Ветер кружит листья

      Кенара испытывала некоторые угрызения совести за то, что произошло в кабинете Хокаге, но она перестала считать себя шиноби Листа с того момента, как положила повязку на стол. Слова Шестого куноичи восприняла как посягательство на ее свободу и попытку манипуляции, так что отреагировала подобным же образом, сыграв на его чувствах. Нужно было срочно замести следы и убедить Какаши в том, что она не собирается ничего предпринимать в ближайшее время, а ее воля готова подчиниться интересам Деревни. От слежки Кенара не избавилась, но выиграла себе неделю времени.       В течение марта куноичи удивляла агентов АНБУ не только изматывающими тренировками и аскетизмом, но и способами закаливания: она завела привычку дважды в неделю купаться в окрестном пруду. Пруд находился в нескольких километрах от Деревни и представлял собой вышедшие на поверхность на дне расщелины горные ключи. Вода там была ледяная, а глубина составляла около десяти метров. Кенара приучала свое тело к холоду, училась лучше согревать его с помощью чакры, а также повышала собственную выносливость, ныряя с утяжелителями на ногах и задерживая дыхание на как можно более долгий срок. Создавая из чакры воздушную подушку и удерживая ее под давлением, куноичи училась дышать под водой. Последний навык был нужен Кенаре не потому, что она ожидала от противника использования техник стихии Воды, а из-за необходимости проводить в ледяном источнике как можно больше времени. Тело куноичи должно было научиться согревать себя автоматически, по привычке, без постоянного контроля с ее стороны.       В один из дней недели, отведенных для подводных тренировок, Кенара, как обычно, побежала к пруду. Она знала, что в этот день за ней следит не Руюга, а какой-то другой агент, со слабо выраженными способностями сенсора.       Раздевшись до купальника, куноичи закрепила утяжелители на ногах и вошла в воду, оставив форму и хитай-ате на берегу. Погрузившись как можно глубже, она сложила печати и создала теневого клона, который через некоторое время ее подменил: вынырнул, поплавал немного, вышел на берег, оделся и побежал домой.       Сама Кенара, поддерживая дыхание с помощью воздушной техники, а температуру тела — с помощью чакры, пробыла под водой еще с четверть часа. Убедившись, что ее клон увел за собой агента, куноичи выбралась из пруда и прокралась в расположенный неподалеку и затянутый кустарником овраг. Там она сняла утяжелители и достала из них два свитка, завернутых в непромокаемую ткань. Из одного свитка Кенара извлекла одежду, плащ и повязку с символом Звездопада, из другого — рюкзак с оружием и снаряжением. Экипировавшись, Кенара понеслась по направлению к северной границе Страны Огня. В Стране Железа ей предстояло сесть на корабль и отплыть в Страну Льда.              Хорошенько отоспавшись после путешествия в Звездопад, Руюга вернулся к своим обязанностям. Он теперь курировал двух младших товарищей из АНБУ и проверял их работу.       Наступил поздний вечер, Деревню окутали густые сумерки и Руюга решил прогуляться до дома «объекта» — проверить, как проходит ночное дежурство. Подконтрольная ему куноичи прекрасно устроилась на крыше соседнего здания, замаскировавшись и слившись с фоном. Дом был опутан ее нитями чакры, так что она не боялась, что Кенара незаметно ускользнет. Кроме того, куноичи из АНБУ чувствовала и распознавала чакру с близкого расстояния и пребывала в уверенности, что «объект» мирно спит в своей постели.       — Привет, Фугу, — небрежно бросил Руюга, вставая рядом с подопечной, но не показываясь. — Как успехи? Кажется, она вчера потратила много чакры?       — Не особо, — отозвалась куноичи, не поворачивая головы.       — Почему тогда… — Руюга сделался видимым, сорвался с места и в один прыжок оказался на балкончике за окном спальни Кенары. Он настойчиво постучал по стеклу.       Меньше чем через полминуты Кенара отдернула занавеску и распахнула створки.       — Привет, Руюга! АНБУ в этот раз показали себя не с лучшей стороны, — усмехнувшись, сказала она и исчезла.       — Черт! Это клон! — Руюга запрыгнул в комнату и пронесся по ней вихрем.       В изголовье низкой кровати лежал протектор с символом Деревни Листа. Агент поднял его и убрал в карман.       — Дура! Она, должно быть, смерти ищет, а все потому, что этот выскочка Хьюга имел глупость сдохнуть… Черт, да какая мне разница?       — Надо доложить Хокаге, — заметила Фугу, заглядывая в комнату с балкона.       — Да что ты говоришь?! Быстро дуй в Резиденцию! Я к Шестому домой, может, он там.              Какаши в кои-то веки пришел домой пораньше, чтобы отдохнуть, так что был вдвойне не рад появлению Руюги. Шестой выслушал его доклад по дороге в Резиденцию. В кабинете, усевшись за стол, по привычке, которая, кажется, передавалась вместе с мебелью от одного Хокаге к другому, Какаши сцепил пальцы и вздохнул.       — Кенара, Кенара, — пробормотал он задумчиво, — я не должен был забывать, что ты прежде всего куноичи, а потом уже женщина.       — Что это значит? — недовольно поинтересовался Руюга, напомнив о своем присутствии.       — Да ничего, — ответил Какаши, невесело усмехаясь, и добавил про себя: «Кроме того, что я болван».       — Как считаете, в какой момент она сбежала? От Фугу толку ноль…       — В момент купания, очевидно, так что прошло уже больше двадцати четырех часов.       — С ее скоростью она уже очень далеко! Почему теневой клон не развеялся?       Шестой пожал плечами.       — Значит, ей уже и это под силу. Итак, скорее всего Кенара отправилась в порт…       — Что будете делать? — нетерпеливо перебил его Руюга.       Какаши не стал отчитывать юного агента за непочтительность, а только вскинул на него глаза.       — Во-первых, возьми себя в руки, а во-вторых, сядь. Я уже отправил Фугу за Шизуне.       — Чем она поможет?       — Это не твоя забота. Подумай лучше о том, как будешь скрывать следы пребывания Кенары в Стране Льда.              По улице города, словно созданного изо льда и камня древними духами, шел молодой человек, весьма похожий на Хьюга Неджи, но с темно-синими глазами и не в одеянии клана, а в роскошном плаще, отороченном мехом. Он зашел в цветочную лавку с кричаще яркой вывеской и с надменным видом проследовал к прилавку.       — Мне нужен букет для высокопоставленной особы из всех черных и фиолетовых орхидей, которые только у вас найдутся.       — Да, господин, одну минуту, господин! — Продавец засуетился, ведь, судя по заказу и обхождению, перед ним стоял важный и состоятельный покупатель.       — Вы доставите цветы?       — Без сомнения! Куда прикажете?..       — Во Дворец: это цветы для госпожи Нагаи Мирэн.       — Доставим букет в течение часа — или в любое время, которое вам будет угодно указать.       — Почему это занимает целый час? — с неудовольствием поинтересовался покупатель.       — Господину, конечно, известно, что все подношения проходят особую проверку…       — Неужели это занимает так много времени? — небрежно бросил молодой человек. — Ладно, доставьте к четырем. Я напишу записку.       Хозяин лавки засуетился, предлагая вниманию знатного поклонника всевозможные конверты и бумагу разного цвета и качества. Выбор пал на серебряный конверт, белоснежную бумагу и фиолетовые чернила. Покупатель написал несколько слов, щедро расплатился и, прежде чем уйти, спросил:       — Что вы делаете, чтобы цветы не погибли на морозе?       — О! У нас тут целая система под колпаком, не угодно ли господину взглянуть? — продавец продемонстрировал специальную емкость.       — Хм, неплохо. — Молодой человек едва заметно кивнул и покинул цветочную лавку.       Записка, отправленная вместе с орхидеями сестре советника, содержала всего одну фразу: «Завтра на рассвете на Холме одинокого старика Вы и Т. встретитесь с братом».              Над Страной Льда простерлась безлунная ночь. Небо было высоким, чистым. Ветра, задувавшие с севера, постепенно стихали. Кенара бежала по снегу, под светом звезд, на широких охотничьих лыжах — прекрасный способ преодолевать большие расстояния в такой негостеприимной стране, как эта, затрачивая минимум чакры. Еще издалека она увидела цель своего путешествия — Холм одинокого старика. За километр до цели куноичи сбросила лыжи, рюкзак и теплую одежду. Взяв с собой лишь урну с прахом Митсу, оружие и одеяло, она спряталась под снегом у подножия обледенелого холма и стала ждать.       Ветер стих. На востоке показались первые бледные лучи солнца, небо начало светлеть. Ледяная пустыня покрылась коркой из-за укрепившегося мороза и блистала подобно россыпям алмазов. Наконец на юге обрисовался выплывший на вершину гребня силуэт, и вскоре Кенара смогла различить две человеческие фигуры верхом на белесом пауке. Он был иной породы, чем Траксу: гладкий, с сужающимся и приподнятым к концу брюшком. Интуитивно, а также по некоторой сглаженности деталей куноичи поняла, что это не живое существо, а сгусток чакры.       Через некоторое время ей удалось подробно разглядеть его хозяев. Свои одеяния монахов Подгорного храма молодые люди давно сменили на костюмы черно-белой расцветки с серебряным шитьем. Под угольно-черными плащами не видно было оружия. Гладкие волосы — черные у Мирэн и русые у Тсурэна — трепетали в потоке встречного ветра.       Кенара внимательно следила за братом и сестрой Нагаи из своего укрытия. В какой-то момент у нее болезненно сжалось сердце: эти красивые молодые люди, несущие в себе многие черты клана Гинпатсу, похожие на богов или коронованных особ, были монстрами.       — Это женщина, — тихо сказала Мирэн. — И я чувствую Митсу.       Они спешились в нескольких десятках шагов от куноичи, и Тсурэн взмахом кисти развеял паука. Кенара поднялась во весь рост, сбросив одеяло, покрывшееся инеем. Прозрачные серые глаза тотчас впились в ее лицо.       — Где он? — спросил Тсурэн ровным голосом.       Куноичи распахнула плащ и швырнула запечатанную урну в снег. Мирэн приблизилась, осторожно подняла ее и положила в притороченный к поясу бархатный мешочек.       — Зачем?.. — произнесла она с едва уловимой горечью, и в этот момент паучьи глаза, которые до сих пор казались диковинным рисунком на ее лице, раскрылись. Они были похожи на круглые капельки черной смолы: две под нижним веком и две возле внешнего уголка глаза.       