувством вины: однажды я повел себя как последний негодяй и чуть не убил ее. — В глазах Неджи блеснула злость на самого себя за то, что на его прошлом лежит такое позорное пятно.       — Я не верю, Неджи, что ты мог вести себя как негодяй. — Спокойно сказала Кенара и выдержала его взгляд.       — Тем не менее это так, — горько усмехнулся Хьюга, отводя глаза. — Я тогда ненавидел Старшую семью и считал дядю Хиаши повинным в смерти моего отца. К тому же я был недоволен закосневшими традициями клана, согласно которым слабой и мягкой Хинате предстояло стать главой, а мне, гению Хьюга, оставалось лишь посвятить свою жизнь служению ее семье. Мне нестерпимо было думать, что моя воля подчинена одним лишь интересам клана.       Куноичи слушала его, нахмурившись и затаив дыхание.       — Примерно за два года до твоего появления в Конохе у нас проводился экзамен на чунина, в ходе которого мне предстояло сразиться с собственной двоюродной сестрой. Я решил жестоко избить Хинату на глазах у ее отца, чтобы показать всю глупость традиций и слабость Старшей семьи. Хината и в самом деле была слаба — я мог бить ее, как куклу, — но каждый раз она поднималась и продолжала бой, хотя я сам предлагал ей сдаться. Не из сочувствия, увы. Я видел насквозь ее мысли и техники, но и она была не слепа. В конце Хината сказала, что видит мои страдания. Меня взбесило, что она жалеет меня — сама такая жалкая! — и я попытался ее убить. К счастью, мне помешали. — Бьякуган Хьюга как будто померк и казался темнее на его бледном лице. — Ну вот, я рассказал все. Ты должна знать, что я за человек, прежде чем разбрасываться словами о дружбе!       У Кенары мурашки побежали по коже, когда перед ее глазами встала эта картина: хладнокровный Неджи избивает беззащитную перед его мастерством Хинату.       «Несправедливость порождает ненависть… Каково расти заложником столь суровых законов? Хьюга, в отличие от старинных кланов Звездопада, сохранили бьякуган, но какой ценой?!»       — Ты изменился, — произнесла она вслух, — почему?       — Благодаря одному человеку по имени Узумаки Наруто.       «Тому, кто победил тебя в поединке? — пронеслось в голове Кенары. — Неужели?»       — Мы поспорили по поводу неизменности человеческой судьбы. Я считал себя гением, а его — неудачником, и был уверен, что мы никогда не поменяемся местами. Однако Наруто перехитрил меня и одержал победу, доказав справедливость своих слов о том, что судьба человека находится в его собственных руках и во многом зависит от его веры в себя. — Неджи усмехнулся этим воспоминаниям.       «Я считала тебя очень гордым, — думала куноичи, глядя на него с легким удивлением, — но ты смог через это перешагнуть».       — Вскоре после этих событий дядя отдал мне письмо, написанное отцом перед смертью — так я узнал, что он пожертвовал собой ради брата, но не по требованию клана, а по собственной воле. Тогда я понял, насколько отец мудрее меня. Мне захотелось следовать путем, что он указал своим примером: искупить вину перед сестрой и заботиться о ней. — Хьюга помолчал немного, затем все-таки добавил: — Хината не выдающаяся куноичи, но она хороший человек и нуждается в защите. Может быть, забота о ней — лучшее, что я сделал в жизни.       Неджи не был похож на человека, которому нужны сожаления и утешения, так что Кенара сказала просто:       — Я не стану брать назад свои слова о дружбе.       Хьюга быстро взглянул на нее и едва заметно улыбнулся.       — Дружба с таким человеком как я может не доставить тебе особого удовольствия.       — У всех свои недостатки, — живо откликнулась Кенара. — Меня иногда мучают приступы хандры; я холодна с людьми и устаю от общения.       — Вообще, я имел в виду, что редко бываю в Конохе, — едва удержавшись от смешка, заметил Неджи и увидел, как щеки куноичи заливает румянец. — Если же говорить о недостатках, то я самоуверен и могу быть резким. Мне всегда кажется, что другие недостаточно умны, ответственны и расторопны.       — Уверена, в большинстве случаев так и есть… — пробормотала Кенара.       Активировав бьякуган, Хьюга снова проверил бамбуковую рощу. Куноичи тем временем достала флягу, чтобы попить воды. Подождав, пока она сделает последний глоток, Неджи произнес:       — Ты говоришь, что холодна с людьми, но как же Тен-Тен и… твой учитель?       — Это всего лишь эгоистическое желание быть нужным, когда у тебя никого нет, — ответила Кенара. Ей вспомнились слова Дэйки о привязчивом сердце, на которые она только теперь готова была возразить. — Когда обрываются все связи с людьми и домом, ты как будто падаешь в пропасть — летишь навстречу смерти. Пытаться обрести новые связи — инстинкт выживания. Тот, кто не привязан к жизни, похож на сухой листок, влекомый ветром. Никому нет до него дела, он все равно что исчез. Так что я не верю, что лишь сердечное тепло побуждает нас к дружбе.       Хьюга смотрел на нее так пристально и долго, что она отвела взгляд. Наконец-то Неджи видел перед собой человека, не закованного в броню талантливого и выносливого ниндзя. Ему хотелось видеть больше, и он жалел, что Кенара смущается и смотрит в сторону. Казалось, в ее глазах вот-вот мелькнет что-то, о чем она не договорила, и Неджи узрит еще не открывшиеся ему части ее души.       Интуиция подсказывала ему, что нужно быть терпеливым.