Кенара сбросила капюшон. На лбу ее багровела хитай-ате, подаренная погибшими товарищами, с символом Деревни Звездопада.       — Вот как, — сдержанно усмехнулся советник. — Последний потомок Ооцуцуки Нохары?       «Значит это шиноби, — добавил про себя Тсурэн, — и достаточно сильный, чтобы возомнить, что справится с нами в одиночку».       «Здесь не будет недооценки моих сил, — думала Кенара, — как и бессмысленной траты чакры на масштабные декорации».       — Брат, — произнесла Мирэн, — она лишила Митсу надежды на перерождение. Будь она потомком Пурпурного охотника или кого-то другого, я хочу ее смерти! Ты позволишь мне?..       — Да.       Сестра метнулась вперед и попыталась нанести удар, но Кенара увернулась. Черные полы плаща развевались подобно крыльям, благодаря обостренным инстинктам Мирэн двигалась очень быстро, но ее скользящие удары, чем-то напоминавшие Мягкую ладонь Хьюга, не доставали Кенару.       Куноичи собиралась ускориться, как вдруг Мирэн отпрыгнула на несколько шагов, присела, будто в реверансе, и вытянула руки в стороны.       — Она твоя!       Кенара почувствовала себя опутанной и крепко стянутой паутиной: все это время противница плела вокруг нее невидимую нить. Два возгласа раздались одновременно:       — Ледяная стрела!       — Рождение вихря!       Прежде чем ледяной снаряд преодолел расстояние между Тсурэном и куноичи, та выпустила чакру из своих тенкетсу по всему телу, превращая ее во взрывное завихрение воздуха и разрезая незримые нити. Сорвав с себя остатки паутины, Кенара мгновенно пригнулась к земле, пропустила над собой голубую стрелу изо льда и чакры, а затем снова выпрямилась.       «Спасибо, Неджи! — подумала она. — Спасибо за твою технику!»       Конечно, Рождение вихря являлось лишь посредственным подобием Удара тела Хьюга, но достичь большего результата без особой предрасположенности к контролю чакры, свойственной представителям этого клана, было почти невозможно.       Тсурэн сложил печати, собираясь проверить, нет ли поблизости других шиноби.       «Пауки из чакры!» — Во льду у его ног образовалась лунка, из которой начали выбираться на поверхность и разбегаться в разные стороны светло-серые, словно выцветшие, пауки размером с кошку.       Кенара, не теряя времени, молниеносно бросилась вперед, чтобы ударить Мирэн: нужно было вывести сестру из строя, пока она не создала Черную звезду. Мирэн оказалась достаточно быстрой и отпрыгнула за спину брата. Кенара занесла кулак, готовясь нанести советнику сокрушительный удар в грудь, но на небольшом расстоянии от поверхности его тела руку куноичи свела судорога. Кулак задрожал и проскочил мимо цели, куноичи перекувыркнулась и отпрыгнула на несколько шагов.       «Две чакры, у него две чакры! — подумала она. — Сейчас он использует ту, что отторгает человека. Я сталкивалась с подобным в бою с Суйо: в режиме лунного шиноби у нее было такое же поле, только слабее. Плохо: ближним боем его не достать».       — Если ты потомок Нохары, то где твоя особая чакра? — насмешливо спросил Тсурэн. — Есть какая-то ирония в том, что я сражаюсь против тебя его силой.       — Да ведь ты тоже потомок Нохары, — ответила Кенара. — Предки твоей матери из клана Гинпатсу, как и мои, так что Зерет стоило бы убить вас обоих вместе с Митсу.       Советник пронзил куноичи взглядом. «Она много знает, откуда? Впрочем, два года прошло, за это время можно было собрать кое-какую информацию».       — Мне не нравится, когда всякий сброд позволяет себе неуважительно отзываться о богине, — слегка нахмурившись, произнес он. — Будь то шиноби из клана Гинпатсу или каких-то других кланов, возгордившихся чужими заслугами.       Увидев, что Тсурэн складывает печати, Кенара отпрыгнула еще дальше и приготовилась защищаться.       — Убегать бесполезно: это техника, от которой нет спасения. Лик Смерти!       Куноичи застыла, как парализованная, с расширенными глазами. На лбу ее мгновенно выступил холодный пот, руки опустились.       Советник, уверенный, что покончил с последним потомком Нохары, пожал плечами и набросил капюшон, собираясь в обратную дорогу. Обычно после техники Лика Смерти тело противника замирало и падало замертво, а душа отлетала в Чистый мир.       — Брат, — окликнула его Мирэн.       Тсурэн остановился, вскинул глаза на куноичи и обнаружил с удивлением, что ее плечи подрагивают от беззвучного смеха.       — Я уже это видела! — воскликнула Кенара, поднимая голову. — Чем ты хотел меня напугать?       — Как такое возможно?! Техника абсолютного страха — страха смерти — всегда работала безотказно…       — На ком? Ты пробовал ее на настоящих ниндзя? Действительно принимаешь нас за сброд? Используешь такую технику и даже не знаешь, что у Смерти два лица: для одних безжалостное, для других милосердное!       На самом деле Кенаре было не до смеха. Техника сработала, потому что обычных навыков преодоления инстинкта самосохранения оказалось недостаточно, чтобы ей противостоять. Куноичи ощутила то же, что на войне, под обстрелом копий Джуби, когда ее доступ к чакре прервался, а тело отказалось подчиняться. Однако она уже имела с этим дело и, благодаря тренировкам в Каньоне южного ветра, научилась справляться с приступами страха и слабости. Неподготовленный шиноби был бы уязвим.       Кенара хотела смутить противника, вывести его из себя, заставить усомниться, но, когда встретилась глазами с холодным, проницательным взглядом Тсурэна, поняла, что ей это не удалось.       — Быть может, дело в том, что ты не прочь принести себя в жертву и умереть? — невозмутимо предположил он.       Куноичи нахмурилась.       — Не знаю, что будет со мной, но вы двое умрете. — В ее словах не было бахвальства или вызова: она верила в то, что сказала.       Из-за спины советника вышла Мирэн. Она нарисовала в воздухе несколько линий, а затем подобием невидимой нити чакры соединила свое сердце с сердцем противника. Кенара ничего не почувствовала, лишь ощутила на себе пристальный взгляд, а затем увидела, как по щекам Мирэн покатились слезы.       «Это какая-то техника, — промелькнуло в мыслях куноичи. — Надо быть крайне осторожной и поспешить!»       — Брат, — голосом, лишенным выражения, произнесла сестра, — все готово для Темницы души.       — Начинай! — Тсурэн быстро сложил печати.       Мирэн сцепила руки перед лицом и воскликнула:       — Сирин!       Кенара вздрогнула всем телом, услышав имя матери из уст своего смертельного врага. Рядом с ней, пробив корку льда, начал расти черный столб. Куноичи хотела отскочить в сторону — и была готова поклясться, что сделала это! — однако осталась ровно на том же месте. Мирэн продолжала выкрикивать имена, и с каждым из них вырастал новый столб.       — Тэйкен! Нинаки! Инари! Рики! Таюши!       Куноичи задрожала, напрасно силясь отступить.       — Дэйка! Неджи! — Мирэн опустила руки. Тсурэн, напротив, вытянул ладони вперед, поддерживая технику. Кенара оказалась заключена в клетку из черных столбов.       — Я умею читать в человеческих сердцах, находить болевые точки, а брат превращает их в темницу души. Посмотри, сколько в тебе накопилось боли: разве ты сможешь выбраться?       Куноичи металась между столбов, но они сжимались все теснее. Стоило одного из них коснуться — и все существо Кенары пронзала такая боль, словно она только что потеряла кого-то дорогого ее сердцу. Сопротивляться, двигаться — означало испытывать ее вновь и вновь.       «Ты мой пушистый мотылек!..»       «Малышка, наша мама самая красивая в мире, правда?»       «С днем рождения, сестренка!»       «Ты — одна из Масари!..»       «Все скачешь, именинница?»       «Дороже тебя и Рики у меня никого нет на свете…»       «Я знала, что увижу человека, который не сломался, испытав то же, что и я».       «Я ведь уже доверял тебе нечто более важное, не так ли?»       Кенара закричала, схватившись за голову. Человек не может столько выдержать! Невозможно столько пережить и не сойти с ума… Черные столбы казались штырями, пригвоздившими ее душу к земле, и две самые жгучие, кровоточащие раны стали точками, вокруг которых сжалась вселенная.       — Мама… Неджи… — выдохнула Кенара сквозь стиснутые зубы и вдруг через кровавый туман разглядела собственное тело, заключенное в чужую технику. — Я уже… все это… пережила!..       Не похоже, чтобы она потеряла кого-то особо дорогого ее сердцу: за два часа я не услышал ни одного имени.       «Я не такой уж хороший человек, — думала куноичи, словно глядя на собственные страдания со стороны. — Я смогла все это пережить. Смогла переступить… не оглядываться. А кроме того…»       — У этой техники есть слабое место, — прохрипела она вслух, поднимая руки на уровень груди и соединяя дрожащие пальцы в печать. — Не все потери для меня одинаково болезненны!       — Делай Черную Звезду и закончим, — бросил Тсурэн сестре, однако в этот же момент взрывная волна ужасающей мощи смела прочь несколько столбов Темницы души.       — Как ей удалось?! — Мирэн нахмурила тонкие черные брови.       — Мое сердце не такое уязвимое, — отвечала Кенара, выравнивая дыхание. Она стояла на растрескавшемся льду, а техника Тсурэна окончательно рассеялась. — Оно достаточно черство.       — Потери сделали его сильнее, — холодно констатировал советник.       — Потери… искалечили мою жизнь и состарили мою душу!       — Тем не менее они дали тебе иммунитет к моим нечеловеческим техникам. Забавно, ведь я так же неуязвим для твоих техник ближнего боя. — Сложив вместе указательный и средний пальцы, Тсурэн развеял технику пауков из чакры и получил собранную ими информацию.       — Действительно, — с легким удивлением заметил он, — ты пришла сюда одна. В чем заключается истинная причина подобной самоуверенности?       — У меня было достаточно времени, чтобы научиться трезво оценивать свои силы, сравнивая себя с другими шиноби.       — Вот как?       — Я обладаю серьезным преимуществом: у меня есть боевой опыт. Мне не раз доводилось сражаться с противником, превосходящим меня по силе, а ты когда-нибудь сражался с тем, кто сильнее тебя или хотя бы равен тебе, или только убивал слабых? Думаю, у тебя не было противников — только жертвы, — последние слова Кенара произносила, складывая печати.       «Хватит с меня нечеловеческих техник!»       — Удар двух стихий! — Ей пришлось выпустить одновременно большое количество чакры в воздух и в лед под ногами.       «Лед, толстый слой льда, — подумала куноичи. — Ничего, мы преодолеем его! Три, нет, четыре метра…»       Из потока чакры родился воздушный дракон длиною в два человеческих роста. Он взвился в небо, перевернулся и понесся к Мирэн. Та отпрыгнула в сторону, но дракон изменил траекторию и снова нацелился на нее. Тогда Мирэн покрыла собственное тело чакрой, которая сначала превратилась в подобие липкой смолы, а затем в плотную полупрозрачную оболочку. В последнюю секунду перед ударом дочь паучихи успела отпрыгнуть в сторону и упала, сбитая с ног взрывной волной. Дракон пробил толщу льда и исчез, а из образовавшейся воронки на поверхность вырвалось второе порождение техники — земляной змей. Изогнувшись, он ударил Мирэн головой и рассыпался. Оболочка треснула и разлетелась на черные осколки, однако сама девушка была только оглушена и уже пыталась подняться на ноги.       Кенара, словно стрела, неслась, чтобы добить противницу, но боковым зрением заметила, как советник складывает печати: вокруг Мирэн вырос ледяной купол. Куноичи подбежала к нему, на ходу складывая печати, и с близкого расстояния использовала Взрывную волну. Купол раскололся, его передняя стенка обратилась в ледяную пыль, остальная часть рассыпалась на куски и разлетелась в разные стороны. Мирэн тоже снесло воздушной волной, обдав ледяными осколками, от которых она попыталась укрыться плащом. Кенара прыгнула к ней, но наткнулась на новую ледяную стену. Сдув ее так же быстро, как первую, куноичи рванулась вперед и оказалась лицом к лицу с Тсурэном.       «Защищает сестру, — пронеслось у нее в голове, — он не даст мне ее достать…»       Советник протянул руку, Кенара отшатнулась в сторону: вступать с ним в ближний бой не представлялось разумным. Тсурэн подался за ней, куноичи увернулась и отпрыгнула на несколько шагов, складывая печати для создания теневого клона.       Увеличив собственный объем чакры, она научилась создавать до девяти теневых клонов одновременно, наделяя каждого из них девятой частью собственной чакры или даже чуть меньше того — в зависимости от ситуации и возможности сосредоточиться. Такая потеря восполнялась у нее относительно быстро.       Клон, складывая печати на ходу, прыгнул к Тсурэну и, ударив кулаком в лед, сотворил технику Тысячи крепостей, заключив противника в каменную тюрьму вместе с собой. Советник, сохраняя невозмутимость, приблизился к клону со словами:       — Ты не видишь в темноте, в отличие от меня. К тому же эту технику надо поддерживать, не так ли? Ведь здесь нет камня — только лед.       Тсурэн вытянул руку и опустил ладонь на лоб теневого клона. Особая чакра могла, без преувеличения, разрушить человеческий мозг при плотном и долгом контакте, так что клон исчез, а техника Тысячи крепостей развеялась.       В это время Кенара стояла над Мирэн, но почему-то не торопилась убивать ее. Наклонившись, схватившись за полу черного плаща и отдернув его, куноичи убедилась в своем подозрении: девушка исчезла.       Тсурэн, отскочив подальше, плавным движением поднял руку со сжатым кулаком до уровня плеча, а затем разжал пальцы: лед у его ног разверзся, пронзенный огромной ледяной лапой, которая раскрылась и выпустила на свободу полуживую Мирэн. Та поднялась сначала на четвереньки, затем в полный рост, пытаясь отдышаться.       — Я чуть не задохнулась там!       — Зато жива.       Кенара смотрела, как черный плащ, сдуваемый ветром, скользит по ледяной поверхности, вздрагивая, как живое существо. Подняв лицо навстречу ветру, она почувствовала, что погода снова переменилась. Вдоль горизонта лениво перекатывалось бледное, холодное солнце. В Конохе в это время расцветала весна.       — Кажется, я начал понимать, что означает быть шиноби, — промолвил Тсурэн. — Скорость реакции, анализ текущей ситуации, умение принимать решения — все это есть и у меня. Даже несмотря на отсутствие боевого опыта.       — Значит, если бы ты выбрал другой путь, мог бы быть сейчас выдающимся шиноби Деревни Звездопада. Ты мог бы быть моим товарищем, Нагаи Тсурэн!       — Пожалуй. Если бы смог выносить людей, тупых и ленивых в большинстве своем, не стремящихся ни к силе, ни к познанию.       Кенара усмехнулась.       — Разве мы с тобой не люди?       — Мне нравится такая постановка вопроса. Ты, конечно, да. Хоть и выдающийся, но всего лишь человек. А у меня есть основания причислять себя к другой разновидности разумных существ.       — Все основания, — заметила куноичи, — кроме твоего вполне человеческого тела.       — Тело — да. — Советник сдержанно улыбнулся, однако прозрачные глаза его при этом сохраняли серьезное выражение и все так же пронизывали Кенару взглядом. — Вполне человеческое, как и некоторые желания, в чем я недавно имел случай убедиться. Знаешь ли ты, что моей истинной матерью была Великая Зерет?       — Брат! — нахмурившись, воскликнула Мирэн. — Зачем ты говоришь с ней, зачем рассказываешь о нашей семье?       — Любопытство. Наконец-то и я понял, что это — впервые в отношении человека.       — Твоей истинной матерью была Зерет? Что это значит?       — Значит, что моя мать, Нагаи Хоши, несла в своем чреве один погибающий зародыш. Во время ритуала в Подгорном храме монах позволил Хоши вкусить частицу тела Зерет, а сама принцесса Высших пауков отдала часть своей души, чтобы вдохнуть в увядающий плод жизнь. В итоге на свет появились три ребенка, включая нас с сестрой. Как видишь, я имею все основания обособиться от рода человеческого.       Тсурэн выпрямился, сложив руки на груди.       — Проанализировав полученные факты, ты увидишь сложившуюся ситуацию в новом свете. Между лунными шиноби и лунными пауками шла война; определить теперь, кто из Нохары и Зерет являлся жертвой, а кто — охотником, затруднительно, хотя говорящее прозвище закрепилось все-таки за молодым Ооцуцуки. Он истребил потомство принцессы пауков, она истребила его потомков. Мы — наследники и представители обеих сторон этого конфликта. Очевидно, что было бы несправедливо одержать верх одному из нас.       — Так давай закончим эту историю и сгинем вместе — втроем!       — Хм, так вот почему Лик смерти не имел против тебя силы: ты готова пойти за ней добровольно.       — Только вместе с вами.       Тсурэн покачал головой.       — Запомни этот момент, шиноби Звездопада — момент, когда я мог бы отпустить тебя отсюда живой. Ты отвергла мое предложение о мире.       «Иди к черту!» — мрачно подумала Кенара.       Советник, бросив сестре: «Отступи и делай Звезду», вновь начал складывать печати. Мирэн отбежала подальше и приготовилась.       — Ледяная крепость! Ледяной буран!       Ее накрыл купол изо льда, намного более плотный, чем раньше, а вокруг него взметнулись и помчались по кругу миллионы тонких ледяных игл. Под этим надежным прикрытием Мирэн начала складывать печати.       «Опасно! Времени мало!» — Кенара, молниеносно проскочив мимо Тсурэна, бросилась к куполу, готовясь применить технику Молот земли. Так как земля находилась слишком глубоко подо льдом, камень для молота куноичи создала из собственной чакры, сконцентрировав ее до предела. Она умела гасить ветер, но не была уверена, что сможет остановить бурю, созданную инородной чакрой, поэтому в прыжке, замахнувшись для удара, использовала подобие Рождения вихря.       Сокрушительный удар сотряс купол и пробил в нем дыру. Стены и пол пошли крупными трещинами. Кенара провалилась внутрь, но прямо перед ее носом ледяная лапа схватила и утащила Мирэн вниз.       С самого начала куноичи знала, что ей придется сражаться в невыгодных условиях. Так как она побывала в Стране Льда во время миссии по поиску выживших шиноби Звездопада, то хорошо представляла себе особенности ландшафта и погоды этого сурового края, поэтому училась использовать техники без доступа к земле. Это требовало больших затрат чакры и лучшей концентрации, а Мощь тысячи крепостей в таких условиях уже не получалось создавать мгновенно. Однако, как бы хорошо Кенара ни готовила себя к предстоящему сражению, ее ожидало много неприятных открытий. Одним из них стало наличие в арсенале ниндзюцу Тсурэна техник стихии Льда.       Ледяная лапа выбросила Мирэн на поверхность далеко от Кенары. Дочь паучихи стояла на коленях, упираясь руками в лед, и пыталась отдышаться. Ее шелковое черное платье с разрезами на бедрах было покрыто россыпью мелких льдинок, которые казались частью серебряной вышивки.       «Я должна встать и еще раз попытаться сделать Черную Звезду, ради брата!» — Но колени Мирэн предательски дрожали: заглянув в сердце Кенары, она увидела человека с волей, заостренной и заточенной, как клинок. Душа дочери паучихи была холодна и слабо реагировала на внешние раздражители, поэтому, чтобы испытывать сильные чувства, ей приходилось вступать в резонанс с душами людей. Кенара показалась ей существом, сотканным из усердия, упрямства и боли, но самым удивительным было то, что она не заглушала эту боль, не пряталась от нее и не отдавалась ей, жалея себя — куноичи просто ее терпела. Мирэн поражалась способности выносить то, что невозможно вынести: ее собственная душа никогда не подвергалась подобному испытанию.       Тсурэн решил повторить предыдущую комбинацию техник, так как на этот раз Кенара находилась дальше от его сестры.       «Ледяная крепость! Ледяной буран!»       «Если она успеет, мне конец, — думала куноичи. — Моя чакра превратится в смолу и закует тело в прочную броню. Я задохнусь в оболочке из собственной чакры! Нужно создать технику, способную пробить толстые стенки льда, укрепленные чакрой Тсурэна, технику, которой не потребуется моя поддержка или дополнительная генерация чакры!»       Все происходило слишком быстро, инстинкты Кенары требовали, чтобы она мчалась вперед, даже если не успевает, но здравый смысл заставил ее оставаться на месте и готовиться к использованию самого мощного из всех ее ниндзюцу. Нужно было поторопиться, сложить печати, выпустить максимально возможное количество чакры и придать ей необходимую форму…       «Забыть о Звезде! Сосредоточиться!» — приказала себе Кенара, стискивая зубы. Наконец техника была готова.       — Звездный дракон!       Как бы ни старалась куноичи повторить Метеоритный дождь Луноликой Суйо, ей не хватало умения высвобождать чакру на большое расстояние. Формирование из чакры движущихся объектов частично решало эту проблему.       Звездный дракон походил на обычного воздушного дракона, но в его брюхе, разгоняемые внутренней циркуляцией воздуха, перекатывались камни. Он взмыл над ледяной равниной, но Кенара не успела этому обрадоваться: ее руки покрыла черная смола. Первым побуждением куноичи было создать Рождение вихря и стряхнуть с себя пугающую липкую субстанцию, но она кое-как сдержалась. Застыв на месте, глубоко вздохнув, Кенара подняла глаза туда, где творилась самая необычная из ее техник, основанная на комбинации двух стихий.       Воздушный дракон, увернувшись от нескольких ледяных лап, добрался до купола. Камни в его брюхе вращались с бешеной скоростью, раскалившись докрасна. Вспорхнув вверх, а затем нырнув вниз, дракон разорвался подобием метеоритного дождя и осыпал ледяной купол тяжелыми раскаленными снарядами.       Лед пошел трещинами.       «Мало?..» — с замиранием сердца подумала Кенара. Надеяться ей было больше не на что. И в этот момент крыша купола обвалилась. Смола на руках куноичи растаяла без следа, а это означало, что Черная звезда рассеялась.       Однако Мирэн вновь спаслась благодаря броне из чакры и уже выбиралась из-под обломков льда.       Кенара вытянула руки, покрытые надписями от кистей до плеч, словно татуировками.       — Распечатывание! — На месте крайнего рисунка появилась пара кунаев. Куноичи создала четырех теневых клонов с такими же кунаями в руках.       Три клона бросились к Тсурэну, чтобы помешать ему вновь применить техники стихии Льда, а четвертый клон вместе с Кенарой побежал к сестре советника. Мирэн попыталась отскочить и избежать удара, но клон оказался быстрее и на лету ударил ее кулаком в живот. Броня рассыпалась на черные осколки, и до тела девушки докатилась Взрывная волна. Это был относительно безобидный порыв ветра, лишь всколыхнувший волосы и одежду, и Мирэн подумала с облегчением: «Не достала!»       Три теневых клона, напавших на Тсурэна, атаковали его в ближнем бою с помощью оружия, стараясь не попадать в опасную ауру из чакры. Уклоняясь, советник сорвал с шеи подвеску. Она увеличилась в его руках и обернулась великолепным клинком: кинжалом из какого-то черного металла, с загибающимися кверху зубцами на боковинах гарды. Тсурэн не уступал клонам в скорости. Один из кунаев, задержавшийся на гарде кинжала, легко преломился от одного лишь движения кисти советника. Воспользовавшись моментом, Тсурэн ударил клона кинжалом в грудь и тем самым развеял его.       Вскочив на ледяную лапу, вырвавшуюся на поверхность, советник понесся на помощь к сестре, а два оставшихся теневых клона бросились следом. Один из них с помощью Взрывной волны ударил в основание лапы, и та разлетелась вдребезги. Тсурэн спрыгнул и оказался рядом со вторым клоном.       — Тысяча крепостей! — Обоих накрыл каменный купол.       Кенара в этот же момент подлетала к Мирэн, предпринявшей попытку уклониться и снова покрыть тело броней из чакры. Рука куноичи остановилась в тридцати сантиметрах от груди противницы.       «Не достала!» — успела подумать дочь паучихи.       — Демон в бутылке!       Прекрасные черные глаза наткнулись на острый взгляд темно-синих глаз. Грудь Мирэн превратилась в источник невыносимой горячей боли, как если бы внутри сработала взрывная печать. Невозможно было вздохнуть, из глаз брызнули слезы, а изо рта — кровь. Девушка упала на бок и с ужасом смотрела в лицо куноичи.       — Прости, — произнесла Кенара, нахмурившись. — Я знаю, это чудовищная боль. Почти как та, что вы заставили меня испытать, только для тебя сейчас все закончится.       Глаза Мирэн расширились и застыли. Кровь, вытекающая изо рта, скопилась в лужицу под щекой. Кенара отступила на два шага и успела развеять последнего теневого клона, чтобы вернуть себе хотя бы часть чакры.       Мощи тысячи крепостей уже не было, а советник ушел под лед. Куноичи отпрыгнула, и в том месте, где она только что стояла, поверхность разверзлась, выпуская ледяную лапу. Советник подошел к сестре.       — Она всегда следовала за мной, — произнес он ровным голосом. — И в отличие от Митсу, почти не доставляла проблем.       — Этот удар предназначался тебе, — хмуро откликнулась Кенара и на всякий случай отступила еще дальше.       — Ледяная крепость! — Брата и сестру накрыл ледяной купол.       Тсурэн развернул Мирэн лицом кверху и ее же кровью начертил на белоснежной девичьей коже паучью формулу, а затем начал покрывать похожими символами поверхность льда вокруг неподвижного тела.       Кенара смотрела на купол и ждала. Если эти двое оставили тело Митсу, значит, техниками наподобие Эдо Тэнсэй они не владеют и опасаться нечего. Она была уверена, что Тсурэн прощается с сестрой, и считала подлостью нападать в такой момент. Куноичи осталась недовольна собой: инициативу в бою перехватил противник, поэтому все пошло не по плану и обернулось большими затратами чакры. Кенара чувствовала, что у нее осталось около трети чакры, и, хотя она относительно быстро восстанавливалась, на убийство девушки в конечном итоге ушло слишком много сил. Кроме того, Демон в бутылке предназначался Тсурэну.       «Хотя неизвестно, как особая чакра отреагировала бы на эту технику, — мысленно сказала себе куноичи. — Передохну пока».              Прошло около десяти минут, прежде чем стенка купола разошлась, выпуская советника. Окинув Кенару внимательным, но равнодушным взглядом, он спросил:       — Ты еще не утолила жажду мести, уничтожив единственное подобное мне существо с помощью этой жестокой техники?       — Дело не в жажде мести, — спокойно ответила куноичи, — а в моих убеждениях. Я считаю, что, оборвав без особой причины множество жизней, ты сам потерял право на существование. Хотя все мы, играющие со смертью, рано или поздно лишаемся такого права. Мы убиваем и расплачиваемся за это тем, что убивают наших любимых — таковы законы мира шиноби. Однако есть еще люди, которые не имеют к этому отношения. Они не воюют, а просто хотят жить и быть счастливыми. Зачем убивать их?!       — Ты ссылаешься на загубленное потомство Зерет, — продолжила Кенара, — но неужели и правда думаешь, что во всех жителях Звездопада текла кровь Нохары? Даже знатные семьи, подобные моей, кичась происхождением, не понимают, сохранили ли они в себе хотя бы часть наследия Нохары, хотя бы каплю его чакры или крови. Мне смешны твои упреки в жестокости!       — Но в моем случае жестокость — лишь средство достижения цели, а не самоцель. В этом смысле пауки ближе к животным, которые убивают по необходимости, следуя инстинктам, не пытаясь насладиться страданиями своей жертвы. Я не маньяк и никогда не испытывал удовольствия, причиняя боль или лишая жизни. Это всегда было лишь необходимостью. Не забывай, что это ты пришла ко мне. Я не искал тебя и не собирался преследовать — как и ваших новых поселенцев на осколках звезды. Зачем мне это? В конце концов я предпочел бы, чтобы Великая Зерет оставалась со мной, ведь она могла еще столь многому меня научить. И я не хотел убивать жителей твоей Деревни, это было всего лишь средством достижения моего истинного желания — желания стать сильнее. Разве не это желание движет всеми шиноби?       Кенара в упор смотрела на Тсурэна. Ее всегда привлекали сдержанные, рассудительные люди, она и сама старалась быть именно такой: с рациональной частью сознания, довлеющей над эмоциональной. Но иногда куноичи натыкалась на грань, за которой сдержанность превращалась в равнодушие, а хладнокровие становилось черствостью. Страшась незаметно пересечь эту грань, Кенара бросилась за поддержкой к Конору, выбрала его наставником, словно могла научиться широте души и сердечному теплу.       Теперь перед ней стояло воплощенное спокойствие, холодный разум — квинтэссенция восхищавших ее качеств, потерявшая человеческий облик, сама объявляющая себя не человеком.       «Вот идеал: сердце, закованное в лед! — мрачно думала Кенара. — Его сестра, единственный дорогой ему человек, умерла двадцать минут назад, а ему не больно и никогда не будет больно! Что бы я ни делала с ним, он не испытает даже часть того, что причинил мне! Мне не отомстить. Воздаяния не существует».       — Я до сих пор не спросил, как твое имя, — произнес Тсурэн. — Между прочим, признак дурного тона в этой стране.       — На моем месте мог быть любой шиноби Звездопада. Хочу остаться для тебя одним из них.       — Никакого тщеславия?       — Ты сам сказал, что мы — лишь стороны затянувшегося конфликта.       — Однако я имею право знать имя человека, убившего мою сестру.       — Дорогой мне человек, талантливая куноичи отдала свою жизнь, чтобы узнать ваши имена — имена людей, уничтоживших ее семью.       Тонкая усмешка тронула губы советника.       — А что для этого сделала ты?       «Может, он и не человек, но знает, как задеть человека», — слегка побледнев, подумала куноичи.       — Мое имя — Масари Кенара.       — Клан Гинпасту? Так ты и в самом деле потомок Нохары.       Кенара устало потянула плечи и шею.       — Я и не притворяюсь кем-то другим, в отличие от тебя. Открой глаза, Тсурэн: ты живешь, потому что восхваляемая тобой паучиха захотела отомстить. Разумные существа, если только у них есть сердце, ничем не отличаются от людей. Так что ответь себе на вопрос: кто ты? И где твои чувства? Ты не паучьего рода и не человеческого. Может, у тебя просто нет души? Твой брат любил свою мать, твоя сестра любила тебя, а кого любил ты?       Тсурэн нахмурился, взгляд его глаз сделался мягче и все лицо преобразилось.       — Это единственное, что мучит меня: я не знаю, кто я на самом деле и в чем заключается смысл моего существования.       — Как и все, — веско ответила Кенара.       Какое-то время они стояли друг напротив друга без масок: куноичи в тунике цвета синей стали, с символом Звездопада на лбу, и советник в черно-белом одеянии с высоким воротом и жесткими плечами, — в сердце льда, в землях вечного холода. Каждый видел себя потерянным, мчащимся с ужасающей скоростью сквозь бездну без конца и края, сгорающим на лету.       — Я выбрал свой путь, — промолвил Тсурэн.       — А я выбрала свой, — отвечала Кенара.       — Защищайся, шиноби Звездопада!..